Все еще люди

      Зомби медленно двигались по заброшенному торговому центру, шаркая по полу давно изношенной обувью и время от времени издавая злобные гортанные звуки. Хан пересекал разгромленный зал, сам не понимая, куда идёт. Проходя мимо толпы мертвецов, он случайно задел плечом изуродованное разложением тело некогда молодой девушки. Та резко обернулась, оскалившись, но не напала. Страха не было. Остались только слабость, тяжесть в теле и странная сонливость, от которой всё вокруг казалось нереальным.       Не торопясь, Джисон дошёл до наполовину разрушенной конструкции, когда-то служившей небольшим фонтаном. Воды в нём больше не было, зато разбитое зеркальное дно всё ещё ловило яркие солнечные лучи, падавшие с прозрачного купола. Здесь было спокойно. Почти красиво. Парень опустился на низкий бортик и с удивлением заметил в осколках чужое отражение.       Измученное лицо, испещрённое тонкими синими венами, было до боли знакомым и в то же время казалось совершенно чужим. Бледные глаза, сощуренные в яростном прищуре, неотрывно следили за каждым его движением.       Внезапно незнакомец расплылся в хищном оскале, и в голове Хана прозвучал хриплый, утробный голос.       «Теперь я часть тебя, а ты часть меня... Не пытайся этого избежать. Мы — единое целое...»       В ужасе отшатнувшись от края фонтана, Джисон слишком поздно узнал в отражении собственное лицо.       

***

      Никто не пришёл ему на помощь. Никто не дал ни еды, ни воды. Время тянулось бесконечно долго и молчало так глухо, будто весь мир за пределами дома окончательно перестал существовать. Хан боролся с болью, теряя сознание и снова приходя в себя, раз за разом проваливаясь в мучительную агонию. Его то пробивал жуткий озноб, то бросало в жар, от которого одежда липла к коже. Нестерпимая головная боль пульсировала в висках, не отпуская даже тогда, когда он почти переставал понимать, где находится.       Каждую секунду бодрствования Джисон задавался одним и тем же вопросом: когда наступит предел. Казалось, он уже вечность балансировал на грани и не сдавался только из-за отчаянного, почти животного желания выжить.       Оставаться наедине с собственной болью было невыносимо. Единственным спасением становилось забытьё — короткое, тяжёлое, рваное, но всё же позволяющее хотя бы ненадолго отстраниться от пытки, в которую превратилось его тело.       Казалось, прошёл не один день, прежде чем Джисон наконец пришёл в себя. С трудом приподняв голову, он трясущимися пальцами откинул со лба прилипшую чёлку и попытался сфокусировать взгляд. Сил по-прежнему не было. Пить хотелось так сильно, что горло сводило от одной мысли о воде.       Заторможенно моргая, Хан с удивлением понял, что лежит на диване в гостиной. Рядом на полу находились его измазанная кровью бита и пластиковая бутылка, наполовину наполненная водой.       Он жадно схватил её и попытался выпить всё залпом, но тут же закашлялся, выплёвывая воду на пол. Растерянно вытерев рот тыльной стороной ладони, юноша откинулся обратно на диван и прикрыл глаза.       «Как я тут оказался? Я ведь всё это время был там, в прихожей?..»       Собрав остатки сил, Хан тяжело выдохнул и медленно поднялся. В висках всё ещё мучительно пульсировало, не позволяя сосредоточиться ни на одной мысли. Добравшись до входной двери, он с удивлением заметил, что она закрыта.       Парень испуганно опустил взгляд на некогда белый ковёр, на котором ещё недавно, как ему казалось, он должен был расстаться с жизнью. Затем медленно поднял голову и осторожно побрёл к кухне, проверяя каждый угол, будто в доме могли прятаться незваные гости.       Внутри стояла гробовая тишина. Хан с опаской вернулся в гостиную, прихватил биту и, прихрамывая, поднялся наверх. К счастью, второй этаж тоже оказался пуст. Джисон с облегчением выдохнул и рассеянно опустился на край кровати, которую так и не успел заправить пару дней назад.       «Сколько же я был в отключке?»       Он мельком посмотрел в окно на потемневшее небо, окрашенное в зловещий красно-оранжевый оттенок.       