Ложная королева: Путь к короне

      Чайки кружили шумные хороводы над мачтами сотен кораблей, что раскачивались на волнах у побережья Кентиса. Поднимая мириады брызг, рослые саксы спрыгивали в воду, уходя в нее по пояс, мозолистыми руками принимали тюки и коробы с оружием от своих собратьев на палубе. Нескончаемым приливом люди в украшенных звериными шкурами стеганках и кольчугах отделялись от флотилии вестфалов, оседая на песчаном берегу.       Проходя между рядами прибывших наемников, поседевший Вортигерн, сопровождаемый Эриком Рыжим, довольно кивал, осматриваясь по сторонам. Такой поток мечей и топоров сметет любые преграды на своем пути.       Навстречу им, на фоне набегающих с моря волн, с длинными, развивающимися на холодном ветру русыми волосами, закинув обоюдоострую секиру на плечо, враскачку шел высоченный воин, оставляя после каждого шага глубокий след на песке. Накидка из сшитых вместе шкур волков трепыхалась при беспокойных порывах. Две головы хищников на воротнике будто дремали на широких плечах.       — Почти девятнадцать лет прошло с того дня, как я покинул Альбион, вождь Вортигерн! — прогрохотал воин, перекрикивая рев стихии и молодецкие выкрики своих соплеменников.       — И вот ты снова здесь, Тельрамунд! Рад тебя видеть, друг!       Вортигерн и гигант крепко обнялись, похлопав друг друга по спинам.       Оценивающим взглядом окинув Эрика с головы до ног, задержав взгляд на массивных перстнях, баронской цепи и аккуратной клинообразной бородке, Тельрамунд бросил насмешливо:       — А я-то думал, что за дамочка стоит на берегу…       — Ах ты старый дурень!       Ладони звонко хлопнули при крепком рукопожатии. Вежливо отстранившись, Эрик указал рукой на холмистый участок берега, где возвышался избиваемый безжалостным ветром шатер мышиного цвета с медным куполом, который венчало извивающееся знамя с золотым драконом. Троица направилась туда.       — Ты постарался на славу, Тельрамунд! — положив руку на плечо великана, похвалил Вортигерн.       — Здесь самые опытные и отчаянные воины от Везера до Рейна, господин! Верный своему слову и вашему повелению, я долгие годы собирал силы. Это войско не уступает тому, что осталось на большой земле!       — Знаю-знаю! И мы тут без дела не сидели! Стоит дать отмашку, послать гонцов, и запад начнет гудеть разбуженным ульем! В Корнуолле полно недовольной и обделенной знати! После смерти Горлойса многие тайно ненавидят гнет Утера. На севере творится чертовщина, что только нам на руку. Пикты ломятся в страну, союз северных владык одерживает победу за победой без поддержки Камелота, королева Моргана провозгласила себя хранительницей Вечного Огня, короли Лот и Уриенс, подначиваемые англами, все чаще вопят о независимости от Логреса… Много всего приключилось за время твоего отсутствия, старый друг. Недовольство, гнев, возмущение, ропот — это кровь нашей будущей затеи, которая вскоре побежит по венам баронств и королевств!       — Славно, — сдержанно отозвался исполин.       — Что-то ты не весел, дружище! — Эрик лукаво улыбнулся. — Может, это тебя развеселит? В палатке тебя ожидает любопытный свиток с сургучной печатью. Не буду томить… Замок Кельт с сотней слуг и воинов, как и сопредельные земли, теперь все принадлежит тебе! Бог дал, Бог взял… теперь вернул, хе-хе. Ты снова полноправный хозяин этих владений!       — Славно, — также сухо прозвучал новый ответ.       — В самом деле, Тельрамунд, что-то не так?       Повернув угрюмое лицо к Вортигерну, сакс, сохраняя хладнокровие, медленно проговорил:       — Замки, земли, слуги… Вы должны знать, что меня это мало интересует. Девятнадцать лет назад я оставил на этой земле должок, который хочу отдать в полной мере. Клич жажды мести лишает меня покоя! Кровь седовласого рыцаря должна обагрить мой топор!       — Бедивер… — протянул владыка Прибрежных земель. — Его голову поднесут тебе на блюде!       — Нет! — Тельрамунд рубанул ребром ладони воздух, лицо его ожесточилось. — Голова паршивца слетит с плеч, но только в честном поединке со мною! Позор можно смыть лишь кровью обидчика! А я привык отплачивать той же монетой.       — Считай, что он твой! — кивнул Вортигерн.       Стражи на смотровой башне замка Кельт нервно перешептывались, сжимая потными ладонями древки гвизарм. Сверху было видно, как бесконечной лентой по торговому пути маршировали иноземцы. Из приморских лесов саксы выходили плотной цепью, вооруженные молотами и топорами. Поток воинов растворялся в городах и деревнях радушного хозяина Прибрежных земель, временно останавливаясь на постой перед стремительным маршем на столицу.

***

      Рой щепок после удара пики о броню взвился вверх. Рыцарь, выбитый из седла, выронил щит и с лязгом покатился по траве, потеряв конический шлем. Лишившись седока, лошадь заржала и встала на дыбы, ударяя воздух копытами.       Лениво вскинув трубы с бело-красными флажками, герольды на штабеле бревен восславили очередную победу Артории. Суетливые пажи в бурых кожаных жилетах взвалили на носилки очередного поверженного противника. В очередной раз, стоя под душистой липой, прыщавый и полный мальчишка в берете с соколиным пером, пестрой, словно попугай, накидке и свободных штанах, поддерживаемых кожаным поясом с медной бляхой, завизжал от радости подле короля Лира. Юнец запрыгал и захлопал в ладоши, будто очередная победа белокурой воительницы приближала его к заветному ложу принцессы, устраняя конкурента.       Всадница в блестящем нагруднике поверх кольчуги, обмотанная голубым шарфом под шлемом с забралом, стилизованным под пасть дракона, медленно объехала лужайку под восхищенный шепот толпы. Мужские глаза старались высмотреть стройные ножки в обтягивающей материи, когда ветер колыхал длинную лазурную юбку с глубокими разрезами. Девушка и ее боевая лошадь в голубой попоне представлялись несокрушимым монолитом, который невозможно сразить.       — Сэр Гильмар из Локсли! — громогласно объявил глашатай следующую жертву.       Перед отправкой в свой шатер, дева отсалютовала пикой Гильмару из Локсли на другом конце ристалища, принимая его вызов.       Задрав лысую голову, Монтель отвлекся от утреннего турнира и разглядывал облачную восьмерку высоко в ясном небе, стоя на крепостной стене. Шумно набрав воздух в легкие, он перевел глаза на Бедивера, который облокотился на каменный промежуток между зубцами и с нескрываемым удовольствием наслаждался представлением.       — Еще один хочет испытать удачу! — криво усмехнулся рыцарь, кивнув подбородком на лужайку внизу.       — Ну что ж, каждый имеет право на глупость, каждый хочет быть к ней поближе. Как мужчина, я их понимаю, но как маг — для меня они все идиоты, что не дорожат целостностью костей. Кто победит в бою, тот сядет одесную принцессы на пиру… Артория сама придумала такую штуку?       — Да-а… Среди благородных мужей сразу стал ходить слух, что это тайное испытание, а победитель получит принцессу в жены и солидное приданое. Не удивлюсь, если в ее планах покалечить всех претендентов на руку и сердце, чтобы сидеть в гордом одиночестве. Ты же знаешь, как она не любит эти смотрины. И мы оба знаем скверный характер Артории. Уже который год все происходит одинаково: дорогие подарки, вежливые отказы, байки про родство с императором ромеев, роспуск грязных слухов о принцессе… Я даже ее в чем-то понимаю…       Монтель пристроился в соседнем промежутке.       — Да вы, я смотрю, спелись!       — Спелись… — Бедивер невесело усмехнулся. — Каждую ночь, умолкая только перед рассветом, она заставляет мой разум закипать! Язык у нее подвешен хорошо, но вот мысли, почерпнутые из твоих книг… Эх, прогадала принцесса! Надо бы благородным женишкам услышать о ее отношении к людям, миру, Богу… Ручаюсь, от них только облако пыли осталось бы. Они не догадываются, что скрывается за миловидной внешностью. Да и так ли нужна им она? Артория является средством, но не целью. И она это прекрасно понимает! У людей так заведено природой: вечной любви не бывает, любая красотка рано или поздно надоест, а вот причитающиеся по закону земли и богатства будут приятно согревать до конца жизни вошедшего в королевскую семью мужа.       — Как бы там ни было, традицию должно чтить и соблюдать! Даже если сам Утер понимает, кем вскоре станет его доченька. Знать надо держать на поводке и давать шанс на родство… хотя бы призрачный.       Выпрямившись, Бедивер выглянул из-за зубца.       — А что он думает по поводу ее темного дара?       — Радуется. Воссоединение семьи, если можно так выразиться. Полноценное. Только и эта забота мерно ложится на наши плечи, так как у короля хватает своих проблем. На юго-востоке высадилась орда саксов, и никаких вестей от брата короля. Боюсь, пружина войны сжимается, чтобы уже совсем скоро со всей дури ударить прямо по Логресу. Гонцы отправились в земли золотого дракона, но даже юродивому на площади ясно, что дело пахнет жареным. А еще север со своими обидами и требованиями…       — Я слышал, барон Адриан прибыл со свитой в Камелот.       — Да, прямо от одноименного вала. Спесивый вельможа требовал срочной аудиенции. Ему вежливо отказали. Явно прибыл от имени Уриенса, и его визит ничего хорошего не сулит Камелоту. Как я и говорил, Бедивер: история попробует пойти по заданному пути. А это значит, что смуты не миновать! Ладно, обо всем и по порядку! Наша ненаглядная и ранимая… Придумал же ты ей прозвище, а оно, как зараза, прижилось в голове. Так… Ты утверждаешь, что нам следует ей сказать заранее, что она вампир с дремлющим даром?       Вздохнув, Бедивер приложил руку к лицу, словно при зубной боли.       — И не иначе! Я до сих пор помню проблеск ее силы. Если девица разойдется, мы не сможем с нею совладать, приведи мы хоть всех вампиров Камелота!       Подперев когтистым навершием посоха подбородок, Монтель задумчиво произнес:       — Дело говоришь… Полнолуние через два дня. Предлагаю поставить ее перед фактом в последний день, чтобы девчонка не накручивала себя. Помнишь ее в покинутой эпохе, когда она обратила тебя? Тогда дева умела скрывать свою личину, могла контролировать себя. Знала допустимые границы! Теперь же мы можем столкнуться с необузданным океаном возможностей, который рвется наружу. Потаенный вампир с первого дня рождения… Страшно представить, на что она будет способна. Мановением руки испепелять людей будет или поднятой бровью швырять валуны, как думаешь?       — Увидим. Не беспокойся, Монтель! Меня-то она всего лишь обездвижила взглядом, поверхностно покопалась в моих мыслях, напугала до дрожи в руках… Пустяки!       Выйдя из палатки со шлемом под мышкой, Артория что-то сказала человеку в черном плаще и указала на Гильмара. Тот направился к противнику принцессы, растворяясь в толпе.       С недавних пор в тавернах и на рыночных площадях, во время турниров и на постоялых дворах эти тени были ушами и глазами Монтеля. Их задачами были сбор информации и незаметная слежка. Обеспечение безопасности важных персон было приоритетом. Каждый из них знал горожан поименно, в лицо и по роду деятельности в конкретной части столицы. Стараниями Монтеля все обитатели Камелота обзавелись позолоченными рунами на плоских камнях, оригинальным и неповторимым знаком жителя столицы, в котором была зашифрована информация. Муторно, но оно того стоило! Если путешественник, бродяга или странствующий торговец попадали в город, то их первым делом отделяли от толпы и вели в сторожку, где обыскивали, проверяли вещи и устанавливали цель визита в Камелот. Теперь и мышь не могла проскользнуть в столицу незамеченной.       По настоянию Монтеля, только у Нового Камелота не было видно его подчиненных. Там их полномочия теряли силу. Некоторые тайны были лишь для избранных, поэтому замок вампиров был неприкосновенен.       Проверив снаряжение Гильмара, тень вернулась к пустому шатру Артории.       — Вот и славно! — кивнув на задрапированного в плащ человека, Монтель добавил дразнящим голосом: — Теперь у тебя есть помощь в охране принцессы! Кстати, она же тебе нравилась! Дышать тебе стало посвободнее… Не хочешь испытать удачу? Или боишься носом землю вспахать? Сядешь по правую руку от Артории на пиру! Приобнимешь, поцелуешь…       — Сомнительное удовольствие… Зная эту недотрогу, это были бы мои последние действия в этом мире. У меня другое желание! Нельзя ли, чтобы кто-то другой везде шастал с нашей белокурой и ранимой? — лукаво прищурившись, спросил Бедивер.       — Нет, дружище! Рядом должен быть кто-то, — Монтель умолк на мгновенье, поджав губы, — из посвященных. Честь выпала тебе!       Поднимая комья земли и оставляя пыльный след за собой, всадники понеслись навстречу, копья наперевес, щиты прижаты к груди. Послышался треск ясеневого снаряда и глухой удар тела в доспехах о землю.       И Монтель, и Бедивер, скорчив гримасы, разом отпрянули в наигранном отвращении назад.       — Наша ранимая еще одного уронила! — съязвил маг времени.       Пока свисающая с носилок рука сэра Гильмара болталась в такт шагам удалявшихся пажей, Артория медленно подходила к глашатаю и герольдам на возвышении.       Выслушав наставления от человека с вытянутым, крысиным лицом, провозвестник, набрав воздуха и выпятив грудь колесом, продекламировал на выдохе:       — Благородный Кентайн из Камулодуна просит у благочестивой, неотразимой, богоподобной, лучезарной, ясноокой…       — Короче! — приглушенно и явно недовольно донеслось со стороны стальной девы.       — … принцессы права биться на мечах!       Девушка развернула коня и показала Кентайну ладонь, которую с лязгом сжала и разжала. Получив согласие, будущий противник учтиво поклонился.       Легко пришпорив коня, наездница направилась к шатру. Прыщавый толстячок, продолжая глупо прыгать и размахивать пухлыми руками под липой, пронзительно заголосил, явно желая привлечь внимание:       — Принцесса! Вы непобедимы!       Не услышав, а скорее — не подав виду, Артория гордо продефилировала мимо.       — Этот Кентайн — сорвиголова! — указав большим пальцем на вытоптанную арену, скривился Монтель.       — Ну… все люди рано или поздно умирают, — осклабился в ответ Бедивер.       — Благородный Кентайн только что собственноручно лишил себя возможности присутствовать на торжестве в добром здравии. Да и самого здравия на неопределенный срок! Кстати, что ты решил ей подарить?       — А ты?       — Платье. Важен не подарок, а внимание. Все равно она все раздает!       — Это верно! К ее чести скажу, что раздаст все среди обычных людей. Вот Мелисенда расстроится! Она-то уже приготовила новый сундук для дарственного добра и ждет праздника больше самой Артории…       Постукивая ногтями по камню, Монтель понимающе кивнул.       — Сложный характер у нашей сердобольной и ранимой. Но ты мне зубы не заговаривай…       — И не пытался, — Бедивер подпер голову кулаком. — Просто до сих пор понять не могу: Артория может быть такой щедрой и доброй, но когда раскрывает рот по поводу своих взглядов на жизнь, надо святых выносить… И наслушавшись ее ночных монологов, я решил подарить ей картину!       — Вот как? Портрет?       — Нет, мой друг. Плоско мыслишь! Представь! Во главе огромного стола сидит Артория.       Словно пытаясь разглядеть собственные брови, чародей поднял карие глаза.       — Так…       — Все места за столом заняты рыцарями, дамами, вельможами… но у всех лица Артории.       — Так…       — Вокруг снуют слуги, кравчие, менестрели, шуты…       — Я понял: тоже Артории. И что за название у этого шедевра?       — Я пока не определился. Есть две версии. Идеальное королевство идеальными глазами идеальной девы…       — Слишком идеально, на мой взгляд. А второе?       Подбоченясь, Бедивер попытался изобразить любимую позу Артории, когда та делала громогласные заявления.       — Есть два мнения: мое и неправильное!       Поджав губы, колдун отрицательно покачал головой.       — Не дари! Только зря деньги потратишь, и художник будет работать напрасно! Понимаешь, велика вероятность, что рамка такого художества окажется на твоей голове сразу после вручения.       — Твоя правда, Монтель! Эх… Тогда платье…       До ушей донеслись пронзительные звуки ударявшихся клинков. Словно спохватившись, Монтель резко обернулся, приложил руку ко лбу, закрываясь от солнца:       — Ну и как там благородный Кентайн из Камулодуна?       Скорчив гримасу и покачав головой из стороны в сторону, Бедивер коротко заключил:       — Я в нем сомневаюсь…       Сделав очередной финт, Артория ушла из-под удара, раскачала корпусом оппонента и взмахнула клинком. Меч Кентайна полетел в сторону. Получив долом по шлему, сам Кентайн грузно рухнул на бок.       Толпа взорвалась овациями и радостными возгласами. Дева, схватив меч обратным хватом, скрестила руки у горла, давая понять глашатаю, что утренняя забава окончена.       — Что ж, пора возвращаться на свой пост подле принцессы. Защищать людей от Артории…       Усмехнувшись и похлопав по плечу рыцаря, Монтель скосил взгляд на лужайку и внезапно посерьезнел.       — Знаешь, Бедивер… На твоем месте я бы поторопился!       Скинув кольчужный капюшон и освободив длинную косу, прекрасная воительница пружинистой поступью, шурша полами синего, походного платья, проходила мимо липы. Не унимавшийся толстячок решил напомнить о себе, блеснув специфичным знанием ратного дела:       — Принцесса! А я знаю, для чего вы держали меч одной рукой! Если отрубят правую, то вы сможете подхватить оружие левой и продолжить бой…       Большей чуши за свою жизнь она не слыхала. Добрая Артория в сознании дамы меча призывала молча пройти мимо забавного толстячка. Злая Артория, брызжа слюной, призывала указать жирному выродку на его место. В последнее время злая одерживала верх над добренькой.       Резко развернувшись, девушка изменила направление, и уверенным шагом, раскачивая плечами, пошла к липе. Встав напротив прыщавого парня, который щенячьими глазами смотрел на свою богиню, она горделиво уперла свободную руку в бок, одним махом воткнула меч в землю. Будучи на целую голову выше воздыхателя, воительница немного наклонилась вперед, приблизив свое лицо к побледневшему пареньку.       Дородный мальчишка почувствовал на своих прыщах свежее, после съеденных листочков мяты в перерыве, дыхание красотки. Нафантазировав себе всякого, он закрыл глаза и сложил губы в решительный комок. Из мира грез его бесцеремонно вернули на грешную землю.       — Если бы тебе руку отрубили, ты бы визжал, как поросенок!!! — рявкнула Артория.       Толстощекий вздрогнул, попятился. Клинок откормленного юнца перестал жаждать королевской плоти. Артории показалось, что даже розовые точки прыщей побелели на физиономии парнишки. Его губы задрожали, глаза наполнились слезами. То ли со страху, то ли надеясь на последний шанс, мальчик пролепетал, стуча зубами:       — Принцесса! Я хочу признаться… Я вас… люблю…       Выпрямившись, Артория повела себя странно для прыщавого паренька и его отца, что стоял рядом. Мило улыбнувшись, захлопав ресницами и кокетливо убрав челку со лба мизинцем, девушка произнесла:       — Молодец! Все правильно, юноша! Ведь я тоже себя люблю!

