Все еще люди

      Айен оказался на третьем этаже ровно в тот момент, когда Феликс приоткрыл дверь комнаты его старшего брата. Случайно увидев измождённого и побитого Минхо, юноша тихо ахнул, но тут же, поддавшись внезапному страху, поспешил скрыться за углом лестничного пролёта. Он как раз шёл к нему, чтобы извиниться за вчерашнюю ошибку, едва не стоившую им обоим жизни.       Младший слышал, как Феликс обеспокоенно разговаривал с Минхо, но смог уловить лишь отдельные обрывки фраз. Сложить из них хоть сколько-нибудь ясную картину не выходило, поэтому Айен молча прятался за стеной, стараясь даже дышать тише. Когда в коридоре резко хлопнула дверь, он осторожно выглянул из укрытия и увидел, что там уже никого не было.       «Что случилось? Почему он в таком состоянии? Вчера вечером он же был в норме. Или нет?»       Чонин стремительно спускался по скользким ступеням лестницы.       «Не мог же дядя...»       Для братьев появление Мин Юнги когда-то стало невероятным сюрпризом. Пять лет назад молодой мужчина внезапно появился на пороге их дома и без лишних раздумий забрал к себе его и Минхо, осиротевших после неожиданной смерти родителей. До этого парни никогда не встречались с дядей вживую, только видели его на старых семейных фотографиях, спрятанных на чердаке, но он поддержал их так, будто всё это время был рядом.       Казалось, Мин Юнги был подарком судьбы. Он не пытался заменить им родителей или заставить силой привыкнуть к новой жизни. Вместо этого принял племянников такими, какие они были, помог подняться на ноги и окружил заботой. Дядя всегда находил для них время, давал советы, помогал с проблемами и никогда не оставлял без поддержки.       «Нет, он точно не мог так поступить».       Образ старшего брата невольно всплыл перед глазами, и Чонин сжал кулак так сильно, что ногти впились в огрубевшую ладонь.       Минхо всегда держался с Айеном немного холодно, но младший не переставал боготворить его, делая примером для подражания. Казалось, Ли недолюбливал Чонина, однако неизменно оставался терпеливым, давал необходимую братскую опору и защищал, когда это было нужно. Какие бы ошибки ни совершал парень, старший всё равно оказывался на его стороне.       Но с началом зомби-апокалипсиса на Минхо легла слишком большая ответственность. Он стал жёстче, вспыльчивее и суровее даже по отношению к Айену. Забота никуда не исчезла, просто теперь проявлялась иначе — резкими приказами, раздражением и постоянным контролем, который только сильнее портил их отношения. Чем больше времени Ли проводил в штабе, тем озлобленнее становился с окружающими. Апокалипсис поставил перед всеми одну задачу — выжить любой ценой, и от того брата, которым Чонин когда-то восхищался, почти ничего не осталось.       Айен болезненно воспринимал эти перемены. Он пытался быть внимательнее к Минхо, несколько раз упрашивал его поговорить и объяснить, что именно пошло не так, но старший каждый раз уходил от разговора, оставляя причины своего поведения неясными. Чонин привык считать, что брат имеет право на последнее слово, поэтому не лез в его дела.       Но не в этот раз.       Юноша чувствовал, что должен сделать хоть что-то. Он был настолько погружён в мысли, что, проходя через вестибюль, не заметил человека, вышедшего с террасы отеля. Айен споткнулся, столкнувшись с ним, быстро отступил на шаг и слегка поклонился, извиняясь за неуклюжесть. Подняв глаза, он увидел давно знакомую лучезарную улыбку Ким Сынмина.        — Йенни…       Парни познакомились в старшей школе, когда Ким Сынмин перевёлся к ним в десятом классе. Юноша был замкнутым и не слишком общительным, зато достаточно умным, чтобы всего за пару месяцев зарекомендовать себя у учителей как одного из самых способных учеников. Чонин, наоборот, был популярным, шумным и открытым, но с учёбой ладил куда хуже.       