Все еще люди

      Коридор тянулся вперёд, постепенно растворяясь в полумраке. Облупившаяся краска на бетонных стенах, редкие лампы под потолком, тусклый свет — всё проходило мимо сознания обрывками. Хан двигался почти против воли. В груди тянуло тяжёлым, непонятным импульсом, заставляя идти дальше.       К ровному гулу ламп начали примешиваться голоса. Они звучали не снаружи, а прямо в голове.       «Он здесь. В тупике.»       «Чего ты ждешь? Видишь, как он беззащитен?» Джисон попытался зажмуриться, но веки не слушались. Парень лишь глубже вдохнул спёртый воздух и продолжил идти. В конце коридора, у запертой металлической двери, стояла знакомая фигура. Минхо. «Давай же. Закончи это. Он уже никуда не побежит.» «Убей его. Сделай то, что тебя определит. Перестань быть тем, кем ты притворяешься.»       Хан почувствовал, как внутри него поднимается чужая, тяжёлая потребность. Это была уже не простая жажда — скорее голод, стирающий мысли и оставляющий только запах живого человека впереди. Рот наполнился слюной, дыхание стало частым и рваным.       Услышав шаркающие шаги, Ли обернулся. На его лице на мгновение мелькнуло узнавание, затем недоумение сменилось ужасом. Достаточно было одного взгляда на мутные глаза Джисона и расширенные чёрные зрачки. — Хан? Ты в порядке?       Вместо ответа из горла Хана вырвался низкий хрип. Минхо инстинктивно отступил назад и упёрся спиной в холодную стену. Отступать было некуда. «Давай же! Сейчас!» Джисон бросился вперёд. Бледные руки с грязными окровавленными ногтями вцепились в Минхо, прижимая его к стене. — Стой! — успел воскликнуть Ли, прежде чем его затылок с глухим стуком ударился о бетон. В широко раскрытых глазах Ли вспыхнула паника. Он упёрся ладонями в грудь Хана, пытаясь оттолкнуть его, но тот не сдвинулся ни на сантиметр.       Голоса в сознании ликующе взревели.       Оскалившись, Джисон вонзил зубы в место между шеей и плечом. Минхо вскрикнул и дёрнулся, пытаясь вырваться, но Хан лишь сильнее вжал его в бетон. Раздался влажный хруст, тут же появился солоноватый привкус крови, горячий и обманчиво желанный. Мгновенное, наркотическое удовлетворение окончательно поглотило последние остатки разума.       Не ослабляя хватки, Джисон переместился ниже, к основанию плеча, где оно соединялось с ключицей. Зубы тут же впились в тело, вырывая из него очередной кусок. Хриплый крик Минхо разнёсся по коридору и оборвался на болезненном, сдавленном вдохе.       Следующей целью стала гортань. Сдавив зубами упругий хрящ, Хан ощутил, как тот подаётся и ломается с глухим, мокрым хрустом. Дыхание Минхо превратилось в сиплый, клокочущий свист, а из разорванной трахеи хлынула алая пена, смешавшаяся с пузырьками воздуха.       Голова юноши безвольно откинулась назад, окончательно обрывая последнюю нить сопротивления. Кровь лилась ручьями, стекая по их телам и образуя под ногами липкую, тёплую лужу. Тело Ли обмякло, став невероятно тяжёлым. Дыхание остановилось, а в глазах, где секунду назад бушевал ужас, осталась лишь мёртвая, ни на чём не сфокусированная пустота.       Вздрогнув всем телом, Джисон распахнул глаза и одним резким движением сел на кровати. Сердце билось так сильно, что боль отдавалась в рёбрах. Он был в комнате заброшенного дома в пригороде Йоджу: на нём чистая футболка, под пальцами — сухая кожа, на губах — только солёный след слёз. Крови не было.       «Это был сон. Это был просто сон.» Дрожь всё ещё проходила по телу мелкими волнами. На языке держался слишком яркий привкус крови, а перед глазами вновь и вновь всплывало лицо Минхо — испуганное, искажённое болью. Слишком отчётливо для обычного кошмара.       «Вдох… выдох… Всё хорошо, всё в порядке. Я всё ещё жив. Это был не я… Это всё вирус. Это всё из-за него.» — Блять… Шумно выдохнув, Джисон провёл рукой по взъерошенным волосам. Взгляд скользнул по комнате, выхватывая из полумрака трещину на потолке, рваные обои и тумбочку с часами. Минхо так и не пришёл. Ещё недавно Хан хотел, чтобы тот оказался рядом, но теперь от этой мысли внутри всё холодело. Что, если сон был предупреждением? Что, если он и правда способен напасть?       Взяв с тумбочки свои часы, юноша с трудом разобрал время: 03:47. За стеной кто-то ровно храпел. С улицы доносился другой звук, и Хан замер, всё ещё сжимая часы в руке. Сначала он решил, что это ветер. Потом — что чей-то приглушённый разговор в соседней комнате. Но шёпот шёл снаружи. Низкий, булькающий, сначала бессвязный, а затем вдруг понятный.       «Е-е-есть… Как же хочется… Где-где-где…»       Слова сами складывались в голове. Это были те же голоса, что и во сне.       Парень с размаху ударил себя по лицу, надеясь перебить шёпот болью, но голоса стали только громче. К ним добавлялись новые, чужие, голодные. — Нет...       Хан сорвался с кровати, натянул ботинки прямо на босые ноги и накинул толстовку. Ему нужно было спуститься вниз и своими глазами убедиться, что с Минхо всё в порядке, что кошмар не стал реальностью. Это желание быстро переросло в панику. Затаив дыхание, он приоткрыл дверь. В висках стучала кровь, смешиваясь с ядовитым гулом голосов снаружи.       «Близ-ко… Так… близко…»       Цепляясь за пыльные перила, Хан осторожно спустился на первый этаж и остановился на последней ступеньке. В тёмной гостиной, на диване, сидел Минхо — целый и невредимый. Катана в чёрных ножнах лежала рядом, параллельно его бедру. Облегчение ударило так сильно, что ноги едва не подкосились. Джисон сделал последний шаг, и старый паркет скрипнул под его весом. — Если ты хотел подкрасться, то у тебя не вышло, — тихо произнёс Минхо. — Я не крался. — Тогда что?       Юноша обернулся и смерил его насмешливым взглядом. — Проверяешь, не сбежал ли я?       «Проверяю, жив ли ты. Проверяю, не оказался ли мой кошмар правдой.» — Нет. Просто… ты не пришёл. Я подумал… — голос Джисона дрогнул. — Что? Я же сказал, что останусь в гостиной. — Ничего. Просто решил проверить, всё ли в порядке.       Хан пересёк комнату и сел на край дивана, оставив между ними около метра. Пальцы сцепились на коленях до боли. Внутри всё ещё бушевали стыд, тревога и остатки кошмара. Взгляд сам собой скользнул к шее Ли — к тому месту, куда во сне вонзились его зубы. — Всё в полном порядке. Ровно настолько, насколько это возможно, когда снаружи бродит хрен пойми сколько гниющих покойников.       Джисона передёрнуло. Он сидел рядом с человеком, чью смерть только что видел слишком отчётливо, почти наяву. Паника снова подступила к вискам, но взгляд зацепился за знакомый предмет в руках Минхо. — О чёрт… Когда ты снова успел стащить мой плеер? — Ничего я у тебя не крал. Он у меня ещё с тех самых пор, как ты устроил пьяный дебош, а потом отрубился в моей комнате.       Юноша усмехнулся и покрутил устройство в руках. — Батарея, кстати, села. Опять.       Хан почувствовал, как по щекам разливается жар. — Если он тебе настолько дорог, то почему не следишь за ним как следует? — продолжал дразнить его Ли. — Я... я просто... — Будь внимательнее, а то я действительно заберу его себе. Хотя... что с него теперь взять.       Джисон потянулся за плеером, и их пальцы соприкоснулись. Минхо задержал руку на долю секунды дольше, чем требовалось, и это простое прикосновение болезненно отозвалось внутри. Хан неловко забрал устройство, всё ещё тёплое после чужой ладони, и отвёл глаза.       