Чувствовал он себя отвратительно. Каждый сантиметр тела болел так, словно его действительно сбила машина. Принюхавшись к толстовке, Джисон с отвращением уловил тяжёлый запах крови и пота.       «Думаю, стоит попробовать принять душ… Если конечно водопровод ещё работает…»       Зайдя в ванную, парень провернул вентиль в душевой и с облегчением убедился, что вода — пусть и тонкой струйкой — всё ещё течёт из лейки. Болезненно скривившись, Хан медленно стянул с себя изодранную одежду и поражённо застыл перед зеркалом.       Всё было почти как во сне. Юноша нерешительно подошёл ближе и испуганно провёл рукой по израненному телу.       На левом плече чернел огромный укус, оставленный мертвецом. Кожа вокруг посерела и вспухла, а от неровных краёв раны по плечу расходились вздутые синие вены. Мышцы пульсировали и ныли так сильно, что любое движение рукой становилось пыткой. Лицо было измазано грязью вперемешку с кровью и ободрано от виска до скулы; щёки болезненно впали, а белки глаз приобрели желтовато-красный оттенок, как при тяжёлой болезни. Всё тело покрывали кровоподтёки и ссадины.       Неотрывно глядя на своё отражение, Хан почувствовал, как новая волна паники и безысходности сковывает разум.       «Так значит... Я всё-таки я не смог…»       От осознания произошедшего сердце пропустило несколько ударов. Его укусили, а значит, если верить всем этим идиотским манхвам, жить ему оставалось недолго.       «Но почему тогда я всё ещё дышу?»       Припадая на левую ногу, он медленно вошёл в душевую кабину и, прислонившись спиной к холодной плитке, замер под едва льющейся струёй воды. Пока что он был жив. И это оставляло слабую, почти невозможную надежду.       Спустя некоторое время Хан вышел из ванной и вернулся в спальню. Порывшись в шкафу, он натянул серые спортивные штаны и, прихватив с собой чёрную толстовку на молнии, спустился на первый этаж. На кухне его ждал сюрприз, который юноша заметил только сейчас. Прямо на столе стояла наполовину пустая упаковка воды, а рядом лежал небольшой пожелтевший клочок бумаги.       Взяв его в руки, Джисон удивлённо прочитал неровную надпись: «Надеюсь, ты выжил».       В недоумении перечитав записку несколько раз, он с опаской отложил её в сторону и опустился на стул. Видимо, пока он был без сознания, кто-то оттащил его из прихожей и уложил на диван.       «Но зачем кому-то вообще понадобилось это делать?»       Опустив голову, Хан заметил собственный рюкзак, оставленный у одной из ножек стола. Дотянувшись до него, он быстро проверил содержимое и с облегчением понял, что почти все найденные ранее вещи остались на месте. Пропала только одна рация.       «Очень странно… Почему они ничего не взяли, кроме неё?»       На всякий случай ещё раз осмотрев кухню, Джисон пришёл к выводу, что тот, кто побывал в доме, забрал лишь небольшую часть продуктов и медикаментов. Поразительно, но незнакомцам хватило совести не вынести всё, что попалось под руку.       «Почему меня просто не добили, пока я был в отключке?»       Хан поднялся со стула, чувствуя, как тело сопротивляется любому движению. С трудом оторвав взгляд от плеча, юноша достал из аптечки нетронутую бутылочку перекиси водорода и вылил содержимое на рану. Боль пронзила его с такой силой, словно кто-то вонзил под кожу раскалённое лезвие. Глухо застонав, Джисон закусил кулак, пытаясь сдержать рвущийся наружу крик.       Жидкость шипела и пенилась, постепенно темнея до грязно-коричневого оттенка. Немного придя в себя, парень на ощупь обработал лицо, затем достал бинт и осторожно обернул им изуродованное плечо. Закончив с перевязкой, Хан глубоко вдохнул, стараясь наконец собраться с мыслями.       Внезапно его взгляд упал на пластинку «Пенициллина», одиноко завалявшуюся в аптечке.       «Ну а что? Хуже мне всё равно уже не будет…»       Юноша горько усмехнулся. Выдавив из блистера оставшиеся пять таблеток, он без колебаний закинул их в рот и запил водой.       