Шанс Предотвратить Потери Главного Злодея.

Когда собрание было окончено, Шэнь Цинцю первым простился. Никто не протестовал против его раннего ухода, на самом деле, казалось, все почувствовали почти облегчение. Как это раздражает. Не то чтобы он сделал что-то, что могло их оскорбить — просто казалось, что каждый раз, когда он случайно появлялся, его присутствие в лучшем случае едва терпели. Тем не менее, он не мог бы сказать, что это вызывало нечто большее, чем легкое раздражение. И не то чтобы такого рода вещи были ему незнакомы. Его коллеги-пиковые лорды никогда по-настоящему не скрывали своей неприязни к нему — возможно, потому, что он никогда не утруждал себя тем, чтобы скрывать свою собственную к ним. В конце концов, Шэнь Цинцю в них действительно мало что могло прийтись по душе. Точно так же, как он мало кому мог понравиться. Он был рад, когда встреча закончилась, даже если был немного раздосадован тем, что его опасения — на самом деле совершенно обоснованные опасения — были отвергнуты. К этому моменту у него на уме была гораздо более важная вещь. Уже стемнело, и горстка звезд рассыпалась по небу цвета индиго, когда Шэнь Цинцю покидал главный зал пика Цюндин. Сегодняшний вечер был не таким холодным, как предыдущая ночь — конечно, — и поэтому он не сильно возражал против прогулки. Однако вместо того, чтобы сразу вернуться на свой пик Цин Цзин, он выбрал другой путь, приметив себе место рядом с радужным мостом ведущим на пик Ань Дин. Там он затаился так, чтобы его не было видно, и продолжал наблюдать за тропинкой. Было несколько вещей, которые ему нужно было знать — и он не собирался спрашивать о них Юэ Цинъюаня. Нет, лидер секты неправильно понял бы, если бы Шэнь Цинцю спросил о том шиди, которого не было на собрании. Юэ Цинъюань был хорошо осведомлен о вражде между этими двумя и, вероятно, не захотел бы сообщать Шэнь Цинцю, где найти Лю Цинге, ради того, чтобы избежать одного из их разрушительных споров. Так кого же может быть лучше спросить... или скорее допросить… чем человека, который видит его постоянно? Шан Цинхуа мог не знать подробностей, но Шэнь Цинцю был вполне уверен, что тот сможет ему что—то сказать - и в равной степени уверен, что он сможет убедить повелителя пика Ань Дин сделать это. В конце концов, поскольку Лю Цинге был все еще жив, и его смерть вызвала такой переполох в прошлой жизни Шэнь Цинцю, было бы не просто разумно, но и необходимо, чтобы Шэнь Цинцю попытался что-то сделать, чтобы предотвратить это? Как бы сильно он не нелюбил этого человека, он был сильной линией защиты для секты — и, в свою очередь, сильной линией защиты для Юэ Цинъюаня. Он ненавидел расу демонов даже больше, чем Шэнь Цинцю, и если каким-то образом Шэнь Цинцю не удалось бы убить Ло Бинхэ до того, как он станет повелителем демонов... Что ж, он не мог отрицать, что боевые способности Лю Цинге были намного выше его собственных, а его темперамент намного агрессивнее, чем у Юэ Цинъюаня. Шэнь Цинцю уже пытался победить это демоническое отродье в своей прошлой жизни, и был жестоко избит. Он не был уверен, что даже способен совершенствоваться до того уровня, который может сравниться с демоном. Юэ Цинъюань был бы достаточно силен — в конце концов, он приложил руку к поражению Тяньлань-цзюнь, так что у него был опыт. Но он был слишком эмоционально привязан к никчемному обещанию, которое дал, будучи глупым ребенком. Лю Цингэ был сильным, вспыльчивым и безнравственным, и у него не было ни одной из этих оговорок или колебаний. Если у кого-то и был шанс победить будущего Ло Бинхэ, то это был он. Честно говоря, мысль о том, что предотвращение смерти Лю Цинге снимет с его плеч довольно серьезное обвинение, была просто запоздалой мыслью по сравнению со всем этим. Шэнь Цинцю был уверен, что другие так или иначе найдут способ выдвинуть против него обвинения, и живой Лю Цинге мог бы усугубить такую ситуацию — если бы у этого грубияна вообще хватило терпения для суда. Нет, если бы до этого дошло, Лю Цинге, вероятно, просто забил бы