Симметрия

Однажды Майк Шмидт посмел подумать, что хоть когда-то, хоть немного, но он станет удачливее. Должна же быть светлая полоса, верно?.. Потому что до сих пор его жизнь была одной дерьмовой чередой плохих решений и ещё более худших последствий, исходов, которые оставляли его в синяках, избитого и сломанного, тщетно собирающего вместе неровные кусочки, пытаясь встать на ноги. Не раз он останавливался и спрашивал себя, стоит ли вообще продолжать идти тем же путем, плывя по жизни, не будучи к ней должным образом привязанным, цепляясь за некое подобие ясности, которая, наконец, помогла бы ему разобраться во всем и жить той жизнью, которой, по его мнению, он более чем заслуживал. Но пока он сидит в центре профориентации и едва может держать голову высоко поднятой, потому что волны усталости, кажется, накатывают на него с каждым вздохом, и он сейчас возможно просто находится на грани признания того, что его дела никогда не улучшатся. Эта встреча была важной. Так что, конечно, он вздремнул перед ней вместо того, чтобы встать с кровати, когда следовало бы. Он уже знал, что будет выглядеть ужасно, когда войдет в дверь, не в силах ничего поделать с синяками, покрывающими его кожу и служащими доказательством того, что он действительно понятия не имеет, как позаботиться о себе или принять даже самое элементарное хорошее решение. Поэтому, конечно, ему пришлось опоздать. И именно по дороге его мышцы живота начали сводить судорогой, что было первым явным признаком того, что его течка начнется намного раньше, чем должна была быть. Вероятно, это результат всего стресса, который он пережил, но её начало на целую неделю раньше, как раз тогда, когда он потерял очередную работу, ему совсем не помогает. Ещё меньше помогает Стив Рэглан. Карьерный консультант. Альфа. Майк почувствовал его запах, едва вошел в дверь, несмотря на то, что тот был скрыт под слоями блокаторов запаха. У Майкла просто был слишком чувствительный к такому нос. Стив откидывается на спинку стула, закидывая одну ногу на другую, настолько непринужденно, что у Майка начинает чесаться кожа. Это серьезно. Это его жизнь, и он не знает, что чувствует, когда мужчина так с ним разговаривает после выходных, которые он провел не самым лучшим образом. — Итак, — говорит он, и Майк подвигается вперед на своем сиденье, морщась, но изо всех сил стараясь избежать жара, медленно накапливающегося между его ногами. Находиться в замкнутом пространстве, пространстве альфы, сейчас небезопасно. — Всё же я до сих пор придерживаюсь того, что сказал минуту назад. Тебе не нужна работа, Майк. О, я знаю, ты так думаешь , но давай будем честными в твоей ситуации. У тебя очень много неприятностей. Черт возьми, это снова. Майку хочется закатить глаза и выбежать из офиса, но он заставляет себя остаться сидеть. Он должен подвергнуться этому ради Эбби, чего бы это ему ни стоило в процессе. —Хорошо, — говорит он. Брови Стива слегка приподнимаются, и Майк наблюдает, как уголки его рта дергаются в легкой улыбке. — Рад, что теперь ты гораздо более сговорчив. Молодец. — Мне жаль… — Майк качает головой. Он не собирается извиняться за это, но вместо этого позволяет этим чувствам повиснуть в воздухе. Альфы — засранцы; он не встретил ни одного альфы в своей жизни, чтобы опровергнуть эту точку зрения, и, похоже, он не собирается начинать сейчас. — Я просто нахожусь в состоянии сильного стресса. Мне действительно нужно… что-то. — Конечно. Кофе? — Стив наклоняет голову в сторону машины, но Майк отрицательно качает своей в ответ. Кислота и кофеин только заставят его чувствовать себя хуже. Он потирает руки, прежде чем засунуть их между бедрами и зажать между коленями, медленно и глубоко вдыхая. Сегодня, из всех дней, думает он. По