Идентификация Поттера I

      

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Гарри шёл по длинному коридору второго этажа гостевого крыла.       На этом этаже поселились одни только близнецы, остальные гости разместились с комфортом на первом, меняясь комнатами, переселяясь друг к другу — в общем веселясь от души. Что было и неудивительно. Война была окончена, из близких знакомых никто не погиб. Фред, которого завалило обломками стены Хогвартса, проявил недюжинную смекалку и спрятался под рухнувшим под углом куском потолочной плиты. Туда же затащил и валявшегося поодаль раненым Колина Криви, держал плиту и звал Джорджа. Оказывается, есть у них ментальная связь близнецовая, поэтому они так запросто и заканчивают друг за другом предложения. Так что Джордж сразу примчался. Они с Артуром и Биллом завал и расчищали, пока Гарри в директорском думосборе к верху каком торчал.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Больше всех за эту войну досталось Снейпу, конечно. Ну собственно, никто и не был удивлён, тем более сам Снейп. Как работалось тому непросто, так и «уволили» радикально.       Но Снейп дурачком не был и, естественно, пожить хотел. Так что воспоминания для Гарри, как Дамблдором было велено, собрал, но и себе сделал пару копий. Те, что для Избранного предназначены были, с собой носил. А к своим экземплярам добавил парочку интересных моментов. О том, как Дамблдор его вербовал; о том, как тот убить себя просил; ну и конечно же о том, как тот ему рассказал, что Гарри надо подставиться под «Аваду» Тёмного Лорда, причём ещё и в определённое время.       Два своих набора скляночек хитрый шпион-зельевар хранил в банке у гоблинов, в сейфе с ежедневной оплатой. В договоре аренды было одно условие: в случае просрочки оплаты более чем на час, гоблины должны были сейф вскрыть. А дальше: взять оттуда хранящуюся внутри денежку — оплата за прошедшие сутки плюс некоторая сумма за хлопоты — и отослать остальное содержимое сейфа, две бандероли, по указанным адресам. Рите Скитер и в Международную конфедерацию магов.       И естественно, противоядие от яда Нагайны у Снейпа было. Не дурачок же тот, выяснили ведь уже. Кровь Артура Уизли вдоль и поперёк была тем исследована. Яд-то у той змеюки, по сути говоря, не ядом являлся, а природным антикоагулянтом. А с такими зубищами, какие у той змеищи отросли, жертва просто истекала кровью. Тем более кусала Нагайна всегда за шею и рвала со всей дури. Вот Снейп и запасся нужными веществами. И с доктором знакомым в Мунго договорился; и портключ аварийный себе обеспечил; и к Тёмному Лорду на встречу пошёл уже выпив нужное. А пообщавшись с Избранным, допил остальное и перенёсся в госпиталь.       И Гарри очень рад, что его противостояние с Волдемортом решило исход войны, что пострадавших действительно было немного: «Иначе как жили бы близнецы друг без друга?»       А так те были веселы и довольны жизнью, заражали своим энтузиазмом всех вокруг, работали вместе над своими изобретениями, для которых имелась масса идей. Годы пошли близнецам на пользу. Из малость придурковатых мальчишек, которые бывало по-дурацки, а бывало и зло, шутили над окружающими, те превратились в жизнерадостных, но спокойных парней. Пожалуй, среди знакомых Гарри не было никого другого, с кем он мог быть столь же откровенен. Ведь не постеснялся же он вчера утром рассказать Фреду и Джорджу всё, до чего додумался за эти дни. И те не посмеялись, как поступили бы раньше, не послали к специалистам, как сделала бы Гермиона, не сказали, чтоб он «забил», потому что «позже само наладится», как сказал бы Рон. Те расспросили как следует и предложили помощь.       