Опасная игра | A Dangerous Game

      Гарри отбросил от себя руку Тома сразу же, стоило им аппарировать обратно к коттеджу. На негнущихся ногах он прошёл к ряду кухонных шкафчиков, и, держась одной рукой за столешницу, наколдовал полную кружку воды. Он одним махом выпил её, почти застонав от облегчения, а затем ещё одну, и ещё, пока жжение в горле наконец не утихло.       Том у него за спиной зашёл в комнату. Послышалось шарканье подошв по полу, когда он снял ботинки, а затем — протяжный скрежет отодвигаемого стула.       Гарри был не готов смотреть на него. Он поднял голову и уставился в окно перед собой. На улице ещё было светло, солнце пока не собиралось садиться, и небо отливало всеми оттенками лазури.       Всё было точно таким же, как и перед их уходом, час или два назад.       — Будешь чай?       Гарри чуть не подскочил от неожиданности, услышав вопрос. Он обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как Том берёт со столешницы чугунный чайник. Гарри понимал, что такой нервный из-за зелья, но осознание этого никак не помогало успокоить выскакивающее из груди сердце.       — Я налью воды на двоих, если что.       Гарри непонимающе уставился на Тома. Казалось, будто слизеринец считал, что у Гарри всего лишь испортилось настроение, и такое формальное проявление дружелюбия снова сделает его счастливым.       Это была абсолютно провальная попытка понять чужие эмоции. Настолько полная, что это даже обескураживало. Обычно у Тома получалось вести себя намного лучше, он всегда знал, что сказать, как повлиять на людей и заставить их (Гарри) что-то сделать или почувствовать.       Хотя Гарри подозревал, что, обидев кого-то, Том вряд ли оставался рядом, чтобы попытаться как-то исправить ситуацию.       — Нет, — произнёс он Тому в спину. — Я не хочу пить чай. Да что с тобой такое?       Нахмурившись, Том повернулся к нему.       — Не веди себя как обиженный неудачник…       Гарри с силой толкнул его в грудь. Том отшатнулся и выронил чайник. Тот с громким звоном ударился о каменный пол.       Гарри шагнул вперёд, оказавшись прямо перед лицом слизеринца.       — Обиженный неудачник? — закричал он. — Ты что, думаешь это игра какая-то? Думаешь, что можешь меня пытать, морочить мне голову, а потом притворяться что ничего не произошло?       Том смотрел на него с абсолютно невозмутимым лицом.       — Может тебе стоит пойти отоспаться? — холодно ответил он.       Да пошёл он.       Гарри бросился в другую комнату, убедившись, что по пути посильнее заденет плечом Тома. Если бы в спальне была дверь, он бы с грохотом ей хлопнул, но вместо этого он одним махом скинул на пол целый ряд книг с ближайшей полки.       Не обращая внимание на выкрик “Советую поставить их на место!”, он прошагал к кровати и тяжело повалился на неё. Перед глазами плавали чёрные точки, и у него до сих пор кружилась голова. Гарри немного отдышался, затем достал из-под подушки сложенную пижаму. Пришлось немного повозиться, но ему удалось переодеться, даже не вставая с постели. И отлично, потому что он не был уверен, что смог бы сейчас подняться.       Гарри лёг на бок. Было ещё слишком тепло, чтобы доставать одеяло, так что он натянул простыню на голову и свернулся под ней калачиком, лицом к окну. Он чувствовал себя неимоверно лёгким и свободным, словно наполненный гелием воздушный шарик, у которого отрезали верёвочку. Когда его глаза закрылись, плясавшие перед глазами чёрные точки разрослись, превратились в огромные чернильные пятна, расплывающиеся перед ним, они принимали такие причудливые формы… Ему мерещились человеческие фигуры с длинными тонкими руками, напоминающими когтистые лапы…       Во всём было виновато зелье. Просто зелье. Чтобы отвлечься, Гарри начал тереть друг об друга большие и указательные пальцы, медитативно и успокаивающе, изо всех стараясь вообще ни о чём не думать.       

