Шанс Предотвратить Потери Главного Злодея.

К тому времени, как Шэнь Цинцю пересек радужный мост и прибыл на Цюндин, только самая верхушка пика была окрашена золотым солнечным светом, в то время как остальная гора все еще была сонной, в тускло-серых тонах. Для визита было слишком рано, так что его появление здесь можно было считать почти неприличным. Однако это было особое обстоятельство - и если Шэнь Цинцю знал хоть что-то, то он знал, что если сам когда-нибудь проявит инициативу посетить Юэ Цинъюаня, лидер секты примет его независимо от времени. Так что он не слишком задумывался об этом. Когда он прибыл в главный зал, он подошел к одному из младших учеников пика, который практиковал цигун сразу за пределами внутреннего двора. “Скажи Юэ-чжаньмэню, что Шэнь-фэнчжу здесь, чтобы повидаться с ним”, - сказал он, после чего этот юноша поспешил в крыло главного зала, которое было резиденцией Юэ Цинъюаня. Как и ожидал Шэнь Цинцю, через несколько мгновений появился сам Юэ Цинъюань. Скорее всего, лидера секты прервали во время утренней медитации, но он не упомянул об этом, когда подошел к Шэнь Цинцю с любопытством и слегка обеспокоенным блеском в глазах. “Цинцю-шиди”, - поприветствовал он его - “этот собирался посетить пик Цин Цзин в течение часа, но меня, видимо, опередили”. Шэнь Цинцю слегка кивнул головой, раскрыв веер, чтобы скрыть нижнюю половину своего лица и создать некоторую дистанцию между ними. “И в самом деле. Здоровье этого улучшилось. Мне хотелось бы войти в пещеры Линси,” сказал он. Странное, неловкое выражение промелькнуло на лице Юэ Цинъюаня при этой просьбе. Шэнь Цинцю не мог точно определить, что это было - что-то среднее между обычным колебанием и страхом. Однако через мгновение всё это исчезло, и на смену пришел его обычный спокойный вид. “Шиди, ты совершенно уверен в этом?" - спросил он. Шэнь Цинцю снова кивнул. “Да”. Затем выражение неловкой нерешительности вернулось, и Юэ Цинъюань вздохнул, качая головой. “Я не могу этого позволить”. Шэнь Цинцю замешкался, его глаза расширились, когда он посмотрел в лицо лидеру секты. Он собирался протестовать, но во взгляде, которым одарил его Юэ Цинъюань, была нехарактерно жесткая решимость - точно так же, как когда он настаивал на медицинском обследовании Шэнь Цинцю ранее. Этот взгляд сказал Шэнь Цинцю, что на этот раз Юэ Цинъюань не собирается уступать. Проблема была в том, что тогда это было лишь дело дискомфорта Шэнь Цинцю. Однако сейчас все было немного иначе. Жизнь Лю Цингэ - нет, возможно, даже все их будущее - было поставлено на карту. Шэнь Цинцю был единственным человеком здесь, который точно знал, что должно было произойти, единственным, у кого был шанс остановить это. Каждое мгновение, пока он болтался тут, было еще одним моментом, приближающим смерть Лю Цинге. Ему нужно было попасть туда достаточно рано, чтобы он мог успеть вывести своего шиди из транса, прежде чем тот впадет в отклонение ци. Итак, Шэнь Цинцю предстояло бросить вызов упрямству Юэ Цинъюаня. “Почему Чжаньмэнь-шисюн не может согласится на эту просьбу?” он спросил, прищурив глаза: "Я уже сказал, что мое здоровье улучшилось. Мое совершенствование пострадало в последние дни, и совершенствование в пещерах Линси могло бы помочь мне восстановить его”. “Дважды за последние несколько недель Цинцю-шиди впадал в отклонение ци. К счастью, оба раза нужные люди были поблизости, так что тебя можно было спасти. Если бы ты вошел в пещеры Линси, и произошло бы то же самое, тогда некому было бы тебе помочь. Ты бы погиб. Не стоит так сильно беспокоится о своем совершенствовании, когда на карту поставлена, буквально, жизнь. Тем более, вчера тебе было совсем плохо - ты не можешь говорить, что полностью выздоровел.” Юэ Цинъюань говорил твёрдо, возражая ему. Теперь Шэнь Цинцю был немного разочарован. Не то чтобы слова Юэ Цинъюаня не имели смысла - если бы он интенсивно совершенствовался, было невероятно вероятно, что это всё стало бы правдой. Но Шэнь Цинцю на самом деле не собирался совершенствоваться в уединении - он собирался найти кого-то, кто уже был на грани