***

      Кожаный сапог пнул небольшой камушек, и тот, отскочив от молоденькой березы, упал в клумбу шпажника.       Хрустя гравием, Бедивер и Артория направлялись по аллее к кирпичному зданию в тени высоченных тополей. Продолговатое строение на высоком фундаменте имело с обеих сторон ряды эркеров с небольшими круглыми оконцами из лунного стекла. Из расположенных под куполом сквозных отверстий одного такого выпуклого участка валил белесый парок, растворяясь в летнем воздухе.       После изнурительных тренировок или избиения младенцев, как Монтель называл показательные поединки Артории, дева всегда спешила в баню, чтобы смыть пот и грязь, снять напряжение и расслабиться.       На руках у девушки высилась горка из полотенец и чистой одежды. На самой верхушке, слегка вздрагивая на греческой морской губке при каждом движении, бились друг о друга костяной гребень и складной нож для бритья в футлярчике, вырезанном из лосиного рога.       Скосив глаза на ношу принцессы, Бедивер язвительно поинтересовался:       — Бриться будете?       Артория, блаженно прикрыв глаза в предвкушении удовольствия, ответила невозмутимым голосом, не повернув головы:       — Ага! А потом вены буду резать.       — Жизнеутверждающий оптимизм, моя принцесса! Впрочем, как всегда…       Взбежав по лестнице, воин открыл дверь для девушки.       — Спасибо! Ладно, я быстро, а ты охраняй вход!       Солидно кивнув, Бедивер аккуратно прикрыл дверь за Арторией и загородил вход, положив руку на эфес.       Архитектор данного сооружения вдохновлялся римскими банями, не забывая вносить что-то свое. Остаточное наследие империи читалось в мраморном полу, мозаичной облицовке стен, золотых, серебряных и жемчужных вставках колонн, системе подачи теплой и отвода грязной воды. Однако, вместо общих бассейнов здесь были примитивные деревянные ванны в небольших закутках, отделенных от главного помещения занавесками. В результате получилась эдакая химера, с длинным коридором, предбанником и общим залом со множеством купелей.       Чистоплюйская и мнительная натура Артории требовала, чтобы во время мытья внутри никого не было, только помощница. Сегодня таковой была Эмилия.       Сняв крестик и спрятав его в кармашке чистого платья, Артория распустила косу и накинула простыню на нагое тело, подхватила все необходимое и ступила на гладкий мрамор. Еще на подходе слух стал ласкать плеск воды. Тонкие завитки пара выбивались из-за потемневшей занавеси и оседали крупными каплями на отшлифованной поверхности стен, в нос ударила приятная и будоражащая смесь ароматов розы, черемухи и вереска.       После короткого разговора и приготовлений, Артория уже нежилась в теплой воде, откинувшись на деревянный борт, покрытый полотенцем. Вылив кувшин воды на голову принцессы, Эмилия сдобрила отяжелевшие волосы маслами и мыльным раствором, создав на голове принцессы золотисто-пенную кашицу. Прозрачная вода с чашечками лепестков роз, мерно покачиваясь, доставала до ареол полных полушарий. Закинув руки на края купели и прикрыв глаза от удовольствия, Артория наслаждалась массажем. Ловкие пальцы Эмилии легко давили на крепкие плечи, расслабляя мышцы.       Тонкая накидка прислужницы намокла от жара и прилипла к телу, подчеркивая женские прелести. Выглядывая из-за плеча принцессы, черноволосая оценивающим и немного завистливым взглядом скользила по подтянутому и стройному телу Артории, остановившись на умиротворенном лике девушки. Недавняя бледность уступила место румяности щек, круги под глазами исчезли, сладкие губы будто соком налились.       — Вы прямо-таки расцвели, словно бутон кровавой розы, моя принцесса. Словно счастливая женушка в первый месяц замужества…       Густая бровь Артории поползла вверх.       — И из-за этого… расцветают?       — Так считается… — виновато прошептала на ухо Эмилия.       — Не устаю удивляться глупому и пошлому устройству этого мира! — холмик согнутой коленки возник над водной гладью, слегка взволновав ее. — Женщина прибивается к мужчине, во всем потакает, будто послушная шавка, отдается, чтобы иметь достаток, защиту, хотя бы призрачную уверенность в завтрашнем дне, а после скотской связи в муках рожает детей… Сомнительная перспектива для цветения. Хотя откуда мне знать? У меня-то и первой крови не было, не говоря о прочем…       Артория попыталась криво улыбнуться, но ухмылка получилась вымученной. Брови сдвинулись, холодность пропала, тень обиды накрыла лик. Вздохнув и наклонив голову, с которой в воду упал клок пены, дева произнесла с искренним раскаянием:       — Эх… Легко насмехаться над судьбами простолюдинок, сидя в купели за крепостной стеной столицы. Один щелчок пальцев, и внимательные слуги готовы исполнять капризы. Так нельзя говорить, ибо это голос обиды. Я понимаю, что моя «исключительность» заключается в удаче родиться в королевской семье. И только! Родись я крестьянкой, с моими особенностями не считались бы… На следующей неделе мне исполнится девятнадцать. Некоторые к этому возрасту уже рожают второго ребенка, а я… Я такая, какая есть, но это не дает право распускать обо мне слухи! — Артория сжала челюсти, плитками обозначив их под кожей. — Один мудрец сказал, что надо каждый день выдавливать из себя раба. Но можно быть рабом, восседая на троне. Рабом тщеславия, гордыни, спеси… Предубеждений и обстоятельств. И быть несчастной…       — Этот мудрец — мастер Монтель? — попыталась перевести тему Эмилия.       — Нет… Прочитала в трудах какого-то иноземца. Я — книжный червь, способный низвергнуть врагов до уровня червя обычного, так обо мне сказал Монтель… Холодная фурия или неудовлетворенная ведьма — так говорят остальные…       Оставив изящную шею, Эмилия впилась пальцами в мешанину из волос и пенки, нежно массируя кожу головы блондинки.       Черноволосая уже давно поняла, что именно Арторию она видела в своих снах, сразу после спасения маленькой принцессы и своего обращения. Солидарность с будущей девой-вампиром призывала выразить поддержку нынешней принцессе в человеческом обличье.       — Не слушайте дураков и завистниц, принцесса! Вы… идеальны!       — Забавно! Монтель, отец и мать, ромеи, даже Бедивер, стремясь меня утешить, твердят то же! Но идеальна ли? — в этот раз усмешка на лице была подлинной. — Нет, у меня тоже есть изъяны. Но если бездарность тысячу раз назвать шедевром, то все начнут считать серость произведением искусства. И наоборот! Может показаться мелочью, но сила людской молвы выводит меня из себя. Ненавижу сплетни о себе! Одна отдушина — затыкать рты копьем и мечом!       Не сводя глаз с пульсирующей полоски на шее Артории, словно завороженная, черноголовая дева прикусила маленькими клыками нижнюю губу.       — Смутьянов и злословниц во все времена хватало… Не стоит накручивать себя! Внесите перемены в свою жизнь! Покажите, что вы счастливы — это лучший ответ злопыхателям! Вам… вам надо отвлечься на что-то. Найти занятие по душе, кроме ратных забав.       — Например? — подавшись назад, девушка задрала голову, вымазав пеной накидку, и вопросительно посмотрела на Эмилию.       Не отведя голубых глаз в сторону, Эмилия закусила нижнюю губку в задумчивости.       — Хм… Прогулки на свежем воздухе!       Улыбнувшись, Артория вернулась в исходное положение.       — Учту! Дальше! — принцесса легонько хлопнула пальчиками по борту.       — Вино! В разумных пределах, разумеется.       — Ха-ха-ха! Прости, Эмилия, но это отклоняется! Как-то раз Бедивер принес вместо сока вино. Знал, стервец эдакий, что у меня в горле пересыхает во время ночных дебатов. Мне кубок постоянно наполнял, а сам только губы мочил. Перед рассветом он признался в неоправдавшейся надежде, что я опьянею, пожалею его уши и спать пойду. Ничего не вышло! Дальше!       Эмилия высказала еще несколько вариантов, Артория, отстукивая каждое предложение, соглашалась, отвергала или высказывала свое мнение поводу новой идеи. Когда личный опыт вампира иссяк, Эмилия начала перечислять то, о чем слышала при королевском дворе.       — Завести кота? У меня уже есть лев и… телохранитель. Ручной живности у меня хватает. Дальше!       Очередной удар по дереву.       Проводя пористой мочалкой по гладкой и упругой коже предплечья, Эмилия шутливо надула щечки.       — Фух! Принцесса, боюсь здесь мои предложения заканчиваются. Остальное — наброски пошлых развлечений придворных, которые вам будут малоинтересны и противны…       — Давай-давай! Хочу знать, куда можно побольнее поколоть в случае необходимости…       Сдув волнистую, отяжелевшую от пара челку, Эмилия покачала головой, но продолжила:       — Некоторые придворные дамы, чтобы заглушить горечь расставания или измену, находят себе фаворита. Плотскими утехами вытесняют душевную боль. Это еще хороший способ отомстить, если симпатия сохранилась…       Ладошка Артории в этот раз не ударила борт, но нежно погладила влажные доски. В голове заревом вспыхнула дерзкая затея. Губы девушки растянулись в злорадной улыбке, в глазах заплясал огонек. Кашлянув, дева вновь придала своему лицу выражение безразличности.       — Ладно. Спасибо за советы, Эмилия! Знаешь, ты меня окати, пожалуйста, а приберусь и воду спущу я сама! Начну выдавливать из себя раба.       — Вы уверены, принцесса?       — Абсолютно!       Оставшись одна, дева закинула согнутую в локте руку за голову, зачерпнула пену и стала осторожно водить лезвием по чувствительной коже. Незаметно для себя Артория стала проваливаться в злорадные фантазии.       «Да, ведь это выход! Так можно заставить всех этих высокородных придурков проглотить собственные слова, заткнуть им рты! Даже если махать мечом без устали, я не смогу проучить и трети из них, но, если появится фальшивый ухажер, ложный воздыхатель, которому я якобы отвечу симпатией и взаимностью, это ударит по всем. Сразу, неотвратимо и больно! Стоило бы попробовать, чтобы увидеть их смущенные физиономии! Только… где найти послушного и согласного дурачка, да еще благородного? А может и не надо ничего объяснять? Мне всего-то нужен эдакий болван в свадебных плясках, который вечно натыкается на других, пропускает смену пар, ничего не понимает…»       — Ай!       Девица потеряла концентрацию. Лезвие неглубоко впилось в плоть, и алая струйка побежала вниз, задержавшись на соблазнительном изгибе талии. Вытерев кровь, Артория прижала полотенце к подмышке. Почувствовала знакомую щекотку, но не придала ей значения.       Недовольно цокнув языком, дева отняла ткань от тела и с удивлением заметила лишь пару небольших пятен крови на белой поверхности. Снова закинула руку за голову, пригляделась. Не поверив глазам, провела пальцами по коже. Ни ранки, ни царапинки не осталось.       Хмыкнув и задумчиво посмотрев на свое отражение в спокойной воде, дева выпростала вперед руку. Легким движением она резанула бритвой по морщинистой подушечке мизинца. Пара густых капель упала на образ в водяном зеркале, осев красными кляксами на поверхности, по которой пробежала рябь. Третья капелька задержалась на пальце, растянулась, будто раздумывая: стоит ей падать следом или нет, походя на сопли из носа зимой. Принимая образ волнистой ленточки, кровь стала медленно заползать обратно в разрез, словно змея в нору, а после и сама ранка стала заживать на глазах Артории.       — Ты бы опять назвал это чудом, мастер Монтель. Но чудо, повторенное три раза, становится закономерностью. Что-то ты темнишь, старый волшебник, темнишь… — задумчиво проговорила Артория, разглядывая руку.