Минхо выглядел измотанным. Под глазами залегли тёмные круги, кожа казалась бледнее обычного. Он широко зевнул и с силой провёл костяшками пальцев по векам. — Почему ты до сих пор в карауле? Разве Чан не должен был тебя сменить? — Должен был, но пускай лучше отдохнёт…       Ли придвинулся ближе и пробурчал уже тише: — Ему и так нелегко приходится. — А как же ты? — А что я? — Минхо откинулся на спинку дивана и с преувеличенным удивлением склонил голову вбок. — Тебе тоже нелегко приходится… — Как-нибудь переживу. Не впервой. — Может тогда я подежурю? А ты поспи хотя бы пару часов. — Не надо. — Но ты выглядишь... очень уставшим. — Я правда настолько паршиво выгляжу, что ты решил напомнить мне об этом? — Ли ещё немного придвинулся, снова сокращая расстояние между ними. — Да нет же! Ты… просто завтра… сегодня уже… будет тяжёлый день, а ты…       Джисон замолчал, не найдя слов, которые не прозвучали бы как жалость. Он знал, что Минхо её терпеть не мог.       Минхо тихо прыснул в кулак. — Да понял я, понял. Говорю же, всё в порядке. Я уже привык спать по два-три часа, так что не переживай. — Почему? — Потому что стоит мне уснуть, как начинают сниться кошмары. А они выматывают порой куда сильнее, чем всё это, — он мотнул головой в сторону окна.       И тут Хан понял: фоновый шёпот, не отпускавший его с пробуждения, стих. За окнами тоже стало тихо. Облегчение продержалось всего мгновение, а затем сменилось новым вопросом.       «Почему замолчали? Затаились? Они чувствуют мой страх?» — Мне тоже снятся кошмары, — тихо признался Джисон, не отрывая взгляда от плеера. — Почти каждую ночь. Иногда просыпаюсь и несколько секунд не могу вспомнить, как меня зовут. Кто я. Что я здесь делаю. И тогда мне нужно за что-то уцепиться. За что-то настоящее. Иначе я начинаю думать, что, может, уже умер, а всё вокруг — просто долгий сон перед пустотой. Или что я…       Он запнулся, едва не выдав себя. — Что я сделал что-то ужасное.       После этих слов стало стыдно. Хан опустил взгляд, ожидая колкости или насмешки, но Ли не рассмеялся. Он смотрел на него серьёзно, без привычной защиты в виде язвительной улыбки. — Дай сюда… — Что? — голос Джисона дрогнул. — Дай мне свою руку… Пожалуйста…       Хан колебался, но тихий тон Минхо не оставил места для спора. Ли осторожно приложил его ладонь к своей груди, прямо под ключицей, и сквозь ткань футболки Джисон почувствовал частые удары чужого сердца. — Чувствуешь? Это не сон. Это настоящее. Я настоящий. Ты настоящий. И этот ад вокруг — тоже настоящий.       Минхо слегка сжал его ладонь. — Всё остальное просто шум. Не позволяй ему забить тебе голову до отказа. Иначе он сожрёт тебя изнутри.       Он всё ещё удерживал его руку и большим пальцем осторожно провёл по внутренней стороне запястья, туда, где под тонкой кожей быстро бился пульс. — У тебя пальцы ледяные… — А у тебя запястье горячее.       Минхо смотрел на него спокойно и внимательно, будто действительно понимал больше, чем говорил. Он тихо выдохнул и чуть подался вперёд. На мгновение показалось, что расстояние между ними исчезнет само, но Ли резко отстранился, будто испугался собственного порыва. Его пальцы разжались, выпуская руку Хана. — Ложись, — Минхо потянулся к катане и отставил её к подлокотнику. — Что? Куда? — Сюда.       Он похлопал ладонью по своим коленям. — Ты же ищешь что-то реальное. Вот оно.       Джисон побледнел, затем кровь резко бросилась к лицу. Это было слишком. Для них обоих. — Минхо, я… — Я не предлагаю ничего, кроме тепла и плохой подушки, — прервал его Ли.       Предлог был слабый, и они оба это понимали. Хан посмотрел на усталые глаза Минхо, потом — на свои сжатые кулаки. Кошмар всё ещё давил изнутри, но страх остаться с ним наедине оказался сильнее. Через несколько секунд Джисон сдался и лёг на бок, опустив голову на колени Минхо.       Пальцы Ли скользнули по его виску, отводя непослушную прядь волос в сторону. — Закрывай глаза… — Я не усну. — А ты попробуй. Я просто побуду рядом.       Хан послушно прикрыл глаза. Напряжение медленно уходило из тела, уступая место тяжёлой усталости. Шёпот за окном не возвращался. В гостиной было тихо, безопасно и тепло. Под ровное дыхание Минхо и осторожные прикосновения к волосам он наконец перестал бороться со сном.

***

      Первые километры были обманчиво спокойными. Дорога вилась среди полей, где лишь изредка попадались следы катастрофы в виде сгоревших остов легковушек и медленно бредущих по обочине силуэтов в лохмотьях. Тем не менее с каждым новым поворотом пейзаж становился всё суровее. На обочинах начали появляться тела в камуфляжной форме. Сначала поодиночке, затем группами. Некоторые из них застыли в позах, говорящих о мгновенной смерти, другие были разорваны так, что от них остались лишь кровавые фрагменты. Дорога превратилась в полосу препятствий из воронок от снарядов и обгоревших каркасов грузовиков. Напряжение в салоне нарастало с каждой новой деталью этого безмолвного кладбища.       Спустя некоторое время они всё-таки добрались до последнего моста. Точнее, до того, что от него осталось. Чан резко затормозил, и машина замерла в десятке метров от завала, перекрывавшего въезд. За ним зияла пустота — центральный пролёт рухнул вниз, в бурлящую воду, оставив лишь торчащие, как обглоданные рёбра, прутья арматуры. На берегу, среди обломков и гильз, лежали десятки тел в военной форме — последний рубеж обороны, ставший общей могилой. — Чёрт…       Чан с такой силой вцепился в руль, что казалось, тот вот-вот треснет. — Все мосты. Все до одного.       Они только что объехали два предыдущих. Первый с обеих сторон был наглухо завален грудами искорёженного бетона и сгоревшей военной техникой, словно кто-то намеренно создал баррикаду. Второй, как они заметили по тревожным армейским табличкам, кое-где уцелевшим, был усыпан заминированными участками и колючей проволокой. — Это работа военных, — констатировал Чанбин, приподнявшись со своего места и выглянув в окно. — Целились предельно точно.       Минхо цыкнул, бросив на него раздражённый взгляд через спинку сиденья. — Благодарим за блестящий анализ, капитан-очевидность. Чан, и что теперь будем делать? — Все дороги, все чёртовы объезды ведут через Йоджу, — парень провёл рукой по лицу. — То, что мосты заблокированы, не случайность. Даже думать не хочу, что там творилось, если военным пришлось пойти на такое. Но если мы не достанем этот чёртов спутниковый модем со склада… Парни, я… — Значит, едем через город, — не отрываясь от окна, безэмоционально заключил Хёнджин. — Другого выхода у нас попросту нет. — Но, Чан…       Хан почувствовал, как в висках поднимается знакомый шум. — Ты же говорил: если будет слишком опасно, мы можем вернуться. Объяснить Юнги… — Вернуться?       Чанбин посмотрел на него со смесью жалости и досады. — Ты до сих пор не понял? Юнги не нужны оправдания. Ему нужен результат. Что, по-твоему, будет, если мы приедем с пустыми руками и истратим бензин? Тёплой встречи точно не будет. А Чан, как лидер, ответит по их «уставу». Нас всех либо выгонят, либо… — Но это же безумие! — голос Хана дрогнул. — Он должен понять!       Хёнджин положил ладонь ему на плечо, и Джисон вздрогнул. — Понять? — в голосе юноши прозвучала ледяная насмешка. — Что именно? Что мы струсили? Очнись. Мы не на экскурсию отправились. Это мясорубка, в которую мы добровольно полезли. Мы знали, на что подписывались.       Джисон отстранился от прикосновения, почувствовав укол обиды и беспомощности. Его взгляд инстинктивно метнулся в сторону Минхо, ища хоть какую-то поддержку. — Они правы, Хан. К сожалению, — мрачно произнёс Ли, не глядя на него. — Юнги — не благодетель. У него достаточно людей, готовых выполнять поручения за крышу над головой и миску горячего супа. Бесполезность здесь приравнивается к смерти. — Может… может, в городе не всё так плохо?       Феликс сжимал нож Чана так крепко, что побелели пальцы. — Мы можем быстро проскочить, они и не заметят… — Не тешь себя пустыми надеждами, — Минхо покачал головой, не отрывая взгляда от разрушенного моста. — Если военные пошли на то, чтобы отрезать целый город… Масштаб катастрофы там адовый.       