Идентификация Поттера I

             

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Налив шампанского, бутылку Гарри задвинул за дальнюю ножку кресла, понадеявшись на то, что братьям будет не до заглядываний под мебель. А сам, с полным фужером в руке, с удобством устроился в кресле: стёк низко по сиденью, навалился на подлокотник, подпёр свободной рукой голову, а ноги вперёд вытянул и Мантией старательно прикрыл. Ну и развесил уши.       Непонятно, чем занимались близнецы, пока Гарри не было в ванной. Может, аромат пены выбирали, — той самой, что сейчас накрывала пушистой золотистой шапкой ванну, — а может, кое-что поинтереснее делали. Но в воду пока не влезли. Стояли у столика, смаковали вино. Обнажённые и прекрасные, словно две статуи.       Гарри видел такие как-то. Давненько правда, ещё в годы учёбы в магловской школе. Их тогда отвезли в Лондон, в какой-то музей. Девчонки долго пялились блестящими глазами на статуи розового мрамора, а пацаны, пряча стеснение за громким ржанием, поспешили уйти в другой зал.       «Но то, что у этих «изваяний» между ног, листиком не прикрыть. Неее, точно не поместится. Интересно, а они гордятся своими размерами? Я б… я б гордился. А кто бы нет? Такими-то? Да каждый!» — завидовал Гарри, беззастенчиво пялясь и отхлёбывая ледяное шампанское.       — Залезаем? — предложил Джордж.       — Угу.       Братья практически синхронно перешагнули бортик и со стонами удовольствия и улыбками на лицах погрузились в воду, сминая пенную шапку. Ну а из ванны на пол, в полном соответствии с законами физики, выплеснулось значительное количество воды. Так-то и хрен бы с этим, но водичка плеснула и бодро заструилась почему-то именно в сторону Гарри, затекая под Мантию и мгновенно впитываясь в задники кед.       «И чё теперь?» — смотрел он на этакое безобразие и думал, что же действительно делать.       Волшебной Мантии всё это было, что называется, фиолетово. Древний артефакт не промокал, не пачкался, не рвался и не изнашивался. А вот кеды, насквозь магловские, тут же, естественно, стали насквозь мокрыми. А применять чары к магловским вещам не рекомендовалось, так как не было известно, как те отреагируют. Все искусственно произведённые материалы с чарами «не дружили» вовсе: взрывались, вспыхивали, разжижались и плавились.       Но портить впечатления от такого утра мокрой обувью совершенно не хотелось. Гарри вздохнул, осторожно отставил фужер к бутылке и стал развязывать шнурки. Потому что экспериментировать с кедами, когда там находятся собственные ноги…       «Спасибо, нет. Я не настолько идиот».       Он разулся, направил на кеды Палочку и постарался в высушивающее заклинание сил вложить по минимуму…       Через секунду перед ним стояли остатки того, что до применения чар было его обувью. Две оплывшие — когда-то белые, а теперь закопчённые дочерна — резиновые подошвы. Но зато на полу воды больше не было.       «А вот теперь чё?»       Вздохнув ещё раз, Гарри уничтожил результат своего эксперимента. Забрался в кресло с ногами и, усевшись по-турецки, призвал фужер, стараясь не расстраиваться из-за потери кед.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      А близнецы наслаждались вином, горячей водичкой и беседой. Сидели в огромной ванне друг напротив друга, откинувшись на противоположные бортики, попивали и обсуждали бизнес-новинки.       Теперь — когда поединок Гарри и Волдеморта положил конец вялотекущему террору на фоне тотального безвластия в стране — у магов Британии почти отпала нужда в зачарованных на отражение заклятий мантиях, шляпах и щитовых амулетах, которыми раньше торговали близнецы, и которые пользовались большим спросом. Поэтому вполне логичным было, что Фред и Джордж задумывались, на чём теперь зарабатывать. И как сейчас выяснилось, один достаточно давний случай натолкнул тех на мысль.       