Шанс Предотвратить Потери Главного Злодея.

.. В какой-то момент Шэнь Цинцю действительно удалось заснуть. Если бы это был любой другой день, это, вероятно, было бы хорошо. Несмотря на то, что его тело было восстановлено из своего состояния в прошлой жизни, это нынешнее тело было ослаблено отклонениями ци, от которых он страдал. Не говоря уже о последствиях всего, что произошло, для его разума. Он все еще не мог уснуть с момента своего возвращения, так что на самом деле сон был значительным улучшением и, без сомнения, немного ускорил бы его выздоровление. К сожалению, он был невероятно измотан, поэтому проспал намного дольше, чем намеревался бы, если бы это был сознательный выбор. В конце концов, он не ожидал, что действительно заснет, поэтому даже не рассматривал такую возможность. Сами его сновидения были наполнены кошмарами, и он ворочался с боку на бок, взад и вперед. Когда он наконец проснулся, это было от внезапного толчка и приступа мышечных спазмов в его четырех конечностях. После того, как он снова несколько мгновений смотрел на балдахин своей кровати, тяжело и прерывисто дыша, пока холодный пот катился по его лицу, он понял, что в комнате было довольно сумрачно, и лишь слабый намек на золотистый свет проникал через окно. Ему потребовалось еще мгновение, чтобы вспомнить, что этим вечером он должен был присутствовать на собрании на пике Цюндин. Внутри него поднялось разочарование — конечно, после недели бессонницы он заснул именно сегодня! Все еще избавляясь от фантомных болей и дрожа от ночных кошмаров, он встал и выглянул наружу. Солнце вот-вот должно было сесть, собрание, скорее всего, уже началось. Конечно, учитывая то, как любили разговаривать лорды гор Цан Цюна, это, вероятно, продлилось бы еще достаточно долго. Приложив немало усилий, он заставил свои руки перестать дрожать и следовать приказам, он оделся в свой надлежащий наряд, уложив волосы в гуань с помощью элегантных шелковых лент, свисающих со шпилек и спускающихся по спине. Он взглянул на себя в зеркало, и его взгляд задержался там еще на мгновение. С момента своего возвращения он одевался только в простую одежду — только свою внутреннюю одежду или даопао поверх нее, если выходил на улицу, — и просто завязывал волосы сзади лентой. Было достаточно удивительно смотреть на себя таким, невредимым и живым. Теперь, когда на нем была официальная одежда, это казалось еще более сюрреалистичным. Человек, который так одевался, который вел себя с такой отчужденной элегантностью, который владел острым и быстрым мечом бессмертного… Сколько времени прошло с тех пор, как это был Шэнь Цинцю? Это было целую жизнь назад. Теперь он чувствовал, что не подходит для этого. Элегантные шелковые одежды, окрашенные в белый и зеленый цвета, не совсем подходили ему, хотя они были сшиты специально для него. Его волосы казались слишком гладкими, черты лица - слишком безупречными. Если бы не почти исчезнувший синяк на скуле, который он все еще слегка ощущал, он бы с трудом поверил, что смотрит на самого себя. Единственное, что казалось правильным, - это болезненная бледность его лица, темные круги под глазами и унылое, отсутствующие выражения эмоций. Возможно, он в основном восстановил контроль над своим телом, но его разуму еще многое предстояло сделать, прежде чем все это станет вновь привычным. Тем не менее, сейчас он мало что мог сделать, кроме как терпеть это и преодолевать отстраненность, снова знакомиться со своей прошлой личностью. Перед уходом он велел Мин Фаню оставить еду за дверью Нин Инъин. Он почти забыл, что послужило толчком к событиям предыдущей ночи. Когда он вспомнил, то решил, что лучше не рисковать еще раз столкнуться с глупостью девушки. Мин Фань показывал себя весьма послушным, даже когда был вне поля зрения — Шэнь Цинцю чувствовал, что может позволить себе немного доверять главному ученику. Особенно прямо сейчас, когда он, конечно же, не мог позволить себе впасть в еще один срыв, подобный предыдущему. Как только он был готов, он направился к радужному мосту, который вел на пик Цюндин. Когда он переходил его, идя словно по воздуху, ему казалось, что он подвешен во сне. Видеть свой собственный Пик Цин Цзин было достаточно неприятно. Смотреть на двенадцать вершин гор Тяньгун в сумерках позднего вечера, видеть древние и элегантные павильоны с домами, выглядывающие из—за деревьев и скалистых выступов, наблюдать издалека, как люди, одетые в белую форму учеников Цан