отклонения, когда они говорили здесь! Не то чтобы он мог рассказать об этом Юэ Цинъюаню напрямую. Лидер секты знал о вражде между ними. Он бы не поверил Шэнь Цинцю, если бы тот сказал, что хочет помочь Лю Цинге. Напротив, было тем более возможно, что обвинения против Шэнь Цинцю ухудшилось бы, если бы что-то пошло не так - даже если бы его не пустили в пещеры Линси. Его пальцы сильнее сжались вокруг веера. Каким-то образом он должен был убедить лидера секты впустить его внутрь. “Вчера ты сказал мне, что поток моей духовной энергии был слабым и истощенным, верно?” он спросил. Как только он получил подтверждающий кивок от Юэ Цинъюаня, он продолжил: "Тогда, возможно, частью проблемы является это истощение. Хотя мои попытки восстановиться были непрерывными, я добился небольшого прогресса. Этот надеялся, что, если я попытаюсь совершенствоваться в месте, где естественно изобилует духовная ци, энергия в моем окружении восполнит истощение”. Он говорил спокойно и уравновешенно, надеясь, что его логических аргументов и кажущейся стабильности его нынешнего состояния будет достаточно, чтобы поколебать упрямство Юэ Цинъюаня. Казалось, однако, что лидер секты всё еще не был убежден, так как он еще раз покачал головой и снова вздохнул. “Это лишь теория,” сказал он, “ хотя я согласен с тем, что идея шиди может быть правильной, мы не можем знать наверняка. Если каким-то образом была допущена ошибка в предположениях, то ценой, которую придется заплатить, может стать твоя жизнь — я не готов этим рисковать”. Если бы он сказал эти слова любому другому человеку или в любое другое время, это было бы почти мило. Но ныне это только еще больше расстроило Шэнь Цинцю. Прямо сейчас в опасности была даже не его собственная жизнь! Шэнь Цинцю старался сохранять спокойствие, вдыхая воздух и выдыхая, на этот раз немного сильнее и напряжённее. “Если Чжаньмэнь-шисюн действительно ценит жизнь своего шиди, то с его стороны было бы мудро удовлетворить просьбу этого младшего”, - сказал он, понизив голос почти до шепота. Юэ Цинъюань мгновение потрясенно смотрел на него, не зная, как реагировать, пытаясь интерпретировать слова Шэнь Цинцю. Чтобы немного смягчить ситуацию и удержать Юэ Цинъюаня от слишком напряженных размышлений и прихода к каким-либо сильным, неверным выводам, Шэнь Цинцю снова заговорил. “Я всего лишь пойду на свое обычное место в пещерах, - сказал он, ”И по прошествии двух часов ты можешь прийти проведать меня, чтобы убедиться, что эти страхи необоснованны”. Это было довольно короткое время - настолько короткое, что он не смог бы продвинуться слишком далеко в совершенствовании, если бы это действительно было его целью. Этого, конечно, было бы недостаточно, чтобы он действительно впал в отклонение ци. Эти условия были таковы, что Юэ Цинъюань не мог толком возразить. В прошлом Шэнь Цинцю никогда бы не пошел на подобные уступки — он бы просто продолжал давить и давить, пока Юэ Цинъюань не сдался, оставив их двоих в еще более ужасных отношениях, чем раньше. На этот раз, однако, Шэнь Цинцю был немного менее ожесточенным, и на самом деле стал немного заботиться о чувствах Юэ Цинъюаня. Он уже был причиной смерти лидера секты в своей прошлой жизни — он не особо хотел делать его несчастным и в этой. Итак, он придумал способ убедить его, немного более мягко. Юэ Цинъюань, однако, не был знаком с этой тактикой, и поэтому он был захвачен врасплох, пытаясь найти способ противостоять этому новому аргументу. “Может быть, мне будет позволено войти сейчас?” Шэнь Цинцю предложил, после того как Юэ Цинъюань некоторое время не отвечал. Наконец, лидер секты слегка опустил голову, затем согласился. Очевидно, Юэ Цинюань был ни капельки не рад этому, но у него закончились веские причины для отказа. Несмотря на то, что он был лидером секты и мог в любое время запретить Шэнь Цинцю делать всё, что тот пожелает, он не стал бы этого совершать. Если бы у него больше не было возможности спорить, он бы просто сдался. Шэнь Цинцю знал это и использовал в своих интересах. Хотя лидер секты казался подавленным, в глубине его глаз скрывалось беспокойство, но Шэнь Цинцю не чувствовал себя плохо из-за этого. В конце концов, то, что он намеревался сделать, было критически важным. Он вполне мог спасти жизнь Юэ Цинъюаня одним этим действием. ...