Белые камелии

Первый раз Нёвиллетлет увидел Ризли, когда тот сидел на скамье подсудимых. В льдистых глазах юного преступника было смирение. Он ровным голосом признался в своем злодеянии и спокойно ждал вынесения приговора. Нёвиллет долго молчал, глядя на юношу и пытаясь понять, что этот человек чувствовал в данный момент. Чувствовал ли он вину? Раскаяние? Сожаление? Или может быть его все ещё пожирал изнутри гнев? Насколько ужасно те люди обращались с ним, что подросток решил запятнать свои руки кровью? А как с остальными детьми? Нёвиллет долго молчал, но не потому, что ему хотелось оправдать это преступление. Нет, убийство есть убийство. И виновный заслуживал наказания. Но в голове верховного судьи снова возникали вопросы, на которые он не мог дать ответа. Было ли это убийство меньшим злом? Сколько бы ещё невинных детей пострадало, если бы этот отчаявшийся мальчишка не прервал этот порочный круг? Забрав эти жизни, он возможно спас много других. Но могло ли это оправдать его поступок? Где пролегает эта грань между ценностью одной жизни и другой? Нёвиллет пытался понять людей. Восседая в кресле юдекса Фонтейна он видел бесчисленное множество злодеев. Преступники, которым не посчастливилось оказаться пойманными, бывало отчаянно пытались доказать свою невиновность, бывало раскаивались и слёзно просили пощады, кричали и ругались, безумно смеялись, тихо кивали головами. Некоторые любили превращать судебный процесс в театральное представление, на потеху публике и дорогой леди Фурине. Это были злодеи, которых схватили и осудили, чтобы они больше никому не могли причинить вред. Но что с теми, кто все ещё скрывался в тени? Кто подобно приемным родителям этого юноши, притворялись честными и добрыми людьми? Сколько ещё таких монстров скрывается за дружелюбной улыбкой? Сможет ли Нёвиллет когда-нибудь осудить их всех? Был ли Ризли таким же злодеем? - Виновен. Голос верховного судьи не дрогнул, когда он озвучивал приговор. Юного преступника увели, заседание закончилось. Очередное закрытое дело, ничего особенного. Завтра ему предстоит ещё два слушания. Но если все как обычно, то почему на сердце так тяжело? Была ли это жалость к ещё не познавшему жизни мальчишке? Да, в глубине души Нёвиллету было действительно жаль его. Но все же было что-то ещё. Все это дело заставило его заново задуматься о своей роли среди людей. Он считал, что помогает защищать жителей Фонтейна. Но когда же придет конец этому бесконечному кровавому кругу преступлений? Когда все виновные окажутся наказаны, а он наконец сможет отдохнуть? Сегодня мальчик с пустыми ледяными глазами отправлялся в подводную тюрьму, потому что злодеев, которых он убил, не успели найти и осудить раньше. В этот день Нёвиллет наконец окончательно осознал, что сколько бы столетий он не провел в зале суда, он никогда не сможет защитить всех. Люди всегда будут совершать плохие поступки. Должно быть, это просто было в их природе, которую Нёвиллет все так же не мог понять. Он смотрел как худощавого мальчишку в наручниках подводят к подъемнику крепости Меропид. Лицо Нёвиллета было как обычно бесстрастным и спокойным. А над ним плакало небо. Сквозь шум капель, он услышал тихое: - Гидро дракон, не плачь. *** Второй раз, Нёвиллет увидел Ризли уже в роли управляющего крепостью Меропид. Он все ещё помнил свое удивление (тщательно скрытое разумеется) в тот день, когда ему сообщили, что в подводной тюрьме главенствующую должность самовольно занял бывший заключённый. Но крепость Меропид всегда была автономной, так что у него не было на них никакого влияния. Оставалось лишь принять новый порядок вещей. А когда Нёвиллет узнал, что этот бывший заключённый был тем самым осужденным много лет назад Ризли, то к его удивлению примешалось что-то ещё? Облегчение? Да, именно облегчение. Льдистые глаза Ризли сияли так же как и его глаз