Вот он и узнает сейчас — какую.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Гарри брёл не торопясь, поглядывая в окна коридора на шар солнца, вылезающий из-за верхушек деревьев, и мечтал. Остановился на повороте в гостевое крыло, напротив огромного, в пол, французского окна, как и крыльцо выходящего на восток. Отсюда открывался вид на чудесную горную долину, в которую переходил сад поместья.       Полюбовался недолго и пошёл дальше, уже по коридору гостевого крыла, к единственным из целого ряда одинаковых приоткрытым дверям, рядом с которыми почему-то стояло тяжёлое кресло, загораживая проход в комнату.       Ему на самом деле нравилась эта их затяжная молодёжная пьянка. Было весело и так… так мирно. Немножко только обидно было, что все уже с парами, только он один. Ну ещё Фред и Джордж пока болтались по одному, если можно так сказать про тех, кого всегда двое.       «Они, наверное, и свадьбы сыграют в один день. И розыгрыш какой-нибудь придумают, — подумал он и улыбнулся. — Вот если бы они себе ещё и жён близняшек нашли… Интересно, такое вообще где-нибудь в мире когда-нибудь случалось?»       Тем временем Гарри подошёл к нужным дверям и теперь, остановившись, примеривался, как бы поудобнее обойти кресло.       «Хотя лучше конечно сразу убрать с прохода нафиг, чтобы не мешалось. Только вот куда?» — И он оглянулся, но не смог понять, где кресло стояло раньше: на первый взгляд в коридоре не было предназначенного тому места.       «Но зачем бы близнецам понадобилось выставлять в коридор мебель из комнаты? Пошутить решили спьяну, что ли?» — удивился Гарри. Он замер в растерянности и тут услышал смех.       Смех доносился из-за приоткрытых дверей. Смеялся явно кто-то из близнецов, но такого смеха он никогда раньше ни от кого из шебутной парочки не слышал. Это был тихий низкий смех, про такой говорят — грудной. Смех этот был какой-то добрый, нежный даже.       «Они там не одни, что ли?»       Гарри поопасился вмешаться случайно в непредназначенный для чужих ушей разговор и, конечно же, поступил так, как любой другой на его месте поступил бы в похожей ситуации. Нет, не развернулся и ушёл, а затаился и прислушался.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      — Так ты считаешь, что мы должны ему рассказать?       — Нет, Джи, мы должны ему показать.       — Ты уверен? Всё-таки это достаточно шокирующая информация. Он же рос с маглами, а те…       — Джи, ты же сам сказал, что он абсолютно равнодушен к сексу. Я надеюсь, его равнодушия как раз хватит на то, чтобы не убежать с криками и визгами на первых порах. А там уж он как-нибудь уложит это себе в голову, обдумает. Возможно, его зацепит.       «Как интересно. Это они обо мне? Ну конечно обо мне. И что же должно меня зацепить?»       Из комнаты послышалось копошение, и, словно подслушав его мысли, один из близнецов спросил игриво:       — Что ты хочешь, чтобы его зацепило, Ди? Твой роскошный пресс?       — Или размер твоего члена, Джи.       Из комнаты раздался негромкий, словно бы понимающий, смех на два голоса, затем опять какая-то возня и почему-то стон.       Гарри стоял и моргал. Потом снял очки, протёр подолом футболки, надел обратно.       Он не был совсем-то наивным. Физиология-то у него нормально функционировала, дрочил он регулярно, просто делал это, ну если можно так сказать, без души. Механически удовлетворял потребность организма в сбросе напряжения. «Встало и встало, подумаешь, сейчас уложу обратно» — примерно так думалось Гарри про своё либидо. Но с утренней эрекцией — своей собственной — он встречался регулярно. Да и не только со своей, если уж говорить честно. Ведь в одной факультетской спальне обитало пять здоровых парней. А полог над кроватью — это отнюдь не отдельная комната с санузлом. Так что — встречался и с чужой, случалось. И подобные мужские стоны слышал не раз.       