Что, если бы ему удалось найти Лю Цинге до полной катастрофы, или, может остановить его от впадения в отклонение ци вообще, а затем успокоить течение по духовным венам уже по-ходу событий. Первое было бы обычной случайностью. Лю Цингэ мог все еще находиться на довольно стабильной стадии совершенствования, или он мог уже лежать мертвым в пещерах с кровью, капающей из его семи отверстий. Шэнь Цинцю приложил бы все усилия, чтобы найти его, но он ничего не мог сделать, если Лю Цинге уже был мертв - вот почему скорость была необходима. Второе... Это было сложно. Шэнь Цинцю даже не знал, возможно ли это. Он и Лю Цинге были в ужасных отношениях с того самого дня, как они встретились. Если бы он прервал совершенствование повелителя пика Бай Чжань, чтобы предупредить его, то Лю Цингэ точно не стал бы его слушать. В лучшем случае он выгнал бы Шэнь Цинцю, в худшем - избил бы его. После этого Лю Цингэ определенно вернется к самосовершенствованию, и поскольку он уже был разгневан, у него будет еще больше шансов впасть в отклонение ци и еще больше шансов умереть. Итак, если этот переломный момент еще не был достигнут, то Шэнь Цинцю знал, что он не должен позволять Лю Цинге слишком злиться, что он должен сдерживать свои собственные эмоции и не злиться в ответ на Лю Цинге, и что он должен спокойно и рационально убедить этого человека на некоторое время прекратить самосовершенствование в уединении, чтобы убедиться, что он не сойдёт с ума. Это была почти невыполнимая задача, но, возможно, если он будет очень осторожен, то сможет ее выполнить. Теперь, если Лю Цинге уже впал в отклонение… Это было бы сложнее. Шэнь Цинцю не был уверен, что он сможет сделать в тот момент — разве он уже не пытался в прошлом? Сейчас он не мог отчетливо вспомнить это, но ему казалось, что именно это и произошло. Он достаточно раз переживал это в своих кошмарах, чтобы все могло немного исказиться. Что еще он мог сделать, кроме как попробовать во второй раз? Был ли другой вариант? Он мог, конечно, послать кого-нибудь другого к Лю Цинге — вероятно, было бы не слишком сложно убедить Юэ Цинъюаня последовать за ним в пещеры. Но в таком случае это могло бы навлечь на него еще больше подозрений. Откуда он мог знать, что у Лю Цинге был провал в его совершенствовании? И, если Юэ Цинъюань все же не смог бы спасти жизнь их шиди, то разве не было бы еще большим совпадением, что Шэнь Цинцю знал обо всем заранее? Слишком многое может пойти не так. Даже если бы он попытался сам и потерпел неудачу, а Лю Цингэ все равно умер, то он не оказался бы в худшем положении, чем был в своей прошлой жизни. Он просто должен был бы сделать всё, что в его силах. Юэ Цинъюань проводил его до входа в пещеры Линси. В его прошлой жизни это действовало бы на нервы Шэнь Цинцю. Однако прямо сейчас он позволил это. В конце концов, Юэ Цинъюань, казалось, был невероятно расстроен, восемь из десяти вариантов в его голове были уверены, что Шэнь Цинцю не выберется из этих пещер живым. Шэнь Цинцю, в этот момент, не винил его — если бы он занимался самосовершенствованием для себя, то Юэ Цинъюань, вероятно, был бы прав. Хотелось надеяться, что все пройдёт хорошо и закончится быстро, так что лидеру секты не придется слишком долго расхаживать у входа в пещеры и он сможет избавиться от своего беспокойства. Они остановились прямо снаружи, и Шэнь Цинцю повернулся, чтобы взглянуть на Юэ Цинъюаня. . Он бы солгал, если бы сказал, что тоже не нервничал — просто не по тем же причинам. “Чжанмэнь-шисюн, если с моим совершенствованием все в порядке, пожалуйста, воздерживайся от беспокойства”, - сказал он, делая шаг в сторону пещер. Юэ Цинъюань снова вздохнул, пытаясь скрыть свое беспокойство, но у него это получалось отвратительно. “Конечно. Береги себя, Шиди.” Шэнь Цинцю чувствовал на себе взгляд Юэ Цинъюаня, пока не отошел на небольшое расстояние вглубь пещеры и