А дело было так. В день открытия магазина «Приколы умников Уизли» — Гарри отлично помнил этот день — было весело. Всем. Но веселее всех было однокурснику Фреда и Джорджа Ли Джордану. Тот от сдерживаемого хохота надулся как Тревор Невилла по весне, тыча пальцем в стенд с теми самыми защитными мантиями и шляпами — где сверху висела табличка: «Средства индивидуальной защиты» — и играя бровями. Тогда, выяснив, что же так насмешило их друга, близнецы только переглянулись. Но, как только что выяснилось, полученные разъяснения приняли к сведению. И вот теперь решали как не то чтобы полностью сменить направление бизнеса, но поделить на две отдельные ветви: шутки для детей и штучки для взрослых.       Тут Гарри и согласился с братьями, и усомнился. Согласился в том, что детская белиберда, которую те распространяли по школе ещё во времена своей учёбы, не может быть интересна взрослым. Но усомнился, что взрослым вообще могут быть нужны хоть какие-то «штучки»: «Какие такие «штучки», вообще? И какое отношение эти их «штучки» могут иметь к презервативам?»       Да-да, Гарри тогда ненавязчиво поинтересовался у Ли, чем же того «индивидуальные средства» так развеселили. Уж очень ему хотелось понять «шутку юмора». Выяснил.       «Надо будет потом спросить у них. Ну совсем потом. Как-нибудь вечерком завести невзначай разговор, кто чем планирует заниматься в дальнейшем. Кстааати! Близнецы ведь так и не закончили седьмой курс. У них нет оценок за ЖАБА. Вот! Не помешает затащить их в школу ещё на годик. Хотя… У них же бизнес. Ну ничего. Выделю средств как самый главный спонсор предприятия, пусть наймут толкового управляющего. Ведь дипломы нужны, — Гарри отпил шампанского и задумался: — Это чё, занудство заразно, получается? Надо будет подальше от Гермионы держаться. Или всё? Поздняк метаться? — он ещё немного поразмыслил и поклялся: — Ни за что не буду вести себя как Золуш… Тьфу, бля. Прилипло прозвище-то».       В общем, он пообещал одёргивать себя, если начнёт зудеть по-Гермионски, и прислушался к голосам Фреда и Джорджа. Те как раз обсуждали ассортимент загадочных и малопонятных «штучек». Кое-что Гарри просто не до конца понимал, а кое-что и вовсе откровенно его удивляло: «Какие такие «фаллоимитаторы»? Чего-чего они имитируют?»       К сожалению, он не слишком хорошо знал латынь.       «А вот это вот зачем? «Анальные бусы». Вот это-то нахуя, простите, кому-то понадобиться может? Это зачем? Для красоты, что ли? Ну получается, что так. А куда прикреплять? И как? Не в жопу же эти бусы засовывать. Ну ладно, пусть. В конце концов, близнецам виднее. А вот что такое «дилдо»? Вообще непонятно. И этот, как его… Ну с парашютом ещё ассоциируется… А! Страпон. Не забыть бы спросить. А вот «лубрикант» — это что? — ему на ум приходил только один лубрикант: тот, который тётя Петунья хотела на окна в гостиной повесить. — Или там был лумбрекент? Не помню. Ладно, тоже спрошу».       Он прикончил очередной фужер, посетовал на малый размер посудины, налил ещё и попытался всё же вникнуть в обсуждение. Но через пару минут вовсе потерялся, когда Фред и Джордж переключились на какие-то пробки, втулки, кольца, насадки, помпы, зажимы.       «Может, они с Артуром общий бизнес по производству летающих автомобилей задумали? Уж больно ассортимент запчастей подходящий», — недоумевающе предположил он, культурно отрыгивая газики в кулачок.       Приятная истома разливалась по телу, и Гарри начинало всё сильнее клонить в сон. После третьего фужера он засобирался к себе, уверившись, что ничего пикантного ему сегодня больше не покажут.       Как вдруг…

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      — Кто-то, помнится, хотел меня помыть, м? — игриво произнёс Джордж, отставляя свой бокал на столик.       — Я помыл.       Фред дразняще высунул язык и сымитировал лижущее движение.       Гарри торопливо долил чуть подвыдохшегося шампанского и поёрзал, устраиваясь поудобнее: «Так-так-так. А я-то уже спать собрался».       — Ты не помыл, — ухмыльнулся Джордж, — ты вылизал.       — А тебе разве не понравилось? — И Фред, явно дразнясь, провёл кончиком языка снизу вверх по ножке и боку бокала.       — Но ведь это когда было, — укорил того второй близнец.       — Я тебя понял. — И Фред передвинулся к брату.       