***

      Легкой походкой принцесса шла к выходу, наслаждаясь приятным сквозняком из открытых окон коридора, приносившим прохладу. Чистая и привычная одежда приятно ласкала тело, заставляя деву улыбаться своим нечетким замыслам.       Выйдя за дверь, Артория увидела, как Бедивер и незнакомый, коренастый бородач, похожий на гнома из сказок, закидывали вывалившиеся дрова обратно в повозку. Дева не стала спускаться, так как ни мешать, ни помогать она не собиралась. Когда работа была доделана, низкорослый мужичок поблагодарил рыцаря за помощь, мельком глянул на Арторию, поклонился и поспешил убраться.       «Наверно, истопник. А Бедивер не прошел мимо, помог. Добрый и славный Бедивер…»       Артория расплылась в улыбке.       Развернувшийся Бедивер, заметив принцессу, быстрыми шагами взбежал по ступенькам на крыльцо.       — Я держал вход под контролем, принцесса… А почему вы так на меня смотрите?       Проведя несколько дней с Арторией в качестве ее личного телохранителя, рыцарь стал немного разбираться в ее настроениях и арсенале улыбок. Нынешняя была зловещей, что не сулило ничего хорошего.       — Все хорошо… Пойдем в парк! — пройдя мимо, девушка поманила его рукой за собой.       Артория завела их на относительно безлюдную аллею. Из-за прибывших гостей теперь на территории королевской резиденции, как и в самой столице, было трудно найти уединенное место. Девушка, стараясь следовать неписанному кодексу одинокого волка, не любила компанию и пустые разговоры, которые были неотъемлемой частью любого сборища.       Среди буйства зелени, пряности различных цветов, некоторые из которых завозили с большой земли, Бедивера большего всего привлекали большие, просто гигантские, спелые, сочные яблоки, ловившие на алой кожуре солнечные лучи. Оставив девушку на скамейке, он крутился в стороне, с придирчивой миной садовода разглядывая урожай яблонь.       Поправив голубое блио с золотыми линиями вдоль широких рукавов, девушка откинулась на спинку скамейки и закинула ногу на ногу. Закрыв глаза, Артория какое-то время глубоко вдыхала свежий воздух полной грудью. Пение птиц ласкало слух. От примыкающего леса ветер донес пронзительный рожок, лай гончих и топот лошадей — вельможи собирались на охоту. Почувствовав умиротворение, дева поблагодарила про себя Эмилию за дельный совет. Перебирая звенья косы вместо четок, она досчитала до сотни и обратно — этой технике медитации ее научил Монтель. Желанное спокойствие в душе приятно захлестнуло Арторию.       «Хороша бабенка…»       «Ох, я бы ее…»       «Засиделась принцесса в девках…»       «Вот и надо бы ее усадить на…»       В груди блондинки стала расти, постепенно заполняя все естество, пламенная ярость. Руки сжались в кулаки, брови нахмурились, губы скривились. Она стала задыхаться от нахлынувшей злости. Артория была ошарашена наглостью, ведь кто-то посмел говорить такое, находясь поблизости, и была огорчена тем, что на ней платье, а не крепкий хауберк, да и меч, которым можно было бы наказать негодяев, остался в покоях.       Стиснув зубы и открыв глаза, дева огляделась, но никого рядом не было. Только Бедивер, шелестя листьями, возился у яблони. Гневное выражение лица сменилось растерянным.       «Померещилось? Уж не схожу ли я с ума?» — встав на коленку и выгнув спину, Артория внимательно осматривала кусты шиповника за скамейкой.       «Ох, я бы прямо сейчас взял ее сзади…»       Девушка издала подобие рыка, взвилась вверх, привлекая внимание Бедивера. Вид у Артории был звероподобным: руки, сжатые в кулаки, вытянуты по швам, испарина под всклокоченной челкой, оскал белоснежных зубов и бегающие в поисках виновников злобные глазки.       — Нет… Ты слышал? Бедивер, ты слышал?       Застыв с яблоком в руке, телохранитель непонимающе таращился на принцессу.       — Слышал… что? Соловьиные трели? Удаляющуюся от Камелота королевскую охоту? Шелест травы и листьев?       — Нет! Голоса, которые говорили о том… — Она, заметно покраснев, возмущенно завертела руками в воздухе, помогая себе выразить невыразимую мысль. — А, не имеет значения, о чем. Но ты слышал?       — Нет…       Безразлично махнув рукой, растерянная принцесса, подобрав платье, плюхнулась на скамейку и обиженно отвернула лицо.       «Но я же не схожу с ума… Я все отчетливо слышала!»       «А еще поговаривают…»       «На ней все заживает мгновенно…»       «Значит, каждый раз…»       «Как первый…»       Беззвучно застонав, Артория откинула голову на край спинки. Будучи в полном отчаянии, она уже хотела закрыть уши ладонями. Еле различимо, но до нее донесся заливистый гогот. Повернув голову в сторону смеха и сузив глаза, она различила в сотне с лишним шагов четверых рыцарей-владетелей у старого дуба. Чуть в стороне стоял барон Деметрийский, а уже знакомый чернявый карлик-бородач что-то говорил ему, махая рукой в ее сторону.       Они были слишком далеко, чтобы их слышать. Но Артория, благодаря неведомой силе, могла. Это не было восприятием слов на слух, скорее — чтением мыслей. Обрывков мыслей. Сидя на приличном расстоянии от них, она с полной уверенностью знала, что смотрят на нее и отпускают пошлости тоже о ней.       Сорвав яблоко с ветки, Бедивер перевел глаза на странно ведущую себя Арторию и ужаснулся. Над ее плечами поднималась теневая дымка, хорошо знакомая печать способностей девы-вампира. Рыцарь прекрасно помнил этот дымчатый шлейф в действии, когда Артория растворялась в мгновение ока и появлялась в совершенно другом месте на поле боя, когда черная королева обратила рыцаря Круглого стола в вампира, защитив его от разящего клинка двойника-фантома, призванного герцогом ада.       — Ловите, принцесса!       Спелое яблоко по дуге полетело прямо в руки девушки. Артория отвлеклась от своих дум, и темный ореол исчез за ее спиной. Поймав фрукт, дева безразлично повертела его в руках и с кислой миной бросила обратно.       — Спасибо, но немытое я не ем!       «Чистоплюйка! Но эффект достигнут, а это главное! С нею не соскучишься! Она меня… хотя нет, я уже седой! Теперь остается ждать, когда волосы начнут выпадать? Ведь по краю ходим…» — с тревогой вздохнул Бедивер.       Немного придя в себя, девушка медленно массировала виски и старалась глубоко дышать.       «Нет, бежать к ним — это не выход! Что я смогу без меча? Отчитать? Вызвать их на поединок? Отвесить пощечину? И еще надо будет объяснить свое поведение! Для меня самой загадка, как я могу их слышать. Или понимать на расстоянии. Они слишком далеко… Эх, ладно! Что там еще советовала Эмилия?»       Посидев так немного, Артория неожиданно подняла на Бедивера сверкнувшие азартом глаза. Девчонка в последний раз обернулась на виновников ее испортившегося настроения, хищно оскалилась и, подобно стремительному рывку тигрицы, сорвалась с места. Чуть не сбив Бедивера с ног, она вцепилась в его руку. Бедивер, уже привыкший ко многим чудачествам принцессы, совсем растерялся и выронил яблоко. Одержимое — было бы лучшим определением нынешнего выражения лица Артории.       — Пошли к пруду! — натужно улыбаясь, сказала она.       — Ну… хорошо. Я только яблоко подниму…       Не рассчитав силы, Артория буквально встряхнула рыцаря, притянув его к себе. Яблоко чуть было не упало повторно. Сцепив руки локтями на манер прогуливающихся пар, она скомандовала:       — Пошли!       Вероятно, происходящее было самообманом, внушением, иллюзией, но Артория почувствовала, как рыцари-пошляки заткнулись, изумленно глядя ей в спину, а кого-то из них, вероятно, даже пронзила ревность. Новое чувство дико понравилось Артории, вызвав самодовольную ухмылку на хорошеньком личике.       Когда принцесса и телохранитель скрылись за плотным рядом пушистых елок, красавица огляделась. Никого не было. Резко высвободив руку, она грубовато отстранилась и уверенной походкой направилась к замку, не произнеся даже слова.       — Э-э-э… Моя принцесса, пруд в другой стороне!       — Какой еще пруд? — фыркнула Артория, развернувшись, но, увидев растерянного Бедивера, смягчилась. — Вечером сходим. Я там купаться буду. После… избиения младенцев…       Сказав последние слова, воительница размяла крепкие плечи и хрустнула костяшками пальцев.