Чан прикрыл глаза на секунду, собираясь с мыслями. Когда он заговорил снова, его голос был тихим, но чётким. — Ехать дальше или возвращаться с пустыми руками… оба варианта ведут в пропасть. Я не могу решать за всех. Голосуем. Кто за то, чтобы ехать дальше, через Йоджу?       В салоне стало тихо. Парни неуверенно, один за другим начали поднимать руки. Хан посмотрел на собственную дрожащую ладонь. Она поднялась почти машинально, вместе с тяжёлым осознанием: они только что согласились идти туда, откуда могли не вернуться. Чан, увидев единодушие, горько усмехнулся. — Что ж… Тогда поехали. В самое пекло.       Парень резко развернул машину, и та, скрипнув шинами по щебню, легла на курс к Йоджу. Последняя мысль об обратной дороге осталась позади.       Чем ближе они подъезжали к городу, тем хуже становился вид за стеклом. Развалины домов чередовались с сожжёнными машинами, в салонах которых ещё угадывались обугленные очертания людей.       Но всё это меркло по сравнению с тем, что творилось в голове Джисона. С каждым километром, с каждым пройденным поворотом, впускающим в поле зрения очередную руину, шёпот набирал силу, обрастая конкретными словами и чужими интонациями.       «…голодно… так голодно…»       «…где… где они… живые…»       «…запах… чуем запах…»       Расчётное время пути давно истекло. То, что на карте выглядело коротким отрезком, обернулось многочасовой борьбой с разрушенными дорогами. Хану казалось, будто он медленно, но неотвратимо сходит с ума. За окном тянулась кошмарная череда из изуродованных тел мертвецов: каждый окровавленный силуэт, мимо которого они проезжали, поворачивал голову. И смотрели они не просто в сторону машины, а прямо на него. Это было невыносимо. Минхо, заметив немую, нарастающую панику юноши, в какой-то момент молча накрыл его сжатый кулак своей ладонью.       Йоджу был не просто разрушен, он был отдан на растерзание, выпотрошен и оставлен гнить. От некогда современного города остался только скелет, обглоданный огнём и безумием. На месте КПП высилась авангардная инсталляция из сплавленного металла и колючей проволоки. На её шипах, раскачиваясь на ветру, висели обрывки ткани и тёмные, неопознаваемые фрагменты, которые мозг настойчиво советовал игнорировать.       Кварталы лежали в руинах, сложенные, как карточные домики после удара бури. На стенах уцелевших зданий, до уровня второго, а то и третьего этажа, вздымались бурые, почти чёрные брызги и потеки запёкшейся крови. Асфальт на улицах был не просто усыпан трупами — он был вымощен ими. Это был не город, а гигантская братская могила под открытым небом.       И эта могила шевелилась. Улицы кишели зомби. Твари медленно передвигались по улицам, как густая, разлагающаяся река, сливаясь в единое, шевелящееся полотно. Даже через закрытые окна в салон проник тяжёлый сладковато-гнилостный запах, от которого защипало глаза и подступила тошнота.       Минивэн пронёсся мимо опрокинутого армейского грузовика, из кузова которого свисали десятки безжизненных ног, а чуть дальше, обогнул толпу сгорбленных фигур, что с тупым упорством копошились в груде тел, с глухими, влажными звуками отрывая куски плоти. — Боже правый... — еле слышно протянул Феликс, прикрывая рот. — Они... они едят друг друга? — голос Хана сорвался на хриплый шёпот, а в горле встал кислый ком тошноты.       «Плоть… Такая сладкая… такая… вкусная…» — Когда живая пища заканчивается, мёртвые начинают пожирать своих, — мрачно сказал Чанбин и отвернулся.       Рёв двигателя прорвался через общий гул города. Словно по команде, десятки безжизненных лиц медленно повернулись в сторону машины. Одинокий, протяжный стон, полный нечеловеческой, бездонной тоски, вырвался из какой-то глотки. Его тут же подхватили другие, ближние, затем дальние. Через секунду тишины не осталось вовсе — её разорвал на части оглушительный, парализующий волю вой, состоявший из тысячи стенаний, рыков и скрежета зубов.       Голоса в голове Джисона слились с этим воем в оглушительный хор. Парень вжался в сиденье, ногти впились в ладонь Минхо, но тот не отдёрнул руку и только крепче сжал его пальцы       «Живые!»       «Мясо… Свежее мясо…»       «Здесь… Они здесь…» — Чан, — голос Со дрогнул, выдавая напряжение. — Их тут чертовски много... — Я в курсе, — сквозь стиснутые зубы процедил парень, прибавляя газу. — Проскакиваем центр и на выезд. Держитесь крепче.       Минивэн рванул вперёд, петляя между завалами и одинокими, брошенными машинами, в некоторых из которых что-то ещё шевелилось. Их путь лежал по центральному проспекту — самому широкому, самому прямому, а значит, самому опасному. Зомби, привлечённые шумом, начали сползаться со всех сторон. Они выползали из-под обломков, вываливались из разбитых витрин, сползали с лестничных пролётов, неуклюже, но неумолимо стремясь перекрыть путь. — Давай, давай, быстрее, чёрт возьми! — крикнул Бин, вцепившись в подголовник переднего сиденья. — Да блять, Со! Заткнись и не мешай! — рявкнул в ответ Чан, резко повернув руль, в попытке объехать опрокинутый грузовик.       Их бегство оборвалось в тот момент, когда машина на полной скорости пронеслась мимо полуразрушенного универмага с выбитыми витринами. Глухой хлопок разорвал воздух. Правое переднее колесо провалилось в скрытую под мусором яму и налетело на острый обломок. Резину тут же прорвало: за несколько секунд из неё вышел воздух, а следом раздался металлический лязг диска, ударившего по асфальту. — Проклятье! Колесо! — закричал Крис, отчаянно борясь с рулём, но минивэн уже занесло в сторону.       Неуправляемый автомобиль с грохотом и скрежетом металла врезался левым бортом в корпус перевёрнутого автобуса. Инерция швырнула всех вперёд, натянув ремни до предела, а затем отбросила обратно в кресла. Лобовое стекло, ещё секунду назад открывавшее вид на ад, мгновенно покрылось густой паутиной трещин, закрыв мир снаружи мутной белёсой пеленой.       На долю секунды внутри салона воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием и сдавленным стоном Феликса. Снаружи уже нарастал рёв мертвецов. Чан провернул ключ, но двигатель лишь дёрнулся, захрипел и окончательно заглох. — Все наружу! Немедленно!       Чан толкнул в бок ошеломлённого Феликса, который зажимал рукой разбитый лоб. — Они сейчас разорвут нас прямо здесь! Выходи! Давай! — Вещи! В багажнике оружие и провизия! — крикнул Бин, пытаясь протиснуться между сиденьями к сквозному проходу в багажное отделение. — Брось! Бросайте всё! — рявкнул Чан, вытаскивая из кобуры пистолет. — Живо выбирайтесь!       Первым наружу выскочил Минхо. Лезвие катаны блеснуло в тусклом свете сквозь пыль и дым. Он тут же рванул на себя Хана, задержавшегося в дверях, выдёргивая его из салона. — Нож! Где твой нож, идиот?!       Джисон с трудом нащупал на поясе ребристую рукоять охотничьего ножа. Парень попытался крепче сжать пальцы, но рука дрожала, выдавая его страх. Голоса в голове кричали в унисон с рёвом снаружи, сливаясь в один оглушительный хор.       «Они здесь!»       «Сюда!»       «Живая… Плоть… Еда…»       Иллюзия укрытия исчезла в тот миг, когда их ноги коснулись разбитого асфальта. Хаос, до этого сдерживаемый тонким металлом кузова, обрушился на них рёвом, хрипами и запахом гнили. Первая волна мертвецов — человек пятнадцать, двигавшихся быстрыми дёргаными рывками, — уже окружала минивэн.       Минхо отреагировал мгновенно. Двумя быстрыми шагами он вклинился между парнями и тварями, принимая первый натиск на себя.       