Все еще люди

             Джисон проснулся в лёгком смятении, не сразу понимая, где находится и что с ним произошло. Осознание пришло резко — вместе с глухим ударом о нижнюю часть стола, под которым он провёл остаток ночи. Парень выругался, потёр ушибленную макушку и только после этого вспомнил: музыкальный магазин, кровь на витрине, чужие крики за стеклом и тьма, в которую он провалился от усталости.       Выспаться в таких обстоятельствах всё равно не получилось. Обрывки вчерашнего кошмара преследовали его даже во сне: Джисону мерещилось, будто он бежит по тёмному туннелю, с каждым шагом отдаляясь от спасительного света, а за спиной нарастает вой — хриплый, голодный и нечеловеческий. Но каким бы тяжёлым ни был сон, реальность оказалась страшнее. Всё, что он когда-то видел в вебтунах и манхвах про зомби, внезапно перестало быть выдумкой.             «Нужно добраться домой… Стоп. А родители? Они успели вернуться?»       Хан поднялся с пола и огляделся. На витрине всё ещё темнели кровавые отпечатки ладоней, расползаясь по стеклу грязными разводами. Из-за них тусклый свет уличных фонарей почти не проникал внутрь, оставляя магазин в мутном полумраке. Снаружи стояла гробовая тишина — такая плотная, что от неё закладывало уши.       «Нужно убираться отсюда. Это место недолго будет безопасным».       Сердце упрямо колотилось в груди, пока юноша осматривал помещение. Со вчерашнего дня он почти ничего не ел, и стоило подумать о еде, как желудок предательски свело голодным спазмом.        Джисон осторожно приоткрыл дверь подсобки и с надеждой нажал на выключатель.       «Чёрт».       Свет не включился. Хан обвёл взглядом ближайшие полки и с облегчением заметил старый фонарик. Луч дрогнул, выхватывая из темноты тесную комнатку, деревянные стеллажи, пыльные коробки и небольшую плетёную корзину, которая, вероятно, служила хозяину магазина запасом на случай длинной смены.       Он поставил корзину на пол и быстро перебрал содержимое: три бутылки воды, пять пачек рамена быстрого приготовления и четыре энергетических батончика.        «Не густо...»       СВсё найденное парень сложил в рюкзак и прошёл глубже, надеясь отыскать хоть что-нибудь ещё. В углу стоял металлический шкафчик. Джисон осторожно взялся за дверцы, стараясь открыть их как можно тише, но ржавые петли всё равно протяжно скрипнули. Он замер, прислушиваясь. Снаружи по-прежнему было тихо.       Внутри оказалась деревянная бита, аккуратно приставленная к стенке. Недолго думая, Хан взял её свободной рукой и осторожно замахнулся, проверяя вес.       «Не самое грозное оружие. Но если придётся защищаться, сойдёт».       Помимо скудных припасов, Джисону удалось найти поржавевший швейцарский нож и две портативные рации, спрятанные за пустыми коробками. Он несколько секунд рассматривал находки, будто всё ещё надеялся, что одна из них внезапно объяснит происходящее, затем молча забросил их в рюкзак.       Спустя пару минут парень медленно выглянул из подсобки, устремив взгляд к улице. Всё оставалось таким же неподвижным. Ни шагов, ни стонов, ни тех существ, которые вчера пытались прорваться через витрину, чтобы добраться до него.       «Может, я правда случайно забрёл на съёмочную площадку какой-нибудь новой фантастической дорамы, а теперь просто накручиваю себя?»       Юноша достал телефон и проверил экран.       «4:50 утра. Связи всё ещё нет…»       Хан тяжело вздохнул и убрал мобильник в карман. Покинув подсобку, он вернулся к столу, под которым провёл половину ночи, и начал открывать ящики. В одном нашлась недокуренная пачка сигарет с зажигалкой внутри. Джисон пару секунд смотрел на неё, затем усмехнулся и сунул в боковой карман рюкзака.       «На всякий случай. Кто знает, может, выберусь с этой съёмочной площадки и сегодня же закурю от радости».       Нервная усмешка быстро исчезла. Больше ничего полезного в магазине не было. Хан поднял с пола стул, сел и попытался мысленно проложить путь до дома. Расстояние казалось смешным — каких-то пятнадцать минут медленным шагом. Вчера он прошёл бы его, даже не задумываясь. Теперь же каждый переулок, каждый двор и каждый поворот представлялись ловушкой.       «Так, не дрейфь. Прорвёмся. Нужно просто идти тихо, не шуметь и смотреть по сторонам».       Когда парень уже собирался выходить, его взгляд зацепился за кассеты, оставленные на полу днём раньше. После недолгого колебания он всё-таки забрал и их. Это было глупо, почти смешно, но Джисон не смог заставить себя уйти без них. В мире, который за одну ночь сошёл с ума, хотелось удержать при себе хоть что-то привычное.       