~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~

      Должно быть, он уснул, потому что проснулся уже в полумраке. Том уютно свернулся калачиком вокруг него, перекинув одну руку через живот.       Гарри угрюмо посмотрел на нахальную конечность. Грёбаные перепады настроения Тома. Поиграйся со своим пленником, повеселись и посмейся вместе с ним, а затем заставь его выпить яд. А после этого, естественно, свернись клубочком рядом и обнимай, будто ничего не случилось. Он обращался с Гарри так, словно тот был игрушкой.       Которую не жалко было сломать.       Раздражённый донельзя, Гарри выбрался из кровати, стараясь не разбудить Тома — он не был готов к неизбежному конфликту. Ему нужно было вначале всё обдумать, привести мысли в порядок, иначе Том будет ходить вокруг да около и морочить ему голову, пока Гарри окончательно не запутается.       Он тихо прошёл через полутёмную гостиную и надел стоявшие у двери ботинки. Петли, которые он всё собирался смазать, слегка скрипнули, когда он толкнул входную дверь.       На улице было чуть светлее, чем в доме. Гарри был уверен, что выйдет в сумерки, и был удивлён, увидев первые лучи солнца, показавшиеся из-за верхушек гор на востоке. Было раннее утро. Он, должно быть, проспал больше двенадцати часов. Гарри бесцельно побродил вдоль коттеджа и остановился, подойдя к месту, где он посадил цветы. Из-под земли уже показались первые ростки, робко пробивающиеся к предрассветному теплу.       Гарри остановился и уставился на них, вспоминая разговор, который они с Томом вели под жарким летним солнцем. Поцелуй. То, какую радость и тепло он ощущал, когда они легли спать той ночью.       Он толкнул носком ботинка ближайший росток.       Затем, пнув ногой посильнее, вырвал его из земли.       Начав, он уже не мог остановиться. Он пинал цветы ногами снова и снова, затем упал на колени и запустил пальцы в рыхлую землю, вырывая молодые побеги из мягкого, тёплого суглинка, оставляя их умирать под открытым небом. Словно чудовище, он обрушился на их маленький мирок.       Земля вокруг него была усеяна травой, побегами и вырванными корнями. Из его горла вырвался всхлип. Затем ещё один, ужасный, душераздирающий. Гарри изо всех сил прикусил губу, чтобы заглушить рыдания. У него текло из носа, он вытер его рукавом.       Бесполезно. Стоило слезам появиться, как они уже не могли остановиться. Гарри подтянул колени к груди и обхватил их грязными руками, сжавшись в комок. Он опустил голову.       И заплакал.       

~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~

             Это был катарсис.       Нос заложило, но он чувствовал себя лучше. Гарри немного выпрямился, снял запотевшие очки и попытался, как мог, протереть их краем рубашки. Далёкое солнце поднялось над вершинами гор, разгоняя утреннее марево.       Он плакал впервые за… Ну, наверно несколько месяцев. Он не плакал с той первой недели летних каникул, когда он, вернувшись в дом на Тисовой улице, не мог ни есть, ни спать, постоянно вспоминая лицо Седрика.       На этот раз он плакал не только от горя, но и от злости. На Тома, да, но и на самого себя. Ему вдруг внезапно стало ясно, как день, что происходило в течение последних нескольких недель.       Гарри потерял голову.       Не от любви, хвала богам, но он определённо испытывал чувства.       К Тому Риддлу.       Это было глупо, так глупо. Гарри подавился коротким смешком, когда осознал всю абсурдность происходящего. Курортный роман — насмешливо окрестил его Гарри. Тёплая погода, поцелуи, совместная жизнь. Ежедневные пробуждения в тёплых объятиях. И секс. Том с его красивым телом и ямочками на щеках.       Этого всего было достаточно, чтобы он забыл, кем на самом деле был Том.       