На пол выплеснулась очередная порция воды и золотистой пены. Пена, кстати, на взгляд Гарри, была какой-то слишком уж золотистой. Он присмотрелся и заметил в лужах на белом мраморе крошечные блёстки, которые заставляли воду загадочно мерцать в свете свечей. Но как бы красиво ни смотрелось золото в воде, лужи оставались лужами. И хозяйственность в Гарри — намертво вколоченная тёткой мокрым полотенцем через жопы нерадивых пацанов, сына и племянника, — не давала ему расслабиться. Наставив Палочку на лужи, он прошептал осушающее заклинание. С полом, в отличие от кед, ничего непредвиденного не произошло. Просто стало сухо. Правда, ненадолго.       В ванне тем временем разворачивалось действие куда более интересное. Фред уселся верхом на вытянутые ноги Джорджа, лицом к тому, отпил вина и приник поцелуем ко рту брата.       — Вроде же мыться собирались, а сами только пачкаются, — пробурчал Гарри, глядя на то, как розовые винные ручейки стекают по подбородкам, шеям и ниже. И шлёпнул себя по губам: — Бля, ворчу как старпёр.       Братья не спеша допили — «Пролили», — вино и, отставив бокал, сосредоточили внимание друг на друге. Целовались те с полной самоотдачей: то чуть отстраняясь и дразнясь только кончиками высунутых языков, то приникая плотно-плотно и просто-таки поедая рты друг друга.       «Вот ведь!.. Во истину — «братцы-кролики», не зря я их так обозвал. Ведь только что кончили. А кое-кто и дважды. И вы посмотрите. Нет, ну вы только посмотрите на них! Получаса ж не прошло. Вот я… — тут, правда, Гарри подумалось, что, во-первых, он тоже не монашек ни разу, чтобы сдержанностью гордиться, а восемнадцатилетний парень. — А во-вторых, вполне может быть, что воздержание — штука вредная. Стоит только вспомнить, что эти самые монахи в средние века творили. Да и не Гермионино ли занудство опять я слышу?» — и он, залпом допив шампанское, решил ни в коем случае не препятствовать, если вдруг его организм заинтересуется происходящим. И опять потянулся за бутылкой: «Уж если не воздерживаться, то ни в чём».       Пенная шапка над ванной колыхалась от движений близнецов. Вода ходила мелкими волнами, что ударялись об тела и равномерно переливались через край, снова устроив на полу потоп. Кожа братьев — то ли от бисеринок пота, то ли от золотых блёсток — сияла в свете многочисленных свечей нереальным для человеческой кожи блеском. В этот раз не было заметно разделения на принимающего ласку и дарящего. Руки Джорджа блуждали по чужой спине, то поднимаясь до шеи, то прячась под воду. Фред же обеими обвил шею брата, держась за того, словно утопающий за своего спасителя, и размеренно двигался.       Что происходило ниже бортиков ванны, Гарри, к его великому сожалению, не было видно. Но по ритмичности шлёпанья на пол новых порций воды он вполне мог предположить, что: «Ну ведь трутся друг об друга. Как раз между животами там у них всё так удачненько совпадает. Ммм!..»       Тут как раз руки Джорджа, что уже достаточно долгое время не показывались из-под пены, добрались до чего-то или сделали что-то, — «Ну не видно же мне, бля!» — отчего Фред застонал протяжно:       — Ещё.       — Не-а. Встань, — оторвавшись от губ брата, попросил Джордж.       — Мне так хорошо, — захныкал Фред.       — Ну почему, почему ванна не стеклянная? Мне ж не видно! Ну что они там делают? Почему ему «так хорошо»? — откровенно высказал Гарри мучившее его, потому что: — «Ну раз уж решил, что сдерживаться не стану, так вот и не стану».       Не сдерживаться в высказываниях очень помогало шампанское.       — Покажите мне! — капризно потребовал он. — Джордж, что ты там делаешь? Гладишь? Дрочишь ему? А сам? А… — тут Гарри ужаснулся, — а если они там… А мне не видно! Ну как так-то?!       Но следующее обещание Джорджа немного примирило его с жестокой действительностью и непрозрачностью ванны.       — Вставай, лентяй, вставай. Сейчас твой братик сделает тебе ещё лучше.       — Вот-вот, Фред, вставай давай, не кобянься. Я тоже… Хоть одним глазком. — И Гарри кривовато прищурился, на всякий случай — «Про запас», — опять бессмысленно протерев очки спортивками.