крайней мере, на эту встречу он надел впитывающее влагу нижнее белье, одну из немногих вещей, которые он все еще может себе позволить. Это всегда было больше привычкой, чем что-либо еще, на случай чрезвычайной ситуации. Некоторые альфы разбрасывают свои феромоны повсюду, и Майк отказывается позволить им превратить его в мокрое, рыдающее месиво только потому, что они могут. Медленно Стив наклоняет голову из стороны в сторону, его глаза не отрываются Майку, яркие за очками. — Что случилось с твоим лицом? Этот вопрос не застает Майка врасплох, как следовало бы. Синяки на лице, отпечаток руки на шее… Когда он увидел себя на следующее утро, даже его тошнило при виде самого себя. Если бы он мог позволить себе что-нибудь, чтобы скрыть синие и фиолетовые пятна, пока они не заживут, он бы что-нибудь купил. Но как есть. Этого не скрыть. — Мой бывший парень, — говорит он приглушенным голосом. Тихий. Он снова смотрит на свои туфли, не в силах выдержать проницательный взгляд Стива и содрогается от воспоминаний. — Мы расстались несколько месяцев назад, но он отказался остаться в стороне. — Я понимаю. У тебя в доме нет альфы, который мог бы защитить тебя, не так ли? — Голос Стива становится низким, мягким и успокаивающим, и Майк дрожит от его тона. Он проводит рукой по рту, вместо этого переключая внимание на пол, на дерьмовый дешевый ковер, доходящий до дерьмовой, дешево выкрашенной стены. — Только я и моя сестра, — наконец говорит он. Он не знает, почему он это говорит, что его так тянет. — Она альфа, но она всего лишь маленькая девочка. И он должен защищать ее. Он должен защищать Эбби так, как он не мог защитить Гаррета, потому что она — все, что у него осталось, и если он потеряет ее… Майк не хочет об этом думать. Он уже потерял все , и это его вина, что он не следил за братом так, как должен был. Домино, которые падали одно за другим, лишь напоминали ему, что, когда это было действительно важно, он потерпел неудачу. И продолжая терпеть неудачи, ему становится плохо. — Ты заботишься о ней самостоятельно? В твоём деле сказано, что ты еще довольно молод. — Вопросительный голос Стива слегка повышается, и Майк зажмуривается. Мысли о своей семье уже заставляют его чувствовать себя ужасно, но сейчас, когда ему больно, он уязвим и находится в отчаянии, он чувствует себя хуже, чем когда-либо до этого. — Да, я сам. Нас только двое. Вот почему мне так нужна работа. — Я понимаю. Адское положение, Майк. — Стив подается вперед на стуле, скрипучий звук заставляет Майка посмотреть на него. Его пульс слегка подпрыгивает, когда он понимает, насколько внимательно этот человек, альфа , изучает его. — Ты позвонил в полицию? Я могу предполагаю, что ты это сделал. Эти синяки на твоей шее выглядят ужасно. Рука Майка взлетает, чтобы прикоснуться к ним, в животе у него скручивается, когда он вспоминает, как ему было страшно, как воздух выталкивался из его легких, и он не мог вдохнуть, чтобы вдохнуть больше. Ожог в груди, напряжение, панические и мучительные крики Эбби, когда она бросилась… Он сглатывает, у него снова болит горло, и он снова отводит взгляд. — Да, само собой. Но он не останется в тюрьме навсегда. Даже я это знаю. — Есть ли у тебя возможность подать заявление на получение запретительного ордера? — спрашивает Стив и понимающе мычит, когда Майк медленно качает головой: — Нет. Ему бы хотелось, чтобы он это сделал, но он знает, что есть люди, которые проходят сквозь них, и он наполовину боится, что юридические документы только еще больше разозлят его бывшего. Подставь Эбби под угрозу. — Мне действительно нужна работа, мистер Рэглан. Мне это очень нужно. — Ты продолжаешь это говорить, но все, что ты говоришь, подразумевает, что это совсем не то, что тебе