сапфировый город

      За окном выпал снег. Вернувшись рано утром с работы пьяным, Чимин не заметил этого, потому что сразу уснул мертвым сном. Зато потом проснулся ночью и простоял у окна около получаса. Может быть, больше.       Было о чем подумать, смотря на этот искрящийся синим снег, прикрывший собой всю грязь города. О многом плохом, совсем чуть-чуть о хорошем.       Голова болела, но он намеренно не брался за лекарство от похмелья. Ему казалось, так правильнее. Чувствовать боль и тошноту, иначе зачем сам превратил свою жизнь в такое дерьмо?       Просто однажды Чимин сказал, что без Юнги ему никакое счастье не нужно, ему ничего вообще не нужно без Юнги. Сказал и поверил. Так искренне и честно, что теперь голова болит у него каждый день, да и задница тоже частенько, а его все устраивает.       Жизнь бывает странной. Чимин привык.       Правда, так и не нашел другой причины продолжать это все. Ему же совершенно не нравилось, что он сделал со своей жизнью, пусть это и было намеренно. Ладно оторвался, развлекся саморазрушением по-полной, но прошел уже год. Целый чертов год такого отвратительного и невыносимого существования. Чимин ведь собирался закончить с этим. Раз и навсегда. Скорее всего, таблетки или порошок, но может и веревка. По-старинке, так сказать. В последнее время Чимина увлекали мысли об этом, фантазии о том, как останавливается его сердце. Он этого неистово хотел, и все же… оно до сих пор билось.       Нет, на самом деле, Чимин точно знал, почему еще жив.       Сука!       Вспоминать об этом всегда слишком больно, а боль — это искупление. Боль — это прощение.       Чимин жив, потому что Юнги сказал ему: «Я вернусь».       Да пошел он к черту!       Первые пару месяцев Чимин верил, хотя тоска и отчаяние все равно не позволили ему продолжать то, что он делал раньше. Он бросил балет и нашел работу. Сначала это был вполне приличный клуб, где трогать запрещено.       Через три месяца ему предложили попробовать новый порошок. Он согласился, и ему понравилось, потому что впервые за время отъезда Юнги его имя перестало лежать камнем на сердце. На одну сладкую, волшебную ночь оно исчезло вовсе. Спустя неделю после этого Чимин устроился в «рай», спустя две принял приглашение на вечеринку, после которой целых три дня выпали из его памяти. Результатом стали разрывы и трещины, множественные гематомы, ожоги, порезы и зависимость.       Ненавижу тебя.       Так было проще. Ненавидеть было не так больно, как продолжать любить. Чимин ненавидел Юнги. И Чимин все еще любил его.       Иногда во снах хен приходил, ложился рядом. Их руки соприкасались. Едва ощутимо, и просыпаясь, первым делом приходилось вытирать с лица слезы.       — Я скучаю по тебе… — прошептал он снегу, падавшему крупными пушистыми хлопьями на город.       Это было так нечестно, как он отобрал его у него, как прогнал его отсюда. Тот день, когда Юнги сказал «я вернусь» и «я люблю тебя», был последним их днем. Чимин пытался избавиться от воспоминания о нем и не мог. Хуже всего в этом была пустота, в которой он остался совершенно один. Ни одной весточки, даже ни одного слуха о человеке по имени Мин Юнги.       Сегодня за окном выпал снег, погребая под собой последнюю кроху надежды Чимина. Может быть, именно поэтому на экране терминала в его комнате прозвенело уведомление.       Оно отозвалось колкой резкой болью под ребрами. Чимин зажмурился и ударился лбом о стекло, за которым город из сапфира становился бриллиантом. Смотреть было страшно. Ему ничего не приходит на этот адрес. Что это тогда?       