Шанс Предотвратить Потери Главного Злодея.

Шэнь Цинцю никогда не интересовался балдахином, и резьбой на своей деревянной кровати так сильно, как в этот момент. Его бамбуковый коттедж был довольно скудно обставлен, но каждая вещь была высочайшего качества. Эта кровать не была исключением — резьба была прекрасно обработана и замысловата, крошечные трепещущие листья, вырезанные, словно действительно находятся на бамбуке, переплетались с белой тканью самого балдахина. Воздух в этой комнате был мягок, и по нему разносился травяной аромат, оседающий вокруг Шэнь Цинцю из только что наполненных чашек. Он не отрывал взгляда от резьбы, как будто она была единственной вещью, которая существовала в мире. На чём угодно можно задержать взгляд, главное чтобы он не слишком задумывался о руках, которые в данный момент касаются его тела. Му Цинфан действительно не был кем-то особенным. Если бы на его месте был кто-то другой, всё было бы так же. Он прекрасно знал, что его шиди хорошо натренирован, что он будет прикасаться только к тому, что нужно, и что он будет нежен, делая это. Все это не имело значения. Потому что в тот момент, когда он почувствовал, как пальцы Му Цинфана поднимают его запястье, чтобы проверить пульс и поток ци, он забыл обо всем этом. Шэнь Цинцю резко прикусил внутреннюю часть рта, напрягая всю свою силу воли, чтобы удержаться от того, чтобы сбежать или наброситься. Его сердце бешено заколотилось на мгновение, а затем резко замедлилось, он почувствовал внутри ледяной холод, а затем вообще ничего. Даже после всего, что произошло в конце его прошлой жизни, он не мог вынести такого рода вещей. Шэнь Цинцю ненавидел многие вещи — фактически, он ненавидел большинство вещей. Мир определенно был полон вещей, которые он абсолютно презирал. Но больше всего на свете он ненавидел прикосновение мужских рук к своему телу. Теперь, после всего, что он перенес от рук своего бывшего ученика, это было еще хуже, чем раньше. Его горло, казалось, сжалось, но ему все равно не очень-то хочется дышать. Он сосчитал узоры из листьев, вырезанные на его балдахине. Шэнь Цинцю прекрасно знал, что ничего ужасного не происходит. Но он не мог сказать этого голосу в глубине своего сознания. Он не мог до конца рассказать об этом тому человеку, который все еще был заперт в этом богато украшенном, безвкусном кабинете, не в силах полностью оставить прошлое позади. По семь листов на каждой секции. Всего девять секций. Эти цифры были немного ироничными, не так ли? Рука отпустила его запястье, а затем два пальца прижались к его шее сбоку. Это прикосновение едва коснулось его кожи, только кончики пальцев задержались там, но Шэнь Цинцю, тем не менее, почувствовал, как что-то другое обвилось вокруг его горла, острые ногти впились, пальцы вдавили вниз, пока у него не закружилась голова. Все, кроме одной маленькой части его разума, стало серым. Он больше не мог чувствовать свое тело. В конце концов, само сознание расплылось, став одновременно и расфокусированным, и чрезмерно сфокусированным. Это действительно было невероятное мастерство. Внутренний мир сознания Шэнь Цинцю не был особенно гостеприимным местом. Так почему же, по сравнению с внешним миром, он так часто был предпочтительным вариантом? Время тянулось бесконечно и пролетало в мгновение ока. Прошлые и будущие ощущения пронеслись по его телу так быстро, что он потерял им счет. Он не знал, что было реальностью, а что фантомом, и когда каждый мускул в его теле совершенно обмяк, он почувствовал, что начинает течь куда-то ввысь, в изящную резьбу на кроне деревьев, гонясь за кружащимися листьями. Он понятия не имел, сколько времени прошло, прежде чем, наконец, далекий голос Юэ Цинюаня позвал его обратно. Каким-то образом, это всегда был тот голос, который звал его обратно, вытаскивал его из тумана. Как только звук просочился сквозь него, и он зарегистрировал звук, как будто что-то встало на