не завернул за угол, отрезав его от поля зрения мужчины. Пещеры Линси были тихими, казалось, словно и сам воздух затаил дыхание. Войдя, Шэнь Цинцю не мог удержаться, чтобы не остановиться на несколько мгновений, закрыв глаза и прислушиваясь к тишине, которую нарушало лишь время от времени капающие капли воды. Это место было богато духовной энергией и на протяжении тысячелетий было исключительным местом для совершенствования. Это было самое священное место в Цан Цюне, и войти в него могли только члены секты самого высокого ранга. По всей системе извилистых туннелей было множество помещений с различными характеристиками, каждое из которых было потрясающе красивым или величественным. И все же Шэнь Цинцю не мог чувствовать ничего, кроме ледяной руки ужаса, сжимающей его сердце, когда его ноги начали дрожать. Он наткнулся на стену, изо всех сил стараясь оставаться на ногах. Не было ничего, совсем ничего приятного в том, чтобы находиться в темном, огороженном камнем пространстве, где слышался только звук падающих капель и его собственное дыхание. Запах крови снова донесся до его ноздрей, и он почувствовал тошноту, все его тело сильно дрожало. Он изо всех сил старался заставить ноги нести его вперед, но колени подогнулись, всё, что было ниже верхней части бедер, казалось онемевшим и безжизненным, а остальное было охвачено жгучей болью. Если бы его не поддерживала стена, он бы уже упал. Шэнь Цинцю резко прикусил губу, достаточно сильно, что из нее потекла кровь. Он этого не ожидал. Он этого даже не предполагал. Он не думал, что, войдя в пещеры духов Пика Цюндин, он сразу же снова вспомнит это место . Самое ужасное, что он не мог позволить себе этого прямо сейчас. Было темно, и это причиняло адскую боль, и он, честно говоря, был напуган до смерти как текущей ситуацией, так и воспоминаниями, которые это вызывало. Но прямо сейчас он не мог позволить себе роскошь сдаться. Перед его мысленным взором вспыхнуло воспоминание об осколках Сюань Су, блеснувших в красном сиянии Синь Мо, когда они со стуком упали на пол его камеры. Шэнь Цинцю никогда не смог бы спасти Юэ Цинъюаня. Кто-то вроде него не мог спасать людей. Кто-то вроде него мог только все разрушить. Лю Цингэ мог бы спасти Юэ Цинъюаня. Но сможет ли Шэнь Цинцю спасти Лю Цинге? Он должен был хотя бы попытаться. С образом сломанного Сюань Су, эхом отдававшимся в его голове взад и вперед, он оторвался от стены и, спотыкаясь, побрел по коридору. Три раза он чуть не споткнулся. Дважды он снова врезался в стену. Каждый шаг ощущался так, словно десятки игл пронзали мышцы его ног. Воспоминания о запахе только усиливались по мере того, как он уходил, отголоски боли проносились по его телу. Несколько раз ему казалось, что он видит слабое красное свечение глаз Ло Бинхэ и метку демона, мелькающую перед ним в темноте, и он отшатывался, но только для того, чтобы стукнуться головой о стену. Юэ Цинъюань нуждался в ком—то, на кого он мог бы положиться - в ком-то, кто не был Шэнь Цинцю. Ему нужен был кто-то, кто мог бы убить этого проклятого демона, прежде чем тот уничтожит мир! Даже если Шэнь Цинцю была дана новая жизнь только для этой одной цели, он обязан был выполнить ее. Поэтому он продолжал двигаться, даже когда ему казалось, что он переходит вброд замерзшую реку крови, пока, наконец, он не завернул за угол, и слабый свет из комнаты впереди не пробился сквозь бредовую дымку. Шэнь Цинцю упал на колени, хватая ртом воздух, когда боль постепенно утихла, впиваясь пальцами в каменный пол, пока кончики их не окровавились, цепляясь за последние осколки реальности, как он цеплялся за осколки Сюань Су в своей прошлой жизни. Теперь, когда он мог различить свое окружение, он смог узнать гладкий, неподвижный, древний камень пещер Линси вместо запекшегося от крови кирпича подземелья Ло Бинхэ. Его лицо было мокрым от пота, волосы влажными, дыхание было коротким, затрудненным. Ему хотелось кричать, и плакать, и свернуться в крошечный комочек посреди пола, закрыть глаза и никогда больше не двигаться. Но он ничего этого не делал. Вместо этого он снова с