Симметрия

Оставшуюся часть утра и весь день Уильяма довольно скучны. Он общается со своими клиентами, альфами и несколькими бетами, и направляет их на возможную работу, даже не задумываясь ни о чем серьезном. Его настроение выше, чем когда-либо, но он едва может сосредоточиться на этих совершенно незнакомых людях, когда его мысли снова и снова возвращаются к сегодняшнему утру и доказательству того, что судьба всё еще на его стороне. Он весь день думает о Майке Шмидте. Думает об этих милых карих глазах и мягких губах и о том, что, если он схватит альфу, который оставил синяки на лице и горле его сына, он убьет его. Затолкает его в один из костюмов, который всё ещё находится в заброшенной пиццерии, где никто и никогда не сможет найти труп. Если полиция не смогла найти детей, то, в конце концов, они никогда не найдут и взрослых. Он заканчивает день и берет с собой папку Майка домой, сунув ее в портфель, и никто этого не замечает и не заботится. Вернувшись домой, Уильям планирует сделать всё, что в его силах, чтобы выяснить все возможные детали жизни своего сына, радуясь тому, что Майк снова вошел в его жизнь. Прошло так много времени с тех пор, как он видел его в последний раз. Если бы он был немного моложе, чуть менее шумным, с ним было бы легче обращаться… Возможно, Уильям взял бы его вместо себя. Он мог заставить Майка понять. В конце концов, они семья. К слову о семье. Ему нужно сделать остановку по пути домой. В то время как Ванесса думала, что она способна прятаться, не привлекая его внимания, Уильям пристально следил за ней, насколько мог. В конце концов, он хочет убедиться, что она останется в безопасности и что она никогда не станет бесполезной вещью, которую ему придется связать неудачными способами. Как бы он ни любил ее — в конце концов, она его дочь — ему нужно держать ее поводок натянутым, чтобы она помнила, кому она принадлежит в первую очередь. Её жизнь проживается только с его разрешения. Поэтому по дороге домой он делает крюк, уверенный, что сможет ее поймать. Закусочная «Спарки» — это ничем не примечательное место в городе, место, где Уильям останавливался один или два раза, когда ему нужно было выпить кофе с собой. Он, возможно, никогда не заходил в это заведение по какой-либо другой причине, но он знает номерной знак Ванессы наизусть, и когда он увидел ее машину, припаркованную на стоянке, он подумал, что может зайти и удивить ее. Она изо всех сил старается усложнить ему задачу как следует прочитать о ней, приходя только на ее еженедельные ужины. В тот день он припарковался под хорошим углом и увидел ее сидящей за столом с мужчиной, которого он не узнал. Со временем и после нескольких визитов, чтобы убедиться, что Уильям понимает, что происходит, он узнал важную информацию. Звали этого человека Несс – очень подходящее, по его мнению имя, – и он был просто официантом, причем с тех пор, как был подростком. Когда Уильям однажды высказал мнение, что ему показалось, что он видел, как Несс разговаривает с женщиной-полицейским, он открылся. Достаточно того, что Уильям знает, что, несмотря на все ее усилия отыграться, Ванесса уже настроена серьезно. Она еще не сделала правильного шага, вероятно, пытаясь предугадать свое будущее и то, насколько разумно было бы вообще остепениться, но Уильям ее знает. Она бы не вела многочисленные и длительные разговоры с Нессом, если бы не собиралась делать все возможное, чтобы удержать его. Как и ожидалось, ее машина стоит на стоянке, и Уильям, не задумываясь, подъезжает к ней, тихо посмеиваясь про себя. Она не пойдет на смену еще час или около того, но, скорее всего, придет навестить своего мальчика перед тем, как пойдет на работу. Для Уильяма это вполне устраивает. Двух зайцев, так