Гарри со злостью выдернул из земли пучок травы. Том так мастерски им манипулировал. Если бы слизеринец попытался порезать его запястье в начале лета, Гарри бы дрался с ним до последнего, вырывался и пинался, но никак не покорно подставлял руку.       Если подумать, ничего удивительного в произошедшем в пещере не было. Том никогда и не притворялся тем, кем он не был. Это Гарри смотрел на него сквозь призму собственных чувств.       Эти мысли никак не остудили злость, которую он испытывал к Тому, но позволили взглянуть на ситуацию со стороны. То кипящее негодование, которые он испытывал сейчас, должно было быть с ним всё время. Он в какой-то момент утратил его и стал уязвим. Его сердце было благодатной почвой, способной принять и взрастить слабые, хрупкие чувства.       Гарри с нежностью погладил один из вырванных побегов, держа стебель двумя пальцами.       Всё было правильно. Всё к лучшему. Ему нужен был отрезвляющий звоночек. Если бы Том не показал своё истинное лицо сейчас, на что тогда было бы похоже их расставание? Гарри бы тосковал по нему? Видел бы он лицо Тома в змееподобных чертах Волдеморта?       Ком подступил к горлу, когда он вспомнил, как вёл себя с Томом. Каким жалким он был. Как Том, должно быть, смеялся над бедным, изголодавшимся по людскому теплу маленьким Гарри, практически выпрашивающим у него хотя бы немного ласки.       Единственной удачей было то, что этого никто больше не видел, а Гарри и не собирался никому рассказывать. Что такого в ещё одном постыдном секрете? Он снова вытер лицо рукавом, а затем откинулся на руки.       Всё будет нормально. Всё будет совершенно нормально. Не хорошо, но терпимо. Ничего смертельного не случилось. Всего лишь очередной шрам в его обширную коллекцию.       

~ ~ ~ ~ ~ ~ ~ ~

      Следующие несколько дней Гарри был полон решимости не показывать Тому ни капли смущения. Он на всё отвечал отстранённо и равнодушно. Он отказывался спать с ним в одной постели и уклонялся от разговоров, в которые его пытался втянуть Том. Он вёл себя вежливо, не вступал в конфликт, просто своим поведением напоминал ему кто есть кто. Похититель и пленник.       Это было тяжело. Гарри приходилось прикладывать усилия, чтобы не вернуться к старому укладу жизни. Были моменты, когда он чуть не начал вести себя как прежде, настолько всё было привычно. Улыбающийся Том. Вопросы, не хочет ли он устроить дуэль. Готовка. Подшучивания над отрывком из книги, который ему показался забавным.       Гарри скучал по той дружеской атмосфере, которая возникла между ними с такой лёгкостью, по тёплым рукам, обнимающим его во сне. Он искренне скучал по прошедшим неделям, несмотря на тот стыд и отвращение к себе, которые он испытывал из-за собственных чувств.       Он скучал по Тому.       По Тому, который был его другом.       Но Гарри был настроен решительно.       Конечно же, Том заметил. Было даже забавно наблюдать за его растущим раздражением — Гарри часто ловил на себе его озадаченный нахмуренный взгляд, когда он отмахивался от его внимания. Казалось, Том растерялся и не знал, что ему делать, когда собственная харизма переставала работать. Но он так и не извинился, да Гарри и не поверил бы в его искренность, даже услышь он слова извинения. Том совершенно не сожалел о том, что сделал, он был просто недоволен результатом.       А ещё была эта услуга.       Она зависла над ним Дамокловым мечом и Том с её помощью хотел вызвать у Гарри хоть какую-то реакцию. Гарри ни разу на это не клюнул, хотя Том постоянно упоминал её в разговоре, рассуждал вслух чего бы он мог потребовать. У него даже хватило наглости спросить у Гарри, были ли у него какие-то предложения.       Том будто напрашивался на то, чтобы ему врезали.       …Но Гарри прекрасно знал чего хочет Том: он был далеко не таким сложным, каким хотел казаться. Он просто тянул время, держа Гарри в напряжении и получал от этого садистское удовольствие. Это не было какой-то неожиданностью, нет, Том всегда был таким: дразнил, подкалывал, манипулировал.       