После каждого удара на асфальт падали прогнившие части тел: рука с ещё шевелящимися пальцами, снесённая челюсть, голова, откатившаяся под колёса. Из ран хлестала густая бурая жидкость с резким запахом гнили и металла. Но даже этого было мало. Ли отступал, потому что на место павших тут же приходили новые, а пространство вокруг них быстро сжималось. — Хан! Очнись, блять!       Минхо локтем отбил зомби, который тянулся к его лицу. — Сзади! Бей, чёрт возьми!       Пронзительный крик Феликса заставил Джисона обернуться. На парня, прижавшегося к горячему борту машины, навалились двое мертвецов. Адреналин ударил в виски, в голове вспыхнула короткая команда: «Двигайся!» — но ноги не слушались.       Прежде чем Хан успел пошевелиться, раздался выстрел. Одна из тварей дёрнулась, будто наткнулась на преграду, и рухнула на спину с кровавым пятном во лбу. Следом второй мертвец получил тяжёлый удар прикладом в висок, отлетел в сторону и замер на асфальте. — Цел?! — крикнул Чанбин.       Парень всё же успел вытащить автомат из багажника. Дав короткую очередь по толпе, он притянул к себе Феликса, с головы до ног испачканного кровью.       Чан отстреливался из пистолета, пытаясь освободить им хоть немного пространства для манёвра. — Бегом! До конца улицы! — скомандовал он, стреляя почти в упор в лицо очередной твари. — Давайте, я прикрою! — крикнул Хёнджин, выпуская стрелу за стрелой. — Суки, да сколько же вас?! — Тебе, блять, жить надоело?! — рявкнул Бин, дёргая Хвана за собой, пока тот перезаряжал лук. — Бежим вместе!       Парни рванули по улице, сбившись в беспорядочную задыхающуюся группу. Минхо бежал впереди, расчищая путь. Его движения уже теряли точность: он просто рубил всё, что попадалось перед ним, прокладывая остальным дорогу.       Со всех сторон гремели выстрелы. Чанбин бил короткими автоматными очередями, Чан стрелял одиночными, не выпуская при этом предплечья Феликса. Хёнджин прикрывал их с флангов, посылая стрелы в тех, кто пытался обойти группу сбоку.       «Ты… почему… ты не нападаешь на них?!»       В этой слаженной борьбе за выживание Джисон чувствовал себя лишним. Он двигался рывками, запаздывал, терялся в шуме и чужих командах — до тех пор, пока резкое движение сбоку не выдернуло его из оцепенения.       Хан развернулся и, не целясь, со всей силы вогнал нож в бледную шею мертвеца. Лезвие вошло туго. Тёмная густая жидкость брызнула ему на куртку, ударив в нос запахом гнили и металла. Джисон, давясь тошнотой, рванул нож на себя, и тварь рухнула к его ногам.       «Еда! Догнать! Надо догнать!»       До угла следующего здания оставалось метров двадцать, когда слева, с верхних этажей полуразрушенного бизнес-центра, сорвалась целая секция перекрытий. Вниз рухнули бетонные плиты, арматура и россыпь битого стекла. — В сторону! Немедленно! — запоздало выкрикнул Чан.       Первая плита ударилась о землю, и воздух мгновенно наполнился пылью. Хан закашлялся, в ушах зазвенело, а перед глазами всё поплыло.       Он споткнулся о глубокую трещину и рухнул вперёд, инстинктивно прикрыв голову руками. В асфальт вокруг него с глухими ударами врезались тяжёлые осколки. Чья-то сильная рука вцепилась в капюшон его худи и резко рванула в сторону, к стене уцелевшего здания.       Хан даже не успел понять, что происходит, когда сверху его накрыло чужое тело, защищая от мелких осколков, продолжавших сыпаться сверху. — Не шевелись, чёрт тебя дери, — сдавленно прохрипел ему в ухо знакомый напряжённый голос.       Джисон почувствовал, как что-то тёплое и липкое капнуло ему на шею.       Минхо.       Когда грохот стих, Ли почти сразу поднялся на ноги. В полосе света, пробившегося сквозь пыль, Хан увидел его лицо: по левому виску стекала алая струйка крови, собираясь в каплю у скулы.       Джисон попытался подняться следом, но стоило перенести вес на левую ногу, как сквозь онемение прорвалась резкая боль. Он сдавленно застонал и снова опустился на колено. — Что у тебя? — Минхо быстро скользнул взглядом по его фигуре, пытаясь понять, где рана. — Нога… чёрт…       Хан кивнул на окровавленный конец арматуры, торчащий из обломков асфальта. Джинсы ниже колена уже темнели от расползающегося пятна.       Ли коротко выругался и осмотрелся. Картина была почти безнадёжной: их осталось трое. Хёнджин, оказавшийся в нескольких метрах от них, пошатываясь, поднялся на ноги и закашлялся, сплёвывая чёрную от пыли слюну.       Путь к остальным перекрывала свежая груда обломков высотой в несколько этажей. За ней уже слышался знакомый рёв — мертвецы карабкались наверх, чувствуя добычу по ту сторону.       «Там! Они там!»       Времени на раздумья не было. Минхо подхватил Хана под руку и, не обращая внимания на его стон, потащил к тёмному проёму в соседнем здании. Хёнджин, морщась и потирая ушибленное плечо, бросился следом, постоянно оглядываясь на движение за грудой обломков. — Внутрь! Живо!       Хан влетел в помещение и ударился локтем обо что-то твёрдое — край ящика или сломанную технику. Боль вспыхнула резко, на миг вытеснив всё остальное.       За спиной заскрежетал металл: Ли ставил поперёк дверного проёма поднятую с пола стойку. Хван, кряхтя от усилия, оттащил от стены тяжёлый шкаф. Вместе они придвинули его к входу, перекрыв последние лучи света с улицы.       Прежде чем глаза успели привыкнуть к полумраку, Джисон услышал низкий булькающий хрип прямо перед собой.       «Е-е-есть… Еда!»       Из-за опрокинутого прилавка поднялась раздутая фигура в рваной униформе продавца. Почти одновременно из-за угла выползла девушка — вернее, то, что от неё осталось, — с неестественно вывернутой ногой, волочившейся по грязному линолеуму.       Минхо вновь мгновенно отреагировал. Катана рассекла воздух, и первая тварь рухнула навзничь с рассечённым черепом. Почти сразу щёлкнула тетива: стрела Хёнджина, выпущенная с расстояния в несколько шагов, вонзилась в голову второй твари. Тело дёрнулось и замерло.       Прислушиваясь к звукам снаружи, парни быстро осмотрели главное помещение и примыкающие к нему подсобки. Других угроз, к счастью, не обнаружилось. — Чисто, — наконец выдохнул Хёнджин, опуская лук. — Пока что.       «Они… Рядом!»       «Где-то рядом!»       Хан сглотнул. По спине прошёл холод. Рука машинально потянулась к поясу — туда, куда он, как ему казалось, сунул нож после схватки. Пальцы нащупали только ткань и пряжку ремня. Пусто. Он посмотрел на Минхо, который, прислонившись к стене, вслушивался в звуки снаружи.       Их временным убежищем оказался небольшой сувенирный магазин. Сквозь дыры в крыше пробивался тусклый свет, выхватывая опрокинутые стеллажи, разбросанные магнитики, разбитые кружки с весёлой символикой Йоджу и тёмные пятна, въевшиеся в линолеум.       Джисон, морщась от боли, мельком посмотрел на Хвана. Тот не спускал с Минхо странного, выжидающего взгляда, в котором было не беспокойство, а напряжённый интерес. — Рация всё ещё у тебя? — Вроде. — Попробуй связаться с парнями.       Ли подошёл к забитому фанерой окну и нашёл щель между досками. — Блядство…       Хёнджин выполнил приказ без особой охоты, достав из-за пояса заляпанную грязью рацию. — Чан, приём. Чан, ты нас слышишь?       В ответ — лишь пустое, равномерное шипение, на фоне которого всё отчётливее проступали скрежет и шорох за стенами их укрытия. — Бан Чан, блять, ответь! Крис!       Эфир оставался немым. — Твою мать… — Попробуем позже, сейчас у нас другие проблемы.       Ли отошёл от окна, стараясь не морщиться. — Будем надеяться, что они пока что просто не могут ответить.       Хан сполз по стене на пол и закатал штанину до колена. Рана была не слишком глубокой, но болезненной: арматура рассекла кожу и задела мышцу голени. Кровь быстро пропитывала ткань, нога опухала и ныла при малейшем движении.       