сказать. Он заходит в закусочную и осматривает интерьер в поисках Ванессы, замечая ее характерный хвост в нескольких столиках от двери. Она стоит к нему спиной, и это идеально; она понятия не имеет, что он придет, пока он не сядет за стол напротив него, что заставляет ее оторваться от телефона и тут же замереть. Она одета в униформу, как он и ожидал. — Отец? — не верущий голос Ванессы веселит его. — Я рад, что встретил тебя, — говорит ей Уильям, полностью пропуская любезности, пока они вдвоем все еще одни. — Знаешь, тебе действительно стоит подумать о том, чтобы увидеть свою омегу только на личном автомобиле. Это так просто, когда это твоя патрульная машина. Иногда мне кажется, что ты просто умоляешь меня увидеть тебя. Ванесса вздрагивает, широко раскрыв глаза и прячет телефон под стол, скорее всего, в карман. — Пожалуйста, не устраивай сцен, — говорит она, ее взгляд скользит мимо него по закусочной, которую она видит. Возможно, ищет своего мальчика. — Я буду вести себя хорошо, когда он появится, если ты окажешь мне услугу. В любом случае, ты достаточно долго не представляла его мне. — Уильям поднимает брови и улыбается, когда Ванесса краснеет от стыда, ее голова повернута вниз и в сторону. Она хорошая дочь. Она. Иногда она не подчиняется, а иногда упирается в глупости — например, эту — но по большей части Уильяму она нравится такая, какая она есть. Он хочет, чтобы она нашла себе пару и создала семью, но будь он проклят, если она думает, что сможет сделать это без его ведома. В конце концов , важно, чтобы омега, которую она выберет, была достойна альфы семьи Афтон. Ванесса открывает рот, вероятно, чтобы спросить, какой именно услуги он хочет, но ее прерывает кто-то, подошедший и встающий рядом со столом, и Уильям слегка размахивает рукой перед носом, когда сладкий омега-запах окутывает их обоих, что совершенно неподавленный, который невозможно игнорировать. — Привет, Ванесса! — Яркий аромат принадлежит шумному молодому человеку, которого Уильям легко узнает, и уголки губ Ванессы дергаются, прежде чем она поднимает на него беспомощно-мягкий взгляд. Конечно. — Извини, что заставил тебя ждать, я спорил со своим соседом по комнате, прежде чем прийти сюда… Ой, извините! Ты с кем-то. Молодой человек, о котором идет речь, конечно же, Несс. Он просто симпатичный, бледный, с темно-каштановыми волосами, которые он обычно убирает с лица, но они немного развеваются. Наверное, от спешки по дороге сюда. Его карие глаза блестят теплотой и дружелюбием, когда он протягивает Уильяму руку для рукопожатия, и у Уильяма возникает мимолетная мысль, что этот мальчик, вероятно, вырос, не имея ничего на свете, чего можно было бы бояться. Ему нужен кто-то, кто знает лучше этого. Ванесса хорошо подходит для этого. Возможно, она выбрала его специально. — О, не обращайте на меня внимания. Приятно познакомиться — Уильям берет протянутую ему руку, но держит ее нежно, а не пожимает, как любой другой. — Вы, должно быть, Несс. Ванесса рассказала мне так много хорошего о тебе. Лицо Несс озаряется именно в тот момент, когда глаза Ванессы расширяются от видимого шока, а ее губы беззвучно приоткрываются. — Так приятно это слышать. — Иди и садись. Я не задержу Ванессу надолго. — Уильям многозначительно смотрит на Ванессу, и она отодвигается, чтобы Несс мог сесть рядом с ней. В его присутствии она ведет себя строго и официально, а Несс опирается локтями на стол и проводит рукой по волосам. Униформу он перекинул через плечо, но появился он в свитере. Ведь становится холодно. — Кстати, меня зовут Стив, и я отец Ванессы. Мне просто нужно было с ней кое о чем поговорить. Это то, что нужно видеть; Несс тут же светлеет и поворачивается к Ванессе. — О, эй! Похоже, нам не пришлось менять