нужно. — Стив сжимает руки вместе, и Майк уже знает, что здесь он не получит помощи, в которой он так нуждается. — Я уверен, ты очень много работал, чтобы позаботиться о своей сестре. Сколько ей сейчас лет? — Ей десять, сэр. — Достаточно взрослая, чтобы понять, что Майк ее подводит. Достаточно взрослая, чтобы понимать, что Майк едва может позаботиться о себе, не говоря уже о ней, и что вся их жизненная ситуация настолько ужасна и нестабильна, что он едва может дышать. Стив какое-то время ничего не говорит. Затем он встает, поправляя при этом галстук, и, проходя мимо, похлопывает Майка по плечу. — Подожди здесь минутку. Дверь кабинета закрывается за ним, когда он выходит из комнаты, и Майк с разочарованным стоном откидывается на спинку стула. Сегодня он хотел бы продолжить поиск работы, подав все возможные заявки через этот центр, но если у него скоро начнется течка, он должен принять для этого соответствующие меры предосторожности. Все его обычные планы утеряны, и Макс, возможно, не захочет помогать ему собрать все воедино так быстро, как это необходимо. Хватит ли у него дома еды для Эбби? Для него самого? Он ничего не знает и сейчас изо всех сил пытается уловить свои воспоминания. Окруженный запахом альфы и медленно, но неуклонно приближающийся к потере всякого здравого смысла, Майк не может здраво мыслить. Это ужасно. Однажды он принимал супрессанты. Большинство омег существовали до тех пор, пока не выбрали себе пару, вместо этого бросая таблетки, чтобы родить детей. Но, как и многие другие вещи, у Майка закончились деньги, чтобы позволить себе их. Он думал, что у него будет еще немного времени. Жизнь любит играть с ним такие шутки. Позволяя ему ошибаться снова и снова. Когда он слышит мягкие шаги, приближающиеся к двери, он выпрямляется, пытаясь сохранить то самообладание, которое у него осталось, и сжимает бедра вместе. Он не будет скользить должным образом, пока не окажется в гуще событий, но трудно игнорировать растущую влажность, когда он точно знает, к чему это приведет. — Я здесь. — Стив ставит бутылку воды на стол перед Майком, вскрывая печать, прежде чем снова занять свое место. Дверь, как отмечает Майк, остаётся закрытой. — Я не могу себе представить, что все эти разговоры удобны при боли в горле. Ой. Майк тихо шепчет «спасибо» и откручивает крышку до конца, делая глоток прохладной воды. Это действительно успокаивает затянувшееся раздражение, и ему неприятно это признавать, но это одна из самых приятных вещей, которые кто-то сделал для него за долгое время. — При всём уважении, то, что, по вашему мнению, мне нужно, и то, что мне действительно нужно, — это две разные вещи. У меня действительно нет времени даже думать о свиданиях. От такого разговора у него все сводит с ума, но Майк сделает это, если это будет означать, что этот человек наконец уволится и просто поможет ему найти работу. Разве он не прошел достаточно? Разве он не дал совершенно ясно понять, что все альфы, что он встречал за свою жизнь, похоже, всегда полны решимости положить ему конец, если он не подчинится? Эта мысль отрезвляет, и Майк сутулится, когда он проводит рукой по лицу. Боже, у него такие проблемы. Как ему выбраться из этого? — Это понятно, и это очень плохо. Вы находитесь в расцвете сил. Идеальное время, чтобы найти себе пару, подумать о том, чтобы остепениться. Стив проводит пальцами по краю файла Майка, но не делает ни малейшего движения, чтобы открыть его, как будто получил достаточно информации благодаря коротким просмотрам. — Ты хочешь детей, Майк? У тебя есть все необходимые инстинкты для них. Ты явно заботишься о своей сестре. Какой хуёвый вопрос. Майк откидывается на спинку стула и делает медленный, глубокий вдох. — Возможно, однажды, сэр. Сейчас