Минхо прислонил катану к стене, сдёрнул с плеч рюкзак и опустился рядом на корточки. Сквозь туман боли Хан заметил непривычное напряжение на его лице. Через мгновение Ли уже достал потрёпанную аптечку с красным крестом на крышке. — Дай посмотреть. — Да ладно тебе, не делай такое лицо, будто мне ногу оторвало, — Джисон попытался отшутиться, но его голос предательски дрогнул. — Просто царапина. Я сам… — Ага, конечно.       Ли фыркнул и отвинтил крышку антисептика. — Давай сюда свою ногу. — Серьёзно, я правда могу сам всё... — Бельчонок, просто заткнись и позволь мне тебе помочь. Хорошо?       Джисон понял, что спорить бесполезно, сдавленно вздохнул и откинулся на холодную стену. Только теперь, при свете из пролома на крыше, он как следует разглядел Минхо. — Чёрт возьми, Минхо… — тихо, почти шёпотом произнёс юноша. — Твоя голова… И лицо, и руки…       Над левой бровью парня была глубокая, рваная рана, из которой непрерывно, пульсируя в такт сердцебиению, сочилась алая кровь. Она не капала, а текла густым, тёплым ручьём, заливая висок, скатываясь по скуле и пропитывая воротник футболки тёмно-багровым пятном, которое медленно расползалось по ткани. Всё, что не было прикрыто одеждой — лицо, шея, руки — было также исполосовано глубокими царапинами.       «Как я сразу этого не заметил?»       Хан потянулся, чтобы стереть кровь, но остановил руку в сантиметре от его лица. Минхо заметил этот жест. В усталых глазах мелькнуло что-то болезненное — досада, изнеможение, нежелание показывать слабость. Он сам провёл тыльной стороной ладони по щеке, размазал кровь и безучастно посмотрел на оставленный на коже след. — Не переживай, красавчиком я никогда не был. Одним шрамом больше, одним меньше — какая разница в нашем-то положении? Главное – не присоединиться к этому уличному движению.       Ли щедро полил рану антисептиком, и Хан вогнал ногти в ладони, сдерживая стон. Жжение ударило по нервам, заставив тело напрячься. — Вы не поверите, — раздался саркастический голос Хёнджина, не отрывавшегося от щели в заколоченном окне, — но пока вы двое устраиваете сеанс нежной терапии с приглушённым светом, за дверью по-прежнему бродит просто дохрена голодных мертвецов, которые явно не в курсе, что вы тут друг с другом флиртуете.       Минхо недовольно закатил глаза, но не стал отвлекаться и быстро замотал ногу Хана эластичным бинтом из своей импровизированной аптечки. — Хван, если у тебя есть конструктивное предложение, кроме как стоять и источать сарказм, мы оба готовы его выслушать, — процедил он, затягивая узел. — Нет? Тогда продолжай молча наблюдать за ситуацией снаружи. — Конструктивное предложение?       Хёнджин усмехнулся. — Да пожалуйста. Предлагаю присвоить этому магазину звание самого неподходящего места для свиданий. Грамоту вручим позже. А пока, может, сами заткнётесь? Или мне ещё лепестки роз поискать для атмосферы?       Ли пропустил очередную колкость мимо ушей, проверил повязку и ободряюще похлопал раскрасневшегося от боли Хана по плечу. — Всё. Попробуй пошевелить пальцами. Осторожно.       Минхо тяжело прислонился к стене и вытер лицо краем футболки, только сильнее размазав кровь и грязь. — Минхо, твоя голова… Давай я… — Не надо. Всё в порядке. — Да на тебе живого места нет… — Если он сказал, что в порядке, значит всё порядке, правда, Хо? — бросил Хёнджин, не оборачиваясь. — Голова немного кружится, но... сойдёт, — пробормотал парень, прикрывая глаза.       В этот момент рация в кармане Хвана издала резкое шипение, и из неё вырвался взволнованный, прерывистый голос Чана. — Парни, приём! Вы где, вашу мать?! Кто-нибудь слышит меня?!       Хёнджин вздрогнул, едва не выронив лук, и судорожно схватился за рацию, зажимая кнопку. — Чан, это Хёнджин, приём. — Твою мать... Как вы?! Все целы? Где вы сейчас находитесь?! — Мы укрылись в магазине поблизости от завала. Хан ранен в ногу арматурой, а Минхо…       Он сделал паузу и окинул Ли странным оценивающим взглядом. — Прилично разбил себе голову.       На другом конце рации Чан тихо, но выразительно выругался. — Понял тебя. Мы укрылись в здании аптеки. — Как остальные?       Ли поднялся, опираясь на стену, и подошёл ближе, прислушиваясь к разговору. — Нас тоже неплохо потрепало, но жить будем… Ликс отделался царапинами, Бин прихрамывает, но идти может. Как у вас обстановка снаружи?       Хёнджин мельком взглянул в щель. За фанерой что-то тяжело и медленно волочилось по асфальту. — Пока довольно оживлённо…       Хёнджин покосился на заколоченное окно и поморщился. — Как нам добраться до вас? — У вас есть карта? — Есть, — подал голос Минхо, потянувшись к своему рюкзаку. — Да, скажи нам ориентиры.       Ли с видимым усилием опустился на пол и развернул потрёпанную, сложенную в несколько раз бумагу. — Так… Мы преодолели по прямой несколько кварталов от завала, затем свернули налево на… кажется, квартала на три, после чего свернули на один квартал направо. Чёртовы твари набросились на нас, еле удалось оторваться. — Далековато, — хмуро констатировал Минхо, найдя на карте нужную точку. — Не так уж и далеко, — возразил Хван. — Вы уверены, что сможете сюда добраться? — Попробуем переждать пару часов, а потом посмотрим по обстановке. Хо, что думаешь?       Ли провёл окровавленными пальцами по вискам, оставив на коже тёмные разводы. — Мы попытаемся. — Держим связь раз в час. Если произойдет что-то непредвиденное, тут же сообщите. — Принято. — Будьте осторожны.       Связь оборвалась, оставив после себя только шипение рации и хрип голодных тварей снаружи.       Минхо ещё несколько секунд молча смотрел на развернутую карту. — Сейчас мы… приблизительно вот здесь.       Парень ткнул пальцем в пересечение двух тонких линий. — Завал нам не преодолеть, значит, придётся идти в обход. — Гениально, — сухо прокомментировал Хёнджин. — До первого перекрёстка, — Ли поставил ещё одну точку и повёл от неё короткую линию. — Потом сворачиваем направо и проходим два квартала вот до этого тупика. — То есть туда, где их, этих тварей, вероятно, будет больше всего? Прекрасный план. Просто восхитительный. — Не обязательно. Они обычно концентрируются у открытых пространств…       Минхо упёрся рукой в пол и сдавленно выдохнул. — Потом… Потом нам нужно будет свернуть направо, затем налево — вот до этого парка. Идём по правой стороне три квартала, потом снова направо и через квартал налево. Аптека... должна быть здесь. — М-да… Звучит до идиотизма просто, а значит, обязательно что-то пойдёт не так. А что если один из этих кварталов будет заблокирован? Или там будет ахренеть сколько мертвецов? — Тогда ищем обход, но держим в голове общее направление — на северо-восток. — Надеюсь, твоя уверенность хоть чем-то подкреплена, кроме упрямства, — проворчал Хёнджин, отходя обратно к своему посту у окна. — Выдвигаемся, как только на улице станет поспокойнее, — заключил Минхо, складывая карту. — Или когда они начнут ломиться сюда. Что наступит раньше.       Когда Ли прислонился к стене, пространство вокруг Хана сжалось, сфокусировавшись лишь на одном человеке. Голоса в голове отступили, оставив после себя редкую тишину. Минхо зажмурился, и его рука, лежавшая на согнутом колене, слабо дёрнулась.       Джисон видел, как травма забирает у него остаток сил. Всё определённо было не в порядке. Голова парня опустилась ему на плечо. Хан почувствовал не просто тепло, а лихорадочный жар и влажность, проступающую сквозь ткань его толстовки. Дыхание было неровным, с хриплой прерывистостью на вдохе. Внутри всё сжалось в ледяной комок. Взгляд упал на рюкзак. Ловко расстегнув его, он вытащил первую попавшуюся вещь — свою футболку, и аккуратно прижал ее к ране на голове Минхо.