Цюна разных стилей, ходят туда-сюда - это, честно говоря, казалось невозможным. В его прошлой жизни, после смерти Юэ Цинъюаня, вся гора была сравнята с землей, и эти же ученики охотились и убивали без разбора. В то время Шэнь Цинцю уже давно был заключен в тюрьму, и поэтому он не видел разрушений воочию, но Ло Бинхэ не пожалел деталей в своем ярком описании учиненной им резни в надежде еще раз вызвать гнев и отчаяние Шэнь Цинцю. В тот момент это было не особенно эффективно, в то время как он все еще находился в сильном шоке после того, как узнал об ужасной смерти своего давнего друга. Тогда Шэнь Цинцю был уже не в состоянии что-либо чувствовать. Теперь, глядя на старый, процветающий Цан Цюн, он почувствовал легкую тошноту в животе, когда вспомнил, как Ло Бинхэ описал все это, вплоть до последней ужасной детали. Думая об этом, он почти чувствовал запах дыма и слышал крики. Он покрепче сжал свой веер и повернул назад, направляясь к главному залу пика Цюндин. Как только он прибыл, он послал одного из младших учеников, ожидавших снаружи, пойти объявить о нем, а затем сам вошел в зал собраний. Собравшиеся высшие лорды, расположившись в своем круговом строю в соответствии с рангом, разговаривали друг с другом до его прихода. Однако, как только Шэнь Цинцю вошел в комнату, они быстро замолчали. Ни один из них не выглядел обрадованным видеть его — за исключением Юэ Цинъюаня, который приветствовал его и пригласил занять свое место справа от лидера секты. Шэнь Цинцю, со своей стороны, тоже был не особенно рад их видеть. Его взгляд переходил от одного к другому, и он держал свой веер поднятым, чтобы скрыть все, кроме глаз. Каждый из них либо холодно встречал его взгляд, либо отводил глаза. Шэнь Цинцю почувствовал, как в нем закипает немного гнева и отвращения, когда он всмотрелся в лица каждого из них. Он не мог не вспомнить, когда эти же люди сидели вместе на его суде, в то время как он стоял на коленях на земле, униженный, в синяках и полуголодный, обездвиженный на месте веревками, связывающими бессмертного. Ни один из них, кроме Юэ Цинъюаня, который чувствовал себя обязанным, не произнес ни единого слова в его защиту. Они либо хранили молчание, либо активно выступали против него. В конце концов, Цан Цюн согласился разорвать связи, отстранить его от занимаемой должности и передать во дворец Хуаньхуа для постоянного заключения в водной тюрьме. Это было почти единогласно. Никто, кроме Юэ Цинъюаня, не протестовал. Когда Шэнь Цинцю оглядел зал, он заметил, что позиция седьмого пика пуста. Ах… Конечно. Не то чтобы он особенно хотел увидеть этого человека, но он не мог не чувствовать некоторого разочарования. Тем более что этот вопрос впоследствии сыграл ключевую роль в его судебном процессе и осуждении. Шэнь Цинцю не мог точно определить, что уже произошло на данный момент, и что еще должно было произойти. Хотя он знал, что ещё было три года до той судьбоносной Конференции Альянса Бессмертных, год был довольно большим промежутком времени, и это было так давно. Он не мог ожидать, что его память будет идеальной вплоть до того дня. Часть его надеялась, что Лю Цинге еще не умер. Хотя это было бы слишком удачно. Конечно, судьба не оказала бы ему такой маленькой помощи. Он тихо выдохнул, прикрывшись веером. В любом случае, что бы это изменило? Не похоже, что он мог предупредить повелителя пика Бай Чжань. Даже если бы он что-то сказал, Лю Цинге проигнорировал бы его и все равно умер бы в конце дня. Но, возможно, сам Шэнь Цинцю мог бы избежать того, чтобы быть втянутым в это. Поскольку Лю Цингэ здесь не присутствовал… Казалось, что было уже слишком поздно. “Теперь, когда Цинцю прибыл, мы можем продолжить”, - заговорил Юэ Цинъюань, чтобы нарушить неловкое молчание. Шэнь Цинцю кивнул в знак приветствия, и затем обсуждение началось заново. Он слушал столько, сколько мог, пытаясь удержать свои мысли от слишком далеких блужданий в событиях прошлого-будущего. Однако было нелегко сохранять сосредоточенность, и он обнаружил, что часто теряет ее и вместо этого смотрит на своих коллег-пиковых лордов. Одного за другим он начал заново знакомиться с их манерами. Была Ци Цинци, смелая и решительная, выдвинувшая приличное количество идей. Каждый раз, когда она ловила взгляд Шэнь Цинцю на себе, она отвечала на его пристальный взгляд таким же, как у него, пока он не сдавался и не отводил глаза. Му Цинфан с его постоянным выражением легкой озабоченности, который, казалось, постоянно