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Близнецы завозились, и на белые мраморные квадраты опять смачно плюхнуло, разлетаясь веерами брызг, что Гарри невольно проводил взглядом.       Когда же он поднял глаза от сверкающих переливов, его ждало ещё более прекрасное в своей эстетичности зрелище. Он увидел братьев: уже стоявших, укрытых до середины бёдер высокой шапкой золотистой пены. У него перехватило дыхание — так нереально красивы были мокрые тела, по которым, подчёркивая рельефность, стекали тонкие струйки воды и сползали пенные облачка.       За это утро Гарри вдоволь налюбовался на то, как смотрится человеческое тело в свете живого огня. И не мог не признать, что — куда выигрышнее, чем под безжалостным электрическим: «Всё-таки волшебники далеко не дураки и не отсталые. Все эти камины, свечи, факелы. Игра пламени…» Игра пламени великодушно сглаживала несовершенства и укрывала тенями излишества.       Но близнецам никакая маскировка совершенно не была нужна.       «Кастор и Поллукс, звёздные близнецы. Точно! — пришла в голову завороженного чужой красотой Гарри очередная музейная ассоциация. — Прям утро изящных искусств какое-то».       Когда-то давно, на глянцевой странице одного из дорогих подарочных изданий — презентов деловых партнёров дяди Вернона, что лежали никому не нужными в «комнате сломанных игрушек», — маленький Гарри увидел фото античной парной статуи: «Кажется, это был альбом иллюстраций, посвященный экспонатам какого-то русского музея. Вроде бы». Тогда мифические братья Диоскуры произвели на пятилетнего малыша неизгладимое впечатление. Сейчас тот повзрослевший малыш созерцал божественное явление вживую.       Тела близнецов отливали розовым золотом. Волосы, обычно лишь чуть волнистые, сейчас завились от пара и напоминали шкуру ре-эма. Влажные пряди лежали на плечах крупными кольцами, а мелкие, более тёмные от воды завитушки, аккуратной полосой «стекали» от пупков вниз, служа фоном для двух мощных эрегированных членов. Правыми руками Фред и Джордж обхватывали каждый сразу оба и медленно, слаженно скользили с самого верха и до самого же низа.       Гарри, которого от такого зрелища бросило в жар, захотел, чтобы у него действительно запотели очки. Тогда он мог бы взять паузу, отвлечься на привычное протирание стёкол. Но очки были идеально прозрачными, потому он так и сидел, полыхая щеками, прикипев взглядом к близким и чётко видимым теперь членам близнецов. С полностью оголёнными крупными, яркими головками, с рельефными венками. Потом его взгляд скользнул чуть ниже, к тяжёлым мошонкам, гладким и тоже поблёскивавшим. Дорожки медных завитков спускались только строго от пупков и до основания членов. Не прятали в зарослях ни уже обласканные алчным взором Гарри яйца, ни красивые нежные паховые складки. Если, конечно, можно было назвать складкой то место, где косые мышцы живота плавно переходили в мускулы бёдер. И в остальном тела братьев были столь же идеально гладкими: и грудь, и ноги, и руки были напрочь лишены растительности. Все это было слишком… слишком ровным и эстетичным, чтобы быть случайностью.       «Как я раньше не замечал? — удивился Гарри и невольно сглотнул. — Кажется, я теперь навсегда зациклен на размере партнёра и на удалении волос с тела. «На размере»?.. Это что же значит? Значит, я точно…»       Но додумать ему помешала фраза Джорджа:       — Ну всё, поворачивайся.       «Зачем бы ему о таком просить? — только успел подумать он, как задохнулся от стыдного восторга и захлестнувшей с головой похоти: — Он его сейчас… Да? Вот прям при мне? Ааах!»       Джордж напоследок с силой провёл уже только по чужому члену и, взяв брата за плечи, развернул лицом к бортику ванны. К Гарри и его креслу оба теперь стояли спинами.       «Точнее, охуенно клёвыми жопами», — позволил себе развязный комментарий пьяненький Избранный, у которого почему-то опять сзади всё поджалось.       Джордж обнял брата со спины, откровенно притираясь бёдрами.       «Наверняка он сейчас попал Фреду между ягодиц. Прямо… прямо…»       — Ммм… — Гарри застонал, а у самого «между ягодиц» не то что поджалось, просто-таки запульсировало.       Он решительно отставил фужер и прикрыл глаза, надеясь хотя бы так сбросить градус нахлынувших незнакомых желаний. Но добился лишь понимания факта: он вовсе не прочь ощутить то, что сейчас ощущал Фред. Анус его продолжал нервно сокращаться. Казалось, та часть организма Гарри Поттера, что раньше всю активность направляла исключительно на поиск приключений, сейчас судорожно искала нечто…       «Нечто похожее на… Ох, лучше пока не углубляться, пожалуй», — договорился он сам с собой, дёргая за шнурок на поясе.       Дальше события понеслись как снежный ком с горы, и в себя Гарри пришёл только, стоя босиком посреди ванной, в луже тёплой золотистой воды, пытаясь отдышаться после очередного сумасшедшего оргазма. А всё потому…