наши планы, чтобы я все-таки встретился с ним. Знаешь, ты похожа на него гораздо больше, чем я ожидал. Ванесса улыбается и кивает, хотя Уильям видит проблеск неудовольствия в ее глазах. — Нам еще предстоит определить время семейного ужина. — Итак, не позволяйте мне отнимать у вас слишком много времени. Я перейду к делу. — Уильям наблюдает за ними, пока говорит; Несс наклоняется к Ванессе, может быть, даже не осознавая этого, и он видит, как дергается ее рука, желание прикоснуться к нему или, может быть, даже встать между ним и Уильямом, как будто это даже имело бы значение, если бы она это сделала. — Мне нужно, чтобы ты присмотрел для меня за одной молодой девушкой в ​​течение нескольких дней. Расплывчатая формулировка возымела ожидаемый эффект; Несс оживляется, но Ванесса бледнеет, ее губы сжимаются в тонкую линию. — Какая молодая девушка? — тихо спрашивает она. Возиться с ней слишком легко и слишком весело. Уильям усмехается и кладет руки ладонями вверх на стол. — Ко мне на несколько дней приедет кто-нибудь, чтобы помочь… Ну, я уверен, вы можете себе представить, что мы будем делать, и мы не хотим, чтобы ребенок стал свидетелем. — Ох, — говорит Несс, прежде чем Ванесса успевает ответить, и совиным взглядом смотрит на него через стол, в то время как ее омега быстро догадывается. — О, я понял. Вы знаете, маленькая девочка – это альфа или омега? Я слышал, что дети-альфы могут очень странно относиться к течке, например, проявлять чрезмерную опеку, если это член семьи. Конечно, они делают. Ванесса была такой же. — Омега — ее старший брат, и в последнее время ему не повезло, так что я могу представить, что она не совсем в восторге. Вот почему мне интересно, Ванесса, можешь ли ты присмотреть за ней. — Сколько ей лет? — спрашивает Ванесса. Ее тон небрежен, но в глазах мелькает подозрение, медленно нарастающий ужас. Она не глупа; она его дочь и быстро выясняет, что это за омега. А это значит, что Уильям был прав, а Майк — тот омега, к которому в ту субботу приехала Ванесса. Вот это судьба; ее призвали спасти собственного брата, даже не осознавая этого, и теперь ей придется присматривать за сводной сестрой, о существовании которой она тоже не подозревала. Это идеальная семейная связь с двух разных точек зрения, гарантирующая, что все они станут одним большим, счастливым коллективом, когда течка у Майка закончится и Уильям впится зубами ему в затылок. Потому что, если Майк собирается разгуливать с таким разоблачением, тогда Уильям должен убедиться, что остальной мир знает, что он заявил. Уильям улыбается медленно и мило, а Ванесса бледнеет еще больше. Хорошая. Она понимает. — Она достаточно взрослая, чтобы доставлять тебе неприятности и какое-то отношение, но ты всегда хорошо ладила с детьми. Я думаю, у тебя все получится. — Мы можем сделать это вместе, если хочешь! — Несс щебечет, а Ванесса смотрит на него; если он изо всех сил пытается заметить, что она пытается улыбнуться, он вообще не показывает этого. — Я люблю детей и знаю несколько мест, где мы могли бы ее отвезти, пока твой отец, мм, занят. И мы тоже сможем проводить время вместе. Я думаю, это было бы весело. Он гораздо более сговорчив, чем Ванесса, и Уильям это ценит. Если он подчинится должным образом, то, возможно, просто позволит своей дочери оставить его себе. — Меня это устраивает, — говорит он, и Ванесса смотрит на него, оценивая его. Уильяму ясно, что она намеренно держала от него этого омегу подальше, и в конце концов он понимает, почему. Ванесса защищает, и во многом похожа на него, но у нее никогда не было никого, кого стоило бы защищать с тех пор, как умерла ее мать. В какой-то момент она, должно быть, опустила стены ровно настолько, чтобы впустить кого-то, и теперь она