Бесследно

Дела со следствием не клеились. За следующие два дня новоявленная компания молодых (и не очень) специалистов успела опросить всех оставшихся соседей и знакомых убитой. Как и в первый раз, это не принесло никакой пользы. Тринадцать часов работы с людьми оказались потрачены впустую. Сдвигов не предвиделось, поэтому было принято решение искать в других местах. Волжский и Твангсте, как уже проверенный временем дуэт, отправились на место преступления, чтобы собственными глазами лицезреть окрестности. В таких делах, как восстановление хронологии событий стоило полагаться не на неопытных мальчишек, которых сейчас в милиции пруд пруди, а только на себя. К тому же у Вильгельма был колоссальный опыт работы под прикрытием еще со времен службы в ГДР, так что в этом импровизированном шпионаже он должен был чувствовать себя как рыба в воде. Московский же вместе с Невским отправились в архив, чтобы изучить предыдущие убийства и, возможно, провести новые параллели. Миша успел только завистливо проводить взглядом двух товарищей, прежде чем обернуться в сторону двухкомнатного пыльного архива. Перспектива работать с неизвестным ему Волжским или, упаси Господь, немцем Московскому нравилась куда меньше, чем день в архиве. Желание сунуться на место убийства пришлось подавлять. Благо, с таким количеством макулатуры подавлять было чем. «Вот обложусь всеми этими бумажками и мумия сразу почувствует во мне серьезного конкурента,» — подумал Миша, улыбаясь своим мыслям. Невский к тому моменту уже начал ранжировать макулатуру по датам и местоположению, отбирая лишь то, что ближе всего к делу по обоим признакам. Московский тяжело вздохнул, начиная шуршать какими-то папками. Впереди ждало еще три стеллажа, в которых, возможно, будет одна единственная папочка, которая им нужна. Возможно. Через сорок минут мрачного разбора документов и одного «вот это вот оно» от Саши, Московский заметил на столе отсутствующего архивиста каталог. Проматерившись, он подозвал удивленного Невского к себе. Ленинградец остался ленинградцем: брани от него Михаил не услышал. Но глаза говорили многое. Невский быстро разобрался с позициями каталога и уже через пять минут все документы лежали у них на столе. — Час, час впустую! — сокрушался Московский, сканируя содержание папки с первым делом. — А что, данные уже запрашивали? — Саша помахал найденной вручную папкой. — Это дело только мы начали, кто мог запросить? — спросил Михаил, выхватив папку у Саши из рук. Недолго думая, он открыл первую страницу. Местоположение: РСФСР, Ленинградская область. Вид преступления: особо тяжкое Дата преступления: 22.06.1962 Особые признаки: полосовые ножевые, изуродованные лица и конечности, отрезанные пальцы. Статус: заморожено — 22 июня, — на выдохе произнес Миша. — Какие же твари. Признаки совпадают с нашим делом, — решил Михаил, но все же вчитался в описание. — «Особо тяжкое»? Допустим… но что, черт возьми, значит «заморожено», если мы прямо сейчас его раскрываем?! — Такой же вопрос, — кивнул Невский. — Может быть, это дело закрыли, а потом убийства продолжились и они нашли новую следственную группу, то есть нас? К тому же, посмотрите на дату. Это было год назад. — Да как можно закрыть дело об убийстве?! Это же не мелкая кража на рынке, ну в самом-то деле. Особые признаки совпадают и… — Московский медленно поднял голову на Александра, отчего тот напрягся. Взгляд москвича не сулил ничего хорошего. — Саша, а ты трупы вообще видел? Пятисекундная пауза в такой ситуации была слишком рискованной затеей, но Саша позволил ее продержать. — А должен был? — Да, блять, не помешало бы, — выплюнул Московский. — И не только тебе, но и всем нам. Здесь же написано черным по белому. Особые, мать их, признаки. Их я, кстати, подметил собственными глазами. Дальше последовала еще одна пауза. — Значит так, ты просмотри остальные документы на предмет чего-то интересного. Даже если не найдешь, не возвращай документы на полки. Положи там, где мы их быстро найдем и в любой момент сможем достать. А я пойду к Косареву устраивать скандал на тему этого, — Миша потряс папкой. — С какого-то хера закрытого дела. — Так точно, товарищ Московский.