Бога, во время официальной церемонии вручения титула. Уже не такие пустые, какими их помнил Нёвиллет. Он боялся, что этот человек навсегда погрязнет во тьме, но вот он стоит перед ним, готовясь начать новую жизнь. Был ли Ризли все ещё злодеем? Нёвиллет все так же не мог ответить на этот вопрос, но в его голове появилась новая мысль. Мысль о том, что возможно люди заслуживают второй шанс. Странное облегчение охватило его и улыбка невольно показалась на обычно безэмоциональном лице юдекса. - Мои поздравления. Похоже, вы наконец-то нашли занятие себе по душе. Нёвиллет лишь хотел искренне поздравить его, но Ризли почему-то забавно моргнул и промолчал, ответив ему сдержанной улыбкой. Со временем, они стали видеться довольно часто. Как новый герцог крепости Меропид, Ризли проходил, чтобы обсудить рабочие вопросы или занести документы. Нёвиллет ценил его ответственность и серьезный подход к делу. Он был умен и очень проницателен, благодаря ему, многое в крепости изменилось к лучшему. О лучшем коллеге Нёвиллет не мог бы и мечтать. *** - Вот отчёт за последний месяц, месье Нёвиллет. - Благодарю, месье Ризли. Ризли положил перед ним стопку документов и Нёвиллет тут же принялся за проверку. Его глаза быстро и сосредоточенно мелькали по строкам. Многовековой опыт, а также его нечеловеческое зрение позволяли ему читать быстрее, чем большинство обычных людей. С приходом Ризли ко власти в тюрьме, вести дела действительно стало проще. Отчёты всегда доставлялись вовремя, все было четко согласовано, а количество бунтов и заварушек значительно снизилось. Нёвиллету не заняло много времени просмотреть отчёт, чтобы убедиться, что в этом месяце все было по-прежнему в норме. Отлично, значит сегодня он возможно успеет закончить с работой раньше. До того как, заявится Фурина и начнет уговаривать его посетить какое-то очередное мероприятие. - Думаю, на сегодня это все. Спасибо за вашу работу, месье Ризли. Он поднял взгляд на герцога, чтобы попрощаться с ним, но тот казалось не услышал его. Глаза цвета льда отрешённо смотрели на его руки и Нёвиллет и сам осторожно глянул на свои перчатки: не испачкался ли? Может, его светлость так утомился, что уже начинает засыпать стоя? А может, есть ещё какая-то серьезная проблема, о которой тот не решается ему сказать? Нёвиллет попробовал снова привлечь его внимание: - Месье Ризли? У вас есть ещё вопросы? Ризли резко моргнул, как будто действительно только что очнулся ото сна и хриплым голосом сказал: - Нет, никаких вопросов. Спасибо, что уделили свое время, месье Нёвиллет. После этого герцог ещё и кашлянул, а потом быстро попрощался с ним и поспешил к выходу. Нёвиллет смотрел ему вслед. Может, заболел? *** Нёвиллет ошибся. Ризли был не просто ответственным, он был очень ответственным. Настолько, что все сколько-нибудь важные документы он начал доставлять ему лично. Нёвиллета бесспорно восхищала такая преданность работе, но он все же считал, что герцог слишком сильно себя нагружает. Уж ему ли не знать, каково это. - Не стоило утруждать себя. Могли бы просто послать кого-нибудь принести эти документы. Говоря это, Нёвиллет берет папку с документами из рук Ризли, не замечая того, как на мгновение соприкоснулся с его рукой и как после этого его светлость застыл, словно его душа уже успела вознестись на небеса. - Все в порядке. Я все равно хотел немного прогуляться. Душа Ризли уже возможно на небесах, но его телесной оболочке с завидной непринужденностью удается сохранять невозмутимый вид, чтобы Нёвиллет ничего не заподозрил. Хотя взгляд верховного судьи не отрывался от исписанных страниц, благодаря своему нечеловеческому чутью, он ясно ощущал, что взгляд Ризли тем временем не отрывается от него. Ну вот опять. Что не так? Растрепались волосы? Помялся воротник? Может, его смущают его рога? Нёвиллет решает заговорить первым и они обсуждают