Шэнь Цинцю до смерти сам. Честно говоря, это было бы быстрее и милосерднее, чем то, что сделал с ним Ло Бинхэ. Шэнь Цинцю, конечно, в любой день взял бы верх над этим зверем. Он ждал возле радужного моста довольно долго, постепенно начиная разочаровываться. Почему Шан Цинхуа до сих пор не появился? Сколько времени вообще требовалось, чтобы сбежать от праздных разговоров? К счастью, Шэнь Цинцю был хотя бы достаточно упрям, и поэтому он остался на месте и продолжил наблюдать. Казалось, что прошло несколько часов, но, скорее всего, это было всего лишь одной или двумя палочками благовоний, когда он, наконец, увидел лорда пика Ань Дин, спускающегося по тропинке, по-видимому, погруженного в глубокие раздумья. Шэнь Цинцю не беспокоился о том, о чем он думал — конечно, тот думал только о том, как он может причинить неприятности позже. Когда Шан Цинхуа почти достиг радужного моста, Шэнь Цинцю вышел из того места, где он прятался, и преградил ему путь. “Шан-шиди”, - сказал он ледяным тоном. “Этот должен тебя кое о чем спросить”. Шан Цинхуа подпрыгнул на полметра от земли при внезапном столкновении с Шэнь Цинцю, и его лицо, казалось, немного побледнело, но он быстро пришел в себя и нахмурился, скрестив руки на груди. “Шисюн, если тебе нужно было больше книг и красок для твоего пика, то тебе действительно следовало отправить запрос обычным способом. Что, ты сейчас устраиваешь мне засаду, как ты устраивал засаду Лю-шиди? На самом деле, ты становишься все более и более бесчестным...” “Достаточно”, - глаза Шэнь Цинцю сузились, и он раскрыл веер перед своим лицом. Шан Цинхуа казался частично самодовольным, частично нервным — ему нравилось, когда он мог задевать за живое своего вечно недовольного шисюна, но в Шэнь Цинцю было что-то такое, из-за чего всегда казалось, что он может накинуться в любой момент. Тем не менее, его было просто слишком, слишком легко настроить против себя. Хотя прямо сейчас Шэнь Цинцю, казалось, был слишком сосредоточен на том, что он намеревался сделать. “На самом деле, именно об этом я и хотел спросить шиди”, - сказал он. Был ли его голос более спокойным, чем обычно? Он определенно был достаточно прямолинеен... И с тем вопросом, который Шэнь Цинцю затронул на встрече… Шан Цинхуа не мог не чувствовать себя немного на взводе. С этим ледяным шисюном было что-то необычное, и пока он не узнает, что это было... Ну, как, черт возьми, он сможет расслабиться? “... О?” Спросил Шан Цинхуа, слегка склонив голову набок. “Лю-шиди,” огрызнулся в ответ Шэнь Цинцю, “где он сейчас?” У него не было времени на то, чтобы Шан Цинхуа затягивал всё это. Что ж, у него могло быть время, но он не знал этого наверняка — и он не хотел оставаться здесь дольше, чем это было необходимо. Ему наконец удалось заснуть ранее. Было бы здорово, если бы он мог сделать это снова. “Так ты хочешь устроить ему засаду?” Естественно, Шан Цинхуа не мог просто ответить на его вопрос и покончить с этим. Шэнь Цинцю сделал шаг вперед, пристально глядя и делая все возможное, чтобы напустить на себя вид запугивания. “Что я хочу делать с этим знанием, это мое дело, а не твое, шиди. Я ищу Лю-шиди. Где он?” Он сделал еще один шаг, и Шан Цинхуа попятился. “Как ты думаешь, что ты делаешь, Шэнь-шисюн, напуская на себя такой вид?” - огрызнулся он в ответ, внезапный прилив храбрости охватил его. Эта храбрость мгновенно исчезла, когда Шэнь Цинцю продолжил наступление и позволил своей руке зависнуть рядом с тем местом, где Сю Я висел у него на поясе. Шан Цинхуа взглянул на эту руку, затем на каменное лицо Шэнь Цинцю. На самом деле не было особого способа определить, был ли он серьезен или просто лениво угрожал, чтобы получить то, что хотел. Шэнь Цинцю действительно мог быть таким ужасным хулиганом. В самом деле, почему его так сильно заботило, где был Лю Цинге? Шэнь Цинцю всегда был более счастлив, когда Лю Цинге не было рядом — он бы никогда на самом деле не пошел его искать! Тем не менее, это был лучший исход. Основываясь на событиях встречи, Шан Цинхуа был