у меня нет ни времени, ни сил. — Я понимаю. — Стив какое-то время, кажется, думает, прежде чем поднять глаза, и блеск в его глазах заставляет Майка явно чувствовать себя некомфортно. — Итак, ты часто просто гуляешь на публике в преддверии течки? Этот разговор, пожалуй, один из самых унизительных, в которых когда-либо участвовал Майк. Не так плохо, как большая часть того, что Джейн говорит о нем — он чертовски ненавидит ее, еще один альфа, намеревающийся разрушить его жизнь — но все равно плохо. — Я не могу позволить себе супрессивные средства. Они недешевы, и единственное доступное здравоохранение в этой стране сейчас осуществляется на рабочем месте. Это плохое место. — О, без сомнения. Без сомнения. — Стив еще долго изучает его, и Майк задается вопросом, что он видит. Если он просто смотрит на синяки. Наверное, это синяки. Боже, Майк такой придурок. — Я знаю, что жизнь была бы проще, если бы у меня был кто-то, кто позаботился бы обо мне и моей сестре, но… Большинству альф нужен покорный, бесхребетный, босой омега, которого они могли бы сохранить беременными и заставить заниматься домашними делами. Они не хотят… этого. — Он неуклюже указывает на своё портфолио, его желудок скручивается во все меньшие и меньшие узлы. Черт возьми, это не должно его беспокоить. Он взрослый человек. Ему двадцать шесть лет, и он не должен быть так озабочен осознанием того, что большинство альф бросают на него один взгляд, и все. Только пренебрежительный взгляд, чтобы понять, что Майк недостаточно хорош для них, что он не настолько хорош, чтобы прилагать усилия. Настолько, что когда альфы действительно обращали на него внимание, он шел прямо в их объятия, не задумываясь. Это не первый раз, когда его бьют. Просто впервые ситуация обострилась так далеко, прежде чем он смог ее рассеять. — Я бы не сказал, что ни один альфа этого не хочет. — Стив опускает руку на папку, слегка барабаня по ней пальцами, и слегка улыбается Майку. На него нападают? Майк возвращается к разговору так быстро, как только может, заставляя механизмы в своем мозгу работать, пока он измеряет все слова, которые этот человек сказал ему. Потом у него внутри все сводит, потому что, о Боже, Стив флиртует с ним, не так ли? —Я не знаю ни одного подобного. Так, что мне чертовски не повезло. — Возможно, — размышляет Стив. — Но, возможно, ты как раз в нужном месте. Вот что он собирался предложить; Майк теперь видит, что это написано на его лице, и когда он делает глубокий, дрожащий вдох, он понимает, что это тоже написано там. Интерес. Это заставляет его руки сжиматься в кулаки, даже когда его вагина мягко сжимается, сознательный разум и глупый задний мозг омеги очень неоднозначно реагируют на альфу, которого он не знает, и проявляют к нему видимый интерес. Прошло слишком много времени, и он слишком близок к своему теплу. Вот и все. — Мистер Реглан, — — Стив в порядке. — Когда Стив медленно и широко улыбается, Майк ёрзает на своем месте, чувствуя себя некомфортно от того, что находится в центре такого внимания. — Послушай, Майк, я просто пытаюсь быть с тобой откровенным. Твои возможности ограничены, и ты находишься, честно говоря, в ужасом положении. Даже если мы найдём тебе работу, она не будет хорошей. Возможно, это даже небезопасно для такого молодого и симпатичного омеги. Ты уловил мою мысль? Майк знает. Он это знает. По пути в центр на него смотрели, и он чувствовал себя отвратительно. И он, конечно, знал статистику, потому что центр в основном помогает альфам, которые изо всех сил пытаются найти работу. — Мне нужны деньги. — Тебе нужен кто-то с деньгами», — поправляет Стив, и Майк нервно облизывает губы. Это неправильно; Взгляд Стива обостряется, и Майк чувствует, как в его животе расцветает