какие-то формальные детали, но он все ещё не может отделаться от мысли, что что-то во взгляде Ризли было неправильным. Потому что раньше, он не замечал, чтобы люди смотрели на него так. И с каждым днём, Нёвиллет все больше понимал, что дело было вовсе не в каких-то неизвестных недостатках его внешнего вида. Он уже собирался сказать ему до свидания и пожелать хорошего вечера, но Ризли вдруг заявил, что хотел бы обсудить ещё несколько вопросов. И к своему удивлению, Нёвиллет даже не почувствовал разочарования из-за того, что ему придется ещё задержаться на рабочем месте. *** Нёвиллет не знал точно, сколько месяцев прошло с тех пор, как Ризли начал наведываться к нему в кабинет для разговоров о работе. Он жил уже так долго, что время стало казаться ему весьма эфемерным. Возможно поэтому он также и не заметил в какой именно момент, ему начало хотеться, чтобы Ризли приходил чаще и задерживался подольше. Было что-то успокаивающе-комфортное в том, как они проводили время за спокойной беседой о делах в крепости. Нёвиллет привык к этим частым визитам, но ему стало казаться, что чего-то им не доставало. Возможно, стоит попробовать начать разговор с чего-то более неформального? - Сегодня хорошая погода. Нёвиллет стоял у окна, глядя на зефирного цвета закат и ему вдруг захотелось поделиться этим своим наблюдением с Ризли. Отлично, сейчас он и проверит, сработает ли его эксперимент. Люди ведь обычно любят болтать о погоде? Нёвиллет частенько слышал подобные разговоры на улицах. Как они радовались солнцу, восхищались радугам или недовольно бурчали, когда начинался дождь. Последней реакции Нёвиллет категорически не понимал. Откуда у человечества такая яростная неприязнь к воде с неба? Должно быть, они просто не любят мокнуть. Но Нёвиллет любил воду и любил мокнуть, поэтому не мог понять этого. Особенно неловко ему становилось, когда причиной дождя порой являлся он сам. Уважаемый юдекс чувствовал себя виноватым за то, что из-за его подавленного настроения людям приходится испытывать неудобство. Но сегодня, небо было ясным а солнечные лучи мягко освещали верхушки гор. Нёвиллет знал, что в человеческом понимании, такая погода считалась хорошей. И Ризли это подтвердил: - Да. И правда хорошая. Нёвиллет незаметно выдохнул с облегчением. Начать не деловой разговор оказалось проще, чем он думал. Внезапно ему в голову пришла догадка: возможно, замечания по поводу очевидных погодных условий были всего лишь уловкой, которую люди придумали, чтобы заводить беседы? Довольно ловко, он не мог не признать. Нёвиллет со временем испробовал ещё множество банальных фраз, которые помогали поддерживать разговор или переводить его в более неформальное русло. Он и сам не мог понять, почему он так настойчиво пытается научиться общаться с Ризли. У него ни с кем не было близких отношений. Верховный судья Фонтейна всегда был одиноким и отстраненным, держась в стороне от остальных. Он провел среди людей уже много столетий, но все равно продолжал чувствовать себя чужим. Его уважали, боялись, перед ним благоговели, но не было ни одного человека, которого Нёвиллет мог бы назвать своим близким. Поначалу, одиночество не сильно давлело на него. В конце концов, драконы по своей природе были одиночками. Но когда вокруг него протекало столько сотен жизней, которым он был невольным свидетелем, Нёвиллет начал все чаще задумываться о своем одиночестве. Он видел как люди влюблялись и дружили, ссорились, ругались, радовались и плакали вместе, заводили семьи, рождались и умирали. Возвращались домой, где их ждали. И постепенно, высокие стены его просторного кабинета начинали все сильнее давить на него. Так одиноко. Иногда удушающую тишину нарушала болтовня Фурины, короткие сообщения работников дворца Мермония или приветствия мелюзин. Но этого было так чертовски мало. А потом появился Ризли. Ризли, который