***

      — И пусть она захватит с собой особую шкатулку! Мелисенда все поймет. Ступай!       Заперев двери за Бедивером, Артория, сопровождаемая полусонным взглядом Овейна, направилась за ширму, к сундукам и шкафам, где хранилась одежда. Не успел лев зевнуть, как на складную конструкцию друг за дружкой стали набрасываться юбки с диковинным покроем, расшитые пояса и модные кофты-накидки. Платье из зеленого атласа с лентами на плечах соскользнуло вниз, бесформенно скомкавшись внизу. Повисла непродолжительная пауза, горка одежды перестала расти на перегородке.       — Нашла!!! — раздался радостный возглас.       Очень скоро Артория вышла из-за укрытия в красной праздничной поневе. Простое, шерстяное, не слишком удобное платье простолюдинок склавинских племен, которое прибыло сюда вместе с другими диковинными товарами из Византии с очередной флотилией торговых судов. Целью принцессы было всеобщее внимание, поэтому она остановилась на двух заморских нарядах, так как ни у кого более подобной одежды не было.       — Как считаешь, Овейн, нормально? — Артория крутанулась на месте, заставляя юбку распуститься, а косой очертив идеальный круг.       Овейн, конечно, не ответил, но поднялся, обошел девушку по кругу, уткнулся мокрым носом в ладошку и вернулся на место, положив лохматую голову между лап.       — Полагаю, это означает согласие? Ладно… Теперь примерим брачное платье. Монтель сказал, что в Греции его надевают в первую ночь после свадьбы. Ну-у, посмотрим…       После непродолжительной возни с переодеванием, по-всякому крутясь в тесном пространстве, дева придирчиво смотрела на свое отражение в серебряном блюде овальной формы. Белоснежное платье, а скорее — накидка из тончайшей материи едва ли выигрывала в длине у ночной сорочки. Позолоченные ракушки, через которые проходили тонкие, наплечные шлейки, ловили на отполированной поверхности отражение потолочных перегородок. Плечи были открытыми, наряд вызывающе оголял стройные ножки, вырез на спине заканчивался лишь у талии, демонстрируя нагрудную повязку из бурой кожи жеребенка, отдаленно напоминавшую корсет. Платье было чересчур откровенным для своего времени. Отрицательно покачав головой, девушка произнесла:       — Да в этом спать ложиться было бы стыдно. Подушки покраснеют! Хотя… если поработать иголкой с ниткой, пришить юбке еще один слой, удлинив ее хотя бы до икр, прикрыть спинку… Будет хорошо! Кроме того, благородные рыцари тоже поймут назначение этого платья…       Самодовольно улыбнувшись, девушка повернулась боком к отшлифованному овалу, любуясь своим благородным профилем. Продолжая красоваться и накрутив височный локон на палец, она задумчиво спросила у отражения:       — Обычное платье, правда? Ну, короткое. Да, откровенное. Пошлое? Быть может… О вкусах не спорят! А эти ракушки?       Девушка легонько коснулась пальцами позолоченных формочек, механизм неожиданно щелкнул, золоченые раковины слегка приоткрылись, шлейки освободились, и платье беспрепятственно упало на стопы Артории, оставив ее в набедренной и нагрудной повязках из тонкой кожи. Неловко улыбнувшись и покрывшись багрянцем, модница нагнулась за потерей и смущенно сказала самой себе:       — Это я своевременное открытие совершила… Рисковать не буду и возьму самые прочные нитки!       Даже имея лишь теоретический опыт в делах флирта и соблазнения, Артория поняла, что основное предназначение такой одежды — быстро оставить хозяйку без одежды.       — Для моего случая подходит идеально! — сказала принцесса, пряча аккуратно сложенную находку в шкаф.       Мелисенду она встречала уже в красной поневе. Узнав, для чего она и ее особая шкатулка понадобились принцессе, брюнетка вытолкала Бедивера за дверь, сказав:       — Не мешай творить волшебство!       В некотором смысле, магия имела место. Магия женской красоты. Даже Овейн, когда за ширмой стихли смешки, и обновленная Артория показалась перед ним, раскрыл пасть от удивления.       Ярко-алые губы бросались в глаза и приковывали внимание, подведенные глазки с тенями выглядели необычно и завораживающе. Привычная коса исчезла, сменившись завитками греческой прически с перекинутой копной золотистых волос через плечо, словно грива кобылицы, спадавшей на пышную грудь. Сей шедевр венчала диадема в виде переплетенных стеблей с нераскрывшимися бутонами смарагдов и рубинов. На шею был кокетливо намотан шелковый шарфик цвета крови, одним концом свисая вдоль спины, а вторым, будучи продетым в специально пришитую петельку, будто обнимал Арторию за грудь, подчеркивая соблазнительные формы. Полы платья заканчивались у голеней. Обычно равнодушная к обуви девушка сменила плоские башмачки на босоножки с низким каблуком.       Выйдя за дверь, девушки были встречены озадаченным Бедивером. То ли шутя, то ли на полном серьезе посчитав, что какая-то незнакомка пробралась в башню — по выражению лица было сложно определить — он спросил:       — А вы еще кто? И где принцесса?       Далее весь день прошел для рыцаря, как во сне. Чувство ирреальности не покидало его. Необщительная, даже замкнутая, угрюмая, любящая поворчать и покритиковать Артория, будто ее заменил улыбчивый и общительный двойник, сияя, словно самая яркая звезда на небосводе, потащила телохранителя и в сад, и на галерею, и в общий зал, и даже трапезничать она захотела в зале для пиров.       И во время прогулок от внимательной девы не ускользал темноволосый карлик, который, повинуясь каким-то неведомым законам скрытности и изворотливости, всюду умудрялся следовать за нею.       На людях, ловя заинтересованные взгляды, по большей части — мужские, Артория была райской птичкой, что щебетала без умолку, но в редкие моменты, оставаясь наедине с Бедивером, призрак старой принцессы давал о себе знать. Девушка становилась жесткой, в поведении проскальзывали грубость и пренебрежение, до тех пор, пока кто-то не встречался на пути.       Вернувшись в башню перед вечерним побоищем, дева устало опустилась в кресло, надув щечки, шумно выдохнула и поднесла запястье ко лбу.       — Может, я чего-то не понимаю, моя принцесса, но вы ведете себя странно. Зачем так выряжаться, если вам это не нравится?       Многозначительно посмотрев на Бедивера, поиграв желваками и с явным усилием поборов желание сорваться на него, девушка залпом выпила кружку сидра. Поигрывая глиняным сосудом и смотря в пустоту перед собой, она произнесла с нотками загадочности:       — Ох, Бедивер-Бедивер… То ли еще будет!       Вечером, как и обещала Артория, вываляв рыцарей в грязи и пыли, сломав пару рук и выбив желание из потенциальных охотников до ее ложа, они направились к дальнему пруду, чтобы дева могла искупнуться.       Привязав лошадь у плакучей ивы, шумевшей ветвями-нитями от легких дуновений ветерка, Артория достала из седельной сумки полотенца и чистую одежду. Положив ношу на песчаную кочку с зеленой шапкой, она напомнила рыцарю о его обязанностях:       — Я быстро! А ты охраняй! — ухмыльнувшись, Артория сделала круговое движение пальчиком.       Беловолосый телохранитель понимающе кивнул и развернулся спиной, закинув белый плащ на руку и бросив через плечо:       — Будете тонуть — кричите!       — Не дождешься!       За вторую половину дня Артория уже успела искупаться в лучах славы и внимания со стороны мужчин. Как бы она ни сетовала на свою нелегкую судьбу, но эгоцентричная натура девчонки была рада, что о ней говорили. В довесок к этому, после неожиданного открытия она знала, как давить на болевые точки мужского самолюбия, чем с наслаждением садистки пользовалась. Где-то глубоко внутри рассудок робко подсказывал принцессе, что это может плохо кончиться, но сейчас ей, как игроку и новичку, которому пошла карта, хотелось только увеличивать ставку. Больше недовольных мин, больше завистливых взглядов, больше разочарованных и разбитых сердец.       Оставшись в одном исподнем, Артория лукаво глянула на телохранителя. Хоть Бедивер и был постоянно рядом, но никак не проявлял своей заинтересованности девушкой, кроме набившей оскомины заботы о ее состоянии. А ведь он был очень важным фигурантом ее затеи. Вероятно, рыцарь и не заметил, с какими злобой, гневом и обидой смотрели на него надоедливые воздыхатели блондинки, строя бредовые догадки, связывая перемены в облике принцессы именно с ним. Замечая огоньки ревности и бешенства в чужих глазах, Артория хладнокровно радовалась своему успеху, наслаждаясь местью всему миру.       «Что ж, все великие победы требовали мучеников на заклание…» — насмешливо думала она, ступая по горячему, после дневной жары, песку.       Теперь ей, забавы ради, хотелось поставить в дурацкое положение и Бедивера. Внутри нее все трепетало, предчувствуя еще одну легкую победу над очередным простачком.       Она почувствовала на себе взгляд и с ликующим видом развернулась. Но увидела лишь спину переминавшегося с ноги на ногу воина. Раздосадованно поджав пухлые губы, на ходу распуская косу, блондинка пятилась к воде, в которой отражался оранжевый закат.       «Я не такой! Я рыцарь и герой!» — передразнила про себя девица, намереваясь подловить белоголового на интересе к себе.       Зайдя в воду, она еще пару раз оборачивалась, но всегда без ожидаемого результата. Это показалось странным, так как Артория явственно чувствовала на себе чье-то пристальное внимание. Интуиция, подкрепленная ее неординарными способностями, стабильно приносила результат до этого момента.       Когда теплая вода объяла талию красотки, она снова повернулась лицом к берегу. Увидев, что рыцарю, который ковырялся в седельной сумке, до нее нет никакого дела, девица приглушенно рыкнула и ударила водную гладь кулаком. Полное отсутствие внимания больно кольнуло девичье самолюбие.       «Не понимаю. Но ведь я ощущаю… Словно внутренний голос предупреждает меня, как уже было сегодня. Может, мне просто кажется? А может, это и не Бедивер?»       Делая размашистые, горизонтальные гребки, но все еще касаясь илистого дна ногами, дева стала подходить к центру водных просторов, придирчиво разглядывая камыши на другой стороне. Она уже хотела пуститься вплавь, как в самый ответственный момент нога соскользнула в ямку, и девушка ушла под воду, успев коротко вскрикнуть. Длинные волосы, временно осев на поверхности, закручиваясь воронкой, ушли следом.       Бедивер кормил коня яблоками. Оба озадаченно посмотрели на пруд. Выгнувшись струной и поднимая брызги, Артория выпрыгнула из плена водной стихии, фонтанчиком выплюнула воду и закашлялась, протирая глаза.       — А, с нею все будет в порядке! — равнодушно бросил Бедивер лошадке, махнув рукой в сторону водоема.       Иногда оглашая окрестности глухим кашлем, принцесса, раздраженно проталкиваясь сквозь толщу воды, начала свой путь к берегу.       Услышав мягкие шаги по песку, не поворачивая головы, Бедивер спросил подопечную:       — Как водичка, моя принцесса?       — Мокрая! — ответила Артория, плохо стараясь скрыть нотки недовольства в голосе.       Вопреки ожиданиям перемен во всем, ночью Артория не отпустила бедного телохранителя. Но шокировать тоже сумела.       Выйдя из-за ширмы в халате и ночной сорочке цвета невинности и молодости, недостававшей ей даже до колен, Артория, словно не замечая Бедивера и Овейна, стала возиться с подсвечниками.       Оценив вид, мысленно присвистнув и взмолившись, чтобы солнце побыстрее взошло, вампир заслонился ладонью, скорчил рожицу и тихо-тихо произнес, обращаясь к Овейну:       — У-у-у! Все, ушла мать! Случай запущенный. Надо звать Монтеля…       Принцесса, закончив со свечами, которые теперь освещали подоконник и оконную раму, аккуратно оперлась плечом о стенку, соблазнительно стоя вполоборота с согнутой в колене ножкой. Томно вздохнув, она скинула халат на локти, оголив плечи.       — А что это ты на меня не смотришь, Бедивер? Все нормально, сейчас жарко. Я дозволяю тебе лицезреть меня в таком виде.       Усмехнувшись подачке и представив, как он образным подзатыльником сбивает корону с головы блондинки, рыцарь, пытаясь сдерживать насмешливый тон, сказал:       — А я не для вас, но для себя это делаю! Не хочу лишать себя покоя…       В комнате повисла тишина. Закусив губку и сощурив глазки, девушка высматривала кого-то или что-то внизу.       Бедивер, как и любой мужчина, считая себя особенным, думал, что Артория старается таким образом обратить на себя внимание. Но пытаться очаровать вампира равносильно попытке взлететь без крыльев. Списывая такие нелепые и глупые попытки на неопытность принцессы, белоголовый посмеивался про себя даже над внешним видом Артории.       Дева в глазах Бедивера была сейчас своеобразным кентавром. Верхняя ее часть была подобна сошедшей на землю богине, олицетворению несравненной и желанной Афродиты или загадочной и вечно юной Артемиды, но стоило опустить глаза и увидеть белые тапочки с нелепыми помпонами на кожаной подошве, как приходилось прикусить губу, чтобы не расхохотаться.       И, снисходительно относясь к новому увлечению подопечной, Бедивер даже не подозревал, какую тонкую и трагичную по смыслу игру ведет эта девица.       «Чем бы дитя не тешилось… Ладно, скоро эта придурь исчезнет в ней, как и любые остатки человеческих слабостей, включая девичью глупость. Надо только дождаться полнолуния… »       Артория решила, что хватит с нее показательного позирования в свете огоньков. Чувствуя, что на окна ее башни устремлен не один десяток глаз, она задула свечи, с торжествующим видом рванула занавески в сторону.       Сев во главе стола, девушка устало опустила голову на ладони и тяжело вздохнула. Вместо садистского удовлетворения, которое сопровождало ее долгое время, внутри теперь она ощущала растущую пустоту и тревогу. Будто понимание тщетности затеи, вырвавшись из самых глубин сознания, схватило ее за горло. Появилось странное желание ни о чем не думать, абстрагироваться от этого мира. Уставившись невидящими глазами перед собой, Артория молча сидела, не издавая даже малейшего звука.       Сидя у стола спиной к Артории, Бедивер, вскинув глаза, будто обращаясь к потолку, стал подначивать молчаливую деву:       — Ну давайте, принцесса! Вылейте ведра помоев на церковь, людей и их веру. Посмейтесь, повеселитесь сполна… и пойдите спать… Ваши обычные планы на ночь…       Словно очнувшись от транса, девушка встрепенулась. Потянувшись рукой в сторону комода, она произнесла:       — Повернись, Бедивер! Повернись же, я накинула платок на плечи и сбрасывать его не собираюсь. И поговорить я хочу о другом. И хочу я, чтобы ты усладил мой слух ответами, а не я…       Поменяв расположение на стуле, Бедивер удивленно ухмыльнулся.       — Извольте спрашивать!       Вздохнув с облегчением, девушка поправила белый платок с бахромой.       — Монтель говорил, что всем надо быть готовым к испытаниям, ибо грядут времена смут, кровавых битв и потрясений. Он также обмолвился о каком-то вестнике тьмы, который будет выжигать землю огнем и сеять смерть. Тебе что-нибудь известно об этом?       — Немного, принцесса Артория, немного. Но своими знаниями и соображениями я с радостью поделюсь…