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Быстро выбравшись из кресла, одной рукой поддерживая уже опять заведённые под яйца — «Когда успел-то только?» — штаны, Гарри прокрался вперёд, вставая так, чтобы близнецы оказались к нему боком.       Джордж действительно попал Фреду между ягодиц, что при спортивной накачанной заднице одного и размерах члена другого не требовало усилий. Да и не стоило забывать об идеальном совпадении в росте. Покачивая бёдрами в понятных любому взрослому движениях, Джордж одной рукой перебирал яички Фреда — крупные, отчётливо различимые под безволосой кожей поджавшейся мошонки, — другой накрыл головку. Потом попросил:       — Нагнись, малыш.       Стоявший с приоткрытым ртом и закрытыми глазами Фред тяжело выдохнул и чуть встряхнул головой, словно приходя в себя. Нагнулся без возражений, оперся об бортик ванны, лишь ноги пошире расставил, видимо зная, что последует за подобной просьбой.       Джордж по-прежнему двигал бёдрами, алчно растопыренными пятернями наглаживал то ягодицы и спину брата, то себя, проводя по груди, задевая соски. Зачерпывал пену из неопадающей шапки и размазывал, добавляя телам влажного золотого блеска. Хищно облизывался, откровенно любуясь высовывавшейся промеж чужих ягодиц головкой.       Потом чуть отодвинулся и, нырнув рукой вниз, помял себе мошонку, что Гарри с радостью проделал с собственной, убеждая себя: «Это ж просто такое своеобразное изучение… повторение».       А потом Джордж попросил:       — Прогнись посильнее. — И раздвинул обеими руками ягодицы Фреда.       Гарри шагнул чуть ближе к ванне и вытянул шею. Теперь он мог видеть, как трётся головка члена Джорджа об дырочку Фреда. Нервно кусая губы, он пялился на это развратное зрелище во все глаза и, даже если бы попытался, то наверняка не смог бы отвести взгляд.       Фред уже стонал, как… Сравнение «как последняя шлюха» Гарри всегда считал совершенно не имеющим отношения к искреннему желанию. Но именно эта привычная метафора так и рвалась сейчас у него с языка. Хотя он был уверен: «Так ни одна шлюха никогда не вожделела своего клиента!» Да, он был в этом уверен.       Джордж придвинулся поближе, и Гарри тоже подступил к ванне ещё на шажок.       Так и придерживая ягодицы близнеца разведёнными в стороны, Джордж одним напряжением и расслаблением паховых мышц заставлял член легонько пошлёпывать по чужой дырочке. А та сжималась и разжималась, будто старалась ухватить за головку, втянуть в себя, засосать мощный орган жадно, завлечь в свои тесноту и жар.       Гарри тоже было очень-очень жарко. Собственный анус уже, как казалось ему, горел и чесался, желая получить ласку хотя бы от неумелых рук хозяина, раз уж не приходилось — «Пока. Только пока. Потерпи!» — рассчитывать на участие в подобном развлечении на двоих. Он потянулся рукой назад, к ягодицам, желая дать себе разрядку хотя бы просто прикосновениями.       «А может быть…» Вполне возможно, он даже отважился бы просунуть в себя палец. «О да! Явно стоит попробовать».       Но Гарри было так неудобно! Ему очень хотелось одновременно ласкать себя и сзади, и спереди, но…       — Портки тут эти держи! — зло возмущался он, жадно пялясь промеж раздвинутых ягодиц Фреда. — Ооо, как же ему наверное хорошо, — завидовал он тому, спуская спортивки пониже и стараясь зажать коленями как-нибудь так, чтобы те не сползли совсем.       А Фред стонал громко, откровенно-развратно прогибался. Мышцы на золотистых бёдрах и натянутых ягодицах играли, как…       «Как у скаковой лошади».       Гарри не однажды видел по телеку призовые забеги в Аскоте. Его всегда поражала мощь этих животных, их размеренно ходящие под лоснящимися шкурами мускулы.       «Совсем как у Фреда сейчас. И у Джорджа», — оценил он рельефные бёдра второго близнеца, ритмично сокращавшиеся полушария и напряжённые предплечья, удерживающие брата так стыдно открытым.       Фред попытался ещё шире расставить ноги, но, очевидно, упёрся стопами в бортики ванны, а потому захныкал от разочарования.       А у Гарри наконец получилось скатать верх спортивок жгутом и кое-как зажать этот неаккуратный свёрток коленям. Обрадованно выдохнув, он сдавил в одной руке истекавший предэякулятом член, а другую завёл за спину. Не отрывая взгляд от покрасневшей дырки Фреда, он потянулся к своей, горячей и судорожно пульсирующей.       При первом же прикосновении к ложбинке между ягодиц из него вырвался какой-то просто-таки писк. Тоненький скулёж. И тут же Гарри — не понимая, да и не задумываясь, что заставляет его так себя вести, — прогнулся по-кошачьи. Отклячив жопку, пробрался в расселинку, где температура, как ему показалось, была словно у больного в самой жестокой лихорадке: «Наконец-то. Наконец-то!» Он добрался средним пальцем до своей дырочки и…       Гарри действительно хотел просто попробовать. Попробовать и запомнить ощущения. Планировал слегка погладить чувствительное местечко, не забывая, естественно, одновременно проходиться кулаком по члену. Вполне возможно, добавил бы слюны и испытал, каково это, когда влажно и скользко. Да. Собирался он поступить именно так, но…       Но все планы полетели в тартарары при первом же прикосновении подушечки пальца к скоплению нервных окончаний, спрятанному в складочках кожи.       Спустя буквально минуту он сопровождал горячечным шёпотом каждое лёгкое нажатие головки члена Джорджа на колечко мышц Фреда:       — Боже! Ну, ну, сейчас! Да. Да, Дред, дружище, трахни его! Я, блядь, так хочу это увидеть. Ну, трахни же. Ну же, пожалуйста!.. Я никому не скажу. Я хочу!.. Хочу. Ну да же, давайте!.. Давайте! Покажите мне, мальчики, как… как вы это делаете. Как вы делаете это друг с другом. Ааах… Дааа. Ммм!..