проходил в его кабинет с настойчивой регулярностью и даже когда он просто молчал, ожидая пока Нёвиллет закончит просматривать отчёты, одиночество уже не казалось таким абсолютным. И Нёвиллету хотелось, чтобы это длилось дольше. Возможно, это было немного нечестно или эгоистично, он он намеренно начал тянуть время. Многовековой опыт, а также его нечеловеческое зрение позволяли ему читать быстрее, чем большинство обычных людей. Но Нёвиллет стал специально медленнее скользить взглядом по буквам, втайне наслаждаясь тем, что Ризли послушно сидел напротив него и ждал пока он закончит. И разумеется он был только рад, когда герцог задерживался, чтобы обсудить ещё какие-то вопросы, которые бесспорно нужно было решать без отлагательств, просто немедленно. Нёвиллет уж было думал, что он использует бедного управляющего, потому что слишком истосковался по общению. Но потом понял, что дело было именно в самом Ризли. Ведь со всеми остальными людьми, он сам старался как можно быстрее закончить разговор. Но Ризли... С Ризли хотелось говорить и его хотелось слушать. Все чаще после завершения официальной части, Нёвиллет откладывал документы и интересовался, как дела у Сигвайн, снова комментировал погоду или даже предлагал выпить чаю. Чай. Сам Нёвиллет предпочитал просто воду, но в Фонтейне должно быть только глухой не слышал о том, что управляющий крепости Меропид питает нездоровую страсть к этому напитку. Поэтому Нёвиллет позаботился о том, чтобы в ящичке его стола всегда была коробочка с чаем, а на столике стоял чайный сервиз. Чем больше они говорили, тем больше Нёвиллет понимал, что им движет вовсе не тоска по пустым разговорам. Ризли хотелось узнавать. Но откуда это желание? Это было непохоже на его обычное любопытно и озадаченность, которые он испытывал, пытаясь понять и изучить людей. Он понял, что все совершенно странно, когда появилось желание не только слушать, но и смотреть. Конечно, Нёвиллет и раньше бывало с интересом наблюдал за людьми. Но с Ризли опять-таки было по-другому. На него хотелось смотреть без всякой причины. Просто задерживать взгляд на серьезно сведенных бровях, когда тот читал документы или на маленькой удовлетворенной улыбке, когда тот делал первый глоток чая. На белесых прядях в чернильных волосах, на сбитых костяшках пальцев, на старых шрамах. Нёвиллет хотел смотреть и запоминать. Но когда появилось желание прикоснуться, Нёвиллет почувствовал полнейшее замешательство. Что это с ним? Он прожил уже много столетий, но подобных чувств у него никогда прежде не возникало. Разумеется, он знал, что такое любовь. Или по крайней мере думал, что знает. Ведь он видел несколько этих популярных романтических спектаклей и даже вполуха слушал пересказ какой-то любовной новеллы, которой так восхищалась Фурина. Разумеется он видел, как преступники в суде кричали, что совершили свое злодеяние лишь во имя любви. И видел, как на улицах люди держались за руки и дарили друг другу цветы. Но Нёвиллет считал, что у него есть иммунитет к этому чувству. В конце концов, он ведь не человек, он устроен совсем по-другому. Разве может он попасть под влияние человеческих чувств? Разве может он... Влюбиться? В человека? *** Нёвиллет заранее заварил чай. Две ложки сахара в чашку Ризли. Сегодня он даже подготовил парочку свежих булочек с заварным кремом. Сам Нёвиллет их бы в жизни есть не стал, слишком сухим было тесто, но люди ведь любят сладости верно? - Добрый день, месье Нёвиллет! Я принесла ежемесячный отчёт! Мелюзина беззаботно впорхнула в его кабинет и положила стопку документов на стол. Нёвиллет моргнул и перевел взгляд на часы. Пять часов вечера, в это время обычно приходил Ризли. Сегодня было двадцать пятое число месяца. День ежемесячного отчёта. Который Ризли обычно всегда приносил сам. Нёвиллет даже немного забеспокоился: - Здравствуй, благодарю. С месье