место. Его темные глаза, которые до этого были тусклыми и безжизненными, внезапно снова загорелись и быстро начали искать источник голоса. Когда его взгляд остановился на Юэ Цинъюане, он держал его так, словно от этого зависела его жизнь, и вытащил себя из тумана. Мир вокруг него снова стал четким. “Му-шиди окончил здесь”, - сказал Юэ Цинъюань, облегчение отразилось на его лице, когда он увидел, что Шэнь Цинцю больше не был в кататоническом состоянии. Молодой человек слегка склонил голову набок. Его тело все еще казалось одновременно слишком легким и слишком тяжелым. Юэ Цинъюань подошел ближе, а Му Цинфан отступил назад. У младшего лорда пика было обеспокоенное и слегка растерянное выражение лица. Шэнь Цинцю слегка вздрогнул, когда чувствительность вернулась к его конечностям. Его пальцы рук и ног все еще немного онемевшие — но, в конце концов, они все еще были у него. Так что, конечно, с ним все будет в порядке. Словно пробуя почву, он немного переместил свой вес и поднял голову с подушки. Он все еще был невероятно уставшим, но он бы предпочел не лежать на спине в этот момент, и поэтому, как только он обнаружил, что его руки выдержат его вес, он приподнялся. Юэ Цинюань немного отступил, когда он это сделал, давая ему пространство, хотя выражение его глаз выдавало, что на самом деле он хотел помочь своему шиди подняться. Шэнь Цинцю отвел глаза от этого пристального взгляда. К счастью, ни один из них ничего не сказал о таком поведении. .. Возможно, на этот раз всё будет намного легче. Конечно, ему следовало бы знать об этом получше. “Шэнь-шисюн”, - сказал Му Цинфан, как только он сел и устроился поудобнее, - “Там… серьезная травма, которую вы получили в прошлом, возможно, та, которая зажила неправильно?” Если бы он чувствовал себя немного менее неловко, Шэнь Цинцю, возможно, громко рассмеялся бы над этим. Что за вопрос! Будь то в его прошлой жизни или в этой, он даже не мог сосчитать, сколько раз он был ранен, и почти все они остались без лечения. Только благодаря высокому уровню потенциала к самосовершенствования, которым он обладал в юности, он не был полностью покрыт различного рода шрамами. Это, а также тот факт, что худшая из травм случилась в конце его прошлой жизни. Неужели память об этих травмах каким-то образом запечатлелась в его нынешнем теле? Это было бы совершенно нелепо — как тело может помнить то, чего с ним еще даже не произошло? Тем не менее, он не мог этого исключить — но он абсолютно не собирался ничего рассказывать Му Цинфану о своем перерождении, о том, как он умер раньше. Он не хотел слишком сильно думать об этом, не говоря уже о том, чтобы облечь это в слова. И он также не стал бы говорить ни о одном из случаев, когда он был ранен до приезда в Цан Цюн, по причинам, которые были вполне понятны. Его братья и сестры из секты в то время не знали о его прошлом. Когда они узнали об этом в прошлой жизни… Шэнь Цинцю до сих пор помнил выражение презрения и насмешки на их лицах. На этот раз он позаботится о том, чтобы они никогда не узнали подобных вещей. Итак, он ответил на вопрос Му Цинфана одним из своих собственных. “Разве Шиди не должен сначала подумать, прежде чем совать нос в чужие дела?” - пробормотал он, превращая черты своего лица в бесстрастную ледяную стену. “По какой причине шиди задал этот вопрос?” Му Цинфан вздохнул, взглянув на Юэ Цинъюаня. Лидер секты избегал его взгляда, но он также не смотрел прямо на Шэнь Цинцю. Казалось, что этот разговор должен был состояться между двумя младшими пиковыми лордами — Юэ Цинъюань полностью отстранился от этого, не желая принимать чью-либо сторону. Шэнь Цинцю это устраивало, хотя Му Цинфан, казалось, желал иного. Юэ Цинъюань и раньше добивался некоторого успеха в том, чтобы заставить Шэнь Цинцю сдвинуться с места, но, по-видимому, это была вся помощь, которую он мог получить с таким трудным пациентом. “Тело Шисюна кажется здоровым и