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Очнулся Гарри, стоя босиком в луже тёплой золотистой воды, загнанно дыша, хватая ртом душный и тяжёлый от ароматных испарений воздух. И понял, что кончил, весьма активно наглаживая себя пониже копчика и неприлично заглядывая между двумя телами: «Да что там «заглядывая»! Чуть ли не носом суясь промеж чужих ягодиц, чтобы ничего не пропустить. Позорник! Вот уж точно вуярист!»       Он опустил голову, чтобы случайно не увидеть, чем заняты близнецы. Было стыдно в целом, но даже собственные поза и занятие не казались столь уж постыдными в свете того, какими фразами он подбадривал и понукал Джорджа.       — Боже, какой стыд. Какой стыд! Что я нёс? Ммм, блядь, я — извращенец!       Да уж, оказалось, подглядывать, пусть и настолько вблизи, это ещё не самое неприличное из того, что Гарри делал в жизни.       «А вот уговаривать одного близнеца выебать в жопу второго… Прости, тётя Петунья, да, я обязательно вымою рот с мылом. Ага. Сразу после того, как извилины с порошком прополощу. Я — извращенец. Однозначно».       Как выяснилось, за последнюю пару часов жизненный опыт Мальчика Который Выжил, сделал качественный скачок вперёд.       «Или количественный? Качество-то, кажись, наоборот упало».       Было жуть как неудобно вспоминать слова, так легко вылетавшие изо рта на пике возбуждения. Розовея от стыда перед самим собой, он зачесал назад чистой пятернёй влажные от пота волосы и посмотрел на перемазанную в сперме ладонь. Несколько секунд подозрительно поразглядывал слегка даже, как ему показалось, опалесцирующие разводы, а потом решительно слизнул. Почмокал, распробывая: «Ну как я и догадался раньше — ничего страшного. Запах специфический, конечно, но… Даже возбуждает». И он хихикнул, убеждённый, что в ближайшую пару месяцев лично его ничто не сможет расшевелить, тем более какой-то там запах.       Нагнувшись, Гарри принялся раскатывать обратно скрученные спортивки, прислушиваясь к остаточной пульсации ануса. Выводы напрашивались вполне определённые: «Мне ведь понравилось. Значит, стоит, наверное, попробовать и… Ну и всё остальное? Ну там… Не знаю. Действительно послюнявить палец? Может… может, два?»       Очки уже привычно соскользнули со вспотевшего носа. Он ловко поймал зловредный аксессуар, но увы — испачканной в сперме рукой. Попытался протереть стёкла пока что так не надетыми штанами, но только размазал ещё сильнее. Ругнулся, нагнулся пониже и тщательно вытер ладони об штанины, стараясь не задумываться о том, что какое-то время ему эти штаны ещё придётся носить. Затем вывернул кое-как подкладкой наружу, нашёл местечко почище и протёр очки. Напялил те обратно и тут услышал просто-таки душераздирающий стон кого-то из братьев.       Успев испугаться, — «Что?! Они делают это? И без меня?» — Гарри нервно выпрямился и… Увиденное превзошло все его ожидания. Хотя, пожалуй, неверно было бы выразиться именно так. Ведь он и вовсе не ожидал увидеть нечто подобное. Просто потому, что даже не знал, что такое бывает. Гарри Поттер — девственник восемнадцати лет. Сирота, не получивший толком ни образования, ни воспитания: родительского, что понятно; да и уличного, что в принципе тоже объяснимо. Он просто о таком даже не подозревал.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Гарри так и стоял посреди ванной, не дыша, а лишь хватая раскрытым ртом вмиг ставший раскалённым и обжигающим воздух. Стоял, закрывая обеими ладонями глаза, а точнее — больно вдавливая в лицо оправу очков. А так и не натянутые на задницу спортивки съехали вниз и лежали вокруг его ступней мокрой кучкой, пропитанные тёплой — очевидно, зачарованной на неостываемость — водой из лужи на полу. Он ни о чём не думал. Просто не мог. И в ушах у него как-то тоненько то ли пищало, то ли звенело.       Почему? Да потому, что перед глазами Гарри разворачивалось сейчас шокирующее, нереальное для его уровня знаний о «птичках и пчёлках» действо. Джордж, стоя на коленях на дне ванны и вцепившись в бёдра брата до белых отметин, ласкал того…       — Языком! Блядь! Господи! Ну это… это… Как, блядь?! — осторожно раздвинув пальцы на правой руке, обозревая столь… столь неоднозначную реальность, он предупредил мироздание: — Я чисто одним глазиком гляну только, — «Ну это же… Это же… Это полный пиздееец!»       