Ризли что-то случилось? Мелюзина лишь покачала головой и развела руками. - Нет, господин в добром здравии. Он сказал, что занят сегодня, поэтому и не смог сам прийти. Нёвиллет поджал губы и коротко кивнул. - Ясно. Его взгляд упал на дымящуюся чашку чая и все ещё теплые булочки. Обидно, что сегодня все это так и останется нетронутым. Последние несколько недель, Ризли вдруг стал более отстраненным. Он перестал задерживаться в его кабинете просто так, избегал их обычных разговоров и даже отказывался от чая. Или и вовсе отправлял к Нёвиллету вместо себя кого-нибудь другого. Что произошло? Почему его отношение так резко изменилось? - Ох, как же так! Дождь пошел. Месье Нёвиллет, вы не против, если я останусь здесь переждать? Нёвиллет тут же перевел взгляд на окно, за которым вдруг сгустились серые тучи, из которых уже моросил дождь. С чего вдруг ему так грустно? Должно быть, у герцога появились какие-то неотложные дела, вот и все. Нёвиллет кивнул мелюзине и указал на поднос. - Конечно. Прошу, угощайся. *** Нёвиллет все же вызвал Ризли к себе для обсуждения ежемесячного отчёта. Должно быть он извинится за то, что не смог прийти лично. Придет, ведь он позвал его. Но тогда откуда эта неясная тревога? Дождь не прекращался, но Нёвиллет ничего не мог с собой поделать. Он уже тысячу раз мысленно извинился перед фонтейнцами за то, что его личные беспокойства теперь служили источником плохой погоды. Но Ризли вчера не пришел и ему было грустно. Нёвиллет вышел из дворца Мермония и стал под дождем, вглядываясь в затуманенные улицы. Он подождёт его здесь. Сегодня он точно придет, верно? Вода незаметно помогало снять напряжение. Нёвиллет глубоко вздохнул, подставляя лицо холодным каплям. Нечасто ему удавалось намокнуть в свое удовольствие. Черный зонт вдруг укрыл его от дождя. - Зачем же вы стоите под таким дождем. Вымокли уже совсем. В знакомом голосе казалось проскользнуло едва слышимое беспокойство. Этому человеку конечно невдомёк, что он вовсе не против промокнуть, но этот простой жест заботы тронул сердце юдекса. - Ризли... Нёвиллет запнулся, мысленно отругав себя за то, что забыл формальное обращение. - Месье Ризли. Благодарю. Но все в порядке. Нет, это плохо. Ризли предложил ему свой зонт, а он хочет отказаться? Не покажется ли это грубым? Чтобы избежать недопониманий, Нёвиллет решил добавить: - Я... люблю воду. Ох, судя по удивленному взгляду его светлости, недопониманий стало только больше. Дождь барабанил по зонту, а Нёвиллет не знал, как прервать молчание, которое почему-то стало неловким. Раньше в присутствии Ризли, даже тишина казалась правильной и естественной. А теперь он будто бы чувствовал между ними невидимую стену. Словно и не было всех тех дней, когда они дружелюбно болтали. Возможно, он по неосторожности чем-то его обидел? Нёвиллет придумал уже множество причин для неожиданной холодности Ризли, но все никак не мог найти правильный ответ. Людей так трудно понять... Может, просто прямо спросить? - Месье Ризли... - Месье Нёвиллет... Ох, какая неудача. Надо же было им заговорить одновременно. Теперь Нёвиллет чувствовал себя ещё более неловко. Весь настрой задать волнующий его вопрос тут же пропал. - Простите. Говорите первым. Ризли просит его продолжить, но теперь Нёвиллету казалось, что нужный момент уже упущен. - Нет, прошу, я слушаю вас. Нёвиллет перевел взгляд на прозрачные лужи на плитке, но чувствовал, что Ризли какое-то время смотрел на него, прежде чем снова заговорить. - Зайдём внутрь? Вы ведь вызвали меня для обсуждения отчёта. Нёвиллет сдержал разочарованный вздох и лишь просто кивнул. Все такой же холодный и отстраненный. - Да. Да, конечно. Когда они вошли в его кабинет, уважаемый судья наконец обратил внимание на свою вымокшую до нитки одежду. Не пристало обсуждать важные вопросы в таком виде. Благо в маленькой комнатке за книжными