Из комнаты опять послышался разговор. И он решил подобраться поближе, уже поняв: всё, что он здесь услышит и увидит, предназначено и для его ушей в том числе. Так что ничьих случайных откровений он не подслушает.       Тут в голову Гарри пришла совершенно блестящая идея. Он отошёл на пару шагов, достал из-под футболки подаренный Хагридом мешочек из кожи иша́ки, который всегда носил на шее, достал и надел Мантию-Невидимку. Ещё он решил подстраховаться и наложил на себя специальные щитовые чары, которые не пропускали наружу ни один производимый объектом звук: шум дыхания, звук шагов, шорох одежды, даже тихий голос. И уже во всеоружии снова подошёл к дверям и заглянул.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      В комнате близнецов было очень красиво и уютно. По центру дальней от дверей стены стояла большущая кровать с балдахином, почему-то одна. В изножье кровати — длинная мягкая скамья. В стене слева был камин, где, несмотря на лето, потрескивал разожжённый огонь. Перед камином лежал ковёр из черных меховых шкур. По пушистости шкуры напоминали лис или енотов.       Практичный и неискушённый Гарри удивился: «Разве стоило класть такое на пол? Это же наверняка очень дорого».       А кресло в пару к мешающемуся в дверях действительно стояло в комнате, но не у камина, а у противоположной тому стены. С двух сторон от камина имелись двери, а с двух сторон от изголовья кровати — окна, полуприкрытые тяжёлыми бархатными портьерами. Стены, шторы, занавеси балдахина, были золотисто-бежевыми, с некоторой даже розовинкой, светлый дубовый паркет в тон. А вот ковёр из шкур, обивка кресел, скамьи и изголовья кровати, как и постельное бельё — чёрными.       Гарри опять удивился: «Наверное, странно — спать на чёрном белье? Разве нет? По-моему, странно».       Близнецы в комнате были одни. Те стояли у окна и что-то, тихонечко посмеиваясь, делали. Ему было плоховато видно, что же именно.       Гарри уже протискивался в комнату — мимо этого дурацкого кресла, за которое зацепилась Мантия, — когда взглянул на братьев мельком. Взглянул, просто чтобы убедиться, что, несмотря на показавшуюся на пару секунд из-под Мантии ногу, его присутствие не было обнаружено. Отцепил Мантию, запахнул как следует и только потом понял: на что же только что посмотрел. Он так и сел прямо там, где стоял. В буквальном смысле сел. В так удачно, оказывается, стоящее кресло. И сразу понял, что именно так кресло было поставлено специально. Что кресло это здесь — для единственного зрителя. Для него. Потому что отсюда, через приоткрытые двери, открывался чудесный вид на комнату. Особенно на… — «Да на всё!» — да, на всё. Но особенно на близнецов.       Фред и Джордж — оба босые, одетые в классические чёрные брюки без ремней и белые рубашки — о чём-то шептались, стоя боком к Гарри у ближайшего окна, выделяясь на фоне рассвета чёткими силуэтами. Стояли лицом к лицу, упираясь лбом в лоб. Один обнимал другого за талию, а второй нежно перебирал пальцами волосы на затылке первого, оперев вытянутые руки тому об плечи. Окна и здесь были огромные, почти до пола. А обратил Гарри внимание на окна потому, что на фоне наполненного неверным утренним светом прямоугольника было особенно заметно, как активно у близнецов топорщились ширинки.       И тут опять раздался такой же низкий интимный смех.