тепло. — Довольно молодой омега в самом расцвете сил и альфы найти не может? Это похоже на неудачу с твоей стороны. Во многих отношениях, думает Майк. И он устал, так чертовски устал, что слова просто вылетают из него. — Вы предлагаете себя, Стив? Вопрос повис в воздухе между ними двумя, Стив медленно ухмыляется, откидываясь на спинку стула. Майк понимает, что он пожилой человек, по морщинам вокруг глаз и рта, седой бороде, седым прядям в каштановых волосах. Конец сороковых, начало пятидесятых, где-то тогда, скорее всего он и родился. Высокий, хорошо одетый, плечи дополняют рубашку, которую он носит, на предплечьях, где рукава закатаны, все еще видны мускулы. Он красивый альфа. Отсутствие обручального кольца на его пальце столь же красноречиво, как и отсутствие какого-либо знака на передней части горла, и Майк задаётся вопросом, почему. — Технически мы не должны здесь говорить о подобных вещах, — говорит Стив, кладя руки на колени. — Что бы ты сказал, если бы я предложил , Майк? Что ты делаешь сегодня вечером, может быть? Видит Бог, тебе не на что идти. Слова жалят, но Майк глубоко вздыхает. Что он делает в такой ситуации? Он видел достаточно подобных сценариев во всевозможных дрянных телевизионных шоу, но никогда не думал, что попадет в одно из них, и никогда не знал, что делать, если попадет. Эта херня с ним не случилась. К нему не приставали старшие альфы, тем более в таком месте, и тем более не предлагали… Что именно? О чем они вообще сейчас говорят? — Сейчас неподходящее время. — В предтече Майк будет дерьмовой компанией, и мысль о том, чтобы пойти на свидание в таком состоянии, заставляет его пугаться и бояться. Большинство альф не так уж и плохи, их недостаточно, чтобы позаботиться о столь уязвимом омеге, но некоторые из них таковы. И Майк не хочет испытывать свою ужасную удачу. — Нет времени лучше настоящего. И кажется, ты в еще более затруднительном положении, чем обычно. Стив приближается к столу, и когда он кладет руку ладонью вверх в центр стола, Майк дёргается. — Позволь мне говорить откровенно, Майк. Начнем с того, что ты находишься в ужасном финансовом положении и пытаешься воспитать младшую сестру самостоятельно, хотя совершенно ясно, что ты едва можешь удержаться на работе. У тебя есть бывший, который, очевидно, не боится оставлять на тебе следы, и ты собираешься пережить то, что пахнет так, будто это будет ужасная течка, в одиночку. Лицо Майка разгорается с каждым словом, стыд и вина за последние несколько лет бурлят в его животе, а рука снова приближается к горлу. — Я не виноват, что он чертов психопат, — тихо бормочет он. Стив подзывает его одним пальцем, и вопреки своему здравому смыслу Майк смягчается, кладя свою руку в руку пожилого мужчины. От разницы в размерах у него сжимается желудок. — Ты прав. Это не твоя вина. Но теперь, когда ты привлек его внимание, тебе придется иметь с этим дело бог знает как долго. — Я знаю. — Майк слегка дрожит, когда Стив сжимает его руку, держа ее нежно, но крепко. Это довольно мило. — Я не знаю, что делать. — И вот что мне говорит твой файл. Ты борешься. Ты пытаешься, но ты так упорно борешься, что в этом просто нет необходимости. — Стив нежно трет большим пальцем костяшки пальцев Майка — все еще с синяками от того места, где он избил отца того ребенка. Прошло так чертовски много времени с тех пор, как кто-то удосужился относиться к Майку с какой-либо заботой, что он почти не знает, что с этим делать. — У меня нет другого выбора. Если я не смогу позаботиться об Эбби, я не смогу ее оставить, а она — единственная семья, которая у меня осталась. Я не потеряю ее. Ни за что на свете. — Итак, давай задумаемся об этом на минутку. Тебе нужна работа, но ты не можешь ее сохранить. Тебе нужно позаботиться о своей сестре, но ты не можешь, и… — большой палец Стива замирает. — И есть только ты и она, и у тебя нет другой семьи, которая могла бы тебе помочь. Похоже, вам нужен альфа, который придет и позаботится обо всех сложных моментах за вас. Разве не было бы неплохо просто расслабиться и пожить какое-то время для себя? Майк сжимает губы, берет в свободную руку бутылку с водой и делает неуверенный глоток. — Хорошо, допустим. Так что же вы от этого получите? Вы, что предлагаете помощь всем омегам, которые в этом нуждаются? —Только тебе.