То ли из-за того, что одноклассники смотрели на новенького как на пришельца, постоянно посмеиваясь и поддевая, то ли из-за какой-то особенной собранности, с которой Сынмин переносил чужие насмешки, он быстро привлёк внимание Айена. Младший был впечатлён тем, как спокойно Ким держался под давлением, и однажды всё же заступился за него, резко оборвав очередные издевательства.       После ухода Минхо в армию Чонин часто чувствовал себя одиноким, поэтому каждый день пытался завязать с Сынмином разговор. Тот, казалось, вечно был занят чем-то другим и не горел желанием сближаться. Однажды Айен проследовал за ним в библиотеку, сел рядом и нахально попросил помочь с домашним заданием. Старший лишь раздражённо посмотрел на него, захлопнул учебник и молча ушёл.       Этот случай только раззадорил Айена. Он изо дня в день надоедал новенькому, пока тот наконец не сдался и не заявил, что поможет один-единственный раз — при условии, что Чонин после этого навсегда оставит его в покое. Разумеется, этого не произошло.       Всегда жизнерадостный Ян Чонин стал каждый день занимать парту рядом с Сынмином, а после уроков таскаться за ним в библиотеку. Ситуация окончательно вышла из-под контроля, когда младший начал рассказывать самые длинные истории и шутки, какие только мог придумать, а ещё постоянно заваливать Кима вопросами о любимых видеоиграх, книгах и прочих увлечениях.       Однажды вечером, когда в библиотеке почти никого не осталось, Сынмин закончил с домашней работой и заметил, что Айен безмятежно спит на тетради за соседним столом. Собрав учебники, он уже собирался проучить наглеца и уйти, оставив его одного на ночь в школе, но в последний момент по каким-то неясным для самого Чонина причинам передумал. — Просыпайся давай! Ты сюда спать приходишь, что ли? — Сынмин с силой пнул стул, на котором сидел парень, заставляя Айена вздрогнуть и поднять голову. — А? Что? Который час? — младший сонно поднял голову и потёр красные глаза. — Час идти домой. Ты хоть что-нибудь сделал или пришёл только меня отвлекать? — М-м… я пытался разобраться с этой дурацкой задачей, но сдался и задремал. Математика явно не создана для меня, а я не создан для неё… — Философ хренов. На, держи. Но завтра утром вернёшь. И попробуй только чем-нибудь её испачкать! — Ким бросил перед ним на стол свою тетрадь с домашней работой. — До завтра.       После этого случая парни стали заниматься вместе почти каждый день. Сынмин помогал Айену с материалом, проверял домашние задания и терпеливо отвечал на вопросы, а Чонин, в свою очередь, приносил в жизнь Кима немного шума, тепла и веселья. Спустя пару месяцев они начали проводить время вместе и за пределами школы: играли в видеоигры дома у старшего или просто бродили по городу без особой цели.       Понадобилось меньше года, чтобы они стали неразлучны. Дружба Сынмина и Айена была такой нежной и глубокой, что окружающие иногда посмеивались и принимали их за парочку.        — Что у тебя с лицом?       Сынмин, не раздумывая, шагнул ближе к Чонину и невесомо коснулся пальцами скулы, на которой за прошедшую ночь расцвёл сине-жёлтый синяк. — А то ты вчера его не видел, — Айен оттолкнул его руку и скрестил руки на груди, смерив старшего осуждающим взглядом. — Не видел, поэтому и спрашиваю, — улыбка спала с лица Кима. — Йенни… он ведь твой брат. Почему ты позволяешь ему так с собой обращаться?       Сынмин вздохнул, снова поднимая взгляд к синяку. Айен пытался сохранить напускное равнодушие, но выглядел забито и неуверенно. Ким хмуро смотрел на него, с сожалением отмечая, как сильно изменился младший. Он стал молчаливее, закрытее, а в его глазах постепенно гасла та искра, которая когда-то разожгла в сердце Сынмина болезненное, бережное тепло. — Не делай вид, будто тебе есть до этого дело. Наверное, ты был слишком занят, раз опять не удосужился зайти ко мне после собрания. — Прости… Намджун и Сокджин хотели кое-что срочно обсудить.       