Просто прошлые несколько недель Гарри почти что наслаждался таким его поведением. Это всё напоминало игру, в которой он наконец выучил правила. Да, ставки были высоки, и в ней был элемент опасности, но от этого игра становилась только интереснее.       Но Гарри больше не играл.       Поэтому, когда Том “невинно” напомнил об услуге третий раз за день, Гарри не выдержал.       — Знаешь что? — спросил Гарри, повернувшись к Тому. — Пошло всё к чёрту. Чего ты хочешь?       Был поздний вечер. Том, развалившись в кресле, читал один из своих дневников. В последнее время он часто этим занимался, просматривая свои старые записи в поисках зацепок, где мог бы быть спрятан ещё один крестраж. Услышав подобную вспышку, он оторвался от книги и удивлённо поднял бровь.       — Ты что, только что топнул ногой?       Гарри и правда только что топнул ногой.       — Нет! — рявкнул он.       — А звучало так, будто топнул.       Гарри закрыл глаза и шумно втянул носом воздух.       Том оперся подбородком о тыльную сторону ладони и уставился на него, как на любопытного жука.       — Может, я ещё не решил чего хочу, — протянул он в ответ.       — Чёрта с два ты не решил! Клятва будет действовать всего пару недель — вот твой шанс, Риддл — заставь меня уже сделать ту отвратительную гадость, о которой мечтает твоё испорченное больное воображение, чтобы я с чистой совестью мог тебя ненавидеть!       Когда Гарри закончил тираду, между ними повисла напряжённая тишина. Гарри был уверен, что Том сейчас откажется, оставит его и дальше барахтаться в неизвестности. Но потом…       — На колени.       Это был холодный приказ, отдаваемый королём своему подданному.       — И всё? — выпалил Гарри.       Сама идея раздражала, но, учитывая обстоятельства, он ещё легко отделался.       — Нет, очевидно, что нет. Но это первая часть услуги.       — А какая вторая?       — На колени, и я отвечу.       Гарри был не в восторге. Он положил руки на подлокотники кресла и навис над Томом, вторгаясь в его личное пространство, и вынуждая его запрокинуть голову, чтобы сохранить зрительный контакт.       — Пошёл. На хер.       По лицу Тома расплылась ленивая ухмылка.       — Я что, так многого прошу?       — А что конкретно ты просишь? — Гарри собирался заставить его произнести это вслух.       — Я хочу, чтобы ты мне отсосал.       Эти непристойные слова тяжело повисли в воздухе. Гарри даже не удивился. Том хотел этого целую вечность. И теперь он собирался форсировать события.       — Как неожиданно, — с презрением выплюнул Гарри. — Ты как всегда непредсказуем, Риддл.       Том, ничуть не смутившись, пожал плечами. Гарри с отвращением заметил бугор в штанах Тома. Даже разговоры об этом его заводили.       — А что, если я откажусь?       Том потёр подбородок, изображая сожаление.       — Полагаю, мне придётся отвести тебя обратно в пещеру и заставить выпить то зелье до дна. Я очень серьёзно отношусь к обещаниям, Гарри. Но разве всё так плохо? Я хочу всего лишь твой рот. А мог бы просить чего похуже…       Глазами он скользнул по телу Гарри, делая намёк очевидным. У Гарри по коже пробежали мурашки.       — Какой герой. Тебе медаль дать или что?       Том только ухмыльнулся в ответ. Он опустил руку и провёл ей по собственному паху, лениво поглаживая.       — Я так и представляю, как ты обхватываешь этими сладкими губами мой член, — выдохнул он. — Готов поспорить, что он такой влажный и горячий... Я хочу почувствовать, как сжимается твоё горло, когда ты берёшь его в рот.       Это было вызовом. Он его дразнил. Гарри уставился на Тома, оскорблённый его словами и откровенной дерзостью. А ещё у него было ужасное чувство, что по шее предательски поднимается горячий румянец.       — Ты же и сам этого хочешь, разве нет? — продолжал Том. — Часть тебя хочет обхватить губами мой член, ощутить его вкус на своём языке. Ты предвкушаешь и гадаешь, насколько глубоко мне нужно войти в твоё горло, чтобы ты начал задыхаться.       Гарри молча смотрел на него. Это была ошибка. Он должен был заткнуть уши сразу же, как только Том начал говорить.       — На колени, Гарри, — настаивал Том, его голос был манящим, полным желания. — Избавься от этого долга раз и навсегда.       Гарри практически дрожал от напряжения. Но не от возбуждения. Точно нет.       — В… В спальне, — выдавил, наконец, он. — Ложись на кровать, и я…       Он сглотнул, собираясь с духом, чтобы пересечь черту, миновать точку невозврата…       — Я… Я это сделаю.       Том вопросительно посмотрел на него.       — На кровать? Почему?       — Не испытывай судьбу.       — Нет, — как ни в чём не бывало ответил Том. — Я хочу видеть тебя на коленях, Гарри.       Гарри чуть его не ударил.       — Ладно, — выплюнул он. — Как скажешь.       Не давая себе времени одуматься, он опустился на колени между ног Тома, безжалостно подавив вспышку унижения, и пристально посмотрел на слизеринца.       Том ухмыльнулся. Он схватил Гарри за подбородок и провёл большим пальцем по его нижней губе.       — Такой милый, когда злишься…       Гарри отмахнулся от его руки. И прежде, чем он успел передумать, Гарри взял Тома за пояс и расстегнул молнию на ширинке. Он прикусил губу, и, немного поколебавшись, стянул с него брюки вместе с трусами. Возбуждённый член Тома оказался в нескольких сантиметрах от его лица.       Гарри никогда прежде не видел его так близко. Когда они занимались чем-то подобным, то, как правило, делали всё в темноте и в одежде. Даже когда наступала его очередь доводить их обоих, он слишком стеснялся и не смотрел вниз.       Он был довольно симпатичным, если так можно сказать о члене. Длинный, как и весь остальной Том, и прямой. Член Гарри немного изгибался наверх, и он не знал, насколько это считалось нормальным.       Том наблюдал за ним с жадным вниманием. Гарри хотелось, чтобы он отвернулся, но просить не было никакого смысла: Том был садистом. Изо всех сил стараясь не обращать на него внимание, Гарри сосредоточился на своей задаче. Медленно и нерешительно он коснулся головки кончиком языка.       Тёплая, бархатистая кожа. Гарри провёл по ней языком и вздрогнул, ощутив внезапный солоноватый привкус. Вкус был странный, но не такой неприятный, как он опасался. Ради эксперимента он наклонился вперёд и обхватил губами головку, полностью взяв её в рот.       Ощущение на языке было интересным — тёплое, пульсирующее, тяжёлое. Повинуясь порыву, Гарри втянул щеки и пососал.       Том низко и хрипло застонал. Он попытался податься вперёд, но Гарри оказался проворнее. Он опустил руки Тому на бёдра и крепко прижал их к креслу, удерживая на месте.       Это была неожиданно доминирующая позиция. Любопытство неуклонно росло, и Гарри позволил члену выскользнуть изо рта. Том издал тихий жалобный звук, но тут же удовлетворённо выдохнул, когда Гарри провёл по всей длине языком, смачивая его слюной.       Когда он снова сомкнул губы, то не стал останавливаться на головке. Губы Гарри скользнули ниже, и он опустился так низко, как только мог. Он отстранился, но повторил своё движение, на этот раз пройдясь языком по уздечке.       — Чёрт, — выдохнул Том. — Я знал, что ты будешь хорош, с таким-то ртом…       Его пальцы зарылись в растрёпанные волосы Гарри, слегка сжались на макушке. Он не подталкивал, скорее молчаливо спрашивал разрешения. Гарри ослабил хватку на бёдрах и позволил ему двигаться самому, пытаясь расслабить горло.       