Спрятав кассеты в рюкзак, Хан натянул капюшон, затянул лямки потуже и крепче сжал биту во вспотевшей ладони.       «Ну что ж… погнали, как говорится».       Он осторожно подошёл к выходу, отпер дверь и робко выглянул наружу. К счастью — или наоборот, к ещё большему беспокойству, — на улице никого не было. Ночной дождь смыл почти все следы вчерашнего кошмара, оставив лишь потемневшие пятна крови на витрине и в щелях между плитами тротуара.       Юноша двинулся вперёд, настороженно оглядываясь при каждом шаге. Он держался ближе к стенам, стараясь не выходить на открытые участки и не наступать на мусор, стекло или всё, что могло выдать его присутствие. Иногда Джисон задерживал дыхание, сам не понимая зачем, и только через несколько секунд позволял себе осторожный вдох.       «Может, я правда просто пугливый идиот? Сам себя накрутил, сам себя испугал, сам… Да уж, какой самостоятельный».        Где-то поблизости раздался леденящий вопль.       Хан застыл. Затем медленно выглянул из-за угла — и едва не задохнулся от увиденного.       Трое мертвецов в потрёпанной одежде медленно шаркали по тупиковому переулку. Их затуманенные глаза казались стеклянными, кожа приобрела серый, мертвенный оттенок, а на телах зияли отвратительные раны, оставленные уже явно нечеловеческими зубами. Они натыкались на мусорные баки, стены, друг на друга, будто не до конца понимали, куда идут, но при этом продолжали двигаться — упорно и бессмысленно.       Страх сковал Джисона так крепко, что он на мгновение потерял способность не только двигаться, но и дышать. Взгляд будто приклеился к этим тварям, не позволяя ни отвернуться, ни отступить.       «Блядство… Ох, твою мать».       Парень с трудом заставил себя спрятаться обратно за стену. Прижавшись спиной к холодному кирпичу, он пытался унять бешеный стук сердца.       «Вдох-выдох. Вдох-выдох… Они меня не заметили. Не заметили же?»       Хан снова осторожно выглянул. Мертвецы по-прежнему бродили по переулку, не обращая на него внимания. Собрав остатки самообладания, Джисон быстро пересёк открытый участок и прижался к стене соседнего здания. Разбитое колено предательски заныло, а пораненную стопу пронзила тупая, пульсирующая боль.       Оставив переулок позади, юноша продолжил двигаться вперёд. Он то и дело останавливался, оглядывался, прислушивался к каждому шороху. Где-то далеко раздавались стоны, и каждый новый звук заставлял пальцы крепче сжимать биту.       Мучительные минуты наконец вывели его к открытому пространству. Последним препятствием оставался небольшой парк, через который он проходил ещё вчера днём. Теперь, на рассвете, это место казалось чужим и зловещим. Деревья стояли неподвижно, дорожки блестели после дождя, а между ними медленно двигались несколько фигур.       Хан остановился у ворот, пытаясь понять, сможет ли проскочить мимо или придётся пробиваться.       Позади, из переулка, эхом прокатился хор стонов.       Он резко обернулся и увидел приближающихся мертвецов. Те тянули к нему окровавленные руки и двигались быстрее, чем должны были. Выбора не осталось.       По улице эхом прокатился хор стонов, доносящийся ровно из того переулка, откуда минутой ранее вышел Хан. Заторможенно обернувшись назад, юноша заметил быстро приближающихся мертвецов. Те, протягивая вперёд свои окровавленные руки, неумолимо быстро надвигались на него. Выбора не осталось. Парень в ужасе ринулся по дорожке в глубь парка, сосредоточившись исключительно на движении вперёд.       Джисон рванул по дорожке в глубь парка, сосредоточившись только на одном — бежать вперёд и не падать.       Воздуха не хватало. Мозг отказывался соображать из-за воплей за спиной. Хан судорожно искал глазами выход, резко свернул с дорожки и бросился к забору, надеясь добраться до него раньше, чем твари настигнут его. На мгновение перед глазами потемнело; парень запнулся о камень и едва удержался на ногах.       «Выход! Вот он, я его вижу!»       Ноги начали подводить. Джисон споткнулся на мокром гравии и вдруг внезапно почувствовал за спиной отвратительную вонь. Прямо над ухом щёлкнули зубы.       Парень отшатнулся, замахнулся битой и ударил мёртвую женщину по голове. Тело рухнуло на дорожку с глухим звуком. Этот удар привлёк внимание ещё двух зомби, и они с нечеловеческой резкостью развернулись в его сторону.       Мир рассыпался на обрывки: собственное рваное дыхание, мокрый гравий под ногами, скользкая рукоять биты, чужие руки, тянущиеся к лицу.       