***

      После весьма продуктивной и нейтральной беседы, Бедивер надеялся, что его подопечная перебесилась и готова вернуться к нормальному состоянию. Вид смирненькой и внимательной Артории по утру в одном из своих синих платьев для ратных занятий укрепил рыцарскую веру в возврат жизни в прежнее русло.       После завтрака, скоротав время за вязанием, что также помогало Артории успокаивать нервы, они отправились на ристалище за Старым Камелотом. Когда стальной деве удалось расправиться со вторым противником, начался по-летнему внезапный ливень, разогнав под крыши участников и зрителей. От конюшни пришлось бежать до замка на своих двоих. Как настоящий рыцарь, Бедивер отдал свой плащ девушке. От больших и теплых капель это не спасало.       Артория не причитала и даже казалось веселой, шлепая сапогами по лужам. Уже в башне девушка безмолвно протянула Бедиверу полотенце и один из своих красных плащей с меховым воротником взамен мокрому. Все шло идеально, но предвестником беды стала заявившаяся на порог Мелисенда со своей особой шкатулкой.       Задорно улыбнувшись, брюнетка указала охраннику глазами на дверь. Блондинка молча кивнула. Седовласый подчинился.       Накрашенная Артория на сей раз предстала в белом платье с золочеными раковинами на плечах. Наряд, обнажавший белоснежные плечи и заканчивавшийся сразу после коленок, показался рыцарю слишком откровенным, но других разительных отличий от предыдущего дня Бедивер не заметил.       — Принцесса Артория, вы же знаете, что это за платье? И каково его назначение?       Отмахнувшись, словно ожидала подобного вопроса, Мелисенда вступилась за свою протеже:       — Рукодельница внесла необходимые коррективы, Бедивер! Где надо — удлинила, что было необходимо — подшила. Не переживай, рыцарь! Красота — страшная сила!       — Я боюсь не красоты, а за обладательницу этой красоты…       Артория, пригладив распущенные волосы на плече, подчеркнуто официально произнесла, чтобы прервать ненужный спор:       — Не надо за меня переживать! Благодарю, леди Мелисенда, за вашу помощь! И вас, рыцарь Бедивер, за заботу!       — Теперь вы и сами чему-то научились, принцесса. Шкатулочку я вам оставляю! И откланиваюсь! — с наигранной официальность поклонившись в реверансе, Мелисенда, на прощание игриво подмигнув Бедиверу, направилась к лестнице.       Оставшись с Бедивером, Артория сузила подведенные глазки, вглядываясь в борозды от капель на висках и за ушами.       — Ты плохо вытирался или вспотел? — она кивнула на полотенце, наброшенное на спинку стула.       Пришлось признать, что дева была права. Густые волосы пепельного цвета были сырыми. Есть на свете некоторые вещи, которые девушкам даются намного проще и эффективнее. Например, насухо вытирать голову.       Пока Бедивер возился с полотенцем, Артория зашла за ширму. Отдельно от оставленной шкатулки на туалетном столике лежала коробочка с краской для губ. Как это бывает у талантливых людей, идея молнией поразила разум, оставляя после себя набросок плана.       План казался осуществимым. Белый платок был в кармане. Такой поступок был бесчестным и низким, но гарантировано взбесил бы всех, кто плохо думал или отзывался о ней, заставил бы скрежетать зубами разочарованных воздыхателей. Но у всего есть цена. А платой будет репутация Бедивера, человека в высшей степени нейтрального, рыцаря, который не подпадал под категорию ненавистников.       «Все победы требуют мучеников на заклание…»       Вздохнув, Артория сильно, но аккуратно прижалась губами к материи, оставляя алый след на платке. Быстро обновив краску на губах, девушка вышла к Бедиверу, держа в руках белую ткань с кружевной окантовкой.       — Вытерся? Дай посмотрю! — Артория изобразила голосом искреннюю заботу. — Как же! Давай помогу…       Проведя краем платка у уха, она дважды легко вжала тканевый квадратик в щеку вампира. Результат ее удовлетворил, но еще было не поздно повернуть назад.       — Бедивер… — смяв платок, дева опустила глаза.       — Что?       — Прости меня… Я всегда была взбалмошной, себе на уме… Прости…       Не подозревая о следах алых губ на своей щеке, телохранитель ласково произнес:       — А вы еще и не набедокурили, моя принцесса, чтобы вас прощать.       После этих слов девушке стало скверно на душе, но та ее часть, что жаждала отыграться на всех и за все любой ценой, не давала сделать шаг назад.       Спускаясь в пиршественный зал, они встретили нескольких рыцарей, которые, к удивлению Бедивера, пялились не на Арторию, но именно на него, придворные дамы при его виде скрывали веерами улыбки или звонко хихикали, отводя глаза в сторону. И на волне триумфа своей мести, Артория просто лучилась от счастья.       Очутившись в пиршественном зале, словно попав во временную петлю, рыцарь вновь стал свидетелем тотальных изменений в деве.       Без проблем вклинившись в кружок веселых девушек у королевского возвышения, Артория удостоилась со всех сторон восторженной похвалы за свой смелый и притягивающий взор внешний вид. Стреляя изумрудными глазками по окружению, девушка заприметила знакомого бородача-карлика с подносом в руках. Нахмурившись, дева зигзагом обошла праздных девиц с кубками в руках, но след низкорослого человечка уже простыл. Покрутившись на месте, окинув взором помещение, но не увидев странного мужчину, девушка вернулась в круг придворных пигалиц.       Для вида потягивая вино из кубка, вампир поглядывал на подопечную, что весело щебетала с придворными. Он так и не смог разгадать мотивов Артории. Она общалась, натурально имитировала заинтересованность, пыталась шутить, сама смеялась над дурацкими шутками, которые в недавнем прошлом у нее лишь челюсть сводили от негодования, иногда поглядывала на него, но, встречаясь глазами, медленно отводила взгляд. Рыцарь предполагал, что все это напускное, ненастоящее, но зачем ей эта игра на публику, тут он терялся в догадках.       Пурпурное вино тонкой струей выплеснулось из медного кубка на плиточный пол после толчка в спину.       — Ох, какая жалость! Не выспались, сэр Бедивер?       Развернувшись, телохранитель принцессы увидел покрытое равномерной щетиной и перекошенное злостью лицо барона Деметрийского. За ним, криво ухмыляясь и смотря с насмешливым вызовом, стояли владетели его земель.       — Хочу спросить о том же, барон, ведь это не я натыкаюсь на других.       Поставив сосуд на стол, Бедивер положил руку на эфес и сделал шаг вперед. Барон, выпятив грудь, скрестив на ней руки и горделиво подняв подбородок, продолжал твердо стоять на месте. В глазах вельможи читалась неподдельная ненависть.       — Я спал хорошо и в своей постели, — недобро усмехнувшись, барон перестал смотреть в глаза оппонента, переведя взор чуть ниже, — и даже успел привести себя в порядок, чего не сказать о вас…       — Извольте объясниться…       — А как можно объяснить чужой идиотский вид? — торжествующе оскалив зубы, процедил барон под смешки вассалов.       — Самокритично, барон…       Отстукивая посохом шаги, Монтель вмешался в разговор, проходя мимо расступившихся владетелей. Его сопровождали Юлий и Анастасий в клепаных стеганках.       Скрывая недовольство под маской благородства, барон поклонился первому чародею Камелота, приложив руку к груди.       — Чем вам может быть полезен скромный слуга короля, великий маг?       — Прошу простить нас и оставить! Мне нужен телохранитель принцессы.       — Само собой…       Пока ватага напыщенных и самодовольных щеголей удалялась к противоположенной стороне, Монтель, склонив голову набок, разочарованно покачал головой. Ромеи усмехнулись, но без злобы.       — И вы тоже… У меня второй головы нет и третий глаз на лбу не раскрылся.       Подойдя ближе и взяв рыцаря под руку, Монтель отвел того к кирпичной колонне, с которой во все стороны свисали флаги королевства.       — Зная скверный характер нашей ранимой недотроги, которая к своему телу относится с особым пиететом и целовалась лишь один раз, да и было это со знаменем во время военного парада, я хочу спросить тебя, старый друг… Откуда у тебя следы девичьих губ на щеке?       Бедивер глянул на колдуна так, будто тот предложил ему чашу с отравой. Юлий похлопал указательным пальцем по скуле, а Анастасий утвердительно кивнул, развеивая последние сомнения. Вспомнились слова Артории о прощении, ее мнимая забота и нежные касания платком, пахнувшего сиренью. Глаза Бедивера распахнулись, когда догадка, мгновенно получившая подтверждение, пронзила разум.       — Ах эта маленькая…       Повернувшись в сторону Артории, он встретился с нею глазами, но девица торопливо отвернулась, прикусив губу, чтобы не улыбнуться, и, выразив почтительное внимание, стала кивать в ответ на болтовню веснушчатой жены короля Лира.       — Эй-эй! Маленькая… Кобылка уже вымахала ого-го! Правильно говорят в народе: маленькие отроки создают маленько мороки, вырастают дети…       Хохотнув, Юлий вставил свое видение на происходящее:       — …и появляется боевая раскраска на щеках… Кхм! Простите…       — В точку, Юлий! — похвалил Монтель, протягивая Бедиверу платок. — Ладно, я здесь по делу. Утер явился в замок со своей сворой гвардейцев-вампиров. Необычное явление, согласись. Я вызвался сопроводить Арторию к нему. Он ждет в библиотеке.       — А что случилось? — морщась и старательно стирая губную краску, спросил белоголовый. — Война?       — Вряд ли… Тогда бы король выступил перед всей знатью. Мне он ничего не сказал, но, судя по его виду, ему как будто зубы сводило от злости, касается это нашей ранимой… и распутной. — кисло усмехнулся Монтель. — Я позову Арторию. Поговори с ней по душам, Бедивер, но после, когда уже остынешь.       Схватив чародея за широкий рукав балахона, рыцарь процедил сквозь сжатые зубы, не скрывая злости:       — Я ее телохранитель, и не пристало почтенному магу бегать за девчонкой. К тому же, долг платежом красен, Монтель! Не скажу, что ее зовет король Утер. Совру… Скажу, что ее хочет видеть прибывшая Моргана. Они хорошо ладят, ведь обе в той или иной степени ведьмы.       На вопросительный взгляд мага времени, Бедивер пояснил:       — Пускай так предстанет пред отцом! Не хочу, чтобы у нее было время подумать, переодеться, придать себе невинный вид. Пусть Утер полюбуется на свою дочурку в новом облике, на свое творение, на эту Галатею недоделанную…       Ни согласившись, ни отвергнув затею, Монтель сокрушенно покачал головой:       — Ты злой, Бедивер!       — От добрячки научился!       Петляя по извилистым коридорам замка, они шли к библиотеке. Артория, свято веря, что идет на встречу с Морганой, соблазнительно покачивая бедрами, уверенно шла впереди и не скрывала своего злорадства, мурлыча себе под нос незатейливый мотивчик. Она держалась Монтеля, стараясь отдалиться от Бедивера. Пройдя к инкрустированным дверям библиотеки по длинному коридору, в котором через один горели факелы, дева даже не обратила внимания на рыцарей в тенях.       