Но вопреки паническим мысленным выкрикам, пальцы раздвинулись ещё шире и на обеих руках. Глядя уже двумя глазами и более внимательно, высказался Гарри менее категорично:       — Ну ведь пиздец же? Ведь да? Или?.. Или как?       Мироздание ничего не ответило. Реальность тоже не изменилась: Джордж по-прежнему, ничуть не стесняясь и не брезгуя, расплющив нос об копчик, зарывался лицом между ягодиц брата. Всовывал язык в чужой анус так далеко, как только получалось, громко при этом сопя и даже порыкивая. Слюна стекала по подбородку на шею, на грудь и даже капала в воду, размазывалась по щекам Джорджа и по ягодицам Фреда, но это, казалось, не доставляло ни малейшего неудобства ни тому, ни другому и уж точно не вызывало стеснения.       «Да ему явно плевать вообще на всё, кроме того, что он видит перед самым своим носом!»       Гарри нервно облизнулся. Убрал осторожно руки от лица и уже куда более заинтересованно стал следить за поведением близнецов.       Фред с неприлично отставленным задом тяжело опирался об бортик ванны, обессиленно свесив голову, и только поскуливал на одной ноте, часто-часто вдыхая и выдыхая.       А бесстыдник Джордж выставил на всеобщее обозрение — «Ну если бы хоть кто-нибудь, кроме них двоих, тут был. Но ведь нет же никого!» — блестевшее от слюны отверстие, которое уже даже не смыкалось полностью, разлизанное и заласканное. А потом тот ухватился пальцами обеих рук совсем уж близко к чужой дырочке, и начал проходиться по тёмно-розовому от прилива крови анусу широкими мазками языка.       А в миг протрезвевший Гарри просто стоял и смотрел. Стоял и смотрел. Он просто стоял и смотрел на то, как Джордж, щекоча кончиком языка края ануса брата, ввёл внутрь палец и как будто бы…       «Как будто бы попытался что-то нащупать внутри?»       Фред застонал и чуть присел, разводя колени ещё шире.       Явно погладив что-то внутри, Джордж, убрав палец, опять начал лизать широко и мокро. А потом принялся откровенно трахать брата языком, растягивая ягодицы и плотно приникнув ртом к отверстию.       Тот засасывал края дырочки, развратно смачно чмокая. Засовывал внутрь язык. Потом, по собственной слюне, снова что-то нащупывал пальцами. И судя по стонам Фреда, тому было более чем приятно.       Гарри не знал: что, отчего и как, но…       «Увидеть вот это и никогда не попробовать самому? Проще было бы умереть от «Авады» Волдеморта. Хотя бы не так обидно».       Потом Джордж полез руками к прижатому к животу члену брата. Нащупал, отогнул осторожно и теперь лизал от бордовой головки, через полностью поджавшиеся яички, по шовчику на мошонке и промежности, опять к жадно пульсирующей дырочке. И ещё. И опять.       Фред уже почти рыдал:       — Пожа… пожалуйста, Джи. Я хочу кончить. Пожалуйста.       Джордж прервался для ответа:       — Помоги мне немного, раздвинь ягодички.       — Н-да, теперь выражение «достать язык из жопы» будет для меня иметь некий буквальный подтекст, — без тени юмора задумчиво выдал Гарри.        Он уже понял, что после сегодняшних откровений его жизнь никогда не будет прежней. Но продолжал смотреть не отрываясь, жадно впитывая все реакции, все словечки, каждый стон.       Джордж вернулся к прерванному занятию. Теперь тот тёр между пальцев головку члена Фреда, что одну за другой выделяла капельки смазки, а второй рукой мял и гладил яички брата, нырнув лицом промеж ягодиц, которые тот, трясущимися руками, пытался ухватить и раздвинуть, облегчая близнецу доступ к себе.       С низким утробным стоном Фред кончил.       А Джордж, продолжив вылизывать ритмично сокращающийся вход в тело близнеца, опустил руки под воду и, несколько резких рывков спустя, присоединился к брату, наконец оставив в покое заласканную дырочку, которую, в порыве страсти — «Ну если мне, конечно, не показалось», — даже пару раз засосал, как и шею Фреда до этого.       Фред кое-как развернулся, держась при этом за бортики, и плюхнулся в ванну, повиснув на Джордже.       