На удивление, это возбуждало. Не только член у него во рту (эротичное и дерзкое, это было самое запретное из всего, что они когда-либо делали), но и реакция Тома. Обычно стонал Гарри.       Он почувствовал себя увереннее, ускорил темп и втянул щёки, двигаясь по члену вверх и вниз. Несмотря на то, что член помещался во рту только наполовину, ощущения, должно быть, были невероятными, потому что Том дышал тяжело и прерывисто, глядя на него сверху вниз, и двигался всё быстрее и решительнее.       Наконец, член запульсировал у Гарри во рту. Том застонал и подался вперёд ещё раз…       С влажным хлопком Гарри выпустил его изо рта.       Он по-кошачьи лизнул головку, явно насмехаясь, и невинно улыбнулся.       — Чего-то хочешь, Риддл?       Том уставился на него, его лицо раскраснелось, влажный член был розовым и твёрдым. Он выглядел так же, как, вероятно, выглядел сам Гарри, когда Том проделывал с ним то же самое — возбуждал, но останавливался, держал его на грани по несколько минут подряд, плотно сжимая основание члена рукой, не давая кончить.       Теперь же они поменялись ролями.       — Ты… — гневно начал Том. Но тут же замолчал, потому что Гарри провёл языком вдоль члена, оставив на нём влажную дорожку. — Ох!       Гарри ухмыльнулся, а затем взял головку — только головку — обратно в рот. Он легонько провёл языком по её краю.       Жадные, беспомощные звуки, которые издавал Том, горячей волной отдавались в собственном паху, заставив член Гарри напрячься и упереться в молнию на джинсах. Краем глаза Гарри наблюдал, как свободная рука Тома ритмично сжимает подлокотник кресла. Он подождал, и ещё немного — и снова попытался отстраниться.       Но на этот раз Том был к этому готов. Пальцы, которые до этого легко зарывались в его волосы, резко сжались, и заставили его опустить голову.       Слишком большой, он был слишком большой. Том безжалостно проталкивал свой член в судорожно сжавшееся горло Гарри, пока тот пытался не подавиться. Том отодвинулся, затем снова вошёл прежде, чем Гарри успел перевести дыхание, и продолжил трахать его в рот.       Гарри чуть не укусил его, сначала от удивления, а потом от злости. Всё должно было пойти не так! Это было больно. Том действовал грубо, неприятно тёрся об губы и входил в саднящее горло снова и снова. Гарри мычал и бил по его бёдрам сжатыми в кулаки руками. В отчаянии он даже специально задел Тома зубами, но тот только долго и протяжно зашипел — звук можно было принять за парселтанг — он уже не обращал внимание на боль.       Казалось, прошла целая вечность, но в конце концов Гарри уловил ритм. Когда Том в очередной раз отодвинулся, Гарри через нос набрал полную грудь воздуха. Его горло рефлекторно расслабилось, и когда Том снова толкнулся ему в рот, рвотного рефлекса уже не было.       — Посмотри на себя, — злорадно выдохнул Том. — Наконец тихий и послушный.       Гарри постарался выразить взглядом всю испытываемую им ярость.       Он ненавидел его. Он ненавидел его. Он ненавидел его.       Но собственные бёдра совершали предательские толчки в пустоту.       Это был условный рефлекс, с раздражением подумал Гарри. В прошлом злость на Тома всегда заканчивалась тем, что его прижимали к какой-нибудь твёрдой поверхности и издевались. Злость равнялась удовольствию. Даже сейчас, несмотря на то что ему хотелось придушить Тома, он мечтал вначале прижать его к земле и тереться об него до тех пор, пока не кончит.       Ещё два властных толчка, на этот раз более глубоких, и член Тома дёрнулся у него во рту. Он вошёл так глубоко, как только мог, пока нос Гарри не оказался прижат к его паху, и кончил. Пульсирующая тёплая волна побежала по горлу Гарри.       Том не опустил его сразу, и Гарри раздосадовано понял, что тот ждал, пока он проглотит. Он неохотно подчинился, и в награду рука, державшая его за волосы, разжалась. Он отстранился и сделал глубокий вдох, потирая саднящее горло.       