Бедивер, пожелав Артории всего плохого, хотел остаться с ромеями, но Лугус, личный телохранитель Утера Пендрагона, сухо продекламировал:       — Сэр Бедивер, король хочет видеть и вас тоже!       Артория, мгновенно побледнев, медленно развернулась. Расширившиеся зрачки, привыкшие к полутьме, позволили различить на нагрудниках дракона из рубиновой крошки, вместо башни, прикрытой щитом с тремя снежинками над зубцами — гербом Регеда. Перья на шлемах были неотъемлемым атрибутом личной гвардии короля Утера.       Дыханье сперло и сердце учащенно забилось в груди, словно силясь вырваться наружу. Дева бросилась к рыцарям, что встали стальной стеной, перекрыв коридор. Посмотрев сквозь Бедивера, девушка прошла мимо, но уперлась в кордон из доспехов.       — Дайте пройти, воин!       Реакции не последовало.       — В сторону! Мне надо отлучиться! — с нотками властности в дрожащем голосе произнесла Артория.       Из шеренги рыцарей-вампиров вышел Лугус. Его мертвенно-бледное лицо было освещено дрожащим пламенем лишь наполовину, делая образ воина зловещим.       — Все, что угодно, но только после разговора родителей с вами. Ваш отец отдал четкие указания, принцесса Артория!       Поняв свою незавидную ситуацию, дева, попавшая в ловушку, растерянно огляделась. Монтель и Бедивер ждали ее у дверей, в зазоры которых пробивался молочный свет.       «Такой наряд предназначался для обидчиков, но не для родительских глаз. Но… Быть может, обойдется…» — сглотнув, подумала блондинка с робкой надеждой.       Всплеск света ударил в глаза, на мгновенье ослепив модницу и заставив заслониться рукой. Бедивер плотно прикрыл двери, окончательно отрезав путь к отступлению.       Библиотека была залита светом, несмотря на барабанивший ливень за арочными окнами. Обойдя резной стол по длиннейшему маршруту, будто тянула время, Артория, покраснев и потупив очи, предстала перед Утером и Игрэйной.       — Здравствуйте, матушка! Здравствуйте, отец! — в подобном наряде реверанс делать было неудобно, сей процесс смотрелся бы глупо, поэтому Артория ограничилась поклоном головы.       Утер вышел вперед, молча остановившись в шаге от дочери. Артория не смела поднять глаза. Сейчас она хотела оказаться где угодно, лишь бы не в нынешнем положении. В воздухе витала нарастающая тревога. Судя по испепеляющему взгляду, пальцам, что сжимались и разжимались, Утер был настроен решительно.       Девушка не успела даже вскрикнуть. Схватив ее за голые плечи, король с силой впечатал девицу в кирпичную стену. Полуобнаженная спина с глухим шлепком встретилась с преградой. Удар выбил воздух из девичьей груди. Портрет далекого предка сорвался с крепления и со скрипом стал раскачиваться из стороны в сторону на одном лишь уголке.       Бедивер, стоя в стороне, заметил, как светловолосая голова, дернувшись по инерции назад, стукнулась затылком о стенку. Волосы немного смягчили удар, золоченый венец, украшенный каменьями, слетел вниз и с жалобным лязгом укатился под стол.       Если бы на месте Артории была любая другая девушка, на этом встреча поколений могла и закончиться. Вжавшись в стенку, принцесса обиженно всхлипнула и зажмурилась, повернув голову в сторону, будто ожидая пощечины. Игрэйна, бросив молящий взгляд на Бедивера и Монтеля, предусмотрительно повисла на руке мужа.       — Утер!       Не обращая внимания на причитающий балласт, достав из кармана заготовленный мешочек, Пендрагон швырнул кошель дочке в живот. Несколько серебряных и золотых монет выкатились на пол, закружившись в кутерьме.       Погладив руку жены и придавив яростные эмоции, король перешел к словам:       — Каждая шлюха достойна платы за оказанную услугу… или показанное представление! — задыхаясь от злости, владыка Логреса недолго помолчал, восстанавливая контроль над эмоциями. — Еще вчера меня стали засыпать докладными записками, содержимое которых вызывало лишь смех. Подумать только, моя дочка спуталась с рыцарем! Знаменитая воительница Артория спит со своим телохранителем!       — Может, стоит спросить Бедивера? — прижимая руку к груди, спросила Артория, с надеждой поглядев на белоголового, но тот холодно отвел взгляд.       — Заткнись! Сейчас очень важно, чтобы ты молчала и слушала! Я с самого начал знал, что это чушь, ибо Бедивер… верен мне. Но когда и сегодня толстобрюхие вельможи стали посылать доносы, я захотел лично во всем разобраться. Придя в Старый Камелот, я надеялся приструнить распустивших языки баронов и владетелей. Но что же я увидел? В размалеванной дешевке я не сразу признал свою дочь! Очень жаль, Артория, что тень человеческих пороков настигла тебя прямо на пороге новой жизни…       Девушка озадаченно подняла глаза, но спросить не решилась. Хмурый Монтель, внимательно слушая Утера, впился глазами в стежки и петельки белых ниток, что едва заметно выделялись на шлейках откровенного наряда, аккурат у золотых ракушек.       — Вероятно, — продолжал Утер мрачным голосом, — настало время вспомнить традиции наказания распутниц, унаследованные от наших предков. Пройдя нагой до своей башни, ты получишь урок, который никогда не забудешь…       — Не смей! — срывающимся голосом крикнула Игрэйна.       Молодо выглядящая мать Артории притянула руку мужа, прекрасно осознавая, что супруг может легким движением стряхнуть ее, но желание оградить своего ребенка от величайшего позора было сильнее любого страха. В глазах дочки Пендрагона метался ужас, она с тлеющей надеждой смотрела то на Бедивера, то на лысого мага.       «Еще чего! Утер явно взял через край! Стоило таких усилий привести ее в чувство после покушения, а теперь он хочет морально уничтожить девчонку? Маг, не дремли!»       Утер, без видимых усилий притягивая за собой Игрэйну, сделал шаг к Артории.       — Я делаю это для…       — …как наставник Артории, великий король, я несу за нее ответственность и прошу дать мне высказаться…       Монтель смиренно поклонился и вперился глазами в пол.       — Все и так ясно, волшебник…       — И, тем не менее, мой король, я считаю, что вы совершаете страшную ошибку.       — Поясни!       — Благодарю, наш героический лидер в борьбе за нравственность и знаменосец чести в эти темные времена, когда все мы — не более, чем последователи…       Уловив скрытую издевку в таком пафосном обращении, Бедивер прикусил губу, чтобы не улыбнуться.       — Рыцарь Бедивер и я несем в равной степени ответственность за успехи и разочарования, что приносит принцесса. Мы очень хорошо знаем вашу дочь. Она может быть спесивой, высокомерной, временами капризной, но не распутной.       — Как же ты объяснишь увиденное мною?       — Очень просто, благородный владыка! Принцесса Артория в первую очередь — воительница, Меч Британии, так о ней говорят в народе. В погоне за благочестием, она никогда не подпускала кого бы то ни было к себе. В ее невинности нет сомнений. Вы можете убедиться в этом прямо сейчас, мудрейший!       Аромат чистой, неиспорченной крови сводил с ума, был любим вампирами и улавливался их обонянием, словно благовония в храмах прихожанами.       — Многие мужчины питают нездоровую тягу к стальным девам. Запретность плода делает его лишь желанней. А тщетность усилий затуманивает разум и заставляет злословить, возводить напраслину. Вы сами знаете, какие противоречивые нелепицы распускались до сего дня! Справедливый король, вы поносите последними словами и обвиняете невинную девочку, собственную дочь, непревзойденную даму меча. Я не побоюсь этого слова: жертву. Жертву обстоятельств! Свои слова я могу доказать!       Монтель подошел к Артории. Глаза всех находившихся в книжной зале, исключая девицу и догадливого мудреца, широко распахнулись. Легко дотронувшись до ракушек на платье, маг привел нехитрый механизм в действие. Шлейки освободились, платье упало вниз, но лишь на ноготок, повиснув на девичьих плечах.       Чародей, будто создатель новомодного платья, торжествующе указал рукой на раскрасневшуюся Арторию.       — Что и требовалось доказать! Она и не думала обнажаться! Мучимая несправедливостью, она хотела позлить своих недругов. Принцессу можно назвать манипулятором и хитрой лисицей, но, будь я проклят, если такие качества не пригодятся при королевском дворе.       После проникновенной речи и представления, решимость Утера поколебалась.       Приложив руку ко лбу, король замешкался.       — Да, маг, говорить ты всегда умел! Клянусь, даже Каина, стоящего над хладным трупом Авеля, ты сумел бы оправдать…       — Себя вспомни, супруг мой! Ты тоже не ангел! — произнесла с укором Игрэйна, все еще удерживая мужа за руку.       — Да, возможно… Прошу, не распаляй моей душевной раны, Игрэйна. Я говорил и говорю, что моя вина перед тобой велика.       Бедивер, пользуясь всеобщим замешательством, тоже решил внести лепту в спасение Артории. Сняв плащ, он накинул красную материю на дрожащие плечи.       — И ты, Бедивер? Тоже не держишь на нее зла? Она подставила тебя! Многие при дворе считают тебя прелюбодеем! По ее милости!       — Мало ли что они там считают, мой король. Хоть частично я и осуждаю такой поступок, но и не могу не восхититься изворотливостью ума виновницы собрания. Меня сумели поцеловать, не целуя! Сплетников во все времена хватало, а принцесса…       — Принцесса? — Утер оскалился. — Принцессу я видел сегодня утром, в хауберке и с мечом в руке. Сейчас же я вижу… В общем, дочь моя, благодари свою мать и верных друзей, которые не отвернулись от тебя в нужный момент. Ограничимся воспитательным разговором и наставлениями. Тем более, этой ночью тебя ожидает важный этап новой жизни! Первый шаг должен быть уверенным!       — И верно, надо подготовиться к полнолунию! — поддержала королева.       — Будем надеяться, с полной луной твой разум вернется из седалища в голову, Артория, да там и останется! — пожелал Утер.       — Думаю, принцессе стоит отдохнуть и прийти в себя до наступления ответственного мига. — Бедивер рукой указал девушке на дверь.       Артория, переводя взгляд с одного человека на другого, слабо понимала, о чем они толкуют. Но, судя по лицам, мимике и жестам, все, кроме нее, прекрасно понимали, о чем говорили.       — Я провожу тебя, доченька! Побуду с тобой немного.       Утер жестом подозвал Монтеля, подождал, когда остальные выйдут в коридор.       — Я прошу проследить тебя за всем, Монтель! Я не смогу лично лицезреть перевоплощение моей дочери… Барон Адриан настойчиво требует от переговоров результата, грозится, если не удостоится встречи, принести дурные вести своему сюзерену, королю Регеда, и ополчить против нас север. Этой ночью он получит то, что заслуживает. Тебе же, маг времени, я доверяю Меч Британии!       — Я вас не подведу, мой король!