неповрежденным, ” продолжил Му Цинфан, - но есть определенные блокировки и перебои в потоке его духовной ци, которые указывают на обратное”. Ах, значит, это было именно так нелепо, как и опасался Шэнь Цинцю. Его пальцы вцепились в одеяло, и он стиснул челюсти, выражение его лица сменилось свирепым взглядом, который был направлен в никуда. “Я понимаю”, - ответил он. Это было то, о чем он мог бы догадаться сам. Конечно, он знал, что такого рода проблемы возникнут — особенно с учетом того, что в его прошлой жизни его самосовершенствование было полностью разрушено и не подлежало восстановлению, и поэтому он немного отстал от практики. Ему повезло, что теперь ему не пришлось начинать с нуля. Тот факт, что это повлияло на его нынешнее тело, раздражал его... Но могло быть и хуже. Тысяча воспоминаний пронеслись в его голове одно за другим, и он снова закрыл глаза, его плечи невольно сгорбились. Всегда могло быть хуже. В те дни он довольно хорошо научился контролировать свои реакции. Сводя к минимуму любое вздрагивание, сохраняя осанку. Он был довольно искусен в том, чтобы не выставлять напоказ любую слабость, любые следы своей жизни до прихода в Цан Цюн. Но теперь… Шэнь Цинцю был не так хорош в этом. В его прошлой жизни, когда все было раскрыто и его утащили, чтобы провести остаток своих дней в мучениях, не было причин продолжать притворяться. В руках Ло Бинхэ он плевался ядом до тех пор, пока у него не осталось ничего, чем можно было бы плеваться, и кричал до тех пор, пока у него не сорвался голос, а затем тихо кричал еще немного. Он вздрагивал от каждого прикосновения, пока его тело больше не стало на это способно, без капли стыда — в конце концов, все было кончено. В такой ситуации кого действительно волновал стыд? Переходя оттуда сюда, он отвык от практики. Мелочи — вздрагивания, вспышки страха на его лице — продолжали проскальзывать сквозь трещины. Он не так уж сильно возражал против этого с Юэ Цинъюанем. В своей прошлой жизни он бы так и сделал, но сейчас… это почему-то не имело такого большого значения. Кроме того, Юэ Цинъюань уже знал об их прошлом. Хотя Шэнь Цинцю предпочел бы скрыть это и от него, в ситуации, когда он не мог, это было не так уж плохо, когда это видел Юэ Цинъюань. Он не стал бы подвергать это слишком большим распросам, а если бы и начал, это не было бы тем, от чего Шэнь Цинцю не смог бы отмахнуться. Из этого больше ничего бы не вышло. Му Цинфан, с другой стороны… его специально обучали лечить болезни других. Если бы было достаточно зацепок, он мог бы начать собирать их воедино — и кто знает, какая картина у него сложилась бы? Это, а также тот факт, что Шэнь Цинцю не мог полностью доверять ему так, как он мог доверять Юэ Цинъюаню, не обсуждающему такие вещи с другими. Поскольку рано или поздно ему неизбежно пришлось бы взаимодействовать с остальными своими сверстниками, Шэнь Цинцю нужно было вернуться к той точке, где он мог бы отодвинуть эти нежелательные реакции за пелену льда, где можно было бы держать любые неприятные воспоминания на расстоянии или, по крайней мере, думать о них в тишине. “Ну, и что мне тогда делать?” - сказал он, его голос был холодным и ровным. Му Цинфан выглядел немного уставшим, и он сжал губы, качая головой. “Не зная истинного источника расстройства, я не могу с полной уверенностью сказать, каким был бы наилучший курс лечения. А пока будет лучше, если Вы просто отдохнете немного, и я пришлю Вам лекарство, которое поможет выздоровлению. Убедитесь, что в это время Вы не пытаетесь продвинуться в своем совершенствовании, а вместо этого сосредоточьтесь на том, чтобы уравновесить себя внутренне ”. Шэнь Цинцю прикусил губу, глядя вниз на свои пальцы и заворачивая их в одеяло. Они подняли такой шум из-за этого! Его фундамент всегда был неустойчив, это ни для кого не было новостью. Как только он должным образом придет в себя и приспособится к этой новой ... старой ... ситуации, с