Он глянул на экран и нажал «открыть», не зная, чего ожидать. Поэтому воздух застрял в легких и заставил его задохнуться слезами от заголовка архива. «Входящие голосовые сообщения от пользователя Мин Юнги». Десять штук. Чимина затрясло, и он отвернулся от экрана, зажав рот рукой.       Это шутка? Что это значит?       Первой мыслью было — удалить. Первым чувством — оскорбленность. Потому что это выглядело как издевательство. Он так и решил, ведь что еще, если, оказывается, у него была возможность связаться, но он сделал это только сейчас, прислав все свои накопившиеся письма. И зачем?       Но все же второй было — открыть и воспроизвести по порядку. И чувство отчаянной благодарности.       Черт возьми, он не забыл!       Решившись не сразу, Чимин все же нажал «воспроизвести», сел на стул, чтобы не упасть, и замер. Запись молчала несколько секунд, а когда послышался родной любимый голос, сердце с болью сжалось. Это было похоже на сон, и даже во сне Чимин не мог и мечтать услышать его так близко. Голос, под который однажды он засыпал счастливым.       1 «Привет, Чимин-и. У тебя все порядке? Я смог выбить себе разрешение на личные переписки на месяц раньше, чем положено, чтобы дать тебе знать, что у меня все нормально. Ты все равно будешь волноваться, да? Здесь не так уж и плохо, если не думать дальше сегодняшнего дня. Я пока не знаю, как выберусь отсюда, но я постараюсь, чтобы тебе не пришлось ждать слишком долго. Прости, что все так вышло… Я скучаю по тебе. Пожалуйста, запиши мне голосовое сообщение в ответ, никто не услышит его, кроме меня. Хочу услышать твой голос. Расскажи мне, как у тебя дела и как прошел последний этап отбора? Тебя ведь взяли, расскажи, как все проходит, ты уже познакомился с кем-то? Режиссер, должно быть, сразу увидел в тебе талант, я жду твою первую главную роль! Хотя ты всегда строг к себе, я уверен, что это случится скоро. Хочу приехать на твое первое выступление, если получится, но если нет, я посмотрю запись. Мы даже можем включить ее в общем зале на вечере искусства. Все будут восхищаться тобой, и никто не узнает, что такое сокровище принадлежит именно мне. Ладно, я шучу. Никому не покажу тебя без твоего разрешения. Если не хочешь записывать голос, просто напиши мне, ладно? Я буду ждать. Люблю тебя».       Несколько секунд тишины, в которые Чимин слышал только свое сбитое дыхание, были ужасны.       2 «Привет, Чимин-и. Я не могу узнать, получил ли ты мое сообщение, но надеюсь, что да, пусть ты и не ответил. Все еще хочется услышать твой голос, но главное, чтобы ты был в порядке. Как у тебя дела? Расскажи мне, чем занимаешься в свободное от репетиций время? Часто видишься с Тэхеном и Чонгуком? У них тоже все хорошо? Не сидите слишком часто в той квартире, ладно? Я знаю, как тебе нравится покурить, но не злоупотребляй, окей? Не хочу, чтобы с тобой что-то случилось, пока меня нет рядом. Ты ведь не держишь на меня обиду? Мне жаль, правда, Чимин-и… Я люблю тебя».       Чимин потянулся за сигаретами и зажигалкой. Руки, как всегда, терзал тремор, одна сигарета помялась, он этого не заметил, зажигалка сработала только с четвертого раза.       3 «Привет, Чимин-и, ты… все еще не отвечаешь. Пожалуйста, прости меня за то, что я не смог сделать больше, не смог найти способ остаться с тобой. Ты ведь знаешь, что меня забрали против моей воли? Ты ведь веришь мне? Я так скучаю, боже, я очень сильно скучаю по тебе. Умоляю, если ты получаешь мои записи, ответь что-нибудь. Даже если это будет «пошел к черту», я буду рад. Это будет значить, что ты хотя бы жив… Я волнуюсь за тебя, Чимин-и. Пусть у тебя все будет хорошо. Я тебя очень люблю. Мне стоило говорить тебе это каждый день, пока я был рядом, прости. Я вернусь и все исправлю, хорошо? Если ты позволишь. Я люблю тебя».       