пытается защитить его, потому что точно знает, что за человек Уильям. Отлично. Он действительно воспитал исключительную девушку. — Я не знала, что ты кого-то встретил, — наконец говорит Ванесса. Она кладет руки на стол и, кажется, сопротивляется желанию вздрогнуть, когда Несс вкладывает в одну руку свою руку; Уильям знает, что они обидчивы. Они всегда держатся за руки. В конце концов, он наблюдал за ними. Важно следить за тем, чтобы он был в курсе событий. — Это случилось совсем недавно, — уверяет ее Уильям, и он видит момент, когда все встает на место, и она понимает, что омега, которого она встретила в тот день, — это одно и то же, что и Майк. — Однако он исключительный человек, и я не собираюсь упускать эту возможность. Знаешь, твоему старику было очень одиноко? Ей придется долго и упорно думать о том, чего он хочет от Майка, и она не придет к правильному ответу, сколько бы она ни разгадывала этот вопрос. Возможно, она подумает, что он хочет, чтобы омега победил того, кто подчинится этому, хотя Уильям не думает, что Майк так бы поступил, и он сомневается, что Ванесса тоже в это верит. Возможно, она подумает, что он просто хочет воспользоваться преимуществом, и, несомненно, в данный момент сам Майк так же считает. Ему понадобится время, чтобы раскрыться. Но это нормально. Уильям ждал более двух десятилетий. Он может продолжать идти столько, сколько ему нужно, пока Майк не окажется там, где он хочет. Несс улыбается и сжимает руку Ванессы, и Уильям отмечает, как легко ее пальцы раздвигаются, позволяя ему проскользнуть между ними. Он станет хорошей матерью для любых щенков, которых она решит скрестить с ним. Это мило. — Она останется со мной? Уточняю, чтобы знать, нужно ли мне проветрить гостевую спальню. — Ванесса несколько расслабляется, а Уильям проводит языком по внутренней стороне щеки. Хорошая девочка. Не нужно усложнять это. — Я был бы благодарен за это, — признает он. —Ее брату понадобится постоянный уход. Ванесса проводит большим пальцем по костяшкам пальцев Несса, и он видит, как она кивает, выражение ее лица к чему-то решительное. Что бы это ни было, она приняла решение. — Всё в порядке. Я могу присмотреть за ней несколько дней, пока ты обо всем этом позаботишься. — Спасибо. — Уильям одаривает ее улыбкой, а затем поднимается со своего места, как и обещал. — Вам двоим весело. Я скоро поговорю с тобой. Он оставляет их двоих заниматься тем, чем они занимаются в это время дня, посмеиваясь про себя, выходя в прохладный вечер и направляясь к своей машине. Хотя со временем он убедил бы Ванессу привести мальчика по собственному желанию, вмешаться было просто, и Уильям достаточно удовлетворен тем, что этот мальчик может остаться на какое-то время. Если у него все будет хорошо с сестрой Майка, то Уильям даст Ванессе должное благословение, и она сможет поступать так, как ей заблагорассудится. Все в рамках того, что он позволяет, конечно. Она знает, кто здесь главный. | | | После ужина Уильям бегло просматривает газету, доставляемую ему домой каждое утро, выбрасывает ее в мусор и выбирает из кабинета книгу, чтобы прочитать. Он сидит на диване и наслаждается тишиной, мягким тиканьем напольных часов в углу и далекими раскатами грома. В новостях говорилось что-то о надвигающемся шторме, когда он в один из своих перерывов вошел в комнату отдыха для сотрудников, чтобы придать всем ожидаемый вид нормальности. В конце концов, некоторые из них знают, кто он такой. Действительно знают. Итак, Уильям играет роль совершенно нормального человека. Полиция так и не нашла ничего стоящего, и хотя каждого сотрудника допросили, ничего не удалось выяснить. Вот как Уильяму это нравится. Да благословит Бог бесполезную полицию этого города. Когда звонит