сапфировый город

      Сначала Чимин жутко испугался, увидев в подвальном помещении под тусклым светом одинокой лампочки лежащих на узкой кровати друзей. Эта раскладушка держалась под ними на честном слове, они обнимались, их одежда была вся в крови, а лица бледные, как у мертвецов. Намджун, спустившийся последним, специально посильнее хлопнул дверью, и Тэхен вскочил как по команде офицера, хоть в армии и не служил. Сонными глазами присмотрелся к вошедшим и засветился радостью.       — Чимин-и, — только и прошептал он, крепко его обнимая.       А взгляд Чимина был прикован к Чонгуку. Синие губы застыли приоткрытыми, глаза закрыты, живот перевязан толстым слоем бинта, но кровь все равно проступала наружу отвратительном пятном.       — Чонгук-а, — позвал Чимин, все еще прижимаясь к Тэхену. — Эй, ты живой?       Чонгук не открыл глаза. Чонгук ничего ему не ответил.       — Да живой он, не паникуй только, — бросил этот парень с ежиком.       Подошел к Чонгуку и похлопал его по щеке.       — Эй, а понежнее нельзя? — сказал ему Тэхен и отлепил друга от себя, чтобы вернуться к кушетке и лежащему на нем без движения Чонгуку.       — Сам справишься с нежностями, я здесь не для этого, — холодно ответил Намджун.       Он сел на стул у стены и стал проверять телефон, не обращая на парней никакого внимания. И прожигающего насквозь взгляда Чимина — тоже. Чимин хотел спросить у него, почему вообще они все здесь, почему он приходил постоянно в клуб смотреть на него, а теперь вдруг помогает им всем уехать. Пока они ехали в машине, этот парень всем видом дал понять, что разговаривать не собирался. Теперь же Чимин только успел открыть рот, как тело на кровати зашевелилось и застонало.       Чонгук очнулся и сразу попытался встать, безуспешно, конечно. Тэхен встал на колени рядом с ним и взял за одну руку, Чимин присел с другой стороны и осторожно обнял друга, которого не потерял чудом. Рана выглядела почти смертельной даже под бинтом.       — Эй, Чонгук-и, — улыбнулся ему Чимин, погладив по лицу, — ты как так умудрился? Дома не сиделось?       Чонгук хрипло рассмеялся.       — Собаки покусали, Чимин-и, но я им задал.       Его бормотание с трудом можно было понять.       — Что они тебя, прямо за живот, что ли?       — Чуть кишки не выпали! — он рассмеялся, но закашлялся и скривился от боли.       Ему все хотелось встать и куда-то пойти. Чимин потрогал его лоб и чуть не обжегся.       — Не дергайся, Чонгук-и, а то узлы развяжутся и все точно выпадет.       Тэхен толкнул Чимина в плечо.       — Да не смеши ты его, реально же выпадет!       Смеяться было нельзя, но они все равно смеялись. Хотя бы потому, что в такую минуту им больше ничего не оставалось.       — Я вас отсюда вышвырну, если продолжите, — строго сказал Джун, кинув на них короткий взгляд. — Сами будете зашивать заново, если швы разойдутся.       — Нам лучше поплакать? — негромко спросил Чимин.       Поцеловал Чонгука в лоб и пошел к нему, темному сгустившемуся у стены облаку, которое, казалось, знало все ответы, но не хотело их давать.       — Просто посидите тихо, пока не пришло время.       — Время для чего? Что вообще происходит?       Чимин остановился рядом и привалился к стене, все смотря на него и с трудом удерживаясь от того, чтобы подглядеть в телефон. Ответа он не получил.       — Ты мой постоянник, как тебя зовут хоть?       — Намджун.       — И кто ты, Намджун?       — Ты же сам сказал, я твой постоянник.       Чимин усмехнулся и толкнул его в плечо.       — Я серьезно, откуда ты взялся вообще? Ты знаешь Юнги?       — Я знаю Хоби.       — Ну да, вы вместе приходили, помню, — Чимин кивал и все рассматривал этого свернувшегося в клубок ежика, борясь с ощущением, что говорит со стеной.       — Нас так легко запомнить? Среди стольких лиц.       — Да, некоторые особенные, запоминаются, даже если я в край обдолбан.       — Все еще принимаешь?       — Нет, я бросил.       Наконец Джун поднял на него взгляд. Тяжелый, тоскливый, полный сожаления, густого, как мед.       — Правда! — Чимин почувствовал, как зажгло щеки. — Не веришь мне?       — Верю, он же вернулся.       Чимин помолчал, кусая нижнюю губу. Они удерживали зрительный контакт слишком долго.       — Ты что, все на свете знаешь? Откуда?       Намджун чуть ухмыльнулся и вернул взгляд на экран телефона. Там пришло сообщение.       — Почему ты меня никогда не трогал?       — А должен был?       — Все трогают, твой друг тоже не упустил возможность.       Снова молчание. На самом деле, у Чимина внутри все переворачивалось, перемешивалось и скручивалось от волнения и страха, от непонимания и этой тишины, в которой только изредка раздавались звуки поцелуев.       — Или у тебя какая-то проблема с этим? Ты постоянно приходил только ко мне, но ничего не хотел?       — Чимин, — он тяжело вздохнул, — ты очень красивый и милый, но, пожалуйста, заткнись.       — Грубо…       Хотел опять ударить его в плечо, но Джун вдруг, даже не смотря в его сторону, поймал руку и мягко сжал.       — Все вы такие, приходите, смотрите на красивое тело, а то, что это тело — человек и умеет говорить, так уже как-то не комильфо, да?       Намджун снова посмотрел на него, снова тяжелым взглядом, который было трудно выдержать. Чимин вздохнул и сполз по стене на пол.       — Ладно, молчу я, — сказал обиженно, но все равно не замолчал. — Долго нам тут сидеть? Здесь холодно и сыро, для раненого такие себе условия, у него жар, а если хуже станет?       И продолжал болтать, задавать вопросы, просто никак не мог успокоить свой язык. Намджун успешно игнорировал его несколько минут, и первым не выдержал Чонгук.       — Господи, Чимин-а, да хватит уже, ничего он не скажет, прекрати спрашивать! — явно хотел прикрикнуть на него, но голос его не слушался, только шелестел, как опавшие листья под ногами. — Тэ-Тэ, заткни его, пока я с ума не сошел.       Тэхен обернулся и устало посмотрел на Чимина, и без того уже утопающего в чувстве вины и волнениях, с которыми не мог совладать, а у Намджуна запищал таймер. Ничего не говоря, он встал, взял что-то из коробки, лежавшей на полу, подошел к Чонгуку и всадил ему иглу прямо в живот.       — Да за что?! — тут уже крик вырвался из его груди и ударился о серые бетонные стены.       — Это последнее, сейчас пойдем, тебе лучше спать и не двигаться.       — Это обезболивающее? — спросил Тэхен.       — Типа того.       «Типа того» подействовало очень быстро, и уже через минуту Чонгук закрыл глаза и вырубился.       — Так, слушайте сюда, внимательно и без вопросов, — начал Намджун, задумчиво смотря прямо перед собой, и жестом остановил открывшийся рот Чимина. — Чимин, бога ради, возьми себя в руки! Снаружи фургон, вы с Тэхеном берете Чонгука и несете в кузов, очень осторожно и тихо. Вы будете с ним там. Дальше мы едем к северному посту, и вы превращаетесь в мебель, потому что если кто-то услышит хоть шорох, мне придется вас застрелить. Все понятно, Чимин?       — Да че я сразу?       — Дорога после поста займет около часа, — продолжал Джун, игнорируя его, — потом мы остановимся на заправке и вы сможете выйти. Пять минут — и едем дальше. Для вас будет квартира на перевалочном, сутки отдохнете, на следующий день — дальше. Конечный пункт — Коралловый риф, там мы расходимся, и можете делать, что захотите. И, пожалуйста, если я говорю «молчать» — вы молчите, если говорю «бежать» — вы бежите, все понятно?       — Да, — послушно кивнул Тэхен.       — Да, — со вздохом ответил Чимин, с трудом удержавшись от парочки вопросов.       Весь план казался ему крайне сомнительным и со множеством допущений, которые принять было крайне тяжело. Хотя бы потому, что никто ему так и не объяснил суть происходящего. Это заставляло нервничать, болтать без умолку, бояться.       Но он заставил себя молчать и слушаться команд. Они обещали ему, что все будет хорошо, и он пытался в это верить, думая только о том, когда снова увидит Юнги. Когда снова возьмет его руку в свою и навсегда снимет сапфировую ленту с его запястья.