обеспокоен тем, что Шэнь Цинцю заподозрил что-то связанное с ним… Это действительно было сверхъестественно, насколько близко то, о чем он предупреждал, соответствовало планам Шан Цинхуа, и ему приходилось изо всех сил стараться не казаться слишком подозрительным. Казалось, однако, что повелитель пика Цин Цзин теперь был целеустремленно сосредоточен на поиске их шиди. Что ж… Шан Цинхуа не очень заботили бесконечные перебранки между ними. В лучшем случае, это давало ему бесплатное развлечение, а иногда даже полезное отвлечение, которое позволяло ему ускользнуть, когда было нужно. Кроме того, Шэнь Цинцю казался сейчас довольно пугающим, так что было бы лучше просто сказать ему и покончить с этим. Шан Цинхуа слышал кое-какие слухи о недавней болезни этого мужчины, и казалось, что слухи были правдой — Шэнь Цинцю действительно немного сошел с ума. “Хорошо, хорошо, я расскажу тебе”, - сказал Шан Цинхуа, махнув рукой и пытаясь казаться беспечным. “Я удивлен, что ты еще не знал. Лю-шиди сейчас занимается самосовершенствованием в уединении в пещерах Линси. Кто знает, когда он выйдет? Тебе придется немного подождать, прежде чем ты начнешь беспокоить его, ага.” Что ж. Это было не слишком сложно. Шэнь Цинцю был удовлетворен. Не сказав больше ничего, он отступил в сторону, позволяя Шан Цинхуа уйти, и пошел к своему собственному пику. Шан Цинхуа смотрел ему вслед, слегка скривив губы. Действительно ли у этого колючего шисюна была причина быть таким грубым? Он был даже хуже, чем обычно. В этот момент он был почти полностью убежден, что Шэнь Цинцю полностью сошел с ума от своей болезни. С гримасой неудовольствия на лице он пошел, чтобы пересечь радужный мост и вернуться на свой пик. По пути он еще немного поразмыслил обо всем, а затем ему в голову пришел вопрос. С каких это пор Шэнь Цинцю ходил такими неуверенными движениями? …… Вернувшись домой, Шэнь Цинцю лежал без сна на своей кровати, глубоко задумавшись. Казалось, он наконец нашел то, над чем действительно стоит задуматься, что-то, что действительно могло отвлечь его от мыслей о последних нескольких годах и более прочно закрепить его в настоящем. Лю Цинге был жив, он всего лишь совершенствовался в уединении. На этот раз Шэнь Цинцю не был причиной его смерти. Возможно, все действительно могло измениться. С момента возвращения из мертвых, и даже в своей прошлой жизни, Шэнь Цинцю не смел думать, что что-то может обернуться иначе. Судьба всегда была против него, и на что бы он ни надеялся, он почти никогда не получал этого. Обычно он получал противоположное. И в этом мире, когда он уже прошел через ад… Ему было трудно поверить, что что-то на самом деле закончится по-другому. Зачем слишком много думать об остальном мире? Ему повезло бы, если бы ему удалось спасти хотя-бы Юэ Цинъюаня. Однако дальнейшее выживание Лю Цинге потенциально могло бы оказать немалую помощь в этом, и эта мысль заставила Шэнь Цинцю испустить вздох облегчения. Если бы удалось избежать той катастрофы, возможно, все закончилось бы не так плохо. Возможно, в конце концов, эта жизнь не обязательно была бы такой же, как предыдущая. Он зажег одну из своих ароматических палочек — на этот раз, используя ее по первоначальному назначению. Та встреча была немного перебором. Он не привык находиться среди других людей, и особенно в ситуации, когда ему нужно было поддерживать репутацию и следовать протоколам… В подземельях Ло Бинхэ всего этого не существовало. Теперь это было почти так, как будто он изучал всё заново. Естественно, к тому времени, как он вернулся в свой бамбуковый домик, в голове у него гудело, и ему нужно было успокоиться, прежде чем он сможет всё как следует обдумать. Но ароматный дым благовоний расслабил его тело, а также его и без того присутствующую усталость, и Шэнь Цинцю обнаружил, что снова погружается в сон. Он продолжал парить в небытии состояния, предшествующего сну, когда кошмар прокрался в его голову. Это был кошмар, который когда-то бесконечно мучил его, но теперь… Прошло много, много лет с