***

      Приведя себя в порядок и переодевшись в повседневную одежду, привычную глазам окружающих, Артория, завернутая в тонкий плед, вжалась в мягкое кресло. Залпом осушив очередной кубок сидра, девица насупилась и прильнула щекой к щеке матери, что обнимала ее, сидя на подлокотнике. Смотревший на дев Бедивер отметил про себя, что назвать Игрэйну мамой было бы оскорбительно для ее внешнего вида и состояния. Она больше походила на ровесницу или сестру Артории. Монтель, заложив руки за спину, с хмурым видом мерял шагами комнату.       — Как не вовремя! Как не вовремя вы стали выделываться, моя принцесса.       Встрепенувшись в объятьях матери, Артория с обиженным лицом ляпнула первое, что пришло в голову:       — А что я? А они чего? Вообще уже…       — Очень красноречиво. Так красноречиво, что ничего и не понять. — подперев голову кулаком, монотонно молвил Бедивер.       — Красноречие на уровне перебравшего склавина. — поддержал Монтель. — Ладно. Не будем бить лежачую, но поможем подняться! Хорошо, что все обошлось…       Погладив волосы дочери, Игрэйна поцеловала ее макушку.       — Иногда Утер может не знать меры. Чего удумал! Подвиг Елены Троянской для родной дочки…       Артория шмыгнула носом, но уже больше с ожесточением, чем с обидой.       — Не сгущайте, моя королева! Хотя, признаюсь, мы все были ошарашены в какой-то миг. — повернув голову назад, рыцарь спросил: — Монтель, друг мой, а если бы ты ошибся по поводу шлеек?       — Тогда бы мы все стали свидетелями незабываемого зрелища…       Все, даже Артория, посмеялись над остротой ума колдуна.       Глянув на Бедивера, подопечная опустила глаза, щеки ее покрыл налет румянца.       — Думаю, сейчас самое время, Бедивер! Я прошу тебя простить мой неразумный поступок. Я вела себя глупо, самовлюбленно и необдуманно. За что и поплатилась… Почти. Прости! Но за все следует платить и воздавать. Отныне ты волен говорить мне «ты».       Встретившись с изумрудными очами Артории, Бедивер ответил улыбкой.       — Почту за честь! И после случившегося, все еще считаешь, что логика, справедливость и возмездие являются столпами идеального королевства? Ладно. Пройдет время, принцесса, и мы будем вспоминать этот случай со смехом.       Артория не ответила, но блеснувший в глазах огонек явственно говорил о том, что девушка осталась при своем мнении.       Оглянувшись на окно, Игрэйна увидела, как темно-молочное полотно ползет с востока.       — Темнеет! Подходит время принятия моей дочери в семью…       Нахмурив брови, Артория вопросительно посмотрела на мать.       — Верно! — поддержал Монтель, обходя стол в виде половинки дубового ствола.       — О чем вы? — Артория переводила глаза с одного человека на другого.       Монтель встретился глазами с Игрэйной, та улыбнулась и еле заметно кивнула.       — Принцесса… Вопрос деликатный и требует тщательного объяснения, поэтому прошу простить нас. Дайте нам немного времени пошушукаться по-стариковски, а позже мы предоставим вам исчерпывающие объяснения.       Оставив девушку в комнате, троица вышла в коридор башни.       После пережитого голова неприятно гудела. Тупая боль время от времени давала о себе знать, словно молотом били по затылку. Несмотря на лето, Арторию лихорадило, но после выпитого сидра ей постепенно становилось легче. Выпив еще один кубок, она почувствовала недостающее тепло. Потерев лоб, дева вылила остатки из кувшина. Боль отступила. Боясь спугнуть нормальное состояние, она закрыла глаза, поудобнее накинула плед на плечи. Внутренне тепло успокаивающе распространялось по телу, вытесняя тревогу, чего Артория и жаждала.       Вскоре дверь распахнулась. Впереди шел Монтель.       — Принцесса, мы решили, что лучший рассказ — это показ. Прошу лицезреть матушку и телохранителя в их истинной… форме.       Следом, сверкая золотыми глазами, в комнату вошли вампиры.       Никакой реакции.       Монтель подошел к деве, уронившей голову на грудь.       — Принцесса? Артория…       Ответом послужило приглушенное и мерно повторяющееся «хр-р».       Взяв в руки пустой кувшин, Бедивер показал его остальным.       — И это в самый ответственный момент… — уперев руки в бока, заметила Игрэйна.       Бедивер подошел к креслу вплотную.       — Разбудить?       — Пусть спит! — махнул рукой Монтель. — Вот уж действительно, поставим перед фактом в самый последний момент.       Следуя рамкам приличия, маг и королева решили выйти, оставив девушку на льва. Бедивер задержался у кресла. Лукаво глянув на девицу, тихо произнес:       — Артория Пендрагон… Гроза саксов, бич пиктов, искусительница, повелительница мужских сердец, непревзойденная дама меча… Будешь, когда проспишься…       Словно отвечая, девушка всхлипнула во сне.

***

      Барон Адриан проходил по темным коридорам и тоннелям Нового Камелота. Чувство растущего беспокойства не покидало его, хотя видимых причин для этого не было.       Каждый раз минуя закованных в латы стражников, до ушей барона доносился звук захлопывающихся дверей и опускающихся засовов. В этом царстве тьмы и днем царила зловещая атмосфера, а ночью складывалось ощущение, будто здесь отчаянно экономили на свечах и факелах. Порой на всю длину прохода приходилась жалкая пара факелов, и всей группе послов, с рыцарями, женами, пажами и слугами приходилось семенить короткими шажками друг за другом, чтобы не упасть или не натолкнуться на мебель у стен. Утер Пендрагон настоял, чтобы на ночной пир явились все представители севера.       Впереди со скрипом распахнулись арочные двери в два человеческих роста, и грязно-золотистый свет разлился перед входом. Учтиво отойдя в сторону, Лугус поклонился и жестом пригласил всю процессию внутрь. Когда последний паж пересек залу, Лугус, направляясь внутрь, кивнул рыцарям-вампирам. Двери со стуком закрылись, заставив жену барона вздрогнуть и схватиться за сердце.       Представшая картина поначалу показалась странной. Рыцари в кольчужной броне, служанки в алых косынках и платьях с широкими подолами до пола, кравчие в багровых жилетах, словно по мановению руки разошлись по своим делам, хотя до этого непринужденно болтали между собой, будто не было среди них различий по статусу и обязанностям.       Молоденькие девы, хищно улыбаясь, стали проворно сновать вокруг длинного стола, покрытого скатертью цвета крови. Стол был шикарно сервирован, но на нем практически не было еды, если не считать кувшинов с вином и нескольких керамических ваз с фруктами и виноградом.       — Прошу, барон! — Лугус указал на место подле короля.       Гости расселись согласно старшинству. Замешкавшейся прислуге барона Утер громогласно возвестил:       — Прошу-прошу, друзья, смелее! За этим столом вы все равны! Присаживайтесь!       Улыбчивые кравчие, немигающими глазами глядя на гостей, принялись наполнять резные кубки.       — Ну а мы с вами немного поговорим о делах, барон! А уж потом попируем… — подавшись вперед, сказал Утер, заговорщицки подмигнув.       — Охотно… — попытавшись изобразить уверенную улыбку, барон, с седым нимбом вокруг гладкой лысины, поерзал на стуле.       Пока слуги ходили туда-сюда, вели непринужденную беседу с гостями и прислуживали за столом, король, поглаживая руку жены, начал издалека, сверля глазами вельможу севера:       — Давайте вспомним! Этим днем, барон, вы потребовали у меня поддержки. Весьма грубо, развязно и ультимативно. Сундуки с золотом и оружие для северных гарнизонов. Вняв вашему зову, я предложил послать на север все желаемое своим ходом: обученную пехоту и верных рыцарей, оснащенных и вооруженных должным образом, воинов, которым уже заплатил Камелот. Ваш отказ меня удивил. И насторожил, подтвердив доклады моих шпионов. Не удивляйтесь, дорогой друг, у короля должны быть глаза и уши везде. И стало ведомо мне, будто за день до праздника принцессы в Камелот явятся короли Уриенс и Лот. И не только для поздравлений моей дочери…       — Король, я не пойму, о чем вы… — изобразив напускное удивление, барон рассмешил короля.       Из теней, позади сидевших за столом, стали медленно появляться бледные воины в кольчуге. Понемногу их очертания становились явными в свете факелов.       — Не надо игр! — продолжал Утер. — Мы взрослые люди. На севере открыто говорят об отделении от Логреса. В Регеде считают, что покуда горит Вечный Огонь, королевство непобедимо. Понимаю, после ряда блистательных побед над дикарями, практически без потерь, вы окончательно поверили в себя, но тщеславие — это грех, барон.       Вельможа выгнулся на спинке стула и сглотнул. Утер выбросил свой главный козырь в словесной игре.       — Все предельно ясно! Вы прибыли сюда, как герой Адрианова вала с важной миссией непокорных королей. Надо было прощупать почву! Выбить, если получится, из Камелота деньги и оружие, тем самым ослабив Логрес и показав слабость королевской семьи. Из таких ничтожеств будет легче выбить грамоту о независимости. Если же я отвечу отказом, тогда у защитников севера, что сдерживают наплыв пиктов, будет повод для недовольства. Подумать только: северяне стоят на страже границы, а им никто даже косточку не бросит. И момент выбран своевременно: мой брат спутался с саксами, англы жаждут боя, на западе седовласые ошметки Горлойса поднимают головы. Анархия будет вам помощницей, но я не дам разорвать мое вечное королевство на лоскуты!       — Вы все не так поняли, мой король…       Хватив кулаком по столу, Утер заставил залу замереть на несколько мгновений.       — И я не люблю, когда меня держат за дурака. Но хватит о делах, мой друг. Давайте начнем пир! — Утер хлопнул в ладоши и жестами подозвал тех, что ждали своего времени.       Из теней стали выходить рыцари и прислужники, становясь за спинками кресел. Выражения их лиц были блаженными и удовлетворенными, словно спустя долгое время им разрешили заняться тем, что приносит высшую радость.       Барон нервно огляделся. Его сильно обескуражили догадки короля Логреса. И хуже всего было то, что Утер, словно по свитку, прочитал все планы северян. А это попахивало изобличением измены и карой.       Схватив потной ладонью кубок, Адриан выставил его в сторону, но вино не полилось. Кравчий, замерев с умиротворенной улыбкой на лице, не отрываясь смотрел на вельможу, будто тот был глуповатым, но милым ребенком.       — Я хочу выпить! — гневно отрезал барон.       — Чтобы выпить, надо наполнить кубок!       — Так наполни, болван!       Слуга с готовностью посмотрел на Утера. Тот кивнул.       В тот же миг крепкие руки опустились на плечи гостей, не давая подняться. Тонкие линии заточенных кинжалов выскользнули из рукавов кафтанов, и ловкачи быстрыми движениями перерезали дюжины глоток. Алый сок, фонтанируя, стал вырываться наружу, растекаясь по столу и полу багровыми реками. Ни одного вскрика не огласило своды.       Пары золотых глаз постепенно вспыхивали в разных уголках залы. Существа из кошмаров начали кровавый пир. Ком встал в горле барона, когда тот понял, что является на этом мероприятии блюдом. Внезапное откровение о существовании вампиров на пороге смерти заставило мужчину вздрогнуть.       Барон, вытаращив глаза и раскрыв рот, в котором застрял вопль ужаса, смотрел на свою жену. Равнодушно схватив баронессу за светлые пряди, рыцарь-вампир с янтарными глазами подставлял чашу под бьющую ключом из перерезанного горла кровь. Остекленевшие глаза убиенной смотрели в неведомую даль, из края рта стекала струйка крови. Попытавшись встать, барон ощутил давление на плечо и острую сталь у горла. Кравчий одной левой, будто обладал силой десятка мужчин, удерживал жертву на месте.       Лугус, обыденно не замечая распластавшихся тел, бьющихся в предсмертной агонии, промаршировал к резному трону с двумя чашами. С поклоном поставив сосуды напротив королевской четы, Тень Утера встала за возвышением.       Закончив прелюдию, вампиры стали скидывать мертвецов, занимая их места за столом. Одурев от развернувшейся картины, барон молча глазел на кошмар, ставший явью. Дрожащими пальцами он нащупал крестик под рубашкой.       — Нас хватятся…       — Вряд ли! — откинувшись на троне и подняв кубок, произнес Утер. — Твоим королям доложат, что ваш караван вырезали на пути в Йорк.       — Уриенс и Лот все поймут и отомстят…       — И это вряд ли! Я гостеприимно приглашу их на пир…       При этих словах, кашлянув и поднеся салфетку к губам, Игрэйна отставила кубок с кровью. Нестареющая красотка отвела сузившиеся глаза в сторону. Барону показалось, что по ее лицу пробежала тень недовольства.       — Могу я просить о последнем желании? — собрав остатки мужества, спросил барон Адриан.       — Священное право!       — Я хочу умереть с оружием в руках!       — Слова мужа! Лугус, прошу, дай барону свой клинок! И налейте храбрецу вина! Достойно встречающий смерть заслуживает уважения.