ним все будет в полном порядке. Он вздохнул, закрыв глаза и сдвинув брови. “Значит, это всё?” Му Цинфан ответил не сразу. Когда Шэнь Цинцю взглянул на него, он, казалось, не решался продолжать. Шэнь Цинцю слегка приподнял брови, склонив голову набок, как бы призывая его продолжать. “Ах...” младший лорд пика потер затылок. “Есть еще кое-что. Было бы ... полезно, по крайней мере на данный момент, если бы вы прочищали свои меридианы хотя бы раз в день, пока ваш поток ци не восстановится и не будет должным образом сбалансирован ”. Так вот в чем дело. Шэнь Цинцю на мгновение замолчал. Атмосфера в комнате была тяжелой, напряженной и неловкой. Он глубоко вздохнул и снова сказал: “Я понимаю”, а затем: “Теперь ты можешь идти”. После того, как Му Цинфан извинился и ушел, Юэ Цинъюань остался. Напряжение все еще не рассеялось из воздуха, и они сидели в тишине вместе, ни один из них не хотел говорить первым. Они не смотрели друг на друга, за исключением нескольких взглядов взад и вперед, отводя взгляд всякий раз, когда им случалось встретиться глазами. Наконец, Юэ Цинъюань нарушил молчание. “Как ты себя чувствуешь?” В его голосе был определенный подтекст, как будто он задавал нечто большее, чем просто поверхностный вопрос. Без сомнения, это было как-то связано с тем, как Шэнь Цинцю отреагировал на проверку. Хотя Юэ Цинъюань упрямо настаивал на этом раньше, теперь, когда все было сказано и сделано, упрямство растаяло, и нерешительность вернулась. В его полуночных глазах было даже немного виноватого выражения. Шэнь Цинцю ничего не сказал. Он отвел взгляд от этого выражения, чувствуя, как подергивается его верхняя губа, которую он изо всех сил пытался сдержать. Он всегда ненавидел видеть виноватое выражение лица Юэ Цинъюаня. Он зажмурился, услышав, как другой мужчина судорожно вздохнул. “Шиди, я—” “Чжанмэнь-шисюн”. Шэнь Цинцю прервал Юэ Цинъюаня, прежде чем дурак успел снова извиниться. Затем он тихо вздохнул и сказал: “Ты можешь это сделать”. Вернулась тишина, но на этот раз почти так, как будто сцена была заморожена. Юэ Цинъюань выглядел так, как будто он только что услышал удар грома прямо в своих ушах, на его лице было выражение крайнего удивления и замешательства. “...Шиди?” “То, что сказал Му-шиди в конце”, - продолжил Шэнь Цинцю. “Циркулирует моя энергия, очищая мои меридианы. Ты можешь это сделать”. “... ты уверен?” Голос, который Юэ Цинъюань использовал сейчас, был едва ли громче самого слабого шепота, как будто он не мог поверить в то, что слышал. Это действительно не было сюрпризом. В прошлом Шэнь Цинцю никогда бы не уступил чему-то подобному, не говоря уже о том, чтобы предложить это. Он бы наотрез отказался и заперся у себя дома, решив разобраться со всем самостоятельно. Но прямо сейчас… ситуация была немного более деликатной. Он не был уверен, будут ли какие-либо дальнейшие последствия его пробуждения, и если это могло ограничить дальнейшее изучение его состояния, то это была цена, которую он заплатит. Он действительно был более неуравновешенным, чем хотел бы прямо сейчас. Раньше он всегда был слишком горд и слишком взбалмошен, чтобы просить о помощи. Теперь у него насильно отобрали его гордость, до последнего клочка. Ему еще предстояло восстановиться до того, каким он был раньше — на данный момент он не знал, сможет ли. Все это в стороне ... Возможно, если бы он позволил Юэ Цинъюань помочь ему сейчас, это успокоило бы разум лидера секты, и он, возможно, не чувствовал бы такой сильной потребности быть на стороне Шэнь Цинцю в будущем. Кроме того, если бы это действительно произошло, если бы кто-то должен был это сделать… Это мог быть только Юэ Цинъюань. Он не позволил бы никому другому. “Да, я уверен”. “... Очень хорошо”. Шэнь Цинцю практически мог слышать улыбку в голосе Юэ Цинъюаня. Он оглянулся, встретившись взглядом с другим мужчиной и удерживая его. Хотя он казался вполне счастливым, беспокойство