***

Когда Косарев приходил сегодня в офис, он рассчитывал на мирную рабочую деятельность с перекладыванием документов и немногочисленными отсчетами. Создавалось такое впечатление, словно в милиции решили устроить маленькие летние каникулы, но только касаемо бюрократии. Бумажек было настолько мало, что приезд домой пораньше казался не роскошью, а рядовой затеей. К тому же, день рождение малолетней дочки — хороший повод ретироваться раньше времени. Чего стоит только ее улыбка. В своих мечтах о скором семейном празднике Косарев напрочь забыл об открытой двери кабинета. Разъяренной фурией в кабинет влетел московский агент КГБ, размахивая какой-то папкой. Не то, чтобы Сергей изъявил бы желание что-то сказать. Он успел только непонимающе махнуть рукой, но и этого хватило Московскому, чтобы начать свою тираду. Оказывается, что эти два горе-товарища Московский и Невский нашли папку с закрытым ранее делом, идентичным текущему. Когда до Косарева окончательно дошла эта мысль, он разочарованно откинулся на спинку стула. Эту папку стоило бы КГБшнику под нос положить, может быть бы и не заметил. Как это вообще возможно? Главный архив милиции с тысячами документов вплоть до 1917 года, но найти надо было именно эту папку! Не увидев ясной реакции от Косарева, Московский еще больше повысил громкость своих возмущений. Тогда полковник вернулся в исходное положение и скрестил руки на столе, намереваясь заткнуть москвича. — Где вы воевали, товарищ Московский? Не думаю, что старшим товарищам нравился такой сварливый новобранец, — спросил Сергей, наслаждаясь пассивно-агрессивным молчанием. — Старшим товарищем чаще всего был я, товарищ Косарев, — неожиданно хриплым голосом ответил Московский. — Ваше едкое замечание неуместно. Ответьте мне на вопрос, — Михаил начал опасно приближаться к столу. — Почему уже начатое идентичное дело было закрыто? Были ли убийства помимо нам известных? И почему, в конце концов, к работе милиции привлекли КГБ? — Начатое дело было закрыто по распоряжению этого самого КГБ, — медленно произнес Косарев, глядя на недоверчивое лицо москвича. — Дело не особо было похоже на это. То было массовое убийство на открытой площадке. Шесть трупов и ни одного очевидца. Вы молодцы, что в день убийства обратили внимание на характер увечий. В тот раз он так же совпадал: полосы, пальцы, но только не так много, как мы видели. Скорее всего, убийца или убийцы торопились. Великолепная локация: площадка с большим количеством деревьев, много слепых зон, но на открытой местности… Михаил Юрьевич, боюсь, что мы имеем дело с профессионалом. — Что это за место? — Вам лучше не знать. — Скажите мне, черт возьми! Я не раскрою дело, не зная деталей! — вспылил Московский. — Каждое дело требует досконального изучение, но именно здесь вы решили перемолчать. — Михаил Юрьевич, — начал Сергей, бросив сочувственный взгляд на собеседника. — Это была детская площадка. Взрослых среди жертв не было. После этих слов Московский почувствовал, как кровь схлынула с лица. — Мне тогда с криками звонил Кирьянов, говоря, что это иностранные интервенты приехали в Союз убивать наших детей, — продолжил Косарев. — Они решили это проверить. Дальше началась какая-то трагикомедия. Седьмое управление тогда устроило тотальную проверку всех гостиниц, где размещались интуристы. Собственно, зачем я рассказываю? Я думаю, что вы прекрасно знаете об этом. Московский действительно знал. Как и весь Комитет. В первую очередь о том, как сильно Седьмое управление в тот раз проебалось. Суету навели такую, что всех туристов из стран НАТО неделю не выпускали из отеля, а представительства этих самых стран требовали скорейшего вызволения их граждан. Когда казалось, что скандальнее быть не могло, они задержали «интервента», но из вполне дружественной Венгрии. Далее у Миши информации не было. Подробности дел, которыми занимается КГБ, не знали даже другие сотрудники КГБ, поэтому Московский думал, что речь шла о каких-то политических скандалах. Теперь все стало понятно. Точнее, не совсем, но, по крайней мере, у него было больше данных. — То есть, дело закрыли из-за неадекватного следственного процесса? — Среди прочего, — закатил глаза Косарев. — Наверное. Все равно правды не узнаем, но факт остается фактом. Дело закрыл Комитет, но оформили, будто милиция. Однако не забывайте: у нас нет гарантий, что это одно и то же дело. Просто одинаковый почерк убийств. — Просто одинаковый почерк убийств, — передразнил Московский. — По-моему, это самый серьезный аргумент полагать, что дело все-таки идентично. А когда мы его раскроем, то узнаем, прав я или нет. И впредь я настоятельно прошу не прятать от меня информацию. Я знаю достаточно об организации, где я работаю. Проколы КГБ меня не смущают, поверьте. Смущает меня лишь замалчивание важных для дела фактов. — Так не смущайтесь, товарищ Московский, — ощерился Косарев. — Ваша работа — раскрыть дело. Занимайтесь. Московский кивнул и пошел в сторону выхода. Перед тем, как уйти, он решил отыграться за первый вопрос полковника. — Как полковник милиции вообще мог познакомиться с агентом КГБ, товарищ Косарев? — Вытащив его из сгорающего танка, — сухо произнес Косарев. — Вот только тогда мы были всего лишь танкисты. Но друзья с фронта неразлучны, не так ли? Московский опасно сверкнул глазами. — Особенно, если они обречены. После этих слов Михаил ушел, оставив вроде и понимающего, а вроде и растерянного полковника наедине с самим собой.