Пепельница осталась на подоконнике, Чимин смог дойти до нее, но не обратно. Остался у окна, приоткрыл его, впуская ледяной шквалистый ветер, потом закурил вторую.       4 «Чимин-и, привет, как ты? Все хорошо? Надеюсь, ты хорошо кушаешь и проводишь время. Я пытался найти списки набора этого года, думал, может быть, в новостях уже говорят о тебе, о твоем таланте. Ничего не нашлось. Как проходят репетиции? Вы уже ставите что-то? Какую тебе дали роль? Уверен, ты идеально справишься с любой и скоро о тебе узнает весь мир. Очень хочется увидеть тебя, хотя бы на фото, а пока приходится довольствоваться только снами. Ты часто приходишь в них ко мне, несмотря ни на что. Ты улыбаешься, смеешься, танцуешь для меня, а я в них тебя люблю. Очень сильно, как и сейчас. Ты можешь представить? Ты самое дорогое, что у меня есть, даже одно воспоминание о том, как ты отбираешь у меня сигарету и смеешься, стоит больше всех цифр на моем счету. Тепло твоих рук… Пожалуйста, Чимин-и, будь счастлив, улыбайся и смейся, ты… Я знаю, что все испортил, но… прости. Недавно я получил новое звание, поэтому надеюсь, что скоро получится вернуться в город. Я найду тебя, подожди немного, ладно? Все наладится, я обещаю. Дождись меня. Я люблю тебя».       Куда-то пропали все силы, и, закурив третью подряд, Чимин сполз спиной по стене и сел на пол. Подтянул колени к груди, в которой болело не переставая. Жгло и кололо. Горло от дыма тоже саднило, он прокашлялся и снова затянулся, пока подгружалась следующая запись.       5 «Привет, Чимин-и. Сегодня у меня мало времени, мы уезжаем на задание. Не волнуйся, все будет хорошо. Со мной будет мой капрал, он хороший парень. Честный, добрый и отважный. Жаль, что я не могу записывать тебе сообщения каждый день. Я скучаю по тебе, и не забывай, что я люблю тебя».       Чимин затушил сигарету, не докурив и половины. Нервно смял ее о дно грязной пепельницы. Уткнулся лбом в колени, обнимая их. Нет, на шутку эти голосовые мало были похожи, и ему хотелось плакать, но он не мог, слушая теплый и спокойный голос Юнги. Пока не включилось следующее, шестое сообщение.       6 «Привет, Чимин-и! Я узнал, что может быть проблема с доставкой сообщений в нашу часть, но мои должны приходить тебе, может быть, с небольшой задержкой, но все же. Поэтому я надеюсь, ты их слушаешь, а не удаляешь сразу. Если слушаешь, спасибо. Я, возможно, скоро смогу приехать, если получится выбить задание в городе, как раз есть один вариант. Если ты переехал, не волнуйся, как буду в городе, я тебя найду и скажу тебе это, целуя твои прекрасные руки: я люблю тебя».       Слезы отчаяния сжимали все у него внутри и выкручивали, но он держался до седьмого. В нем голос хена изменился, и рыдания вырвались наружу, задушив его.       7 «Привет… если ты ждал меня, прости, боюсь, что… придется подождать еще немного. Я разберусь с этим. Каждый день думаю о том, как все исправить. Ты хотел уехать. Я согласен. Найдем какое-нибудь тихое милое местечко только для нас с тобой, договорились? Когда вернусь, я хочу забрать тебя туда, где светят звезды. Ми-ми, я… я люблю тебя…»       Чимин вытирал слезы, а они все продолжали скатываться по щекам и падать ему на бедра.       