сапфировый город

      После сброса собранных за день отходов в приемник, Хоби остановил фургон на пятом парковочном на станции, но мотор сразу не заглушил. Двигатель тарахтел, кряхтел, задыхался. Дворники шуршали по лобовому стеклу, смахивая мелкие капли дождя. Немного заедали ближе к капоту.       Джун давно заметил — Хоби что-то сильно волнует и заставляет задумчиво молчать. За всю рабочую смену они сказали друг другу не больше двадцати слов. Это была очень скучная смена. И сейчас напарник замер, держа руль на девять и три часа и глядя вперед невидящим взглядом. Прозвенел второй гудок, значивший первую готовность ночной смене.       — Все нормально? — спросил Джун участливо.       Хоби вздохнул, посмотрел на наручные часы. Еще раз вздохнул. Его нога заходила ходуном.       — Ладно, пойду отчет сдам и переоденусь. Ты домой сразу?       Джун не знал, зачем спрашивает, если каждая их выездная смена уже на протяжении второго месяца заканчивается одинаково. Хоби всегда за рулем, так что ему нет нужды отмываться после работы, в отличие от Джуна, которого отходы периодически неплохо так марают. Надеялся, наверное, вдруг что-то изменится.       Он до сих пор пытался как-нибудь подступиться к напарнику. О доверии, конечно, речи быть не могло, и все же их разговоры чуть-чуть начинали походить на человеческие. Хотя Джун хотел большего. У него не было друзей, и раньше как-то не особо их хотелось заводить, но теперь все изменилось. Хоби молчал, а Джун смотрел на него, держась за ручку двери и не выходя из машины. Смотреть на него ему просто нравилось.       — Ты собирался идти, — напомнил ему Хоби.       Такая спокойная, умиротворенная красота была в нем. Черты лица, губы, руки. И взгляд. Иногда требовательный и недовольный, иногда скучающий и пустой, или задумчивый и тоскливый. Джуну нравился любой, хотя он и мечтал увидеть другой. Теплый, радостный, полный любви. Такие чувства сделали бы Хоби красивее ангела Господнего.       — Да, — вздохнул Джун и вышел.       Он ни на что не надеялся с ним. Это было бы глупо с его стороны. Один джекпот он уже сорвал однажды, познакомившись с Ким Сокджином много лет назад и случайно заполучив его сердце и задницу. Второй раз удача не сработает, Джун был уверен. В его жизни вообще мало удачи бывало.       А потом, выходя из пятого служебного выхода, собираясь пойти домой спать мертвым сном и храпеть на весь дом, он увидел тень на углу. Хоби пускал большие клубы дыма. Огонек его пода загорался фиолетовым на затяжке и описывал дугу, медленно гаснув.       — Пивка выпить не хочешь? — спросил он, и Джун от удивления открыл рот. — Пошли, зайдем в «рай» на часок.       — Я бы с радостью, но сегодня двадцатое и…       — Я угощаю, пошли.       Хоби выпустил последнее облако и потянул его за рукав за собой. Джун не мог отказать, улыбался как идиот весь путь до клуба. У него в голове все вертелся десяток вопросов, ни один из которых он не решался задать. Хоби снова молчал, уверенно шел чуть впереди, позволяя смотреть на себя сколько угодно. Знал, что Джун не отводит от него взгляда, особенно как сейчас. Безупречная осанка, плавные движения. Хорошая задница.       Когда они пришли в бар и сели за один из ближайших к сцене столиков, Хоби все еще молчал. А Джун удивлялся. Такое совпадение, это именно тот столик, за которым он сам всегда сидит здесь в одиночестве. Так странно и приятно было теперь делить его с кем-то.       Интересно, малыш сегодня работает?       Холодное пиво лениво пузырилось в запотевшем стакане. Музыка оглушала гораздо приятнее шума в цехе переработки, хотя наклоняться ближе к Хоби, чтобы что-то сказать, нравилось Джуну одинаково. Каждый раз он все думал, как это ему удается все еще пахнуть древесным парфюмом, учитывая условия их работы. Все, кто задерживается у них больше, чем на месяц, в итоге ассимилируются и становятся частью этой вонючей уродливой машины. Но не он. Хоби так и остался принадлежать своему старому миру. Это восхищало.       — Почему «рай»? — спросил Джун.       — А почему нет? Хороший клуб, раз ты сюда часто ходишь, — Хоби пожал плечами и сделал два больших глотка холодного пива.       Джун повторил за ним, но в два раза больше.       — Откуда знаешь?       Ответа не было.       — А ты не против таких мест? — задал еще один вопрос.       Джун начинал потеть от волнения, в подмышках уже стало влажно. Хорошо, что надел черную футболку под фетровую рубашку.       — Был бы против, позвал бы в обычный бар, — сказал Хоби с легкой усмешкой. — Или я похож на человека высоких моральных устоев?       — Честно? Да.       Улыбка стала шире, и смотря на нее, Джун даже не заметил, как танцора перед ними сменил его любимый мальчик.       — Вот как, — хмыкнул Хоби и глянул на него с хитрым огоньком в глазах.       Они сидели достаточно близко, чтобы этот огонек обжег его щеку. Прямо в ямочку от улыбки. Джун опустил взгляд на бокал, потом допил его разом и вздохнул, когда увидел перед собой танцора.       Сегодня он был в необычном костюме. Золотистые, блестящие в свете софитов штаны с длинным искусственным ворсом и бежевый кроп-топ. Светло-розовые пушистые волосы, челка падала на глаза и закрывала их, на голове и руках привычные украшения с тонкими цепочками, только на шее теперь красовался еще и кожаный ошейник.       — Сегодня ставка на зоофилов, — бросил Хоби, скрывая усмешку за бокалом.       — Что?       — На шерсть похожи, — указал он на штаны танцора.       Джун рассмеялся. И правда, похоже на шерсть животного. Парень спустился по шесту на пол, спиной к ним, подвигал бедрами в такт музыке и выгнулся, вытягивая руки вверх.       — Но согласись, задница смотрится офигенно в них, — с застывшей, наполовину сошедшей с лица улыбкой сказал Джун.       Все смотрел на своего мальчика и дивился, как у него удается так двигаться.       — Да, у него особенно.       — Ты бывал уже здесь?       — Пару раз.       Джун кое-как вернул взгляд на своего напарника и смутился собственных мыслей. В ярких цветных всполохах света вдруг представил у шеста Хоби.       — Тебе такое нравится? — спросил Джун.       — А тебе?       Показалось, не расслышал, был ли ответ на вопрос, но не стал переспрашивать.       — Честно говоря, да, — ответил как есть, а взгляд забегал от одного к другому, не зная, на ком остановиться. — Но я не покупаю никого из них, просто пью и смотрю.       — И никогда не хотелось потрогать? Здесь это можно.       — Хотелось, но… мне нравится наслаждаться только глазами, воспринимать его как произведение искусства.       — И дело не в деньгах?       — Не веришь мне? — Джун посмотрел на него и позволил своим чувствам отразиться на лице.       Тоска, одиночество, боль под ребрами.       — Верю, — Хоби вздохнул и чуть улыбнулся.       Он все понял.       — Так, значит, он твой любимчик? — спросил, кивнув на танцора перед ними.       — Это так заметно?       — Весьма. Имя знаешь?       — Нет, не спрашивал.       — Почему? Ты же не такой недотрога, чтобы постесняться спросить имя того, кто тебе понравился.       Джун усмехнулся, посмотрел на свои руки, сложенные на коленях. Они подрагивали, совсем немного. Просто с утра он успел закинуть в себя только банан и полоску энергошоколада, на этом все, и теперь после первого бокала пива у него уже кружилась голова.       — А может, недотрога, — пожал плечами, задумавшись.       — Мое же спросил.       Правда в лицо заставила засомневаться в самом себе, даже если ему не очень и хотелось. Надо ли им говорить об этом? Заходить на личную территорию? Хоби выглядел так, будто спрашивал ради приличия и его не слишком интересовали чужие душевные терзания. На первый взгляд, во всяком случае. Но потом Джун пригляделся к нему, и показалось, будто все-таки что-то есть у напарника на уме. Давящее, горестное. Может быть, он не хотел это отдавать, но так было нужно, чтобы не пойти ко дну.       Или я все себе придумал.       — Он мне нравится, да, но… я не хочу к нему прикасаться.       — Почему? Я думаю, он очень нежный, это было бы приятно.       Хоби украдкой поглядывал на него, изучая, пробуя путь осторожно и без резких движений.       — Я смотрю на него уже полгода, наверное, может больше, и… — Джун вздохнул и мотнул головой. — Ты посчитаешь меня идиотом.       — Скажи.       Они встретились взглядами. У Джуна пошли мурашки по коже, и тут же обдало жаром. Как будто они уже давно знали друг друга. Или этот взгляд как у кого-то другого. Властный и нежный одновременно.       — Ты не знаешь, — мягко добавил Хоби, — может, я такой же идиот.       Джун усмехнулся.       Потому что это была правда.       — Когда я смотрю ему в глаза, мне становится больно. У него что-то случилось, я думаю. И он кому-то принадлежит.       Хоби вздохнул, и вдруг Джун заметил в полутьме растерянность на его лице. Впервые.       — Ты бы помог ему?       — Если бы он попросил, да.       