оценивал Шэнь Цинцю, явно зациклился на все еще присутствующей бледности его черт. Там был Вэй Цинвэй, который, казалось, вообще не обращал внимания на Шэнь Цинцю, а затем вечно суетливый Шан Цинхуа и, конечно, Юэ Цинъюань, председательствовавший на собрании в своей мягкой, но элегантной манере. Среди присутствующих Юэ Цинъюань был единственным, кого он мог даже начать называть другом. Остальные были в лучшем случае вежливы. Тем не менее, окружающая среда казалась намного более доброжелательной, чем он помнил, — и намного менее враждебной, чем он думал, особенно после смерти Лю Цинге. Возможно, его восприятие вещей было искажено за годы, прошедшие с того времени. В этом не было бы ничего удивительного, не так ли? Однако он не возражал против отсутствия обвиняющих взглядов и попытался устроиться как можно удобнее. Он не мог с уверенностью сказать, расстраивало ли его их нынешнее безразличие больше или меньше, когда он думал о том, как они осудили его в будущем, — но он изо всех сил старался не думать об этом слишком много. На протяжении всей встречи Шэнь Цинцю говорил мало — только давал уклончивый ответ, когда кто-то время от времени спрашивал его мнение. К настоящему моменту его разум был полностью занят мыслями о будущем — он вспоминал, каково было видеть десятки сигнальных ракет, запущенных в небо и погасших одновременно. Каково это - переступать через искалеченные трупы неподготовленных учеников, которые были без разбора убиты демоническими силами. Вспоминая, как содрогнулась земля и задрожали горы, когда земля разверзлась, обнажив Бесконечную Бездну и ужасающую, адскую пустоту сразу за краем утеса. Это было только начало — через несколько лет мир культивирования будет полностью затоплен кровью. “... у шиди есть какие-нибудь вопросы?” Голос Юэ Цинъюаня слева от него снова вернул Шэнь Цинцю в настоящее, и он повернулся, чтобы взглянуть на лидера секты. Несмотря на то, что его голос все еще был довольно мягким и ровным, на его выражении лица можно было прочитать тревогу. Казалось, что он, возможно, уловил беспокойство Шэнь Цинцю, даже несмотря на то, что младший повелитель пика изо всех сил пытался скрыть это. Тем не менее, Юэ Цинъюань был достаточно вежлив, чтобы оставить Шэнь Цинцю безучастным, просто заговорив с ним напрямую, чтобы отвлечь его. Шэнь Цинцю почувствовал некоторую благодарность — но он не собирался показывать этого. “Что с безопасностью?” наконец он заговорил, еще раз окинув комнату холодным взглядом. “Ах” — это был Шан Цинхуа из Ань дина, который ответил, немного заерзав на своем стуле, когда он выпрямился, “Ну, меры безопасности для Конференции Бессмертного Альянса, конечно, были давно установлены и вряд ли когда-либо подводили”. “Это очень редко, когда происходит какое-либо проникновение, ” теперь заговорила Ци Цинци. “Никто не проскальзывал на арену с тех пор, как убили этого мошенника У Яньцзы, незадолго до того, как Шэнь-шисюн пришел в Цан Цюн. Установленные методы обеспечения безопасности работают достаточно хорошо ”. Шэнь Цинцю показалось, что он почувствовал, как взгляд Юэ Цинъюаня метнулся к нему, но он стойко проигнорировал это и двинулся вперед в споре. “Что насчет демонической атаки?” спросил он, слегка приподняв брови. “Если бы, скажем, на конференцию проникли демоны, а не простые бродячие совершеннствующие, был бы способ обнаружить это заранее? Если бы такое случилось, жертвы были бы огромными ”. Шан Цинхуа, казалось, немного вспотел, отказываясь встречаться взглядом с Шэнь Цинцю. Этот маленький повелитель пика Ань дин в прошлом всегда был слегка напуган присутствуем Шэнь Цинцю, и Шэнь Цинцю не раз получал выговор за то, что, в частности, издевался над ним. Казалось, он был огорчен тем, что к нему сейчас обратились прямо. Честно говоря, то, как вел себя этот человек, было немного нелепо. Шэнь Цинцю все еще не мог поверить, что такой человек мог даже стать высшим лордом — без каких-либо достижений в его имени и с изворотливой, несколько жалкой личностью, было трудно поверить, что всего за несколько коротких лет он поднялся от внешнего ученика до главного. Хотя, он предположил, что это был Пик Популярности — они не были известны своими особыми амбициями, так что, если бы этот человек проявил хотя бы каплю таланта, ему, вероятно, было бы не так уж трудно подняться до этого конкретного поста. “Независимо от того, подвергнется ли конференция нападению демонов или других, разве не