шкафами у него всегда была запасная одежда для таких случаев. Сегодня Нёвиллет был непривычно для самого себя рассеянным, и озвучивая свои комментарии по поводу ежемесячного отчёта не сразу заметил, что Ризли совсем его не слушает. Лишь когда он задал вопрос и не получил ответа, то отвлекся от бумаг и посмотрел на мужчину перед собой. Его светлость снова пялился на его руки этим непонятным взглядом, который он раньше часто ловил на себе. Ох точно, сейчас ведь на нем не было перчаток. Но что в этом такого? Сейчас его руки ничем не отличались от человеческих, для чего уделять им столько внимания? - Месье Ризли? Герцог резко поднял взгляд, словно воришка, которого застукали за кражей. - Да-да, я слушаю. В этот раз, Ризли тоже не стал задерживаться. Нёвиллет уже начал задумываться, не завелась ли в его кабинете какая-то проклятая сущность, которая отпугивала людей. Смотреть на то, как Ризли уходит, сухо попрощавшись, было неприятно. Нёвиллет не хотел, чтобы все вот так внезапно оборвалось. Ему ведь только начало казаться, что он нашел человека, который... - Ризли... В этот раз он уже даже не вспомнил о том, что забыл об уважительном обращении. Если он чем-то обидел его, то нужно лишь выяснить это и извиниться. И тогда все будет по-прежнему, верно? Ризли остановился, но так и не повернулся к нему. - Да? Нёвиллет мгновение колебался, не зная как все же лучше сформулировать свой вопрос. Что если, он себе все просто надумал? Что если изменившееся отношение Ризли ему лишь казалось? - Я сделал что-то не так? Должно быть его вопрос действительно был странным, иначе почему герцог обернулся к нему с таким недоумением на лице? - О чем вы? Нёвиллет окончательно запутался. Он лишь делает вид, что ничего не понимает? Или и вправду считает, что все нормально? Должно быть, никакой обиды все же не было, поэтому Ризли и не понимал, почему Нёвиллет считает себя в чем-то виноватым. А их общение до этого... Что ж, возможно это было простое проявление вежливости, которое Нёвиллет принял за что-то большее. Все же, он ещё так плохо понимает людей... - Нет, ни о чем. До свидания. *** Одиночество вернулось. Больше в кабинете верховного судьи Фонтейна не разносился аромат чая и не были слышны непринужденные разговоры. Чувства, которые он испытал впервые и в которых так и не успел разобраться, теперь обиженно затаились в глубине его сердца. Нёвиллет чувствовал себя растерянным и странно беспомощным. Он не понимал людей, а теперь не понимал ещё и самого себя. Что-то тоскливо сжималось в его душе каждый раз, когда он думал о Ризли или говорил с ним во время его нечастых кратковременных визитов. Тишина в кабинете казалась оглушающей, дом - мертвенно пустым. Учёные из Института начали тревожиться о том, что в Фонтейне начался нехарактерный для этого времени года сезон дождей. Возможно это знак того, что пророчество скоро начнет сбываться? Когда такие взволнованные речи стали слышны все чаще, Нёвиллет решил, что пришла пора взять себя в руки. Не нужно заставлять людей так нервничать только из-за того, что он не может обуздать свои эмоции. *** - Ты обязательно пойдешь! Праздник Поющих Фонтанов бывает лишь раз в году и ты и так уже много лет пропускал его! Фурина крутилась вокруг него, словно назойливая медуза и Нёвиллет старался не вздыхать слишком тяжело. - Не вижу необходимости в моем присутствии. Лучше я займусь работой. - Ах, ну перестань! Ты и так всегда занят работой, Фонтейн не развалится, если ты отойдешь на часок! Нёвиллет с непоколебимым выражением лица уселся в кресло и демонстративно достал из ящика бумаги, но мадемуазель Архонт ловко перехватила их у него из рук. - Госпожа Фурина... - Ты пойдешь! В конце концов, тебе нужно больше бывать среди людей! И не только в суде. Ты скоро плесенью покроешься в этом своем кабинете. Нёвиллет все же тяжело вздохнул. Иногда ему