Ким примирительно поднял руки и попытался приблизиться, но младший снова отступил, резко убирая назад короткие чёрные волосы. Презрительно усмехнувшись, Айен засунул руки в карманы ветровки. — Это не оправдание. — Айен… — Сынмин посмотрел на него с мольбой. — Ну что? После того как ты сблизился с Намом и Джином, ты сам перестал обращать на меня внимание и отстранился! — Послушай, всё не так… просто… — Просто ты у нас такой незаменимый, что весь нарасхват. Я тебя понял.       Дерзко развернувшись, Чонин быстрым шагом пошёл прочь, вынуждая Сынмина броситься следом. — Йена, да подожди ты! — Ким положил руку ему на плечо, пытаясь остановить, но младший гневно сбросил её. — Ты, вероятно, куда-то шёл, так не доставай меня и проваливай! — огрызнулся Чонин, игнорируя напрасные попытки старшего удержать его. — Подожди! — Сынмин продолжал следовать за Айеном вглубь здания, обходя удивлённо оборачивающихся людей. — Не стоит, мне уже пора. — Куда ты идёшь? — не унимался старший.       Сынмин неожиданно схватил Чонина за руку, заставив его вздрогнуть, и быстро обогнал, преграждая путь. Получив в ответ новый раздражённый взгляд, Ким крепче сжал ладонь младшего, молясь, чтобы тот не натворил очередную глупость. — В медблок, к тому парню, — Айен грубо выдернул руку и, состроив недовольную гримасу, толкнул Кима плечом, направляясь в боковое крыло отеля. — Да подожди ты, его там нет. Он заражён.       Юноша резко остановился посреди холла и слегка обернулся через плечо, глядя на раскрасневшегося Сынмина. — И где же он? — В Блоке С. Под охраной. Но тебя к нему не пустят, — с сомнением произнёс Ким. — Спасибо за заботу, как-нибудь сам разберусь. — Айен… — Пошёл ты нахер, козёл!       Сынмин застыл посреди зала, провожая грустным взглядом спешно удаляющегося парня.       На Айена накатила волна злости и обиды. Он всегда относился к старшему искренне, отдавая ему почти всё своё свободное время. Ким ему действительно нравился. Даже больше, чем просто нравился.       Всё пошло прахом, когда Чонин наконец собрался с силами и признался Сынмину в своих чувствах. Оказалось, что старший уже давно догадывался о его влюблённости, но ответить тем же так и не смог. После долгого разговора парни решили остаться друзьями и сделать вид, будто ничего не произошло. Младший пытался держаться рядом с Кимом так, словно между ними и правда ничего не изменилось, но отказ, пусть и мягкий, всё равно слишком сильно задел его.       Когда Юнги организовал группу выживших, Сынмин быстро получил авторитет у старших. Ким Намджун и Ким Сокджин требовали его присутствия почти на каждом закрытом собрании, а Юнги это одобрял. Чонину было трудно принять, что лучший друг так легко поразил всех природной сообразительностью и находчивостью. Сынмин генерировал идеи так свободно, будто был создан для мира, где привычный порядок рухнул и вместо него остался только хаос. Вскоре Ким переехал на другой этаж, где жили главные члены базы, и это задело Айена ещё больше.       Сначала Чонин был приверженцем правил и следовал им без сомнений. Он почти не отходил от Мин Юнги, любя его всем сердцем, но отчаянно не понимал, почему именно Сынмин получил столько внимания и привилегий, а не он, родной племянник. Всё это рождало внутри противоречивое чувство — ревность.       «Чёртов Ким Сынмин, как же ты меня бесишь!»       Юноша слышал о Блоке С в подвальном помещении отеля, но ни разу там не был. Он аккуратно спустился вниз и, выглянув из прохода, заметил старого знакомого, охранявшего дверь. Поправив одежду, Айен натянул на лицо наигранную улыбку и бодро вышел на слабый свет, падавший из небольшого окна под потолком.              У входа, развалившись на стуле, сидел темноволосый мужчина в футболке цвета хаки и брюках карго. Образ дополняли потрёпанные чёрные берцы и нательная кобура с вложенным в неё пистолетом. В одной руке он небрежно крутил небольшой перочинный нож, в другой держал книгу в измятой бумажной обложке.       Услышав шаги, Чон Хосок настороженно поднял голову, но, увидев Айена, расплылся в широкой улыбке. Он закрыл книгу и опустил руку на колено.       