трудом поднялся на ноги и, спотыкаясь, двинулся вперед на ногах, которые едва ощущались существующими. Он держал воспоминание об осколках Сюань Су на переднем плане своего разума, несмотря на горькую боль, которая наполнила его при этой мысли. Он должен продолжать идти - он должен преуспеть в этом, чтобы Юэ Цинъюань оставался гордым, сильным и живым, и чтобы это будущее никогда не могло сбыться. Юэ Цинъюань заслуживал оставаться лучшим, чем просто сломанным мечом. Двигаться стало легче, когда пещерный проход открылся в более широкое пространство, с небольшой трещиной в скале над его головой, впускающей немного раннего утреннего света. Он бросил взгляд на стены вокруг себя. Это была та самая комната, с камнем, изрезанным отблесками мечей и запятнанным кровью, пролитой бог знает сколько лет назад. Это была комната из его ночных кошмаров… Так где же был Лю Цинге? "Он, должно быть, где-то поблизости", - подумал Шэнь Цинцю. Возможно, их битва началась не в этой комнате, а в другой? К этому моменту его ноги наконец перестали болеть, и он старался ступать как можно тише, чтобы не выдать Лю Цинге своего присутствия, если этот грубиян уже сошел с ума. С этим нужно было бы обращаться осторожно и деликатно, без неожиданностей и оплошностей. Шэнь Цинцю двинулся к проходу через комнату и нырнул в него, затаив дыхание, опасаясь, что звук был слишком громким. Он еще ничего не слышал, поэтому подумал, не перепутал ли он место. Сколько изрезанных, забрызганных кровью камер было в этом месте? Затем он услышал тихое ворчание неподалеку. Его сердце подскочило к горлу, и он замер на месте. Осторожно, шаг за шагом, он пробрался к проходу в другую комнату и заглянул внутрь. Он втянул воздух сквозь зубы. Там, скрестив ноги, на вершине каменной плиты сидел Лю Цинге. Шэнь Цинцю наполовину забыл, как выглядел этот человек за много-много лет, прошедших с момента его смерти, но в этот момент все нахлынуло на него. Он мог вспомнить насмешки и унизительные поражения, которые он потерпел от рук этого ублюдка, вездесущий удар при его позднем начале совершенствования, то, как этот избалованный молодой мастер всегда вел себя так, будто он был намного лучше Шэнь Цинцю из-за этого. Ненависть, которая дремала более десяти лет и была умерена смертью Лю Цинге, внезапно вспыхнула с новой силой и заставила Шэнь Цинцю подумать, что прямо сейчас он действительно не хотел спасать Лю Цинге. На самом деле, он бы предпочел сидеть здесь и смотреть, как этот дурак пытается прорваться через узкое место, только для того, чтобы вместо этого отклониться, доведя себя в безумии до смерти. Он посмотрел на Лю Цингэ, чье лицо было искажено сосредоточенностью, мускулы напряжены, на лбу выступил пот. Он еще не начал впадать в это фатальное отклонение... Но был очень близок. Если бы Шэнь Цинцю развернулся прямо сейчас и покинул пещеры, Лю Цингэ наверняка бы сдох. Даже если бы он спас Лю Цингэ сейчас, восстановить отношения между ними было бы невозможно. Как только повелитель пика Бай Чжань выздоровеет, Шэнь Цинцю снова придется терпеть его насмешки и снова и снова ввязываться в стычки с тем, кто больше всего хочет избить его до полусмерти. Но… Он вспомнил, что чувствовал, когда тело Лю Цингэ похолодело. Он помнил, как сидел там целыми днями, бесполезно пытаясь оживить этот труп и затрачивая на это большую часть своей собственной энергии. Когда он был зол, когда он чувствовал себя униженным, когда он залечивал синяки, которые он получил в борьбе с этим грубияном, конечно, он хотел, чтобы Лю Цингэ умер. Для него было просто естественно желать смерти любому, кто причинил ему зло. Он не часто задумывался о причинах этих мыслей. Когда Лю Цинге умер, это сломало что-то внутри Шэнь Цинцю, еще до того, как другие лорды пика заподозрили его в убийстве своего шиди. Шэнь Цинцю на самом деле не хотел видеть Лю Цинге мертвым. Возможно, на самом деле он никогда не ненавидел его так сильно, как ему казалось. Разве ты не был бы только рад увидеть труп того, кого ты ненавидел? Кому вообще пришло бы в голову попытаться спасти человека, которого