— Стив наклоняется ближе, когда он отрывает руку Майка от стола, и у Майка перехватывает дыхание, когда мужчина целует тыльную сторону его покрытых шрамами и синяками пальцев. — Ты исключительный, Майк. Ты просто не в состоянии, чтобы тебя оценили должным образом, но мы можем вытащить тебя из этой ситуации. Почему? Вопрос вертится на кончике языка Майка. Что делает его таким особенным, чтобы заслужить такое обращение? — Что ты от этого получишь ? Улыбка Стива становится шире. Не прерывая зрительного контакта, он снова целует пальцы Майка, его борода щекочет кожу. — Я понимаю тебя. Я думал, это очевидно. — Кажется, это требует больших усилий, чтобы просто иметь омегу, которую можно трахать, когда захочешь. — Слова грубы и жестоки, и Майк не может сдержаться, жужжа, словно на проводе, каждый раз, когда губы Стива касаются его кожи. Прошло слишком много времени. И половина секса, который у него был, вообще не была такой уж приятной. — Знаешь, это очень поверхностный взгляд на это. Как будто это все, что я хочу от соглашения, или единственная польза от него. Стив переворачивает руку Майка в свою и на этот раз целует чашечку ладони Майка, улыбаясь ему в кожу, когда Майк не может сдержать дрожь. — Секс — это, конечно, привилегия, но если это все, что мне нужно, я мог бы нанять проститутку. Так даже менее сложно. Слишком близок к его течке, слишком чувствителен, слишком сдержан. Майк слегка дрожит в дешевом кресле из искусственной кожи, чувствуя, как влага медленно увлажняет его нижнее белье, когда Стив целует внутреннюю сторону его запястья. — Всё же, что получишь из этого ты? — Тебя. Как я уже сказал, или я неясно выразился? Стив смотрит на него, и жар в животе Майка грозит затопить всю его бесполезную систему. — Красивый, заботливый, любящий омега, который знает, что хочет стать матерью, если ему представится такая возможность. Знаешь, мне достался только один ребёнок, и это такое разочарование, потому что мне хотелось еще очень многих. Но моя жена скончалась. Ой. Майк тяжело сглатывает, пытаясь хоть как-то продемонстрировать сочувствие, но это трудно, когда он чувствует, будто в нем пружины, которые с каждой минутой закручиваются все туже и туже. — Я сожалею о вашей утрате. Должно быть, это сложно. — Я пошел дальше. — Стив касается манжеты рубашки Майка другой рукой, нажимая на пуговицу и подталкивая ткань вверх. Он слегка целует предплечье Майка, и Майк едва может проглотить тихий, нуждающийся всхлип, поднимающийся в его горле. — Время лечит все раны, по крайней мере, так говорят. И что ты скажешь, Майк? Хочешь немного пожить в легком режиме? Отдохнуть от необходимости работать до изнеможения? У меня есть деньги. Я могу облегчить тебе задачу. Майк оглядывает офис, затем снова смотрит на Стива, слегка приподняв брови. — Вы работаете консультантом по вопросам карьеры, — говорит он, не в силах помочь себе. — Это способ вернуть долг. Я мог бы уже давно выйти на пенсию и жить спокойно. — Стив отпускает рукав Майка и поворачивает фотографию на столе, чтобы Майк мог ее увидеть. Примечательно, что он не отпускает руку Майка, прижимая большой палец к его ладони. — Это мой дом. Хорошее место, не так ли? Чтобы