Чонин непринуждённо остановился перед ним. — Привет, малой, какими судьбами?       Мужчина привстал со стула и, убрав нож в карман, протянул руку в знак приветствия. — Привет, Хосок. Как дела? — Всё путём, только скучновато тут. И жарковато. Не люблю лето, — Чон откинул голову назад и недовольно вздохнул. — Да… я тоже не люблю. Давно на дежурстве? — С пяти утра. Я уже сидеть не могу, жопу просто не чувствую, — мужчина скривился и вытянул длинные ноги. — Что ты здесь забыл? У вас же сегодня выходной. Думал, ты будешь отсыпаться полдня. — Да как-то не спалось, — уклончиво произнёс юноша.       Хосок замолчал и с любопытством осмотрел парня с головы до ног. — Хм. Опять попался под горячую руку братишки? — мужчина колко усмехнулся и откинулся на спинку стула. — Это?.. А, да всё в порядке. За дело получил. — Частенько ты, однако, стал «за дело» отхватывать. Пора бы уже научиться постоять за себя, — произнёс Чон с ленивой усмешкой. — Кстати об этом. Юнги уже не раз говорил мне, что неплохо бы тебя поднатаскать. Думаю, скоро сможешь прийти к нам на тренировку.       Мужчина хитро улыбнулся и подмигнул Айену. — К вам? М-м… нет, рановато мне ещё, — Чонин сконфуженно рассмеялся и отвёл взгляд. — Ты сразу не отказывайся. Тем более Юнги собирался лично с тобой об этом поговорить. — Вот как?       Айен просиял при упоминании имени дяди, но тут же спохватился и снова натянул на лицо маску безразличия. — Хо, слушай, могу я зайти к нему ненадолго? — он кивнул на дверь Блока С. — К этому заражённому? Это ещё зачем? — Хосок отрицательно покачал головой и сложил руки на груди. — Нет. Намджун приказал пускать к нему только двоих: Пак Чимина и Ли Феликса. Ты в этот список не входишь. — Правда? А если вот так?       Айен порылся в карманах ветровки и медленно вытащил два энергетических батончика. Хосок посмотрел на еду загоревшимися глазами, но с места не сдвинулся. — Это ещё что? Взятка? — недовольно произнёс Чон. — Да какая же это взятка? Так… просто забочусь о старшем, вот и всё, — Чонин потряс батончиками перед лицом Хосока и, прищурившись, мило улыбнулся. — Юнги убьёт меня, если узнает, что я пустил его племянника к заражённому. — А мы ему об этом не скажем.       Хосок молчал, с сомнением переводя взгляд с лица парня на еду, которой тот его дразнил. — Ну, если не хочешь… — юноша демонстративно принялся открывать один из батончиков, не сводя с мужчины хитрого взгляда.       Чон молниеносно вырвал у него еду и усмехнулся. — Пять минут. И двумя несчастными батончиками ты не отделаешься, малец, — мужчина откусил кусок и с наслаждением принялся жевать. — Принесёшь мне ещё два к концу смены. — Десять минут. И я принесу тебе банку энергетика. — Что? Откуда он у тебя? — Хосок уставился на Чонина широко раскрытыми глазами. — Да так… кое-что в закромах осталось. Нашли с парнями небольшой трофей на одной из прошлых вылазок, — заговорщически протянул юноша. — Ах ты паразит… хотя о ком это я, яблочко от яблони… — Чон осёкся на полуслове и скользнул быстрым взглядом по недоумевающему лицу Чонина. — Десять минут, — наконец сдался он. — Если что, я тебя сегодня не видел.       Хосок тяжело поднялся и, размяв затёкшую спину, отодвинул стул от входа, пропуская Айена внутрь. — Только руки за решётку не суй. — Я что, по-твоему, в зоопарк иду? — язвительно произнёс юноша и юркнул в помещение раньше, чем Чон успел передумать.       Айен нервно вздрогнул, когда дверь с громким хлопком закрылась за спиной. Внутри оказалось гораздо прохладнее, чем в коридоре перед Блоком С. Юноша посмотрел в конец помещения и заметил небольшую открытую фрамугу. С неприкрытым интересом осматриваясь, Чонин медленно пошёл вперёд, ненароком заглядывая в каждый закрытый решёткой отсек. Дойдя до последнего, он остановился и нерешительно посмотрел внутрь.       В углу пустой камеры на раскладушке, отвернувшись лицом к стене, лежал Хан Джисон.       Айен, борясь с противоречивыми мыслями, приблизился к решётке и попытался внимательнее рассмотреть парня.       