Левый, Правый и шляпа
11 ноября 2023 г., 22:18
***
— Ну как? — Да погоди ты, не мешай! Раз. Два… Три!!! Звук выстрела потерялся в оре двух десятков лужёных глоток. — Давай! — Гони! — Так его! — Влево! — Уходит! — Хрен те, не уйдёт! Над загоном взвихрилось облако пыли, ковбои свистели и орали. Вот сквозь рыжие клубы промелькнуло что-то светлое и к забору, шатавшемуся от веса дюжих тел, спланировала шляпа. Её встретили восторженным криком, стонами и ругательствами, от которых зачесалось бы в подмышках и у самого дьявола. — Пять на Правого! — Два! Два на Левого! И в этот миг из пыли вырвалась тонконогая гнедая лошадка. Горделиво, явно напоказ, прогарцевала к коралю. Подбочинившись, в высоком мексиканском седле сидел белобрысый парень с широкой, во все тридцать два, улыбкой. На верёвке, обмотанной вокруг луки седла, шёл рослый бык, недовольно мотая башкой с огромными, размахом в добрые четыре фута, рогами. Гнедая дёрнулась, испугавшись нового всплеска воплей и свиста, но усмирённая сильной рукой, послушно прошла в кораль, только зло косила карим глазом на обступивших её людей. Белобрысый спрыгнул, благодарно кивнул, принимая протянутую шляпу, и спросил: — Ну, сколько? Все обступили Джейка, с важным видом державшего на раскрытой ладони серебряный хронометр. Хронометр был одолжен по такому делу у самого ранчеро, старого Тома Прескотта. — Две минуты четырнадцать секунд. Толпа взорвалась. — Да быть не может! — Сколько?! Джейк, ты глаза протирал? Общее удивление было настолько заразительным, что даже невысокий темноволосый парень, до того невозмутимо подпиравший забор, вытащил зубочистку изо рта и шагнул вперёд. — Джейк, ты не ошибся? Коренастый, с широченными плечами, Джейк лишь руками развел: — Вот чем хошь поклянусь, Зак, до секунды сосчитал. Вровень твоё время. Ничья, — Джейк обернулся и заорал: — Слышьте?! Ничья! Среди божбы, недовольного ворчания и смешков — среди тех, кто спорит, всегда найдутся те, кто считает ушедшие из-под носа чужие деньги уже своими, а со своим ох как неохота расставаться… Среди всего это шума внезапно громко прозвучал ломающийся голос совсем молодого парнишки, только пару месяцев как нанявшегося в компанию. — А шляпу? Шляпу считать будем? Внезапно оказавшись в центре внимания, парень засмущался и покраснел: — Ну… это… может, её тоже посчитать. Вон, Зак же свою не потерял… с головы. Ну и её посчитать, отнять или прибавить… Ну, шляпу, то есть, не голову… Белобрысый Джош снял шляпу и прокрутил на пальце, с веселым вопросом оглядывая окружающих. Грохнул общий смех. Даже темноволосый спокойный парень улыбнулся. — Нет, шляпу считать не будем, — твёрдо заключил Джейк. — Честная ничья. — Это если она честная… Длинноносый Мэт вызывающе сплюнул табачную жвачку в пыль. Он был зол — его ставку никто и не думал принимать, все знали, что он уже задолжал свое будущее жалованье хорошо если не за год. Да и не любил он белобрысого Джоша. Впрочем, Мэтт вообще мало кого любил в этом мире, кроме собственной длинноносой персоны. Темноволосый Зак снова отлип от забора, к которому успел вернуться: — Мэттью, ты хочешь сказать, что мой брат сжульничал? И, вроде, без угрозы сказал. И ростом был пониже Мэтта. Но вот как-то попритихли все. — Ну же, Мэтт, давай, говори прямо, — темноволосый шагнул ближе. — Или хочешь и меня в жульничестве обвинить? Мэтт заозирался, надеясь найти поддержку, но ему не повезло: в сговор и обман никто не поверил, и пусть мрачный Зак не пользовался такой любовью как его блондинистый братец, Мэтта не любили куда больше… Да и стрелял Зак хорошо. Мэтт развернулся и ушёл, бросив сквозь зубы: — Чёртовы Томпсоны! Рука Джейка тяжёлой лопатой легла на плечо темноволосого. — Охолони, Правый. Не стоит он того… — Даже если стоит, то чего ты полез? — Джош подошёл тихо и сейчас очень зло смотрел на брата. Джейк хмыкнул и постарался исчезнуть побыстрей. Если что и было привычно на ранчо Тома Прескотта близ Сан-Антонио, так это жара, пыль, гремучие змеи и ссоры близнецов Томпсон. Они были непохожи, насколько могут быть непохожи двое мужчин одного возраста и одного занятия. Оба загорелые почти до черноты, с карими глазами, почти одинакового роста. Все остальное — разительно отличалось. И даже чёрт с ними, с волосами, светлыми у одного и темными у другого. Отличие