Молясь всем богам, каких он только знал, юноша снова замахнулся и размозжил голову налетевшему на него мужчине. Тёмная кровь брызнула на толстовку и лицо, заставив Хана судорожно зажмуриться.       Следующего мертвеца он ударил по ногам, вовремя пригнувшись и избежав укуса. Пожилой мужчина мешком повалился на дорожку, но тут же вцепился переломанными пальцами в щиколотку Джисона и потянул его за собой. Парень вскрикнул, выронил биту и начал судорожно дёргать ногой, пытаясь освободиться от мёртвой хватки.              Он дотянулся до оружия и со всей силы ударил по руке мертвеца, но в следующую секунду другое тело навалилось сверху, придавив к земле и выбив из лёгких остатки воздуха. Хан больно ударился головой о мокрую дорожку, расцарапав щёку до крови.       Двое зомби цеплялись за его одежду, разрывая ткань грязными ногтями. Женщина мёртвой хваткой вцепилась в рукав толстовки, царапая предплечье и оставляя на коже кровавые полосы.       «Нет, я не могу умереть! Только не так!»       Несмотря на животный ужас, Джисон продолжал сопротивляться. Он бил, пинался, вырывался, не чувствуя ничего, кроме паники и отчаянного желания жить. Вдруг плечо пронзила ослепительная боль. Хан заорал так громко, что голос сорвался почти сразу. Вывернувшись из хватки старика, он ударил битой повисшую на нём женщину, и её голова неестественно дёрнулась в сторону.       Сбросив с себя тело, парень на чистом адреналине вскочил на ноги. Забор был совсем рядом. Эта мысль дала ему силы броситься вперёд. Не останавливаясь, он подпрыгнул и ухватился за верхушку ограждения, пытаясь подтянуться, когда костлявая рука схватила его за кроссовок.       Хан вскрикнул, пнул мертвеца и почувствовал, как обувь соскальзывает с ноги, оставаясь в чужой руке.       Из последних сил подтянувшись, Джисон перевалился через забор и рухнул по другую сторону. За ограждением скапливались мертвецы. Они тянули к нему переломанные руки и стонали от голода, но пока не могли добраться.       Боль в плече лишала способности думать. Тошнота подкатила к горлу, заставив парня крепко стиснуть зубы. Разодранными руками Хан подобрал биту, кое-как поднялся и, пошатываясь, двинулся дальше. До дома оставалось всего несколько кварталов. Всего несколько — и он будет в безопасности.       Сгорбившись, юноша ринулся к знакомой улице. В переулке у входа во двор на него снова налетел мертвец. Джисон запоздало отшатнулся — и с ужасом узнал соседа.       Рука мужчины была вырвана из сустава, обнажая сухожилия и белеющую кость, а лицо изуродовано так сильно, что во рту можно было пересчитать немногочисленные уцелевшие зубы.       Хан оттолкнул зомби и за мгновение до того, как чужие челюсти щёлкнули перед его лицом, захлопнул калитку. Грохот от удара отозвался в голове новым приступом боли.       На заплетающихся ногах парень поднялся по ступенькам и прислонился к входной двери, пытаясь отдышаться. Перед глазами всё расплывалось. Он никак не мог сфокусировать взгляд, а тело ощущалось так, будто его переехал грузовик.       «Неужели я, блять, сделал это?! Я все ещё жив?»       Хан дёрнул ручку.       Заперто.       Парень застыл. По спине выступил липкий пот, а пальцы мелко задрожали, отказываясь слушаться.       «Они не вернулись?! Не успели?!»       Джисон вытащил из кармана рюкзака связку ключей и несколько мучительно долгих минут пытался попасть в замочную скважину. Наконец дверь поддалась. Он ввалился в прихожую, выронил биту и рухнул на белый пушистый ковёр.       Тело бил сильный озноб. Горело уже не только плечо — жгучая боль разливалась по всему телу, стремительно, беспощадно, будто кровь превращалась в раскалённое железо. Хан скорчился и истошно закричал. — Мам! Пап! — ответа не было. — Кто-нибудь! Вы слышите меня?!       Гробовая тишина окутывала родной дом. Родители так и не вернулись. Джисон понимал это, но всё равно продолжал звать их, срывая голос, словно от упрямства мог заставить дверь открыться, а привычные шаги — прозвучать в коридоре.       Очередной спазм скрутил живот. Казалось, его сейчас вывернет наизнанку. На глазах выступили слёзы, горло сжалось, и Хана стошнило прямо на ковёр.       По телу прошла судорога, выворачивая суставы рук и ног. Перед глазами поплыла тёмная пелена. Джисон в последний раз попытался подняться, но силы закончились раньше, чем он успел опереться на ладонь.       Он прерывисто вдохнул, закатил глаза и провалился во тьму.