не полностью покинуло его черты, и поэтому конечным результатом стало выражение, которое выглядело более беспомощным и отчаянным, чем что-либо другое. Как Юэ Цинюань мог все еще быть Таким? Такой полный надежд из-за такой небольшой уступки, несмотря ни на что, все еще… Юэ Ци. Шэнь Цинцю пришлось отвести взгляд, чувствуя, как что-то в его груди начинает сжиматься. Он был так ужасно неправ в прошлом. Он думал, что Юэ Цинюань вырос в кого-то, совершенно отличного от Юэ Ци, и претерпел полную трансформацию. Но теперь это выражение, которое он носил… Шэнь Цинцю был уверен, что видел это раньше, на гораздо меньшем, худом и грязном лице. Он был все таким же. Почему Шэнь Цинцю не смог этого увидеть? Или он видел это и не смог этого вынести? Он не мог сказать наверняка. Он не был уверен, что и думать. Все это было так давно ... Сейчас он все еще привык видеть его живым и здоровым. Кстати об этом… все произошло так быстро. Шэнь Цинцю нужно было некоторое время побыть одному, чтобы успокоиться и переварить все это. Возможно, Му Цинфан действительно был прав — он был настолько измотан, что даже не мог начать распутывать свои мысли. “Цинцю постарается быть более осторожным в будущем”, - пробормотал он, его голос был намного мягче, чем обычно. “Пожалуйста, когда будешь уходить, попроси Мин Фаня принести мне чаю”. Юэ Цинъюань кивнул, уловив пренебрежение в тоне Шэнь Цинцю. “Конечно”, - сказал он, напоследок нежно улыбнувшись своему шиди. “Пожалуйста, отдохни. Оставайся в постели несколько дней, дай себе время восстановиться. Я уверен, что ваш главный ученик сможет достаточно хорошо справиться с делами пика Цин Цзин.” Шэнь Цинцю кивнул головой. “Да, Чжанмэнь-шисюн”, - ответил он, затем кивнул головой в сторону двери. Юэ Цинъюань пожелал ему доброго вечера, сказал, что зайдет на следующий день проведать его, а затем покинул бамбуковый коттедж. Как только Юэ Цинюань ушел, Шэнь Цинцю снова лег. Он сделал несколько размеренных вдохов, чтобы успокоиться. Все по-прежнему казалось немного расплывчатым, и он позволил своим мыслям некоторое время бесцельно блуждать. Все это было похоже на какой-то странный сон. Хотя он не был точно уверен, какая часть была реальностью, а какая - сном. Постепенно все начало налаживаться должным образом. Это было, по сути, реальностью. Он действительно вернулся к жизни задолго до того, как все пошло наперекосяк. У него были еще годы впереди до той судьбоносной конференции Альянса Бессмертных ... И если бы он нашел способ справиться с проблемой до этого, то, возможно, все закончилось бы не так ужасно, как в прошлый раз. Шэнь Цинцю знал все, что произойдет в будущем, потому что он уже жил и умер из-за этого. Конечно, многие детали слились воедино в тумане боли, которой были последние несколько лет его жизни, но он был уверен, что со временем вспомнит больше. Будет ли этого знания достаточно? Он повернулся, чтобы лечь на бок, лицом к двери своей комнаты. В следующий раз он не будет таким опрометчивым. Он придумал бы правильный план, чтобы избавиться от маленького демона, прежде чем тот смог бы все разрушить. Он нашел бы какой-нибудь способ удовлетворить Юэ Цинъюаня, чтобы погасить долг между ними. Затем он обязан исчезнуть. Судьба никогда не была благосклонна к Шэнь Цинцю в его прошлой жизни. Не было причин полагать, что в этой ему повезет больше. Даже если бы он избавился от этого Ло Бинхэ до того, как смог бы прийти к власти, он не мог представить, что сможет жить мирной жизнью до вознесения. В конце концов, судьба придет за ним. Но на этот раз, что бы ни случилось, он позаботится о том, чтобы Юэ Цинъюань не попался в ловушку. Дракон не должен якшаться с паразитами. Юэ Цинъюань прожил бы долгую и славную жизнь в качестве лидера самой передовой праведной секты мира совершенствования, пока в конечном счете не вознесся бы. И Шэнь Цинцю не было бы рядом с ним. Именно так, как это и должно быть.