было в другом. Может, и были бы они похожи, вот только заметить это сходство между вечно хмурящимся Закари и вечно улыбающимся Джошуа мог лишь очень внимательный, пристальный и любопытствующий взгляд. А откуда такому взяться в техасских пустошах? А вот что было заметно сразу же — постоянные стычки между братьями. Если Зак говорил «белое», то Джош — «чёрное». Если Джош соглашался, то можно было Зака и не спрашивать, он точно откажется. Они даже прозвище «Левый» и «Правый» получили из-за вечных свар. Братья тогда только нанялись к Прескотту, были зелены как прерия по короткой весне, ничего не умели, но тщились изо всех мальчишеских сил. Напросились отыскать отставшую от стада корову и… пропали. Нашедший парней Джейк клялся всем святым, что они стояли на солнцепёке, без капли воды во флягах и налетали друг на друга петухами. «Налево!» — орал Джош. «Направо!» — кричал Зак. Насмешек хватило на целый год, но братья урок выучили и никогда больше не позволяли родственным отношениям мешать работе. Долго ещё они мрачнели при любом упоминания лево и право, но работали упорно и так же упорно вставали друг у друга за плечом, если влезал третий. Вот прям как сейчас влез Мэтт. — А что, — сощурился Зак. — Мне кто-то запрещает? Может, этот кто-то научится хотя бы шляпу не терять, а? — Да ты сам… шляпа, — сжал кулаки Джош. Назревавшую ссору, если не драку, прервал громкий окрик с веранды: — Эй, Томпсоны, вам письмо! Писем оказалось два, а не одно. На обоих бросалась в глаза огромная синяя печать почты в Сан-Антонио. — Чем меньше город, тем больше у него печать… — пробормотал Зак, устраиваясь в тени от веранды. День ещё только начинал клониться к вечеру, а не прятались от техасского солнца только кактусы. Даже индейцы и мексиканцы были умнее. — Ты говоришь это каждый раз, когда приходит почта, — Джош плюхнулся рядом, скинул шляпу и взлохматил вспотевшие, выцветшие почти добела, волосы. — Дай мне второе. От кого хоть оно? Бросив брату на колени запечатанный квадратик, подписанный незнакомой рукой, Зак быстро проглядывал написанное: — Так… это все про церковь… а это про соседей… и про кур… О, ублюдка Билла наконец пристрелили, давно пора. Кажется, они-таки собрали денег на пианино…. Интересно, кто это такой музыкальный и щедрый объявился?.. Поклон от Эдит… Погоди. Джош оторвался от чтения своего письма и посмотрел на брата. Зак помахал бумагой: — Эдит письма не прислала. — И что? — не понял Джош. — Дубина. Вспомни, когда это она нам не писала? Жарко было даже в тени и потому Джош решил отложить на потом выяснение, кто это ещё здесь дубина. — Ну, может, забыла? — Эдит? Белобрысый подумал и согласился: — Да, ты прав. А что отец про неё пишет? — Да ничего особо, — еще раз пробежался глазами Зак. — Здорова, интересуется миссионерской службой, передаёт поклон. Всё. — Ага… А ты не помнишь, когда от неё было последнее письмо? Братья недоуменно посмотрели друг на друга. Их младшая сестра была единственным человеком, который писал им регулярно и часто. Даже когда отец, придя в ярость, что мальчишки сбежали с ковбоями, прогонявшими через Парадайз-Спрингс стадо пестрых черно-белых коров, отказывался говорить о своих сыновьях. Даже когда они не отвечали месяцами, занятые работой и новой жизнью по самые уши, а письма стопкой копились в почтовом отделении. Даже, когда… Словом, сестра писала всегда, а в тех случаях, когда отец брался за перо, она обязательно прикладывала свое письмецо к отцовскому, выигрывая доллар на доставке. — Давно, — буркнул Зак. Он не любил таких неожиданностей. Одно дело, когда неожиданно налетит песчаная буря или в темноте раздастся внезапный выстрел со стороны Рио-Гранде, это всё было неожиданности нормальные, в порядке вещей, так сказать. А вот Эдит, не писавшая им уже… четыре месяца! — вот это неожиданность неправильная. — А что в том письме? От кого оно? — От Калеба Миллера, — Джош протянул брату второе письмо. Неровный, прыгающий почерк с обилием ошибок выдавал в авторе человека, не слишком часто практикующего умение пользоваться чернилами. Не то чтобы братья Томпсон сами часто марали бумагу, но образование они получили домашнее, отцовское, питаемое отцовскими же надеждами, что удастся пристроить близнецов в колледж в Бостоне. Надежды не оправдались, похороненные мальчишеской