сапфировый город

      Несколько дней прошло как один долгий, нескончаемый сон. Сначала Чимин смотрел в стену багажного отделения фургона, потом — в окно на серые однотипные пейзажи пустоши. Все не мог понять, на самом ли деле это происходит или все-таки нет? Они мечтали уехать из Сапфирового города раз и навсегда, теперь у них это получилось, но… как будто слишком просто? Чимин не знал, что стоит за этим побегом, откуда ему было, даже представить сложно. Намджун ничего не рассказывал, друзья, как и он, понятия не имели, за что им всем такой подарок, впрочем, этих двоих большую часть пути волновало только желание жить.       Чонгук выглядел хреново, но на перевалочном пункте Джун привел к ним врача, и тот сказал, что все будет в порядке, поставил ему капельницу, оставил лекарства. Заодно проверил и Тэхена. С ним все было попроще, хотя у Чимина внутри все застыло, когда он только тогда увидел его ранение. Огнестрельное по касательной, заживало само по себе, и Тэхен отмахивался от заботы о себе с легким «нормально», а потом снова прилипал к Чонгуку и говорил с ним. Много, долго. Тихо.       А что сам Чимин? Он смотрел на свои руки, на свое отражение в грязном зеркале крохотной ванной и не понимал, почему все так. Ему казалось, что скоро кто-то разбудит его и скажет, за что его арестовали и какое будет наказание. И когда прошло несколько дней, когда Джун уехал, оставив их в небольшой полудохлой деревеньке с красивым названием «Коралловый риф», вручив напоследок запас денег на первое время и новые личные карточки, которые «скоро перестанут иметь значение, но пока, может быть, пригодятся», когда Чимин получил сообщение о месте и времени встречи с неизвестного номера, когда сидел в том придорожном кафе и смотрел в кружку дешевого кофе, он все еще не понимал, почему сон не кончается. Ждал назначенного часа, протаптывая ногой пол, и думал, что, скорее всего, как раз тогда и проснется.       Вокруг будут бетонные стены, по ногам пойдет холод. Связанные за спиной руки, мешок с головы снимут грубо и небрежно. Шлепнут по щеке и скажут, что он сильно влип и пора прощаться с жизнью.       От звякнувшего над дверью, несуществующего колокольчика сердце повело себя именно так — приготовилось прекращать биться в следующую же секунду. Чимин не поднимал взгляд, вспоминая, как дышать, потому что уже увидел его периферическим зрением. Его ссутуленные плечи, его длинные волосы. Тихие шаги и перчатки на руках, чтобы скрыть, что одной из них — нет. Он остановился у входа и повертел головой, увидел своего визави и пошел к нему, с каждым шагом все быстрее.       Как только смог вдохнуть, Чимин вскочил и кинулся в объятия. Цеплялся за его куртку, утыкался носом в шею и верил, что он правда, на самом деле здесь.       — Хен, пожалуйста, скажи, что все… — шептал он быстро, теперь и вовсе задыхаясь, — скажи, что все закончилось.       — Все закончилось, Ми-ми, — рассмеялся Юнги.       Смеялся и плакал. Он поднял его и покружил в узком проходе между столиков, едва не разрушив тишину этого забытого всем миром кафе, и никого здесь не оказалось, чтобы сказать ему, что быть таким счастливым — нельзя.       — Теперь все будет хорошо, — он поставил его на пол и посмотрел в глаза, погладив по щеке. — Ты уже видел звезды?       — Нет, я без тебя не хотел смотреть.       — Что, и море тоже не видел?       Чимин снова мотнул головой, не отводя взгляда от глаз, в которых тонул и был этому безмерно рад.       — Тогда сегодня посмотрим, — Юнги поцеловал его в одну щеку, — и на море, — поцеловал в другую, — и на звезды.       — Хен, ты же понимаешь, что я все равно не поверю, что завтра вся эта сказка не разрушится?       Улыбаясь, Юнги поцеловал его в губы, и это было единственное обещание, которое, он был уверен, как никогда, он обязательно исполнит. И ждать не придется долго.       — Однажды ты проснешься от первого луча солнца, — тихо сказал он ему на ухо, — упавшего на твое прекрасное лицо, и поверишь, что город больше никогда ничего у тебя не заберет.       — Но почему? Разве он не…       — Потому что, Ми-ми, его больше нет.       Над ними светили яркие звезды, заполнявшие весь необъятный небосвод. Под ногами шумело спокойное море, находило пеной на остывший песок и убегало обратно. Они стояли по колено в воде, смотрели наверх и не чувствовали холода. Чимин попытался сосчитать все звезды и не смог, но это была его детская мечта — хотя бы попробовать. Хотя бы просто на них посмотреть, на белые точки на иссиня-черном полотне.       Когда пришло время и ветер затих на мгновение, Чимин глубоко вздохнул. Соленый запах моря вскружил ему голову. Он еще не поверил, но уже был готов. Это должно было случится совсем скоро, а пока взял правую руку Юнги и посмотрел на ленту в последний раз. Сапфировая, потрепанная, истончившаяся. Она могла и сама порваться со дня на день, но хорошо, что они успели.       Чимин подцепил ее маленьким складным ножом и разрезал.       — Я уже так привык к ней, — с грустью сказал Юнги.       — Я тоже, — усмехнулся Чимин, — но она сделала все, что должна была. Ей пора…       Юнги коснулся ленты в последний раз, и Чимин бросил ее вверх. Ветер подхватил, взметнул к небу и бросил в холодную воду последний оставшийся кусочек города, которого больше не было. Города, которого никогда не существовало. И море поглотило в себе одно маленькое, но очень важное обещание. Они его выполнили. Они стали счастливы.