тех пор, как он пережил это. В эти дни Ло Бинхэ фигурировал гораздо более заметно. Однако на этот раз он обнаружил, что парит над похожим на пещеру помещением с каменными стенами, испещренными крест-накрест порезами от мечей и брызгами крови. Воздух был холодным, и звук тяжелого, затрудненного дыхания эхом отражался от стен. Шэнь Цинцю посмотрел вниз, увидев две фигуры на земле внизу. Одна была более молодой версией его самого, а другая - элегантным Лю Цинге с мягкими чертами лица. Кожа Лю Цинге была пепельно-серой, а его лицо и одежда были залиты кровью. Его глаза, красные и сочащиеся кровавыми слезами, были открыты, уставившись в никуда, и в его теле не было даже намека на дыхание. Лю Цингэ был мертв. Шэнь Цинцю удерживал его в полусидячем положении, с руками, прижатыми к его спине, и напряженным выражением на лице, стиснув зубы. “Не смей умирать здесь”, - спящий Шэнь Цинцю и тот, кто был в его сне, говорили в унисон, “Не смей умирать здесь, Цинге! Разве я уже не говорил тебе, что я собираюсь быть тем, кто убьет тебя?! Кто сказал, что ты можешь умереть здесь в одиночку вот так!?” Шэнь Цинцю знал, что никакая его молитва не приведет ни к чему хорошему. Лю Цинге, на данный момент, был мертв. Мертв и уже остывал. Не было такого количества духовной ци, которое он мог бы послать в это безжизненное тело, которое оживило бы его. Кошмар сменил сцену, переместившись в памяти на несколько мгновений раньше. Теперь Шэнь Цинцю больше не наблюдал издалека, а фактически переживал это заново. Обезумевший повелитель пика Бай Чжань с распущенными волосами и окровавленной одеждой снова и снова бросался на Шэнь Цинцю, целеустремленно сосредоточившись на том, чтобы разорвать его в клочья. Шэнь Цинцю изо всех сил старался отбиться от него, Сю Я решительно противостояла взбалмошному Чэн Луаню. Отблески мечей разлетелись во все стороны, и кровь свободно текла из семи отверстий Лю Цингэ. Шэнь Цинцю пытался постоять за себя, в то же время собирая свою духовную ци в свободную руку. Лю Цинге находился в эпицентре сильного отклонения ци, и если бы его состояние не стабилизировалось, он наверняка умер бы — и, вероятно, забрал бы Шэнь Цинцю с собой. Несмотря на все его усилия, Шэнь Цинцю был отброшен назад, пока он, наконец, не смог нанести удар в центр груди Лю Цинге, и их позиции поменялись местами. Теперь это был Лю Цинге, которого отбросило назад, он сильно врезался в каменную стену и рухнул на землю. Шэнь Цинцю, тяжело дыша на трясущихся ногах, доковылял туда, где неподвижно лежал Лю Цинге. Он остановился, опустился на колени и протянул руку, чтобы вытереть кровь с губ своего шиди. “Лю-шиди...” - пробормотал он, качая головой, когда притянул другого мужчину к своему телу, положив руку ему на спину, чтобы попытаться стабилизировать его ци. “Ты действительно такой глупый и безрассудный”. Ответа не последовало. Лю Цингэ был совершенно без сознания. Медленно-медленно, шаг за шагом, казалось, что это действительно работает. Усилия Шэнь Цинцю окупались, и энергия Лю Цинге начала возвращаться в свое русло. Тогда он был почти уверен, что у него все получится, что он спасет жизнь своего шиди. Но затем тело Лю Цингэ содрогнулось, и он задохнулся, разбрызгивая темную кровь изо рта. Через несколько мгновений поток его энергии прекратился, пульс пропал — и он был мертв. Несмотря на все попытки Шэнь Цинцю спасти его, он был мертв. Шэнь Цинцю не знал, сделал ли он все еще хуже, или просто потерпел неудачу. После того дня, снова и снова, каждый раз, когда он закрывал глаза, он возвращался в пещеры, в эту самую сцену. Каждый раз, когда он оказывался в плену этого кошмара, он пытался изменить исход. Пытался остановить смерть Лю Цинге. Каждый раз он терпел неудачу. Лю Цингэ все еще выплевывал на него последний глоток крови, а затем резко падал, чтобы больше никогда не двинуться. Шэнь Цинцю больше никогда не ходил в пещеры Линси после того дня. На самом деле, он делал все возможное, чтобы не покидать свою вершину без крайней необходимости. Кошмар перешел