дурью и припорошенные техасской пылью, но образование — дело такое, пропить и прогулять его сложно, даже если стараться. — Слушай, а кто такой Калеб Миллер? Зак ответил с тяжёлым вздохом: — Сын плотника, был младше нас года на три или четыре. То есть, он и сейчас, судя по всему, вполне себе младше на столько же. Помнишь, вечно мотался за нами? — А, точно, он ещё у запруды руку сломал. — Не он, а ты ему сломал, когда свалился на него. — Он сам под ноги полез! — А кой чёрт ты решил погреметь гремучкой? Вот все и рванули из кустов. Джош ухмыльнулся: — Но весело ж было, скажи. — Ага, особенно смешными был розги, я помню. — Ну, это уже ты сам виноват, это ж ты предложил подсмотреть из кустов, как девчонки купаются. — Так, хватит, — разозлился Зак и выхватил письмо из рук брата. — О чём он пишет? И с чего вдруг нам? — Да я не понял. Что-то про Эдит… Дочитав, мрачный Зак стал ещё мрачнее. Стиснул письмо в кулаке, а потом разгладил его на колене. — Ты, братишка, у меня… — он поймал нехороший взгляд Джоша и решил не нарываться. Сегодня и впрямь было жарковато. — Не самый внимательный. Этот гадёныш пишет, что Эдит втюрилась. — Что?! — не поверил Левый. — Эдит?! Да она ж еще ребёнок! — Да неужто? Её почти семнадцать. А скажи-ка, что мы делали в семнадцать? — Зак потер шрам на подбородке — воспоминание о неудачном рейде за Рио-Гранде. Ну или удачном, если учесть, что жив остался. — Ладно, — Джош залился краской, припомнив, что в семнадцать ещё как можно влюбиться. Да не по одному разу за год… — И в кого? Я точно понял, что не в Калеба. — Ещё бы, — хмыкнул Зак и вытянул ноги. Солнце ушло дальше и тени от веранды удлинились. — Если б в него, он бы не возражал. Но вот тут я сам не понял. Калеб пишет про каких-то Россов, а я таких не припомню ни в городе, ни в окрестностях. Притом он говорит ещё про неких Фэйноров, их аж семеро, а эти Россы, вроде как, младшие. И наша Эдит умудрилась влюбиться чуть ли не во всех разом. Братья посмотрели на листок с неловкими строчками, потом друг на друга, и Джон неуверенно заговорил: — Зак, я правильно понимаю, что какие-то ублюдки, чуть ли не семеро сразу, вскружили голову нашей Эдит? Зак кивнул, медленно сворачивая письма. — Насчёт семерых не знаю, но мне это всё не нравится. Эдит — хорошая девочка и наша сестра. Они еще посидели, посмотрели, как издалека курится пыль над дорогой — ехала смена. — Через неделю? — спросил Джош, когда стало слышен стук копыт. — Как раз успеем отогнать стадо за Холли Велл. — Можем и раньше, — возразил Зак. Письмо Калеба превратилось в маленький мятый комок. — Прескотт разрешит. — Пожалуй. Заглянем в Сан-Антонио? Надо хоть гостинец Эдит купить. — Нет, иначе застрянем. Знаю я тебя. — Ладно, — послушно согласился Джош.***
Улочки Сан-Антонио утром в понедельник были пусты как приграничье при слухе об индейцах. Лишь пыль, карабкающееся по пока ещё синему небосводу солнце и двое отчаянных смельчаков. — Не стони, — бросил Зак, когда город скрылся за спиной — Сам виноват, я же говорил, не надо заезжать. — Я не стону, — ответ Джош, стараясь не морщиться. Голова раскалывалась, тянуло прикорнуть в ближайшей канаве. Ну и просто тянуло в канаву — выпитое вчера стремилось вернуться в грязь, из которой, судя по всему, и было сделано. — Это у тебя в ушах звенит. Можно подумать, ты в церкви вечер провёл. Злой и даже не слишком похмельный темноволосый Томпсон промолчал. Вечер он действительно провёл не в церкви, ни в одной из трех — большой город предоставлял много возможностей своей разнородной пастве. Но лучше бы он действительно отправился молиться… — Играешь ты хреново, — припечатал брата Джош. — Теперь к Эдит с пустыми руками явимся. Хорошо, я знал, чем дело кончится, и заранее купил подарочек для Бекки. Зак медленно перевёл на него взгляд. Джош угрозы не уловил и, пользуясь тем, что его гнедая бежала ровно и ловко, полез за пазуху — хвастаться. Синяя, как глаза их сестры, шаль была тонкой, шёлковой и потрясающе красивой. А ещё скользкой, а потому запросто выскользнула из рук Джоша. — Вот и отлично, — заключил Зак, запихивая шёлк в широкий карман куртки. — У Эдит будет подарок. И, прежде, чем ошарашенный Джош успел хоть что-то сказать, сбил шляпу с головы брата и пустил свою лошадь галопом. До Парадайз-Спрингс было ещё далеко.***