***

      Проснувшись, девушка озадаченно оглядела комнату сонным взглядом. Мерцающие ореолы свечей стали переливаться разноцветными кругами перед глазами. Захлопав длинными ресницами, Артория потянулась к пустому кувшину. Разочаровавшись, шаркающей походкой дошла до шкафа и достала керамическую гидрию, наполненную вином.       — Женская тяга к вину может быть пагубной, — отворяя двери, сказал Бедивер.       Артория отмахнулась и с профессионализмом заядлой посетительницы питейных заведений опрокинула содержимое кружки внутрь.       — Я не пьянею.       — Только засыпаешь, — заключил Монтель, прикрывая дверь.       Память о недавних событиях, словно нарастающее эхо, настигла девушку, полностью возвращая ее в реальность. За окном уже была кромешная темень. Песочные часы отмеряли срок до судьбоносной полуночи. Потерев покрасневшие глаза, принцесса оперлась ладонью о стол.       — А где мама?       — В Новом Камелоте, — Монтель с тревогой посмотрел на осыпающийся песок. — Артория, времени остается мало, поэтому перейдем сразу к делу. Бедивер…       Без предисловий, проведя рукой по лицу, будто смахивая человеческую маску, вампир явил девушке свою настоящую сущность. Дева продолжала спокойно стоять, ни один мускул не дрогнул на ее лице, никакого беспокойства. Напротив, ее лицо озарила грустная улыбка.       — А я догадывалась, что в Камелоте что-то не так! Эти странные разговоры, отстраненность Нового Камелота. Королева Игрэйна, которая выглядит моложе своих дочерей. Восхваленная певцами удаль отца, хотя тот редко упражнялся в ратном деле. И у моего несостоявшегося убийцы у Бездонного озера были точно такие же глаза…       Отметив выдержку девушки, Монтель продолжил недосказанную мысль:       — Тот предатель тоже был вампиром.       — Вспоминая недавние чудеса, связанные со мной, рискую сделать вывод, что я… Как там сказала матушка? Стану частью семьи?       В распахнутые окна башни ворвался пронзительный волчий вой из глубины леса.       — Да, милая принцесса, — Бедивер перевернул часы. — Времени мало, но хватит для поверхностных объяснений.       Совсем не боясь Бедивера, девушка подошла ближе, смотря прямо в огоньки глаз.       — Времени до…       — … обращения в вампира. Это случится сегодня. При полной луне над столицей.       Принцесса поежилась из-за ночной прохлады и услышанных откровений. Вопросов у нее было так много, что она согласилась безмолвно выслушать рассказ Монтеля и Бедивера. Стараясь исключать ненужные подробности, маг вкратце объяснил особенности становления человека вампиром. Рыцарь, избегая лишних деталей своих приключений, описал личный опыт новой жизни.       Артория не выглядела напуганной, скорее, заинтересованной, будто ей внезапно предложили заманчивое приключение, которое кардинально изменит ее жизнь.       — А теперь давайте собираться! Нас ждут в гроте за кладбищем! — вставая, произнес маг времени.       — А почему там?       — Понимаешь, Артория, для обычного случая было бы достаточно тихого подвала и прочных цепей. Жажда, что захлестнет твой разум, рискует сделать тебя неуправляемой. Хочу раскрыть тебе тайну! — Монтель, покосившись на рыцаря, нехотя добавил: — Этой ночью ты станешь, вероятно, сильнейшим существом в мире. Из обычных людей получаются неимоверно сильные создания с молниеносными рефлексами. Ты же наращивала свой потенциал с самого рождения, долгие годы посвящала себя военному ремеслу…       — …и пару дней — экспериментам с модой… — скосив глаза в сторону, съязвил Бедивер.       — Не слушай дурака! Я не без оснований считаю, есть вероятность, что придется тебя… обуздать. Надеюсь, ты нас не вобьешь в землю…       Картинно дыхнув на кулачок и ударив им в ладошку, Артория сказала, глядя в упор на Бедивера:       — Ничего не обещаю! Я могу пойти так?       — Накинь плащ.       — Хорошо. И меч захвачу.       — Его лучше оставить, — улыбнулся Бедивер. — Меры предосторожности.       Ночь опустилась на Камелот, разогнав народ по домам. Малейший шум разносился по окрестностям. Тени Монтеля нарочито задерживали некоторые патрули, чтобы отряд мог незаметно добраться до городского кладбища.       Скользя мимо надгробий, принцесса внезапно почувствовала прилив сил. Ей было страшно и странно сознаваться самой себе, но умиротворенная тишина, покосившиеся кресты и земляные холмики давали ей ощущение спокойствия, будто она окуналась в свою стихию.       Поднимаясь по тропинке, девушка заметила, что кроме меча и зеленого щита с серебряной гравировкой льва, у Бедивера на поясе была обмотанная тряпками палица. Неприятная догадка заставила напрячься, прибавила ей мнительности и осторожности. Вход на теле зеленого кургана зиял овальной дырой, в которую без труда мог протиснуться взрослый человек. Внутри было темно и сыро, а ориентиром служили два факела в дальнем конце пещеры. Выбив кресалом огонь, седовласый зажег факел и начал прокладывать путь.       Зрачки девушки расширились, глаза немного привыкли к темноте.       — Я давно почуял это средоточие магии и исследовал секреты грота. Во времена римского вторжения здесь было тайное прибежище друидов, — пользуясь моментом, чародей пояснил Артории, которая с любопытством ощупывала остроконечные выступы. — Легионеры ушли, пришло христианство, ушли друиды. Века будут сменяться, но увидишь, дорогуша, как это место переживет еще множество династий, войн и империй.       Не обратив внимания на панибратское обращение, принцесса мечтательно произнесла:       — Если проживу так долго…       Дойдя до огней, девушка разглядела среди сталагмитов статую грифона. Нажав на клюв мифического существа, Монтель активировал механизм. Массивная плита, заставляя камушки и песчинки падать сверху, отъехала назад и спряталась за стеной, открывая проход в тайное прибежище.       Эта пещера была освещена на порядок лучше. Мутные очертания людей прослеживались в центральной части, где расположились огромные валуны, формируя круг. В самом центре, согнувшаяся над плоским камнем Эмилия разливала по глиняным кружкам свиную кровь из бурдюка. Подняв желтые глаза, черноволосая дева улыбнулась, но увидев напряженный лик принцессы, поспешила оправдаться:       — Все чистое! Кружки я лично протирала чистой тряпкой!       — Спасибо… — вздохнула девушка и расплылась в неловкой улыбке.       Прислонив щит к булыжнику, Бедивер попросил Арторию оставаться в центре круга. Воительница быстро смекнула, для чего это было сделано: если начнется веселье, то атаковать ее со всех сторон будет проще. Сев на одеяло, накинутое на камень, дева огляделась. Вокруг были знакомые ромеи.       Сидя напротив виновницы собрания, Анастасий подмигнул красавице, проверяя болы на прочность. Смущенная девушка покраснела и отвела взгляд, заметив у высокой горки булыжников чернявого молодого человека. Поставив ногу на камень, Флегий проверял звенья длинной цепи, на конце которой был стальной шар. В другой стороне, словно хвастаясь нарядом, Юлий расправил за спиной ловчую сеть.       Закончив с кровью, Эмилия погладила девушку по плечу, чтобы придать уверенности, и пошла к Бедиверу, на ходу незаметно доставая трубочку и усыпляющие дротики.       Монтель, нервно описывавший круги за камнями, не велел заковывать девушку, мотивируя это тем, что оковы будут для нее сродни ниткам на запястьях, вызывая подсознательный гнев в новоявленном вампире. Верный посох был у колдуна в руках, но даже все возможности манипуляций со временем могли не дать явного преимущества.       Если станет совсем тяжело, маг или Бедивер призовут Овейна, надеясь на фактор неожиданности.       Подойдя к принцессе, Бедивер поставил перед нею песочные часы.       — Полночь наступит раньше, но вид падающего песка успокаивает.       Стоявшая позади Эмилия обнадеживающе кивнула.       Повисла напряженная тишина. Песок сыпался, время шло, но никаких изменений не происходило. Монтель остановился рядом с Флегием. Ладонью смахнул испарину со лба и глянул на Арторию.       Девушка в своем походном синем платье с золотыми полосами вдоль рукавов и разрезов на юбке, уперев локти в колени и положив голову на ладони, молча наблюдала за песком. Ее голос заставил всех встрепенуться:       — В такой обстановке можно умом тронуться… Давайте поговорим? Вот скажите, а это… это больно?       — Первый раз всегда больно, — хмыкнул Юлий.       Поймав на себе хмурый взгляд Артории и не найдя отклика своей шутки у остальных, ромей понял, что сострил неудачно, и вернулся к проверке своего снаряжения.       — Нет, принцесса, — вновь обнадежила Эмилия. — Вас будет мучить жажда, только и всего.       — Больно может быть нам… — удачно пошутил Анастасий, поигрывая стальными шариками.       Артория еще долго задавала уточняющие вопросы. Из-за волнующего предвкушения она повторялась, но внимательная публика охотно подхватывала любой повод для беседы.       — Вот и все… — уперев подбородок в ладони, пролепетала принцесса, глядя на последние упавшие песчинки.       — Невероятно! — Монтель озадаченно оглядел всех вампиров. — Значит, рассвет не за горами, а результата нет…       — Может, не сегодня? — предположил Бедивер.       — Есть поверья, что нетронутая не может пользоваться магией. Девственница не может использовать скрытый естеством потенциал, если верить учению друидов. Может, в этом дело? — выдвинул гипотезу Флегий.       — Вот трогать меня не надо! — огрызнулась Артория, развернувшись на съехавшем одеяле.       Выглядя мрачнее тучи, Монтель отстукивал шаги посохом, бесцельно блуждая из стороны в сторону. Это помогало колдуну успокоиться и держать эмоции в узде. Посмотрев на свою ставленницу, маг времени, чиркнув посохом по песку, отрицательно покачал головой.       — Моргана, будучи нецелованной, могла швыряться огненными шарами, да так, что вековые башни ходуном ходили. И это не поверье, Бедивер и я это видели. Глупые байки…       Внезапно плита, скрывавшая проход, пришла в движение. Артория вскочила со своего места, свалив покрывало на землю, закинула косу за спину и по привычке потянулась правой рукой за мечом, которого не было. Остальные отреагировали спокойно.       В темноте что-то тащили волоком, позже послышались мягкие шаги и чьи-то стоны, иногда прерывавшиеся сдавленным кашлем. Два янтарных огонька выдавали появление еще одного вампира. С кошачьей грацией дефилируя между минеральных пик, в огне факелов появилась Мелисенда, которая вела, а скорее — тащила заарканенного человека. Дернув веревку, девушка заставила чернобородого карлика вылететь вперед и упасть на колени. Вампиры сгрудились вокруг.       — А я думала, вы уже закончили… — разочарованно проговорила номинальная стражница и кивком указала на карлика. — Вот этот ошивался среди могил. Я сперва его не трогала, подумала, что оплакивать кого-то пришел. Он, паршивец, и так и эдак к гроту подходил. Выжидал, высматривал, но не решался войти. Ну а как смелости набрался, тут я его и сцапала.       Подняв трясущуюся голову, чернявый лилипут оглядел каменные лица вампиров, остановившись на принцессе.       — А я его знаю, — Артория сделала шаг вперед, — видела его несколько раз. Подозрительное совпадение, но он оказывался там, где была и я. А теперь… Зачем ты следил за мной?       Потянув за петлю на шее, Мелисенда отшвырнула бородача к сталагмиту, намекая на необходимость отвечать.       Выставив дрожащие руки, словно для защиты, бородатый с робкой надеждой посмотрел на Арторию, которая выгодно отличалась от вампиров изумрудным цветом глаз. Принцесса сделала знак Мелисенде, и та отпустила веревку.       — Говори!       — Я… я всего лишь работаю на барона… барона Деметрийского. Я должен… был должен следить за вами, принцесса.       — Еще один воздыхатель? — осклабился Юлий.       Потрясая пальчиком, девушка призвала Юлия и остальных к молчанию.       — Что ему нужно?       Низкорослый шпион замялся, раскраснелся, густой пот градом катился по лицу, оседая в бороде.       — Мне повторить вопрос?       — Он… он просто сходит по вам с ума, принцесса. Как по женщине. Ему даже шлюх из города приводят только с длинными и светлыми волосами, заплетенными в косу. Зелеными…       — Избавь меня от подробностей! — перебила девушка. — А ты должен был незаметно следить, подглядывать и о каждом моем шаге докладывать? Не отвечай! Картина ясна. Что ж, я ценю… эм, заботу барона. Хотя сам он женатый человек, имеет наследника, если я ничего не путаю…       — Именно так, принцесса! Позвольте мне заняться этим досадным недоразумением. — подал голос Монтель.       — А с этим что делать? — Мелисенда вновь натянула «поводья».       Все глаза устремились на Арторию. В этом гроте верные Монтелю вампиры уже считали ее лидером, вожаком, хоть пока и без темного дара, но этот недочет мог быть исправлен уже при следующей полной луне. Сам чародей, сузив глаза и встав за спины своих клевретов, молча наблюдал за ее действиями.       Бородатый коротышка рванулся вперед, схватил полы платья Артории и стал целовать ткань. Намокшая от пота и слез борода теперь свисала сосульками, подрагивающая голова и трясущиеся плечи делали его образ жалким.       — Молю, принцесса, пощадите и отпустите! Я покину Камелот, исчезну…       Властным жестом дева вырвала платье из дрожащих пальцев и отстранилась, брезгливо глядя сверху вниз на просителя.       — Послав следить за мной, барон подписал твой приговор. Ты слишком много видел! Мне жаль… — подняв глаза на вампиров, она холодно добавила: — Хорошо спрячьте труп!       Монтель и его ученица, возвращаясь ко входу, не слышали криков. Шею шпиону свернули мгновенно, играючи.       — Это было мудрое решение, Артория! — не скрывая довольного вида, маг пропустил девушку вперед.       — Спасибо! Признаться, у меня голова идет кругом, Монтель! Почему же я не обратилась?       Когда они вышли на кладбище, оранжевая полоска восхода четко обозначилась над верхушками сосен и холмами.       — Вероятно, из-за пережитых потрясений или особенностей твоего темного дара. Ты первая на моей памяти, а может, и во всей истории, кто получил свободу от судьбы с самого рождения. Я не удивлюсь, если банально надо подождать. Так мы и поступим!       Только пройдя несколько шагов по мокрой траве, Монтель заметил, как его спутница осталась позади и, присев на коленку, любовно гладила надгробие какого-то почившего жителя столицы. Артория, обведя взором вереницы гранитных монументов, прочитала вслух несколько имен и дат.       — Странное чувство, Монтель! Мне не хочется уходить отсюда! — Она подняла руку. — И не надо очевидных шуток…       Чародей молча и с интересом наблюдал за Арторией. Он видел в изумрудных роговицах едва заметный, подрагивающий, золотистый блеск. Знал, что ее время, как человека, уже подошло к концу.       Но было то, чего не могли знать ни он, ни даже Артория. Глубоко под землей, чувствуя пока лишь вялое, робкое, внезапно вспыхивающее и моментально гаснущее веление силы, о которой слагали легенды могущественные некроманты еще до появления Христа, внимая зову породненной со смертью, мертвецы лениво ворочались в своих могилах.