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Сначала Гарри не думал ни о чём, просто сидел в каком-то отупении. А потом покачал головой и тоже тихо рассмеялся, уже понимая, что зря пытался представить себе, какая у близнецов будет свадьба. Потому что вряд ли свадьба вообще будет. Потому что вряд ли общественность магической Британии — «С миссис Уизли во главе», — позволит тем друг на друге жениться.       «Или выйти замуж?»       Короче, вряд ли братьям-близнецам будет позволено сочетаться браком друг с другом. По крайней мере, Гарри ни о чём подобном не слыхал.       «Хотя о многом ли я вообще слыхал-то? Но другого близнецы сами вряд ли захотят, потому что…»       Потому что прикасались те друг к другу с такой нежностью. Гарри не знал, не представлял, да не задумывался даже, что ласки двух мужчин…       «Это же ласки? Ну да. Что же ещё?»       Так вот, он не думал даже, что двое мужчин могут быть друг с другом нежными настолько. Почему-то ему казалось, что мужской секс — это всегда борьба за доминирование.       «Ну вот: прощай, первый миф. Можно сказать, я уже кое-что понял о сексе».       Один опять что-то проговорил тихонечко другому, но что именно, Гарри помешал расслышать внезапно усилившийся шум крови в ушах. Потому что перед этим братья поцеловались, и в коротком и достаточно скромном поцелуе было столько нежности! Не было плотных объятий, те так и стояли не касаясь друг друга телами. Это была не страсть, — «Ну по крайней мере, пока», — но была просто бездна чувственности.       — Джи… — проговорил тяжело дыша кто-то из них, — Джи, я не могу больше ждать. Вдруг он вообще не придёт, и ты только зря меня мучаешь?       — А ты мучаешься, мой нетерпеливый братик?       Второй близнец медленно провел рукой по чужой спине снизу вверх, зарылся пальцами в волосы брата, сжал и чуть оттянул назад.       До Гарри донёсся звук, напоминающий тихое и частое собачье поскуливание.       — Д-дааа.       — Почему же, Фредди? Скажи мне.       Теперь Гарри понял, кто из них кто: очевидно, ласковое «Джи» было от «Джорджи», а «Ди» — от «Фредди». Но вряд ли это знание помогло бы ему различить в сумраке близнецов, тем более если бы те…       «Если они… О боже! Если они разденутся», — Гарри задохнулся, вдохнул с перепугу слишком много, поперхнулся воздухом и очень обрадовался, что чары глушат весь тот шум, что он тут производит.       Он сорвал с носа очки, больно дёрнув ухо дужкой, и принялся нервно протирать стёкла передом футболки. Это привычное действие всегда помогало ему успокоиться. Но не сегодня, видимо. Дрожащими руками он нацепил очки обратно и приготовился к дальнейшему. Постарался, по крайней мере, подготовиться.       — Так скажешь?       — Ты весь день был не со мной, — тихо жаловался Фред, пока Джордж обеими руками гладил того везде-везде, — а я так скучал. Хотел посмешить, рассказать тебе, что подслушал, пока братец Ронни… ммм… Джи, ещё.       И Джордж гладил ещё: то по спине снизу вверх и обратно; то опускался на ягодицы; то поднимался по шее; брал чужое лицо в чашу из ладоней; держал так, глядя в глаза, гладя по щекам большими пальцами, целуя опущенные веки.       — Так что там Ронни? Ммм? Тебе понравилось подсматривать, шалунишка, а? — провокационно ухмыляясь, промурлыкал Джордж, прерываясь на поцелуи.       — Пожалуйста. Сделай так ещё, — прерывисто дыша, попросил Фред. — Ну же.       И Джордж скользнул ладонями в чужую огненную шевелюру. Пропустил сквозь пальцы волну волос, потянул за пряди, заставляя брата наклонить голову в сторону, открывая себе доступ к шее того.       — Что именно хочет моя половинка? Скажи, — проговорил низко, дразняще.       — Пожалуйста, шея… Ты же знаешь, — задыхаясь пробормотал Фред, пока Джордж проводил то носом, то самым кончиком напряжённо вытянутого языка по шее брата.       — Один поцелуй для моей леди Ди?       — Я не блондин, — тихий нежный смешок.       — Слава Мерлину! Мне не идёт быть блондином.       — Джордж, ты придурок, — весело рассмеялся Фред, но когда Джордж приник губами к шее того, то так старательно отвёл голову в сторону, подставляясь под поцелуй, что до слуха Гарри донёсся щелчок позвонков. И смех переплавился в какое-то жалостливое поскуливание, перемежаемое частыми шумными вдохами.       Наконец, Джордж оторвался от шеи брата:       — Так? Так ты хотел, мой хороший?       — Дааа.       Гарри разглядел на белой коже яркое пятно поцелуя.       Фред чуть шагнул вперёд, и близнецы соприкоснулись телами: тут же от обоих послышался стон облегчения, и последовал ещё один долгий жадный поцелуй.       — Ну, так ты мне расскажешь? Что там с Ронни?       Спрашивая, Джордж не переставал блуждать по телу брата, то гладя ладонями, то щекотно водя по спине и плечам только кончиками пальцев.       — Джордж, ты!..       — Я, мой братик, — с довольным смешком проурчал тот, снова ныряя пальцами в волосы Фреда. — Так какой я? Твоя копия? Часть тебя?       — Ты трепло!       Джордж только фыркнул по-кошачьи и снова склонился к шее близнеца. В этот раз — надолго. Хищно выстанывал в чужую шею, отстранялся и откровенно любовался. Снова приникал к истерзанному местечку. Со стороны запросто можно было подумать, что это вампир откровенно жрёт свою обессилевшую жертву.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Очередной поцелуй-укус Джорджа вытянул из Фреда столь низкий вибрирующий стон, что Гарри невольно пожалел бедолагу. Он смотрел и пытался представить.       «Каково это, когда твой самый близкий, самый, очевидно, желанный тебя целует? Лижет горячим языком чувствительные местечки, запускает мурашки теплом своего дыхания. Прикусывает натянутые сухожилия и засасывает тонкую кожу, одновременно поглаживая языком, принося лёгкую боль вакуумом и удовольствие прикосновениями языка… ммм… — он и сам застонал. — Наверное, у Ди… Нет, эти имена только для них двоих, только для двух половинок одного целого. У Фреда — наверняка! — подгибаются колени от такого. У меня бы подгибались. Наверняка».       А Фред тоже проходился лаской по телу близнеца, но делал всё напористее и сильнее. По-хозяйски жадно месил растопыренными пятернями задницу Джорджа, гибко прогибался навстречу, похотливо притираясь своей эрекцией к чужому паху.       Это смотрелось так откровенно, даже можно сказать — похабно, но одновременно так заводило, что Гарри непроизвольно напряг бёдра и ягодицы, сдвинул поплотнее ноги и поёрзал в кресле, несколько раз зачем-то сжав и расслабив сфинктер.       «Зачем?»       Захотелось тоже притереться к чему-нибудь — «К кому-нибудь», — да хотя бы просто самому потрогать себя.       «Удивительно. Раньше не хотелось. Значит — действует близнецовая задумка, да?»       Да, раньше у него таких желаний не возникало. Не было не то что чувств, даже простой похоти.       Джордж оторвался от шеи брата и попытался отодвинуться:       — Не спеши, мой хороший, не торопись. У нас на сегодня огромные планы, ты же помнишь?       Но Фред что-то буркнул возмущённо, притиснул близнеца к себе и буквально напал на чужой рот. Ухватился зубами за нижнюю губу Джорджа и сильно потянул. Тот застонал и чуть подался навстречу агрессору. А Фред уже затянул свою добычу в рот полностью и выпустил с громким смущающим чмоком только спустя секунд десять, тут же повторив всё с верхней губой. И откинулся в объятиях брата, любуясь.       — Нравится? — усмехнулся Джордж.       — Ну не только ты любишь пососать.       И опять — понимающее хихиканье на двоих.       — Но ты ведь любишь не только сам, но и когда тебе.       — А ты как будто бы нет? — И Фред лизнул брата в губы.       — Тушé.       — Дай-ка теперь мне твой болтливый язычок, я займусь как следует.       Джордж…       «Вроде бы Джордж».       Гарри уже трудно было уследить, очень отвлекал собственный стояк и всё время норовящие свалиться очки.       Так вот, Джордж старательно вытянул вперёд язык.       — Вот так, мой послушный мальчик, — похвалил того Фред и начал…       Гарри не знал, какое слово подобрать: «Полизывать?»       Начал полизывать короткими движениями. Потом прижался губами к кончику языка брата и, видимо, стал — «Ну… Посасывать?» — посасывать, постепенно надеваясь на чужой язык ртом, как на… — «Как на член?!» — как на член, да.       Гарри было очень неудобно смотреть на это. И он хотел бы, — «Честно! Хотел бы», — отвести глаза, но совершенно не имел сил. Совершенно не имел сил: всё это было так смущающе, но так…       «Так возбуждающе!»       Вот губы близнецов встретились, но Фред на этом не остановился, приподнялся на цыпочки и, возвышаясь над братом, обхватил лицо того ладонями.       Джордж помогал брату устоять на ногах, прижимая к себе за талию и попку…       «Бля! Я реально подумал о жопе парня «попка»??? Что со мной?» —       Гарри был в шоке от самого себя.       А Фред тем временем делал что-то этакое во рту брата, хищно нависая над тем. Губы были почти вдвинуты в широко открытый рот непрерывно стонущего Джорджа, щёки ритмично втягивались…       «Да он реально сосёт ему язык как… как член! Ооо…»       Понимание происходящего обрушилось ведром кипятка. Сделалось сначала холодно, как обычно и бывает при ожоге, и только потом он ощутил жар. Гарри показалось, что вся кровь отхлынула от головы и верхней части тела и резкой волной прихлынула к его собственному члену. Он несдержанно застонал, и тут уж не обошлось простым ёрзаньем по креслу. Ягодицы плотно сжались, а рука потянулась… Почему-то ко рту.       И Гарри понял, что нижняя губа у него пульсирует от боли. Оказывается, он повторял на себе то же, что видел перед глазами, сам этого совершенно не замечая. А губа-то уже опухла и кололась нервными иголочками, как затёкшая конечность.       «Вот это да! Вот он — стадный инстинкт. Или это я этот, как его… Вуярист? Неее, как-то по-другому там… Да и хер с ним! Не до этого!» — И он изо всех сил округлил глаза, стараясь ничего-ничего не пропустить.       Тем временем близнецы оторвались друг от друга и теперь стояли плотно обнявшись и тяжело дыша.       — Хочу, — выдохнул Фред.       Казалось, тот изнемогает от телесной жажды, тогда как Джордж был в какой-то мере более сдержан.       «Дааа. Если они настолько дополняют друг друга, то как отказаться от этого? Ведь живя в одной комнате, деля на двоих всё-всё, невозможно избегать этой тяги. Сколько же лет они уже вместе? И никто не подозревает».       — Пойдём-ка, мой нетерпеливый братик. — Джордж взял брата за руку и потянул за собой.       — Куда?       — Хочешь у зеркала? Смотри, какие тут большие зеркала.       Гарри нагнулся, пытаясь заглянуть за дверь, но ничего не получалось увидеть. Соскользнувшие со вспотевшего носа очки он поймал у самого пола. Он немного посомневался, но всё-таки поднялся аккуратно, стараясь не толкнуть двери.       «Жаль, придётся покинуть такое удобное кресло».       Правда, в ту щель, которую — он уже уверился в этом — специально оставили братья, он без проблем сможет проскользнуть бочком внутрь комнаты.       Ещё раз наложив на себя щитовые чары от звуков, — «На всякий случай, чтоб на подольше хватило», — он протиснулся в спальню и замер.

⟣ · · ⟡ · · ⟢