Юноша был искренне удивлён, когда Хан вступился за него перед Минхо. На такие «геройства» обычно решались только Бан Чан и Чанбин — и то лишь в тех случаях, когда Минхо действительно переходил черту. Остальные предпочитали не вмешиваться в их с братом выяснения отношений.       Чонин медленно опустился на пол возле решётки и, обхватив колени руками, на минуту задумался. — Привет… э-э… ты, наверное, меня не слышишь, но всё равно. Меня зовут Ян Чонин. Что ж, приятно познакомиться.       Айен заёрзал на месте, усаживаясь поудобнее, и неловко обернулся на неподвижно лежащего Джисона. — Не знаю, почему ты заступился за меня. Не стоило этого делать… но спасибо, — негромко произнёс он в пустоту. — Вообще я хотел извиниться. Хотя бы перед тобой, — Чонин тихо вздохнул и крепче сжал колени. — Хён, то есть Минхо, не такой плохой, как может показаться на первый взгляд. Правда. Просто вчерашний день пошёл совсем не по плану…       Он неловко кашлянул и потёр переносицу.       — Прости, мне теперь больше некому выговориться. Я действительно виноват. В том, что испугался нападавших. В том, что на нас напали мертвецы в супермаркете. Если бы не моя невнимательность…       Айен протяжно вздохнул и откинул голову к стене, глядя на обшарпанный потолок.       — Почему я не могу быть таким, как мой брат?       Раскладушка негромко скрипнула в тишине, заставив Айена растерянно обернуться. Голова Хана была повернута к решётке. Мертвенно-бледное лицо юноши покрывали капли пота, а потрескавшиеся губы едва заметно приоткрылись. Чонин всматривался в темноту карцера, но, кажется, Джисон просто повернулся во сне, мучаясь то ли от боли, то ли от преследующих кошмаров. Его тело била мелкая дрожь; тонкое одеяло, вероятно, совсем не спасало от холода.       Айен почувствовал к нему жалость — внезапную, почти болезненную — и поспешно отвернулся к стене. — Знаешь, я тут думаю… возможно, дядя прав. Мне стоит стать серьёзнее.       Спустя пару минут дверь в Блок С со скрипом открылась, давая понять, что купленное время закончилось. — Всё, пора, Айен.       Юноша коротко вздохнул, легко поднялся на ноги и, отряхнувшись от пыли, снова посмотрел на Джисона. Грустно улыбнувшись, он закрыл фрамугу и под пристальным взглядом Хосока вышел из помещения. Дверь захлопнулась, возвращая Блок С к прежней тишине. — Ну что, нагляделся на этого зверька?       Айен вновь натянул безмятежное выражение и, быстро пожав плечами, ухмыльнулся мужчине. — Ага. Было просто интересно взглянуть на него ещё раз. Удивительно, правда? — он небрежно отмахнулся, заставив Чона презрительно хмыкнуть. — Тебе тварей за забором не хватает? Если скучно, можешь выйти прогуляться.       Хосок придвинул стул обратно к двери и с шумом плюхнулся на него, закинув ногу на ногу. — Хорошая идея, но не сегодня, — юноша саркастически улыбнулся и направился к выходу. — Что ж, удачного тебе дежурства! — Не забудь принести обещанное! — Сам потом на обеде у раздачи возьмёшь! — Вот же сучонок! Эй, Ян Чонин! Ну подожди, только попадись мне!       Ян быстро выскочил на первый этаж, желая поскорее убраться подальше от разгневанных воплей Чона, доносившихся из полуподвального помещения.       Юноша чувствовал себя по-настоящему одиноким и бессильным. В какой-то момент он понял, что ноги сами привели его на седьмой этаж. Айен на секунду замер перед входом в штаб, но, решив, что помощь и поддержку сможет получить только в этом месте, негромко постучал в дверь.

***

      Джисон тяжело приоткрыл глаза и невидящим взглядом посветлевших карих глаз посмотрел туда, где совсем недавно сидел Айен. — Все мы ошибаемся… жизнь, к сожалению, без инструкций… — едва слышно просипел он в пустоту.       Хан поморщился, вновь почувствовав неприятное жжение в груди. Дыхание стало прерывистым, когда юноша попытался пошевелиться. Он стиснул зубы и с усилием повернулся на бок, аккуратно подтянув колени к груди, словно надеялся найти хоть немного тепла в собственных холодных объятиях.