телефон, Уильям отмечает свое место в книге и наклоняется, чтобы снять ее с трубки. Беспроводная модель, которую легче носить с собой дома, когда ему иногда приходится поговорить с кем-то, с кем стоит поговорить. Прежде чем он успел заговорить, в трубке раздался тихий нервный голос, его губы растянулись в медленной, уверенной улыбке в ответ. — Мистер. Реглан? Стив? Это Майк. Уильям закрывает глаза, наслаждаясь знакомым голосом, который по телефону немного отличается от того, что происходит при личной встрече, но, тем не менее, это голос Майка. — Приятно получить от тебя весточку так скоро. Я думал, ты заставишь меня подождать еще немного, если честно. — Ох, эм… — Уильям почти предсказывает, что его инстинктивно хочется извиниться, но он сопротивляется этому, потому что знает, что ему вообще-то не за что извиняться. — Я думал о том, что ты сказал, с тех пор, как вернулся домой. Для меня это действительно неожиданно, а я вообще вас плохо знаю. — У нас будет всё время мира, чтобы узнать друг друга, — мягко напоминает ему Уильям. Он может проявлять с Майком столько терпения, сколько ему нужно. Годы ожидания. Годы. Годы сидения, ожидания, размышлений и потери следа о нем, о его проклятой матери, о деле об опеке, о судебных баталиях, и все это в конечном итоге оказалось впустую. Конечно, он мог даже не знать, потому что он был так молод, когда все это произошло, еще новорожденным, когда все по-настоящему рухнуло, и Уильям сомневается, что его мать сказала бы ему хоть что-нибудь. Майк какое-то время молчит, но Уильям слышит мягкий, слегка затрудненный звук его дыхания. — Верно. Я просто… Наверное, я просто не понимаю, почему ты хочешь пойти на такой риск в отношении кого-то, кого ты не знаешь. У тебя это всё уже есть. Он, должно быть, привык к альфам, которые этого не делают. — Ты прав, Майк. У меня есть все это вместе. Моя дочь взрослая, и ее уважают. Я мог бы уйти на пенсию, если бы захотел, но я предпочитаю помогать людям. Единственное, чего мне не хватает, — это омеги, и после всех этих лет я уверен, что нашел ту самую. — Я, — говорит Майк недоверчивым тоном, и Уильям тихо посмеивается. Его бедный мальчик… Но проблемы с самооценкой работают ему на пользу. — Наверное, я просто этого не понимаю. Конечно, нет, но в любом случае Майку не стоит беспокоиться о таких деталях. — Все, что я сказал тебе в офисе, было правдой. У тебя хорошие инстинкты быть родителем, но не хорошим работником. И визуально ты потрясающий. — Наверное, это худшая формулировка, которую когда-либо можно было выразить, — без колебаний говорит Майк, и Уильям резко и удивленно смеется. По телефону он менее вспыльчив и менее агрессивен, возможно, из-за расстояния и отсутствия феромонов. Но он позвонил первым, и это рассказало Уильяму все, что ему нужно знать. — Тогда мои извинения. Ты прекрасен, Майк. В тот момент, когда у Майка перехватывает дыхание, Уильям улыбается. — Ты не можешь просто так сказать. — Я думаю, что мне разрешено говорить все, что я хочу сказать. И я думаю, тебе это нравится. — Уильям отталкивается от дивана и направляется на кухню, доставая небольшой стакан из шкафчика над раковиной. — Я думаю, тебе тоже давно пора это услышать, если твой бывший парень — типичный уровень альфы, который ты выбираешь. — Я был одинок. В то время он был хорош. Я не знаю, что произошло, — говорит Майк. Вероятно, это правда; по натуре он отчаявшийся человек, пытающийся найти точку опоры в мире, который вообще не был создан для того, чтобы дать ему ее. — Тебе больше не придется беспокоиться о нем, если ты согласишься, Майк. Я имею ввиду это. И я могу показать тебе, как следует обращаться с омегой твоего вида. — Омега моего вида. — Майк говорит это так, как будто это шутка. Как будто