ненавидишь, от смерти или, провести дни, в попытках оживить давно остывший труп? Если вы кого-то ненавидели, его уход из мира живых мог быть только поводом для радости. Шэнь Цинцю никогда не нравился Лю Цинге. Шэнь Цинцю действительно ненавидел Лю Цинге. Но, может быть, он не так уж и сильно ненавидел его. Бесшумными шагами он вошел в комнату. Отклонение ци было чем-то, к чему Шэнь Цинцю всегда был довольно склонен и, таким образом, был хорошо знаком. Однажды раньше, когда он ушел в уединение, чтобы попытаться прорваться через узкое место и достичь формирования ядра, он оказался в таком же положении. Затем Юэ Цинъюань вошел в пещеры вслед за ним, и, найдя его в таком состоянии, он успокоил внутреннюю энергию Шэнь Цинцю и не дал ему впасть в безумие. Итак, Шэнь Цинцю намеревался сделать именно это. Прямо сейчас он был слабее, чем обычно, но он восстановил некоторый контроль над своей собственной духовной ци, и в дополнение к изобилию ци в самих пещерах, он должен быть в состоянии, по крайней мере, смягчить последствия. Это был не лучший план, но это было действительно единственное, что он мог сделать. Он осторожно пересек комнату, чтобы убедиться, что Лю Цингэ не заметил его присутствия, и обошел вокруг него. Тело Лю Цингэ дрожало, дыхание было прерывистым. Даже Шэнь Цинцю мог чувствовать беспорядочные колебания духовной энергии с того места, где он стоял. Было ясно, что он напрягался, отчаянно пытаясь бороться с ухудшением состояния собственного тела, борясь с любым узким местом, которого он достиг. Это было нехорошо. Он уже зашел так далеко, что мог полностью сорваться в любой момент. Осторожно Шэнь Цинцю поднял руки и держал их чуть выше спины Лю Цинге, медленно опуская их, пока они не соприкоснулись. Казалось, Лю Цингэ все еще не заметил, так как был слишком поглощен своим собственным приближающимся отклонением ци. Слегка дрожа от нервозности, Шэнь Цинцю вдохнул и выдохнул, осторожно вводя свой собственный духовный поток под кожу Лю Цинге, чтобы попытаться стабилизировать неустойчивую ци. Меридианы Лю Цингэ были в беспорядке, истрепанные и запутанные, а его энергия была горячей, как огонь. Шэнь Цинцю поморщился, пытаясь как можно больше подражать Юэ Цинъюаню, вспоминая, что тот делал во время сеансов восстановления в последние несколько дней. Затем - казалось, что это сработало. Дыхание Лю Цингэ начало успокаиваться, и немного напряжения покинуло его тело. В груди у Шэнь Цинцю сдавило, в горле заболело, как будто он сам вот-вот взорвется. Может ли быть, что это действительно сработает? Могло ли быть так, что ему действительно удалось спасти Лю Цингэ? Действительно ли он добрался сюда вовремя, и действительно ли его собственной духовной силы было достаточно? Лю Цингэ все еще дрожал, все еще был напряжен, но, по крайней мере, часть неистовой духовной энергии, казалось, вернулась в свое русло. Шэнь Цинцю дрожал от облегчения, когда двигался, чтобы привести в порядок руки. Он уже чувствовал себя опустошенным только из-за этой небольшой работы, кто знает, как он смог бы успокоить Лю Цинге, если бы тот достиг точки невозврата? К сожалению, этого небольшого движения было слишком много. Лю Цингэ напрягся, и внезапно энергия, которая начала успокаиваться, снова стала горячей и беспорядочной. Произошел внезапный рывок, толчок, и боль пронзила тело Шэнь Цинцю, заставив его крепко сжать челюсти, когда его отбросило назад через комнату. Он врезался в каменную колонну и почувствовал, как несколько его ребер раздробилось при ударе. Он выплюнул полный рот крови, внезапная боль заставила его разум оцепенеть. Хотя это было довольно распространенным явлением в руках Ло Бинхэ, ему не причиняли такой боли с тех пор, как он был воскрешен… Когда он поднял взгляд от земли, его зрение было затуманенным, вспыхивающим красным и белым. Лю Цингэ встал и смотрел прямо на него. Его волосы были растрепаны, белки глаз стали малиновыми, а из каждого из семи отверстий на лице капала кровь. Шэнь Цинцю уставился на своего теперь обезумевшего шиди, страх тяжелым камнем упал ему в желудок. Он потерпел неудачу.