Они просто стояли на коленях какое-то время, уперевшись лоб в лоб, приходя в себя. Потом Фред, тихонечко смеясь, стал смывать со щёк, шеи и груди брата слюну.       «Грязное это дело, как я погляжу, хороший-то секс, — лениво размышлял Гарри. — Мне вот с Чанг мокро было целоваться, а эти… Вон, чуть не по пояс в слюнях каждый раз. Может, если б я тогда знал то, что знаю сейчас… Ой, нет. Нет-нет-нет. Я, конечно, к ней хорошо отношусь, но… но вот такое… Нет. Не с ней. Однозначно! — он аж передёрнулся в испуге, а мыслью уже спешил дальше: — Но да. Красивенько выглядеть в процессе не получается, похоже. То чуть не тошнит, то весь по пуп уделаешься. Как тут красоваться-то? Ладно, я уже выяснил, что самому не противно, но вот второму-то с тобой таким каково?» — тут взгляд Гарри упал на целовавшихся близнецов, и он снова передёрнулся.       — Ну как так-то? — простонал жалостливо. — Он же… Ну… Джордж же… Ой всё! Вообще нихрена я не понимаю в этой жизни. Вот этот того только что в жопу языком того-сего. А тот этого теперь целует. Сомневаюсь что-то, что Джордж успел почистить зубы. Ну и язык заодно. Н-дааа.       Гарри вздохнул, покачал головой и переключился с красивого, но пока не до конца понятого зрелища на себя. Глянул вниз и осознал — и наконец ощутил, — что спортивки были насквозь пропитаны водой, — «Хорошо хоть тёплая», — а член…       «Нет, ну вы только посмотрите. Вот неугомонный! — Гарри смотрел на свою — Уже которую за день? — эрекцию и прикидывал, что же так могло его возбудить в увиденном. — Но что-то же возбудило? Да так, что и предыдущий, совсем недавний и, признаюсь честно, весьма бурный, оргазм помехой не оказался. Может, это заразно? Вот посмотрел на них и тоже теперь стану таким же кроликом еблив… Кхм. Озабоченным. А?»       Но надо было что-то делать. Как-то решать проблему со штанами.       «Да и со стояком тоже. И вообще. Ведь сейчас близнецы нацелуются и вылезут, а я стою тут, как… как памятник собственной похоти».       И Гарри стал потихоньку пытаться освободить Фреду и Джорджу путь в спальню.       

⟣ · · ⟡ · · ⟢

      Первым делом стоило разобраться со впитавшими не менее пинты жидкости спортивками. И идти так — оставляя за собой лужи — не виделось приемлемым вариантом. Выжимать вручную тоже не решило бы проблему полностью. Оставалось снова рискнуть.       Придерживая очки, Гарри аккуратно выпутал ноги из хлюпающей тяжёлой ткани, потому как пример с кедами был более чем наглядным, — «Кто его знает, этот «стопроцентный хлопок»? Мало ли…» — получить ожоги не хотелось.       — Экскуро, — произнёс он шёпотом, направив Палочку на мокрый ком.       Он надеялся, что вода с блёстками сойдёт за грязь, вот и решил использовать на этот раз заклинание очистки. После фиаско с кедами, он не рискнул сразу применять высушивающие чары.       Но увы. Чёрная дымящаяся кучка на полу перед ним больше никак не могла быть использована в качестве одежды.       — Эванеско.       Поспешил Гарри уничтожить воняющий палёной пластмассой комок «стопроцентного хлопка».       — Тергео. Тергео!       Тыкал он Палочкой в серые струйки едкого дыма, почему-то не исчезнувшие вместе с бывшими спортивками.       — Джи, тебе не кажется, что тут пахнет палёным? — с сомнением в голосе спросил Фред.       — Тергео! Да Тергео же, бля! — ускорился Гарри, изничтожая вонючие клубы один за другим.       — А? Да нет вроде. Наверное, просто из камина пахнУло. Ты не замёрз, Ди? Давай вылезать, малыш, вода стынет.       Гарри на цыпочках просеменил в самый дальний угол, обходя лужи и стараясь не потревожить своим движением язычки пламени свечей, и застыл там, ожидая, когда близнецы вытрут друг друга пушистыми белыми полотенцами. Стоял, смотрел и думал: «Вот не надоело им? Вот они же весь вечер трахаются. Ну… ну кончили по разочку и спать, чё тут выдумывать-то всякое? Или это для меня специально? Но вот эти все вытирашки взаимные — на фига? Мужики же. Ну как-то… Или это вот и есть любовь?» — он грустно вздохнул и скосил глаза вниз, на сильно удививший сегодня половой орган. Уже полуопавший, тот из последних сил намекал, что «как бэээ не против повторить». Гарри ещё раз вздохнул. И ещё. Почему-то хотелось и ещё разок вздохнуть.

⟣ · · ⟡ · · ⟢