***

      После нескольких часов мучительного ожидания шум за стенами наконец стих, сменившись редкими, прерывистыми стонами. Свет из дыр в крыше померк, и магазин погрузился в полумрак. За это время Хёнджин обыскал подсобки и нашёл заваленную коробками дверь — чёрный выход. Решение было принято единогласно: выбираться через него, когда основная масса мертвецов покинет прилегающие к магазину улицы.       Пока Хван расчищал проход, отбрасывая ненужный хлам от двери, Минхо прислонился к холодной стене, давясь подкатившим к горлу комом тошноты. Пространство вокруг него медленно теряло чёткость, полоки перед глазами расплывались и двоились, наслаиваясь друг на друга, а в висках отдавался глухой, монотонный гул, будто под черепом колотили в набат. Каждый вздох отдавался тупой, сверлящей болью в затылке — навязчивое эхо удара, полученного при обрушении здания. Его уже трижды выворачивало наизнанку — сперва остатками их скудного завтрака, а потом одной желчью, горькой и обжигающей горло.       Ли стиснул зубы до скрипа, чувствуя, как ледяной пот, несмотря на духоту, стекает по спине под рваной курткой. Показать слабость сейчас — значило подписать смертный приговор не только себе, но и Джисону. Хёнджин, возможно, справился бы и самостоятельно, но Хан с раненой ногой не смог бы уйти без помощи.       Прикрыв глаза, парень сделал глубокий вдох и с силой потёр переносицу.       «Нет, надо держаться. Хотя бы до аптеки, до того момента, когда его смогут защитить остальные.» — Хо, ты как?       Голос Джисона прозвучал совсем рядом, и Минхо вздрогнул.       Юноша, сам такой же бледный, прислонился к косяку, сжимая в руке найденную в груде хлама монтировку. Его взволнованный взгляд скользнул по лицу Ли, выискивая правду, которую тот так отчаянно пытался скрыть. — Ничего, — выдавил Минхо, резко отстраняя протянутую к нему руку. Головокружение усилилось от движения. — Скоро всё пройдёт. — Я что, по-твоему, слепой? — прошипел Хан, бросив быстрый, оценивающий взгляд на Хёнджина, замершего у выхода. — У тебя сильное сотрясение. Может, подождём ещё немного пока тебе не станет лучше? — Ждать нечего, — холодно отрезал Хван. — Сейчас они разбрелись, но через полчаса могут вернуться ещё в большем количестве. Это наш единственный шанс.       Минхо понимал, что Хёнджин прав. Собрав волю в кулак, он подошёл к выходу и, медленно отодвинув задвижку, приоткрыл дверь. Тёплый влажный воздух ударил в лицо, неся с собой тошнотворный букет запахов. Снаружи оказался узкий переулок, заваленный опрокинутыми мусорными контейнерами. В пяти метрах, спиной к ним, у раздувшейся туши какого-то животного копошились две сгорбленные фигуры. Ли жестом указал Хвану на ближайшую и отступил, прижимаясь спиной к стене.       Хван, не меняясь в лице, плавно поднял лук. Тетива натянулась с едва слышным шелестом, и первая стрела ушла в темноту, вонзившись ближайшей твари в основание черепа. Мертвец рухнул плашмя, даже не успев издать ни звука.       Второй, привлечённый шумом падения, резко обернулся и хрипло зарычал, обнажая почерневшие дёсны. Следующая стрела сорвалась почти сразу и вошла ему прямо в глазницу. Тело осело на колени, задержалось на секунду, а затем грузно повалилось на бок.       Преодолевая дурноту, Минхо взял Джисона под локоть, и они, стараясь не шуметь, вышли наружу. Хёнджин выскользнул следом и бесшумно прикрыл за собой дверь.       Небо снова затянуло тяжёлыми свинцовыми тучами. Сумерки быстро сгущались, окрашивая руины в холодные сизые оттенки. Летний зной смешивался с влагой и запахом разложения, оседая на коже липкой плёнкой. Где-то на востоке, за разрушенными зданиями, прогрохотал первый раскат грома, и крупные капли дождя начали падать на потрескавшийся асфальт, оставляя тёмные пятна.       Они медленно двинулись вдоль стен, прижимаясь к кирпичной кладке. Первый квартал парни миновали почти в полной тишине: под ногами хрустело стекло, а из глубины города доносились далёкие нечеловеческие звуки.       Трупы попадались повсюду. Одни лежали на тротуарах, уже тронутые разложением и падальщиками; другие застыли в разбитых автомобилях. В полумраке их лица могли бы показаться спящими, если бы не пустые глаза и зияющие раны.       На первом повороте они свернули в узкий проулок. Хёнджин выдвинулся на несколько шагов вперёд, держа лук наготове. Колчан за его спиной заметно опустел, и это нервировало его сильнее, чем он пытался показать.       Минхо всё ещё поддерживал Хана под локоть, но с каждым шагом чувствовал, как тело всё хуже подчиняется ему. Головокружение накатывало волнами, вынуждая цепляться за стену. В какой-то момент нога подкосилась, и Ли, споткнувшись о кусок бетона, задел опрокинутый железный бак.       «Блять.»       Все трое замерли, настороженно оглядываясь по сторонам. Почти сразу из-за угла здания появилась фигура. Женщина в разорванном светлом платье, потемневшем от бурых пятен, быстро двигалась к ним, волоча за собой то, что осталось от её тела после глубокой раны на животе.       Ли слишком поздно отшатнулся вглубь переулка, увлекая за собой Хана, и поднял катану в подрагивающей руке.       Хёнджин вновь оказался быстрее. Его стрела ударила твари в колено, сбив её с ног. Женщина рухнула на асфальт и с сиплым воем поползла вперёд, цепляясь пальцами за мокрую землю.       Неожиданно для Минхо, Джисон, прихрамывая, подскочил сбоку и со всей силы обрушил монтировку ей на голову.       — Хо, мать твою, соберись! — едва слышно, но с холодной яростью произнёс Хван. — Возьми себя в руки. — Просто дыши, — пробормотал Хан.       Он с отвращением вытер окровавленные руки о джинсы и бросил быстрый взгляд на Минхо. — Постарайся сосредоточиться.       Но сосредоточиться становилось всё труднее. На открытом перекрёстке, усеянном сгоревшими машинами, их поджидала новая засада. Из-под развороченного грузовика выползли сразу четверо.       Адреналин на миг прояснил сознание Минхо, отодвинув боль и тошноту. Тело, несмотря на слабость, само вспомнило отработанные движения. Ли рванулся вперёд, и клинок снёс голову первому мертвецу. Второй удар отсёк руку с раздутыми синими пальцами, тянувшуюся к его горлу. Третьим он вогнал катану в шею следующей твари. Четвёртого, пока тот спотыкался о тело, добил Хёнджин, всадив предпоследнюю стрелу ему в затылок.       Резкие движения окончательно выбили Минхо из равновесия. Спотыкаясь, он отступил к капоту иномарки и опёрся на него, пытаясь восстановить сбитое дыхание. Дома на противоположной стороне улицы поплыли перед глазами, шум дождя стал глуше, а звон в ушах перекрыл почти всё вокруг. Изнутри снова поднялась тошнота, заставившая Ли сильнее вцепиться пальцами в холодный металл. — Минхо! — шепотом, полным паники, позвал его Хан.       Ли судорожно задышал, после чего его вновь стошнило. — Тихо вы… — прошипел Хёнджин, испуганно оглядывая периметр перекрёстка.       Джисон, сморщившись от боли в ноге, быстро преодолел разделяющее их расстояние и положил руку на спину парня. — Эй… Ну же. Надо двигаться, слышишь? Здесь нельзя оставаться. Они сейчас со всей округи сбегутся на шум. — Сейчас… Сейчас, блять… — простонал Минхо, пытаясь оттолкнуться от капота.       В этот момент в конце длинной улицы, ведущей к тёмному силуэту парка, зашевелилось плотное скопление теней. Десятка два, не меньше. Фигуры медленно двигались в их сторону, спотыкаясь о разбитый асфальт и обломки. Их рычание нарастало, смешиваясь с раскатами грома.       Собрав последние силы, Минхо почти рывком потянул Джисона к ближайшему проулку. — К стене… Стой здесь и не двигайся, пока не скажу.       Сам он, превозмогая слабость, шагнул к углу здания, чтобы оценить, сколько у них осталось времени. В этот миг дождь усилился, обрушившись на улицу плотной холодной стеной. Вода била по лицу, заливала глаза и превращала всё вокруг в размытое движение теней и серого света. Ли прищурился, пытаясь хоть что-то разглядеть сквозь мутную пелену.       Внезапно тяжёлая рука легла ему на левое плечо.       