он не может в это поверить. — Знаешь, причина, по которой он меня задушил, заключалась в том, что я ударил его. Думаю, вывихнул челюсть. Я слышал, как об этом говорили врачи скорой помощи, когда его проверяли. Эта информация не имеет права быть такой горячей. Уильям переносит стакан в винный шкаф в углу комнаты, ставит его на маленькую стойку и открывает стеклянную дверцу. — Ты ведешь себя так, будто не понимаешь, почему я думаю, что ты чего-то стоишь, и ты вывихнул кому-то челюсть, чтобы защитить себя. Я думаю, это сделало бы тебя желанным для большинства альф. — Я не знаю, каких альф ты знаешь. Большинству из них это не очень интересно. Я думаю, они могут просто сказать, понимаешь? — Майк вздыхает. Кажется, он устал. Вкратце, Уильям задается вопросом, что он делает, когда не работает. Беспокоюсь о счетах. Беспокоится о своей сестре. — Тогда они не те альфы, на которых стоит тратить время. Я не знаю, почему ты решил, что проблема в тебе. — Трудно не сделать этого, когда я являюсь общим знаменателем каждый раз, когда что-то идёт не так. — Майк подходит к другому концу телефона, Уильям слышит, как что-то меняется, и ему интересно, где сидит Майк, когда он с кем-то разговаривает. Конечно, слишком наивно надеяться, что он в постели. Кто бы оставил там телефон? — Качество партнера, которого вы выбираете, также может во многом отражать то, что вас учили искать и ценить ваши родители, — говорит Уильям. Он наливает себе немного бурбона и относит стакан обратно в гостиную, опускаясь на диван и делая глоток. — Если в детстве вам не прививали хорошие ценности, вы не виноваты, что перед вашим лицом висят красные флажки, которых вы не видите. Не было бы такой проблемы, если бы его воспитал Уильям; он знает манипуляции как свои пять пальцев, и он бы позаботился о том, чтобы его сын знал, что лучше не идти в объятия обидчика. Очевидно, родители Майка этого не сделали, что лишь подтверждает, что Уильям с самого начала должен был выиграть битву за опеку. Однако… Он сомневается, что если бы он это сделал, то оказался бы в том положении, в котором находится сейчас. — Я не был с ними так близок, — говорит Майк через мгновение, и Уильям тихо напевает, чтобы дать Майку понять, что он слушает, и продолжить, если он захочет. — Мои родители. Было… Что-то произошло, когда я был ребенком, и после этого мы не были особо близки, вот и все. Не то чтобы они хотели, чтобы что-то подобное произошло. Но это не так... Моя мама умерла. А мой папа, ну… Остановки и старты говорят сами за себя. Уильям наслаждается осознанием того, что эта сука мертва, а затем делает еще один глоток напитка. — Значит, ты позаботишься об Эбби сам. — Я это и делаю. Но это тяжело. Я не знаю, почему я продолжаю все портить. — Майк обиженно и раздраженно вздыхает, и Уильям тонко улыбается в ответ. Его идеальный, великолепный, сильный мальчик. Даже без него Майк безупречен. Это показывает, насколько сильна на самом деле генетика Афтона. — Это не так, — говорит Уильям мягким голосом. — Ты просто не создан для той жизни, которую ведешь сейчас, и это нормально , потому что это не та жизнь, которую тебе следует вести. Нет ничего постыдного в том, чтобы быть лучшей потенциальной женой и матерью, чем то, что вы делаете сейчас. Точно так же, как некоторые альфы по своей природе являются лучшими мужьями и отцами, а некоторые — отбросы земли, которых следует посадить в тюрьму. Или убить. Убить и запихнуть в механический костюм, чтобы он там и сгнил. Майк какое-то время молчит. Настолько долго, что Уильям подумает, что мог бы повесить трубку, и это было бы справедливо. Он проходит через многое. Но он снова говорит, его голос мягкий и приглушенный. — Я чувствую, что это просто сдача. Признать, что я потерпел