казалось, что перед ним не богиня, а капризный ребенок. Но Нёвиллет был достаточно умён, чтобы понять, что очень часто ее легкомыслие было напускным. И что на самом деле, она пыталась заботиться о нем. Потому что, ей ли не знать, что такое одиночество. - Хорошо. Я пойду. Фурина победно ухмыльнулась и приколола к его плащу свежий василёк. - А это зачем? - Как зачем? А как же праздничное настроение? *** Нёвиллет не чувствовал праздничного настроения. Он стоял поодаль от толпы, но все равно чувствовал себя неуютно. Проходя мимо него, люди уважительно приветствовали его, поэтому даже сейчас Нёвиллет не мог расслабиться и хоть ненадолго отбросить свою роль. Для всех он был верховным судьей Фонтейна, уважаемым юдексом, образцом справедливости и благородства. И он никогда не мог быть просто Нёвиллетом. - Тоже решили прийти на праздник? Нёвиллет услышал знакомый голос и повернул голову. Ризли появился как раз вовремя. Иначе он бы либо все же тихонько сбежал отсюда, либо эти прекрасные мраморные перила треснули бы от хватки нервничающего дракона. Ризли сам подошёл к нему, впервые за долгое время сам решил завести разговор и это подарило Нёвиллету странное чувство спокойствия. Он объяснил ему, что пришел потому, что так настаивала Фурина, и Ризли тихо усмехнулся в ответ на его слова. Нёвиллет грустно подумал о том, что давно не видел, как он улыбается. - Красиво. Любите васильки? Внезапный вопрос застал Нёвиллета врасплох. Почему Ризли вдруг заговорил о цветах? А потом он вспомнил о "праздничном настроении", которым любезно одарила его дорогая Архонтка. - Нет, не в этом дело. Просто госпожа Фурина сказала, что я должен хоть как-то вписываться в праздничную атмосферу. - Какие цветы тогда вам нравятся? Возможно по слегка поднятым бровям Нёвиллета нельзя было сказать, что он очень удивлен, но... он действительно был удивлен. Почему спустя столько времени Ризли снова непринужденно болтает с ним? Впрочем, Нёвиллет не собирался жаловаться. Он просто был рад, что они снова разговаривают. Решив списать все на непонятную природу людей, он собирался заговорить, но видимо Ризли уже успел расценить его молчание как нежелание отвечать. - Простите. Глупый вопрос, мне не стоило... Неожиданное смущение его светлости снова повергло Нёвиллета в недоумение. Он вовсе не считал этот вопрос глупым... Он вдруг заметил на рукаве рубашки Ризли маленькую наклейку в виде цветка и это сразу же согрело его сердце. На подобные проделки была способна лишь Сигвайн. И Ризли подтвердил его догадку, сдирая с себя наклейку с незлым ворчанием, чем вызвал у Нёвиллета маленькую улыбку. - Господин Ризли! Месье Нёвиллет! - Ах! Не отвлекайтесь, сейчас же начнется шоу! Фурина и Сигвайн подбежали к ним и почти сразу же заиграла мелодичная музыка, а вода в фонтанах взмылась вверх, окрашиваемая цветными огнями. Люди счастливо захлопали, смеясь, переговариваясь и подпевая песням Поющих Фонтанов. Нёвиллет посмотрел на троих, что стояли рядом с ним. Что ж, возможно он все же был не так уж и одинок. Он снова перевел взгляд на разноцветные фонтаны, а на его губах сама по себе появилась расслабленная улыбка. Когда праздник закончился и они все собирались расходиться, Ризли вдруг снова заговорил с ним: - Я завтра зайду занести кое какие документы. Сердце Нёвиллета дрогнуло, но он прожил достаточное количество лет, чтобы научиться скрывать свои настоящие эмоции. Выражение лица Ризли он тоже не смог бы точно описать, но глядя на него, ему показалось, что он только что стал свидетелем окончания какой-то неизвестной ему внутренней войны. - Ризли... Это имя так привычно и естественно соскользнуло с его губ. Он хотел бы произносить его чаще. - Мне... нравятся белые камелии. Ризли мягко улыбнулся и Нёвиллет теперь знал точно: больше он не будет одинок. А на следующий день, он нашел в своем кабинете букет белых камелий.