Минхо резко обернулся и увидел Хёнджина совсем близко. В его глазах не было ни тревоги, ни паники, ни злости. Только пустота. — Что?..       Всё произошло слишком быстро. Пальцы Хвана впились в плечо Ли и резко дёрнули его на себя, сбивая равновесие. В следующее мгновение нож вошёл Минхо в спину, чуть ниже плечевого сустава. — А-а-аргх! — Минхо инстинктивно подался вперёд. На мгновение шок оказался сильнее боли. — Ты, сука… что творишь?! — Ш-ш-ш… Тише, старина. Всё закончится быстро.       Хан, прижавшись к стене в паре метров позади, видел лишь две фигуры у угла здания. Из-за дождя они сливались в одно размытое пятно. — Минхо? Что там?       Хёнджин не позволил Ли вырваться. Он рывком выдернул нож и тут же ударил снова — в то же плечо, но ниже, целясь так, чтобы лишить руку подвижности.       Боль вспыхнула резко и ослепляюще. Минхо сорвался на хриплый крик, но почти сразу ударил Хвана локтем в солнечное сплетение. Захват ослаб, и парень, перехватив катану всё ещё послушной левой рукой, отскочил назад, споткнувшись о разбитую тротуарную плитку. — Мразь…       Катана описала короткую неточную дугу и чиркнула Хёнджина по боку, распоров куртку. На коже тут же проступила тонкая полоса крови. Хван скривил губы в усмешке, больше похожей на гримасу раздражения.       Минхо попытался встать устойчивее, но раненое плечо горело, а пальцы слабели. Не дав ему прийти в себя, Хёнджин сбросил с плеча лук и швырнул его в сторону Ли. Тот на долю секунды отвлёкся — и этого хватило.       Хван резко опустился вниз и ударил по ногам. Минхо потерял равновесие, катана выскользнула из ослабевших пальцев, и он рухнул спиной в грязную лужу, быстро темнеющую от крови.       Прежде чем он успел потянуться к оружию, Хёнджин оказался сверху и без колебаний вонзил нож в его бедро чуть выше колена. Минхо дёрнулся, стиснув зубы до боли, но Хван лишь сильнее прижал его к земле, не давая подняться.       Ли вскрикнул и попытался стащить с себя парня, но получил сильный, точный удар кулаком в скулу. В глазах тут же потемнело. — Хёнджин, нет! — отчаянный вопль Хана прозвучал совсем рядом. — Прекрати! Очнись, твою мать!       Хван резким движением оттолкнул Джисона в сторону, затем ударил сапогом по перебинтованной голени и швырнул монтировку вглубь переулка. Хан коротко вскрикнул и рухнул на мокрый асфальт, скрючившись от боли. — Знаешь, Хо, я не могу позволить тебе добраться до Ичхона. Ты, как обычно, только всё испортишь. — Так вот в чем дело... — сквозь стиснутые, окровавленные зубы прошипел Ли. — А я-то гадал, к чему был тот задушевный разговор.       Сознание уже начинало уплывать, но Минхо всё ещё видел, как Хван подбирает его катану и выпрямляется во весь рост. Грязная подошва сапога придавила грудь к земле, выбивая остатки воздуха из лёгких, а холодное лезвие коснулось кожи на горле. — Я-то думал, Юнги тебя достаточно натренировал… Но видимо ты как был слабаком, так им и останешься. Что ж… Выживают те, у кого меньше балласта. А вы… Вы теперь просто балласт. — Ты конченый ублюдок… — прохрипел Минхо, глотая кровь, стекавшую с губ вместе с дождевой водой. — Давай же, убей меня… если хватит духу. — Нет!       Джисон, напрягаясь из последних сил, приподнялся на локтях. — Хёнджин, пожалуйста, прекрати это!       Хван посмотрел на лицо Минхо, искажённое болью и ненавистью. В его глазах на миг промелькнуло что-то похожее не на жалость, а на холодный интерес. Затем он медленно убрал катану от его горла. — Я не мясник. Зачем марать о вас руки, если эти твари, — он кивком указал в сторону доносящегося рычания, — могут сделать всё за меня куда охотнее?       Вместо того чтобы добить его, Хёнджин сделал шаг назад, поднёс окровавленные пальцы ко рту и резко свистнул. Звук прорезал шум дождя и ушёл вглубь улиц.       Окинув парней последним бесстрастным взглядом, он бросился обратно, в лабиринт переулков, и уже через мгновение исчез за серой стеной ливня.       Свист тут же получил ответ. Сначала где-то справа раздался одинокий протяжный стон. Потом ещё один — ближе. Затем третий. Квартал начал просыпаться: из-за развалин, из тёмных подворотен и из-под брошенных машин потянулись фигуры. Они поднимались, спотыкались, поворачивали головы в одну сторону — туда, где пахло свежей кровью и живыми людьми.       Первым в переулок свернул мужчина в лохмотьях когда-то дорогого костюма, с оторванной рукой и провалившимся плечом. За ним уже двигались другие — с раздутыми животами, отвисшими челюстями и рёбрами, проступавшими сквозь рваную кожу.       Минхо, цепляясь за остатки сознания, судорожно отполз к стене. За ним тянулся алый след, быстро размываемый дождём. Левая рука изо всех сил прижимала рану на бедре, но кровь всё равно сочилась сквозь пальцы, унося тепло и последние силы.       Джисон подполз к нему и, схватив под руки, с отчаянием попытался подняться. — Хо… Хо, слушай меня… Держись, блять… Надо вставать… — У... убирайся... — еле слышно прохрипел Ли. — Пока… есть шанс… Найди… Чана… Расскажи… — Нет!       Хан обернулся, и его глаза, полные слёз и ярости, встретились с мутным взглядом первого мертвеца, что был уже в десяти метрах от них. — Нет, блять! Мы уйдём только вместе. Или не уйдём вообще. Но я тебя здесь не брошу. Ни за что.       Джисон нащупал монтировку в луже, поднялся на ноги и заслонил собой Минхо, который к этому моменту уже потерял сознание.

***

      Адреналин гнал Хёнджина вперёд, заставляя не обращать внимания на боль в мышцах и хлёсткие удары ливня по лицу. Дождь, начавшийся с мелкой мороси, быстро превратился в плотный поток. Вода заливала глаза, размывала очертания домов и редкие огни уличных фонарей, которые ещё горели на аварийном питании. Асфальт под ногами стал скользким от воды, грязи и тёмной вязкой жижи, в которую Хван предпочитал не вглядываться. Боль в правом боку дёргала при каждом резком движении, напоминая о ранении, оставленном Минхо.       «Ещё немного. Нужно просто добраться до этого чёртова Ичхона и найти склад… Я поступил правильно. Другого выхода не было. Я сделал то, что должен был сделать».       Фасады домов зияли провалами выбитых окон. Рекламные щиты валялись на проезжей части, придавив собой машины. Но руины не были пустыми. Твари выскакивали из-под оборванных конструкций, выползали из перевёрнутых автобусов, срывались с балконов и падали вниз, не реагируя на хруст собственных костей. Повсюду лежали тела — одни уже не двигались, раздутые и посиневшие, другие ещё дёргались, пытаясь подняться на изломанные ноги.       Боковым зрением Хван заметил тень, выскользнувшую из разбитой витрины. Сквозь шум ливня прорезалось хриплое рычание, и почти сразу одна фигура, а за ней вторая бросились ему наперерез, скользя по мокрому асфальту. Труп у стены вдруг судорожно дёрнулся и пополз следом, оставляя за собой размазанный кровавый след.       Хёнджин бежал, не оглядываясь. За спиной нарастал хриплый, вязкий шум преследования. Резко свернув в узкий проулок, он едва не столкнулся с тремя мертвецами.       Паника на миг вытеснила мысли, но рефлексы сработали быстрее. Катана, чужая и неудобная, взметнулась в его руках. Первый удар прошёл по шее, и голова мертвеца отлетела в сторону, исчезнув в луже. Второй рассёк ключицу следующей твари. Третьего Хван добил ударом в основание черепа. Не задерживаясь, он с усилием выдернул клинок и бросился дальше, оставляя за спиной неподвижные тела.       Аптека показалась впереди внезапно. Одноэтажное здание с выцветшей вывеской и витринами, забитыми изнутри фанерой и досками. Задыхаясь, Хван прислонился к холодной металлической двери и начал колотить в неё кулаком, уже почти не чувствуя боли в содранных костяшках. — Откройте! Это я, Хёнджин, чёрт вас побери! Откройте!       Внутри послышалась приглушённая возня, затем скрип дерева по полу. Через несколько долгих секунд дверь открылась ровно настолько, чтобы чьи-то сильные, до боли знакомые руки вцепились в его промокшую одежду и втянули внутрь.       Хван потерял равновесие и рухнул на грязный пол, усыпанный осколками стекла и пустыми упаковками. Катану он нарочно выпустил из рук. Та с лязгом откатилась в сторону, оставив на бетоне короткий алый след.       «Игра началась.» Прикрыв лицо руками, он разразился судорожными, надрывными рыданиями. Слёзы смешивались с дождём и грязью, стекали между пальцами, а плечи тряслись от вымученных всхлипов. — Хёнджин? Боже правый… Ты один? — голос Феликса прозвучал прямо над ним, испуганный и растерянный. — Где… где остальные?       Чанбин, не говоря ни слова, опустился рядом на колени и обхватил его. — Джинни, Джинни, тише, ты в безопасности. Ты с нами.       Ладони Со медленно прошлись по его спине, пытаясь успокоить, но в каждом движении чувствовалась та же паника, что звучала в голосе Феликса.       — Всё кончено. Дыши. Просто дыши со мной. Посмотри на меня, прошу.       В проёме соседней комнаты застыл Чан. — Хёнджин. Где Минхо и Хан? Говори. Немедленно.       Хван сделал несколько судорожных вдохов, изображая попытку справиться с истерикой, затем оторвался от плеча Чанбина и обвёл всех пустым, потерянным взглядом. — Они... Их больше нет...       В аптеке стало тихо.       Феликс замер. Его лицо вытянулось от ужаса, а в глазах застыло непонимание. Чанбин лишь сильнее впился пальцами в мокрую ткань джинсовки Хвана, будто боялся отпустить его даже на секунду. — Что… что значит «нет»? — прошептал Ли.       Чан сделал несколько шагов вперёд и тяжело опустился на деревянный ящик. Тот тревожно хрустнул под его весом. — Как именно это произошло? — После обрушения…       Хёнджин запнулся и снова закрыл лицо дрожащими ладонями. — Хан не мог нормально идти. Нога… он сильно её повредил. А Минхо… у него была разбита голова. Похоже, сотрясение. Он сам еле держался на ногах. Мы пытались пробиться сюда, как договаривались, но на перекрёстке… их было слишком много. Они вышли со всех сторон.       Бин крепче прижал его к себе, спрятав лицо у его плеча. — Я пытался! — голос Хвана сорвался на крик. — Клянусь, я пытался их вытащить. Но они начали окружать нас. У меня закончились стрелы… Минхо укусили.       Он шумно втянул воздух и зажмурился, будто перед глазами снова возникла та картина. — Он посмотрел на меня… сунул мне в руки катану и оттолкнул, чтобы я ушёл. А я видел, как они набросились на него. Хан… на него тоже кинулись. Их было слишком много. Он уже лежал на земле, когда они начали рвать его на части. Я не смог… Я ничего не смог сделать. — Нет...       Феликс всхлипнул и осел на пол, больше не пытаясь сдерживать слёзы. — О Боже… Минхо… Ханни… Нет, не может быть…       Со, не выпуская Хёнджина из объятий, поднял на Чана шокированный взгляд, но тот смотрел не на них. Всё его внимание было приковано к окровавленной катане, лежавшей на полу в луже грязной воды. — Ликс. Осмотри его. С ног до головы. Срочно. — Я в порядке! Меня не укусили! — Хёнджин...       Феликс громко шмыгнул носом и смахнул слёзы с лица. — Ты весь в крови. Ты можешь быть серьёзно ранен и не чувствовать этого из-за шока. Пойдём, сядь. Дай я тебя осмотрю.       Хван понимал: отказ сейчас будет выглядеть странно и вызовет лишние вопросы. Поэтому он кивнул, изобразив покорную усталость, и осторожно отстранился от Чанбина. — Ладно...       Ли помог ему подняться и подвёл к единственному потёртому стулу за прилавком. Его пальцы всё ещё дрожали, когда он расстегнул и стянул с Хёнджина промокшую джинсовку, а затем помог снять прилипшую к телу футболку. Холодный воздух коснулся кожи, и Хван вздрогнул — не только от холода, но и от боли, вспыхнувшей в ране на боку.       Парень придвинул фонарь, стоявший рядом на столике. Его лицо стало сосредоточенным; на несколько минут страх и горе уступили место привычной врачебной собранности. — Ушибы, царапины, синяки… — тихо бормотал он. — Кажется, всё цело… Стоп.       Феликс наклонился ближе. Его пальцы остановились на боку Хёнджина, чуть выше пояса джинсов. — Это что? — Не знаю...       Хван поморщился, на этот раз искренне, когда Ли осторожно надавил рядом с раной. — Скорее всего, напоролся на что-то при обрушении. В панике даже не почувствовал. — Повезло… чертовски повезло, — прошептал Феликс, доставая антисептик. — Ещё чуть глубже — и всё могло быть намного хуже. Держись, сейчас будет неприятно.       «Повезло? Если бы ты только знал, насколько».       Хван дёрнулся, закусив нижнюю губу, и сдавленно застонал.       Пока Феликс обрабатывал рану, накладывал стерильную повязку и фиксировал её пластырем, Чанбин не отходил от них ни на шаг. Он стоял рядом, держа в руках мокрую одежду Хёнджина. Его взгляд метался между бледным лицом парня и неподвижной фигурой Чана, всё ещё сидевшего на ящике.       Когда Ли закончил и начал собирать аптечку, Со отложил вещи на прилавок и снова опустился перед Хёнджином на колени. Парень взял его холодные руки в свои ладони и стал медленно растирать их, будто пытался вернуть не только тепло, но и самого Хвана обратно в реальность. — Джинни… — его голос сорвался на хриплый шёпот. — Всё уже позади. Ты здесь. Я здесь. Я никуда тебя не отпущу. Слышишь? Никогда.       В этих словах и осторожных прикосновениях было столько преданности, что Хёнджина на миг кольнуло стыдом. Он поднял глаза и встретился с Чанбином взглядом. На фоне этой искренней тревоги собственная ложь показалась особенно грязной.       Почти рефлекторно, движимый благодарностью, виной и холодной необходимостью, Хван коснулся щеки Со. Затем наклонился и мягко прижался к его губам. Это был не страстный поцелуй, а короткое безмолвное «спасибо» и «прости», которое он не мог произнести вслух.       Бин замер лишь на секунду. Потом его пальцы легли в мокрые, спутанные волосы Хёнджина, и он ответил с тихой, болезненной нежностью. После снова притянул парня к себе и спрятал лицо у него на плече.       В этот момент Чан медленно поднялся с ящика. Он ничего не сказал. Просто развернулся и тяжёлыми шагами направился в соседнюю комнату — бывшую подсобку аптеки. Дверь закрылась за ним негромко, но окончательно, отсекая его от остальных.       Феликс, убрав аптечку в рюкзак, больше не смог держаться на ногах. Он опустился на холодный бетонный пол в углу, подальше от разлитой воды и осколков, обхватил колени руками и прижал к ним лоб. Из груди снова вырвались тихие, сдавленные всхлипы.       Чанбин продолжал шептать Хвану на ухо что-то успокаивающее, гладил его по волосам и спине. Когда дрожь в теле парня немного утихла, он достал из рюкзака сухую поношенную толстовку и осторожно, стараясь не задеть свежую повязку, натянул её на Хёнджина.       Примерно через полчаса дверь в подсобку снова скрипнула. Чан вернулся в основное помещение. Его лицо было мертвенно-бледным, глаза покраснели, но слёз на них уже не было. Он выглядел измученным, однако в движениях снова появилась собранность человека, который привык принимать решения даже тогда, когда сил почти не осталось. — Ночуем здесь. На рассвете — выдвигаемся. Наша единственная задача сейчас — найти любой транспорт, который заведётся и в котором будет бензин. Нужно добраться до Ичхона. Теперь у нас…       Он едва заметно запнулся. — Теперь у нас точно нет выбора. Либо мы двигаемся вперёд, либо подыхаем здесь, в этой дыре.       Парень резко отвернулся к заколоченному окну, давая понять, что спорить бесполезно.       Феликс, пошатываясь, поднялся с пола и медленно подошёл к нему. После короткого колебания он осторожно положил руку на напряжённое плечо Чана. — Крис… Тебе нужно немного поспать. Ты не должен… — Должен, — отрезал Чан, не оборачиваясь. — Я виноват в том, что пропустил ночное дежурство. Из-за этого Хо… — Это не твоя вина, но… Минхо и Хан…       Голос Феликса снова дрогнул. — Мы не можем просто так уехать. Мы должны как-то… — Мы должны выжить, Ликс.       Чан наконец повернулся к нему. В его голосе не осталось ни злости, ни сил на спор — только усталость и упрямая решимость. — Это всё, что мы должны. Это единственное, что мы теперь можем для них сделать. Пережить этот ебаный день. Потом следующий. Добраться до Ичхона, а потом вернуться на базу. Всё. Разговор был закончен. Феликс сжал его плечо в последней попытке поддержать, затем опустил руку и молча вернулся в свой угол.