Кивнув, будто они о чем-то договорились, Хоби допил пиво и предложил еще по одному. Джун не стал отказываться. В пьянеющем сознании факты и слова искажались и правда начинала выглядеть нелепо и бессвязно. Он не понимал суть этого разговора, не мог даже на толику догадаться, о чем думает этот странный парень с неизвестным прошлым. Но о чем-то важном думал, в этом Джун был уверен. Ему хотелось узнать все о нем, но сердце тихо шептало, не в силах перекричать музыку и затмить красивые округлые бедра танцора, что он не потянет это знание.       Парень опустился на колени, подполз к краю сцены и соблазнительно выгнулся. Посмотрел Джуну прямо в глаза и улыбнулся. За этой улыбкой ничего не было. Ничего хорошего, во всяком случае. Он приподнялся и провел руками по своему телу, сверху вниз, по бедрам и обратно вверх. Задрал топ, показывая на мгновение проколотый сосок. Долгое мгновение. А когда подошел Хоби и поставил два бокала на столик, протянул ему руку.       В отличие от своего сдержанного спутника, тот ответил на заигрывания. Не собирался брать его, нет. Лишь прикоснуться к тому, кого столь сильно могло полюбить одно холодное ко всем остальным сердце.       Он провел пальцами от его ладони к запястью. Короткий выпуклый шрамик был еще красным и воспаленным, но уже стремительно заживал. При таком освещении его вовсе не было видно. Хоби убрал руку и грустно улыбнулся ему. Парень улыбнулся так же и вернулся к шесту.       Хоби сел за столик. Скоро принесли закуски, и они с Джуном выпили еще по три бокала, наслаждаясь танцем. Когда парень с розовыми волосами ушел на перерыв, они тоже решили, что им пора. Завтрашнюю утреннюю смену с пяти никто не отменял. К сожалению. Но оставалось кое-что еще.       Это витало в воздухе, звучало в тяжелых вздохах и шарканье обуви по мокрому асфальту. Мерещилось в каждом движении руки.       Намджун хорошо опьянел, грязные улицы старого города расплывались перед ним. Кружились и мерцали. Хоби выглядел трезвым, если не смотреть ему в глаза. Джун смотрел настолько часто, насколько мог. Сегодня все эти взгляды вдруг было позволено ловить.       В третьем часу ночи они остановились у подъезда дома Джуна и замерли, смотря на этого бетонного, потемневшего от времени исполина. Одинаковые окна одинаково прикрыты одинаковыми шторами. Света у двери нет.       Джун подумал, что это слишком смело и самонадеянно — приглашать Хоби к себе. Понятное дело, для чего. Поесть рамен. Но они посмотрели друг на друга и вошли в темный подъезд вместе.       Ноги ступали по ступеням наощупь. Джун знал их наизусть, он протянул в темноте руку, и Хоби ее крепко сжал. Приятное теплое чувство и колкое волнение. Он действительно его хотел, наверное, с первого дня, и все же не мог отделаться от ощущения, будто это неправильно.       Глупость. У Сапфирового города было лишь одно правило, и оно никак не касалось вопросов вроде того, кому с кем спать.       Квартира встретила их мертвой тишиной. Уже много лет здесь никого, кроме Джуна, не бывало.       — Мне нужно спросить у тебя об одной вещи, — тихо произнес Хоби, прижимаясь к Джуну в тесном коридоре.       Его руки он сам направил, куда нужно.       — Спроси.       — Ты сможешь помочь мне? — выдохнул ему в губы. Они молили о поцелуе и не получали его, пока руки проходились по шрамам на спине. — Когда я скажу тебе, сделаешь, что нужно? Не задавая вопросов.       — Да.       Намджун согласился, но не только потому что был пьян и отчаянно желал эти губы, обещанные ему за этот ответ. В любой другой ситуации он сказал бы то же самое. Потому что за Хоби стояло что-то очень большое. Большое и крайне важное.       У каждого из нас в этом городе своя роль.       Улыбнувшись, Хоби поцеловал его. Медленно и нежно. Джун не мог держаться больше, его яркая фантазия изводила разум слишком долго. Он углубил поцелуй, проникая языком в рот и не встречая сопротивления. Снаружи, совсем далеко, кто-то закричал.       Но Хоби дышал ему на ухо громче, когда он оттолкнул его, прижав к зеркалу в полный рост. Целуя и кусая шею, запустил руку в штаны и крепко сжал налитый кровью член.       — Твое тело, — произнес он хрипло, — это ведь не цена моей помощи?       Хоби усмехнулся.       — Всего лишь приятный бонус. Не думай обо мне слишком плохо.       — Не имею права.       И все же это было грязно и некрасиво. Это было уродливо. Пусть своей страстью и лаской Хоби покрывал все с лихвой, превращая экзистенциальный ужас в божественное наслаждение.       На одно крохотное мгновение Джун встретил собственный взгляд в отражении зеркала. Глаза наполняли тьма и желание. Животное, беспощадное, неумолимое, подстать их ненавистному городу. Жажда плоти и крови.       В конце концов, такой всегда и была его роль. Он не имел права от нее отказываться.