к другой сцене. Здесь Шэнь Цинцю стоял посреди дискуссионного зала пика Цюндин, когда другие лорды пика расспрашивали его о смерти Лю Цинге. Шэнь Цинцю не сказал ни слова. В кошмаре они казались расплывчатыми, скоплением обвиняющих взглядов и враждебного шепота, который он не совсем мог расслышать. Он переводил взгляд с одного на другого, но не мог точно сказать, кто есть кто или кто что сказал. Не то чтобы это действительно имело значение. Они обвиняли его с того момента, как узнали, что Лю Цинге мертв. “Разве этот Шэнь Цинцю не всегда говорил, что убьет Лю-шиди?” “Разве это не такое уж совпадение?” “У Лю-шиди раньше никогда не было никаких проблем с самосовершенствованием в уединении”. Шэнь Цинцю попытался отключиться от этого, как он делал тогда, когда это случилось в его прошлой жизни. Но было намного, намного сложнее отключиться от кошмаров, которые крутились в его собственной голове. Он чувствовал головокружение и дезориентацию, мечась между сидением на полу пещеры с мертвым телом Лю Цинге на руках и дискуссионным залом, где его допрашивали об обстоятельствах этой смерти. Шэнь Цинцю не мог с уверенностью сказать, что он не убивал Лю Цинге. В своих кошмарах он всегда пытался спасти его, но безуспешно. Но действительно ли это было тем, что произошло? Может быть, в конце концов, он действительно убил Лю Цинге. Кошмар снова сменил свою форму. Теперь он стоял над Лю Цинге, который лежал на земле, все еще бледный, но дышал, задыхаясь, с кровью, пузырящейся изо рта при каждом вдохе. Он дрожал, его глаза были широко раскрыты, а губы шевелились в безмолвной мольбе. Шэнь Цинцю стоял над ним, сжимая Сю Я обеими руками. Одним быстрым движением он провел лезвием вниз, через центр груди Лю Цинге. Он выплюнул кровь, и раздался последний вздох, точно так же, как это происходило в снах, где Шэнь Цинцю пытался спасти жизнь Лю Цинге. Только на этот раз последний удар был нанесен собственной рукой Шэнь Цинцю. Действительно ли это имело какое-то значение, в конце концов? Шэнь Цинцю вытащил свой меч из груди Лю Цинге, из раны брызнула кровь, запачкав его лицо и руки. Он почувствовал, как его разум притупляется и затуманивается, когда он снова опустил меч. И снова. И снова. Снова, и снова, и снова. Он не мог остановиться. Кровь текла реками по каменным полам и стекала в чистые воды близлежащего подземного бассейна, окрашивая их в виноградно-винно-красный цвет. Вверх и вниз, вверх и вниз, бесчисленные раны, нанесенные до тех пор, пока в теле Лю Цингэ нельзя было даже узнать что-то, что когда-то было человеком. И все же он не мог остановиться. Он слышал в ушах свой собственный голос, смеющийся, плачущий, умоляющий. Он не мог сказать, что это было. В какой-то момент, он не мог точно сказать, когда, он перестал наносить удары ножом по телу Лю Цингэ и вместо этого повернул Сю Я на себя, пронзая собственную грудь снова и снова, тупо и ритмично, почти не чувствуя боли. Как только он тоже превратился в неузнаваемое кровавое месиво, он упал на землю рядом с телом Лю Цингэ. Там он лежал неподвижно, пока его сознание не угасло. …… Потеряв сознание в царстве снов, он проснулся в реальном мире, снова весь в поту, едва осмеливаясь дышать. Его тошнило, и он снова не мог пошевелиться. Его неудержимо трясло, и подсознательно он посмотрел вниз, чтобы проверить себя на наличие ран. Как только он убедился, что остался цел, он снова лег на спину, пытаясь успокоить дыхание. На улице все еще было темно, и солнце еще не начало всходить, но на небе уже виднелся слабый проблеск света. Пение птиц, доносившееся из бамбуковых рощ, подсказало Шэнь Цинцю, что начиналось раннее утро. После еще нескольких мгновений тишины он внезапно резко выпрямился, судорожно вздохнув. Лю Цинге прямо сейчас занимался самосовершенствованием в пещерах Линси. Это было все. Если Шэнь Цинцю сейчас ничего не предпримет, то Лю Цинге тоже умрет в этой жизни, как и в прошлой. Со скоростью и силой, о которых он и не помнил, что обладал, он встал, оделся и отправился на пик Цюндин.