8 «Привет, Чимин-и… скоро будет уже год, как меня забрали от тебя. Скоро зима. Одевайся тепло, не забывай про шапку и перчатки. Я бы хотел, как раньше, греть твои руки в своих карманах, но я не могу. Мне так жаль… знаешь, я… у нас есть всего несколько минут раз в месяц, чтобы прийти сюда и записать сообщение. Только одно, и мне этого так мало, пусть ты и не отвечаешь. Мне хочется говорить с тобой каждый день. Несмотря на все, что происходит здесь. Многое происходит, и я … прости меня. Многие говорят, что нужно учиться отпускать и идти дальше. Я так и делаю, выполняю свою работу, соглашаюсь на… я пытаюсь быть честным. Но все всегда сводится к мыслям о тебе. Иногда я думаю, что ты не отвечаешь, потому что смог отпустить меня и нашел кого-то, кто может быть рядом, кто может любить тебя. Это было бы правильно, так было бы лучше. Столько времени прошло, а мои обещания так и остались лишь словами. Может, мне даже нет смысла просить у тебя прощения. Я надеюсь, что ты счастлив, надеюсь, что ты никогда не любил меня так же сильно, как я тебя».       Чимин перестал бороться с болью в груди и слезами. Он сдался. Просто привалился к стене и смотрел в пустоту. Осталось всего два, и этот ужас закончится. Ну, он надеялся, что закончится. А пока слезы просто скользили по красной и раздраженной коже. По ощущениям, уже резали ее на тонкие полосы.       9 «Ми-ми… та лента, которую ты повязал на мое запястье… ты помнишь тот день? Я не знаю, нужны ли тебе все еще те обещания, имеют ли они значение, но… она все еще на своем запястье, знаешь, что это значит? Если ты еще ждешь, я их исполню. Потому что люблю тебя. Помню. Скучаю. Люблю».       Комната плыла за пеленой слез, сознание собиралось покинуть бессильное тело. И Чимин хотел уснуть, а потом проснуться и не увидеть всех этих сообщений. Чтобы оказалось, что он все их придумал. А потом включилось последнее. И голос, зазвучавший в нем, был чужим.       10 «Здравствуй, Чимин. Я прошу прощения, что записываю это от имени Юнги. Я его друг. Эти сообщения, которые ты получил, были намеренно заблокированы для отправки по приказу руководства, но я отправляю их тебе, потому что так будет правильно. Думаю, ты должен знать, что он записывал их тебе. Я не слушал, но уверен, что одно он тебе точно сказал. Он тебя любит, и он вернется. Это уже обещание от меня, хотя мы с тобой не знакомы. Скоро это случится, но ты не должен никому говорить, даже близкому другу. Об этих сообщениях тоже. Будь осторожен».       И все-таки что это? Чимин сидел так, с мокрым лицом и в полном непонимании, около часа. Прокручивал в голове все услышанные голосовые. Потом заставил себя подняться и включил их заново. Переслушал. Больше не плакал, вслушивался в каждое слово со странным предчувствием, будто там может быть что-то еще. Что-то важное, скрытое между строк. Ничего не было. Переслушал еще раз. Не плакал, но и не искал ничего. Только позволил голосу Юнги заполнить все свое сознание до краев. Такой родной нежный голос.       Ты нашел кого-то…       Чимин снова заплакал и закрыл лицо рукой. Сдавленные рыдания. «Нет, нет, нет» как в заведенной игрушке.       — Хен, прости меня, — шептал он пустоте своей холодной комнаты, экрану терминала со списком голосовых. — Пожалуйста, вернись, я люблю тебя.       Он сел за стол и положил голову на него, вцепился в волосы. Ему хотелось реветь, как ребенок. Громко, навзрыд. Чимин заплакал, как ребенок. Сжимал свои ненавистные розовые волосы, прятал лицо, ломал руки.       — Прошу тебя, хен… я жду тебя… всегда ждал… всегда любил…