будут применяться те же меры безопасности?” Спросил Юэ Цинъюань, нахмурившись. “Что это за беспокойство, шиди?” Шэнь Цинцю слегка взмахнул веером, все еще наблюдая за нервным выражением лица Шан Цинхуа. “Естественно, мы, мастера, были бы в состоянии защититься от нападения извне, ” сказал он, “ Но если бы проникли на саму арену, участвующие ученики были бы запечатаны внутри и уязвимы для гораздо большей опасности, чем они думали, что им грозит”. Наступила тишина, и никто не пошевелился, чтобы возразить ему на некоторое время. Казалось, что его слова, возможно, задели за живое, заставив присутствующих лордов пика откинуться на спинку стула и поразмыслить над ними. В этот раз это был Шан Цинхуа, который снова заговорил, после того как они немного посидели так. “Такое событие было бы практически невозможно. Как только арена запечатана, на нее нельзя войти или выйти, в конце концов, и каждый дюйм ее просматривается и опустошается перед началом соревнования, так что единственные монстры внутри - это те, которых мы сами туда поместили, ” сказал он, опустив голову, “как уже известно Шэнь-шисюну.” Однако следующее, что он сказал, заставило кровь Шэнь Цинцю закипеть. “Расе демонов было бы невероятно трудно достичь такого самостоятельно. Это тоже то, что шисюн прекрасно знает. Разве не он помог установить текущие меры безопасности? Может ли шисюн обвинять наших коллег-мастеров в заговоре?” Лорды пика обменялись несколькими взглядами, и некоторые из них кивнули в знак согласия. Свободная рука Шэнь Цинцю сжалась в кулак внутри рукава. Всего одной фразы было достаточно, чтобы настроить их всех против него — возможно, ему не стоило утруждать себя приходом сюда в конце концов. Он действительно пытался помочь им, предложить совет. Если они собирались так к этому относиться, то он мог бы с таким же успехом просто оставить их расхлебывать последствия этой беспечности. С таким настроем их секта все равно сгорела бы дотла, так или иначе. “Я не думаю, что Цинцю-шиди имел в виду именно это”. К счастью, Юэ Цинюань, как всегда, был готов вмешаться — на этот раз непосредственно в защиту Шэнь Цинцю. Это заставило молодого человека еще раз взглянуть на него. В прошлом он представлял себя нейтральным миротворцем, его усилия в основном были сосредоточены на том, чтобы помешать Шэнь Цинцю враждовать со своими братьями и сестрами по секте, а не наоборот. Даже когда он стоял на стороне Шэнь Цинцю, он всегда стоял за другую сторону — так было с тех пор, как они были детьми. Шэнь Цинцю начал становиться довольно раздраженным этим мягким, пацифистичным тоном, который использовал Юэ Цинъюань, и время от времени набрасывался на него за это. Хотя теперь он намеренно использовал его в защиту Шэнь Цинцю. Это все еще немного раздражало — по крайней мере, его прежнее "я" было бы раздражено. Но прямо сейчас он находил это почти обнадеживающим. Так много всего поменялось. На самом деле, Шэнь Цинцю был настолько воодушевлен поддержкой лидера секты, что нашел в себе смелость высказаться. “Юэ-чжаньмэнь прав, ” сказал он, “ я не хотел говорить ничего подобного — я только подумал, что мы должны рассмотреть все возможности. В конце концов, не следует по-настоящему считать подобное невозможным”. Хотя он не мог прямо сказать им, насколько правдивым было это заявление, казалось, что первоначальные подозрения и опасения, которые у них возникли в результате обвинения Шан Цинхуа, были удовлетворены его словами. Ну, скорее всего, из-за слов Юэ Цинъюаня. Шэнь Цинцю не мог до конца поверить, что его собственные слова окажут какое-то влияние. “О, конечно, ” смягчился Шан Цинхуа, опустив голову, “этот шиди неправильно понял. Тем не менее, я не думаю, что нам есть о чем беспокоиться — в конце концов, все секты сильны сами по себе, и у нашего собственного Цан Цюна есть меч Сюань Су, и бог войны Пика Бай Чжань — только эти двое были бы вполне способны остановить демоническую атаку, не так ли?” Когда эти слова слетели с губ Шан Цинхуа, остальная часть разговора немедленно исчезла из ушей Шэнь Цинцю. Он мог видеть, как шевелятся их рты, но сами слова были приглушены, и он не мог толком расслышать, что они там говорили. До конца встречи он даже не мог ничего сказать — и, к счастью, в этот момент никто, казалось, не интересовался его мнением. Хотя прямо сейчас Шэнь Цинцю не совсем возражал. Но всё же сейчас, он мог думать только об одном: о повелителе пика Бай Чжань. Лю Цинге был все еще жив.