Хан неуклюже накинул толстовку на плечи и вновь потянулся к рюкзаку. Достав наугад одну из припасённых кассет, он вставил её в плеер и надел наушник. Не придумав ничего лучше, парень отстранённо подошёл к входной двери, закрыл её на замок и поднялся обратно в спальню.       Кое-как добравшись до кровати, Джисон рухнул лицом в подушку и, чувствуя, как усталость накрывает его с головой, начал медленно считать до десяти.       «Раз, два, три…»       Озноб пробирал до костей. Невольно содрогнувшись от холода, Хан коснулся лба и почувствовал под пальцами жар.       Музыка успокаивала, возвращая в напряжённый вечер хотя бы слабое ощущение покоя. С каждым новым тактом тревога отступала на второй план, а сведённые болью мышцы понемногу расслаблялись, погружая его в лёгкий, мутный транс.       То, что он увидел — точнее, услышал, — не было похоже на обычный сон. Скорее на обрывки забытых воспоминаний.       Неразборчивые голоса медленно приближались к Хану, и спустя некоторое время он начал различать отдельные фразы. — Ты уверен, что нам стоит заходить в этот дом? Кажется, внутри кто-то есть… — неуверенно проговорил кто-то. — Нам нужны медикаменты и еда, Бин. Нужно осмотреть все доступные места, — ответил второй голос. — Хо, будь наготове на случай, если нагрянут непрошеные гости. — Как вы уже достали, дети малые! Дайте пройти! — раздраженно отозвался ещё один мужской голос. — Хо, стой! Ты что творишь?!        Джисон ощутил, как кто-то небрежно пнул его ногой под рёбра. — Как и ожидалось, ещё одна мертвечина. Погодите-ка секунду…       Рядом послышался металлический лязг, и через мгновение что-то холодное и острое больно упёрлось ему в шею. — Я же сказал тебе остановиться. Убери от него свою катану. Надо сперва проверить, вдруг он ещё дышит, — грозно произнёс кто-то сбоку.       Незнакомец возмущённо фыркнул, но всё же убрал клинок от шеи юноши.       На мгновение перед глазами Джисона всплыл смутный образ четырёх парней, нависших над ним в прихожей. — П-пожалуйста… — еле слышно простонал Хан, — П-помо..п-помоги-те мне…       Один из них быстро присел на корточки и положил прохладную ладонь ему на лоб. — Чан, он жив! Может быть мы… — взволнованно пробормотал кто-то низким голосом. — И что же ты хочешь предложить, блондинчик? Мы и так каждую минуту находимся в потенциальной опасности. Этот парнишка явно скоро кони двинет, так что давайте я просто облегчу его страдания, — сердито возразил незнакомец. — Чан, ты же сам говорил: надо забрать всё, что можно, и поскорее свалить отсюда.       На минуту воцарилось молчание. — Хо, так нельзя… Мы не можем убивать живых, даже если они находятся на грани смерти. Так, Ликс, Бин, помогите мне.       Несколько рук подхватили Хана и потащили в глубь дома. — П-пить… по-пожалуйста… — тихо простонал он, смутно осознавая, что теперь лежит в более удобном положении.       Спустя мгновение кто-то заботливо поднёс к его губам бутылку воды и, придерживая голову, помог сделать маленький глоток. — Слышь, ты теперь у нас сиделкой для зомбаков заделался? — издевательски усмехнулся один из парней. — Напомню тебе, у меня есть имя. Не стой над душой, лучше иди и ищи свои грёбаные припасы, — огрызнулся низкий голос. Потом он стал тише, почти печальнее: — Надеюсь, ты не будешь долго мучиться… Прости, что не могу сделать для тебя большего…       Хан вздрогнул и резко сел в постели. Он был уверен, что слышал мужские голоса, но, оглядев спальню, никого не обнаружил. Юноша потряс головой, пытаясь прогнать туман из сознания.       «Этот голос…»       Кто-то хотел его убить. Джисон поёжился и подтянул плед ближе к груди.       «Как бы то ни было, в зомби я пока не превратился… И буду надеяться, что не превращусь. Дома осталось немного еды и питьевой воды, так что на улицу можно временно не выходить. А когда припасы начнут заканчиваться… уверен, я что-нибудь придумаю».       Хан откинулся обратно на подушку и внезапно понял, что музыка в наушнике больше не играет.       «Блять… Нужно найти грёбаные батарейки…»