неудачу. — Это провал? — Уильям допивает бурбон и ставит стакан на небольшой столик рядом с собой, рядом с телефонной трубкой. — Я не думаю, что это так. Я думаю, тебе чудесным образом удалось оказаться именно там, где тебе нужно, чтобы получить то, что тебе нужно больше всего, а именно альфу, который позаботится о тебе. — Вы что-то из этого получаете? Вот почему ты продолжаешь так об этом говорить? Ты серьезно говоришь так, будто просто хочешь, чтобы я остался дома или что-то в этом роде. — И в этот момент Уильям понимает, что ему это не кажется; в словах Майка есть подтекст надежды. Несмотря на то, как усердно он работает, чтобы заботиться о своей сестре, он хочет остановиться. Он устал. Он просто хочет остаться дома и расслабиться. Уильям не винит его за это. Ни капельки. — Конечно. Как я уже сказал, некоторые альфы являются естественными кормильцами. Когда дома меня ждет красивая омега, это одно удовольствие. К тому же, как я уже говорил тебе, я люблю детей, и если твоя сестра хотя бы наполовину такая же милая, как ты, я уверен, что мне тоже понравится, когда она рядом. Это то, что нужно видеть; Майк тихо смеётся, почти задыхаясь. — Я не знаю, насколько хорошо она тебя примет. Она… какая-то далёкая. — Мы с этим разберемся. — Если ей понадобится помощь, Уильям наверняка сможет это сделать. — Хорошо. Если ты так говоришь. — Майк вздыхает, и Уильям слышит в его голосе легкое раздражение. Когда он ушел сегодня утром, он был в предтечке, так что, вероятно, сейчас ему только хуже. — Наверное, мне пора поспать. Уже поздно. — Ты не выглядишь усталым. Предварительная течка не даёт тебе уснуть? — В обществе Несса Уильям стремился к вежливости ради самой вежливости. Только с Майком он может быть честен. — Да. — А Майк честен в ответ, и это ценно. Полезный. — Для меня это было очень долго, вот и все. Годы. Я принимал супрессанты, как только пошел в старшую школу, но не мог себе их позволить. Мне повезло. Чтобы снова начать их принимать, требуется некоторое время, но я действительно этого не жду. Конечно, нет. Майк достаточно умён, чтобы понимать, что ему будет трудно, и, без сомнения, более болезненные аспекты уже начинаются. Насколько он близок, Уильям не знает, но это скоро будет. — Ты один сейчас? — Технически да? Эбби в постели. — Майк тяжело сглатывает, и Уильям снова задается вопросом, где он находится в доме. Гостиная? Кухня, наверное? Не имеет значения, так или иначе. Он просто любопытный. — Тогда почему бы мне не приехать и не провести с тобой немного времени? Ничего не должно произойти. Я уже поговорил с дочерью, и она более чем готова присмотреть за Эбби, пока у тебя течка. Тебе не о чем будет беспокоиться. — Я всегда беспокоюсь о ней, — сразу говорит Майк; Уильям тихо мычит. Он даёт минуту, прежде чем говорить. — И именно поэтому ты будешь отличной матерью. Итак, ты хочешь, чтобы я пришёл? Возможно, немного приятного времяпрепровождения пойдет тебе на пользу. Возможно, так ты сможешь немного поспать. — Вы понятия не имеете, где я живу, — говорит Майк, и Уильям усмехается, потому что, конечно, он знает. Это есть в файле Майка. — А что, если поездка долгая? — Нет такой вещи, как слишком долгая поездка, если я приеду к тебе, — говорит Уильям, и он знает, что это совершенно правильные слова. После паузы Майк издает тихий, мягкий звук тоски, и он тяжело и горячо скручивается в животе Уильяма, уверяя его, что он одержал еще одну маленькую победу еще до того, как Майк заговорит. — Хорошо. Но ничего не будет. Я не хочу травмировать Эбби. Он без всякой необходимости сообщает Уильяму свой адрес, и Уильям отключает телефон, надевает туфли и, не задумываясь, хватает куртку. Когда дело касается его детей, он всегда получает то, что хочет.