лучше видеть, Майку приходится наклоняться вперед. «Это хороший дом», — думает он. Серая черепичная крыша и сайдинг, похожий на камень в оттенках бежевого, серого и белого, мощеная подъездная дорога, не усеянная трещинами и сорняками, пышный и мягкий на вид газон, а не тот же дерьмово подстриженный газон, которым покрыт каждый двор. в типичном пригороде. Лучше, чем место, за которое Майк изо всех сил пытается удержаться, это точно, но кажется странным предлагать ему что-то подобное. Он снова смотрит на Стива, который смотрит на него тем же пристальным взглядом, который он держал все это время. — Почему вы делаете это для меня? — Потому что я хочу тебя, Майк Шмидт. — Возможно, ему это показалось, но Майк клянется, что, когда он говорит это, кажется, что в глазах Стива вспыхивает какая-то странная вспышка. — Я делаю. Я хочу тебя. Я предлагаю тебе это, потому что это то, что тебе нужно, верно? Это облегчит твою жизнь. Тебе больше не придется ни о чем беспокоиться. Это действительно слишком хорошо, чтобы быть правдой. — А что насчёт моей младшей сестры? — Я сказал, что хочу еще детей, не так ли? Я не против, чтобы ты взял ее с собой. Моя дочь уехала много лет назад. Она даже сможет получить свою комнату. — Стив улыбается ему, тепло и уговаривающе, а Майк борется внутри себя, потому что, какого черта он делает? Что вообще происходит сейчас? — И тебе не придется беспокоиться о своем бывшем парне. У вас нет средств, чтобы получить запретительный судебный приказ, а у меня есть. Мы сохраним вас обоих в целости и сохранности. — Есть… Другие омеги. Омеги лучше. Я не думаю, что вы сможете получить от меня то, чего хотите. — И Майк не хочет иметь дело с отказом, если он этого не сделает. Как, черт возьми, он мог вообще вернуться к этому? Он не хочет вкусить чего-то, чего, как он знает, он не может иметь, если это означает снова страдания. Стив наклоняет голову, выражение его лица задумчивое. — Майк, мой омега мертв уже много лет. Я знаю, что есть и другие омеги. Но я хочу тебя. Было бы смешно сказать «да», и Майк это знает. Он не знает этого человека, он находится на пороге течки, с которой ему не приходилось сталкиваться уже много лет, и он знает, что его голова не в том месте. При этом… Мысль о том, что наконец-то не придется беспокоиться, хотя бы на какое-то время, заманчива. И еще более заманчивой является мысль о том, что Эбби в безопасности и о ней заботятся, а не отнимают у него. Не отправили жить к своей ужасной тётке. Он не знает Стива Рэглана… Но у него есть время познакомиться с ним, верно? — Хорошо. — Майк тяжело сглатывает, его лицо горит, когда лицо Стива расплывается в блаженной улыбке, от которой у Майка перехватывает дыхание. Он действительно красивый. — Я не могу обещать, что буду тем, кем ты хочешь, потому что не думаю, что смогу быть, но… Если ты действительно хочешь меня. На этот раз Стив берет Майка за руку обеими своими. Он целует каждый костяшка пальца, и Майку приходится изо всех сил стараться проглотить жалобное нытье, срывающееся с его губ. —Ты уже именно тот, кого я хочу, Майк. Я уверяю тебя в этом. Их встреча официально закончилась почти пятнадцать минут назад, но Стив не делает попытки вытолкнуть Майка за дверь. Он подносит его ему, как джентльмен, обхватив рукой поясницу Майка, и когда Майк смотрит на него, намереваясь попрощаться, Стив обхватывает его подбородок и поднимает его вверх. И Майк замирает. Но Стив целует его только в щеку. Прямо над синяком. — Хорошего дня, Майк. И ещё. — Он сует что-то Майку в руку, но Майк не смотрит на это. — Позвони мне, когда будет возможность. Оказавшись в безопасности своей машины, Майк смотрит вниз и обнаруживает тонкую, четкую визитную карточку, вянущую в его потных пальцах.