Том представлял из себя то ещё зрелище. Зрачки были расширены, щёки покраснели, волосы растрепались. Член лежал поверх брюк, обрамлённый молнией ширинки.       Гарри был возбуждён. И очень зол.       — Что, весело было? — требовательно спросил он. — Тебе понравилось? Что ж, надеюсь ты прекрасно провёл время, Риддл, потому что это был последний раз, когда я довожу тебя до оргазма.       Губы Тома растянулись в томной и самодовольной усмешке, он явно не принимал его слова всерьёз.       И очень зря.       Гарри ощетинился и забрался в кресло, сев сверху на Тома, не слишком осторожничая с коленями и локтями. Том, казалось, ни капли не возражал — он ласково обнял его за талию.       — Какой опасный взгляд, — заметил он, вытаскивая твёрдый и влажный от смазки член Гарри из джинс, и грубо двигая рукой по всей длине.       Гарри пришлось подавить громкий удовлетворённый стон, когда вдоль позвоночника пробежали волны удовольствия.       Том ухмыльнулся, решив, видимо, что всё ему сошло в рук. Он потянулся к Гарри и попытался поцеловать его в уголок рта.       Но Гарри увернулся и вместо этого укусил Тома за плечо.       Сильно.       Том под ним дёрнулся и сдавленно крикнул, когда зубы Гарри прокусили кожу.       — Эй… Гарри, хватит!       Но Гарри не остановился. Том попытался убрать руку с его члена, но Гарри накрыл его ладонь своей и сжал, заставляя продолжать. Том дёрнулся и свободной рукой схватил Гарри за рубашку. Но не решался оттолкнуть его и этим сделать только хуже.       Процесс не занял много времени. Мгновения спустя, Гарри выдохнул, достигнув кульминации. Сперма попала на живот Тома и его обмякший член. Гарри разжал зубы, тяжело дыша, дрожа и пытаясь прийти в себя.       — Не могу поверить, — ругался Том, оттягивая воротник собственной рубашки, чтобы осмотреть аккуратный овальный след от зубов. — Ты чуть не отгрыз мне руку!       Следы были не глубокие — Гарри помешала ткань — но даже так, наверняка останется внушительного видя синяк.       — Тебе повезло, что всё этим и ограничилось. Могло было быть куда хуже, — произнёс Гарри, удовлетворённо опуская голову на здоровое плечо Тома.       Удивительно, но он чувствовал себя намного лучше. Эта идиотская услуга нервировала как камешек в ботинке, от которого он всё никак не мог избавиться. И, конечно, месть была сладка.       — Мне нужно смазать плечо бадьяном, — проворчал Том, когда понял, что Гарри не собирается его исцелять. — Может остаться шрам.       В глубине души Гарри хотел, чтобы шрам остался. Тому было бы полезно иметь какое-то наглядное напоминание, даже если укус ни в какое сравнение не шёл с тем, что слизеринец сделал с ним.       Гарри подвинулся, давая Тому возможность выбраться с кресла. Сам он остался сидеть, закинув ноги на подлокотник, и смотрел, как Том возится с флакончиками зелий на кухне. Но, когда Гарри увидел, что Том закончил, то поднялся на ноги и направился в спальню. Зайдя в комнату, он наложил на дверной проём защитные чары.       Том уставился на него.       — Твоя очередь спать в кресле, — радостно сообщил ему Гарри.       Палочка Тома скользнула ему в руку. Гарри, конечно же, уже держал в руке свою. Они настороженно смотрели друг на друга сквозь мерцающий барьер, взвешивая шансы.       Они были примерно равны, и оно того не стоило. Гарри увидел, как в глазах Тома мелькнуло осознание, и он, разочарованно фыркнув, убрал палочку обратно в рукав.       — Если я тебя застукаю за попыткой пробраться сюда за обнимашками — прокляну на месте, — крикнул Гарри, забираясь в постель, в кои-то веки в одиночестве.       Он потянулся, наслаждаясь свободным местом. У него першило в горле, сердце до сих пор бешено стучало от избытка адреналина, а во рту был странный привкус.       Но он всё равно считал это победой.