***

Михаил Московский для себя решил, что первая идея дороже второй. Просмотреть тела убитых свежим взглядом было, по его скромному мнению, необходимо. Не теряя времени, Московский поймал за руку Невского, нащупал второй патологоанатома и потащил обоих в морг. Благо, располагалось это жуткое и преисполненное отчаянием место достаточно близко. За время короткой поездки, в которой патологоанатом был водителем, Московский описал Невскому все детали закрытого дела, не забыв похвалить его за находку. Все-таки нашел среди стеллажей такой артефакт именно Саша. Оказавшись в нужном помещении, в нос сразу вдарил слабый трупный запах, который Московский до глубины души ненавидел. Саша старался держаться спокойно, но его напряженная поза говорила о том, что ему очень некомфортно. Лишь патологоанатом не обращал никакого внимания на антураж и состояние двух посетителей. Да и какая другая реакция может быть у человека, который добровольно работает с мертвыми? — Бзежинские, да? — уточнил патологоанатом и показал рукой вдаль. — Вон те. У самой стены. Все трое подошли к трупам, а через пару секунд патологоанатом снял накидки. Перед глазами предстали все те же изувеченные тела, но уже тронутые rigor mortis. Невский громко прочистил горло, но от трупов не отошел. — На жертвах были какие-то аксессуары? Серьги? Кольца? — не своим голосом спрашивал патологоанатома Саша. — Были, — ответил тот, почесав отросшую бороду. — Серьги были и цепочки, но колец не было. — У трупов же нет пальцев, — возмутился Миша. — Где бы кольцам взяться? Может быть, ему нужны были кольца, но он не смог снять их, поэтому просто отрезал пальцы? — У всех убитых сразу? Уже невероятно. И ладно один раз кольцо не суметь снять, но чтоб в каждом случае? Да еще и все пальцы отрезать… — Да я не за этим спрашиваю, — буркнул Саша, заметив, что взгляды устремились на него. — Украшения — это дорого. Их можно снять и получить хорошую выручку, но убийца этого не сделал. То есть можно сделать вывод, что материальные блага его не сильно заботят? — И? — недоумевал патологоанатом. — Думаешь, им движут какие-то эмоции? — включился Миша. — Ему не нужны деньги, но что он ищет? Возмездие? — Справедливость? — Отмщение? — Нет, все сложнее, — покачал головой Саша. — Характер повреждений вызывает ужас, но изощренные методы убийства не так уж и редки. У убийц в любом случае отсутствует понимание граней и норм, иначе бы не убивали. — Да, — закивал Миша. — Из этих длинных и глубоких ножевых ранений вытекает лишь один вывод: убийца является садистом. Но это не следствие и не ответ. — Пальцы… мне не дают покоя отрезанные пальцы, — сказал Саша и Московский посмотрел на руки жертв. — Вряд ли это «роспись» убийцы, как сказано в материалах дела. Точнее, может это и она. Скорее всего, это она! Но мне кажется, что в этом есть какой-то скрытый смысл. Может, убийца сам беспалый? — Давай-ка остановимся на этом, — заинтересовался Московский. — Потому что я не обращал на них, пока ты упомянул об этом. Я хочу рассмотреть материалы по делу, там наверняка будут фотографии. К тому же, нам просто необходимо съездить на место того убийства, — Миша посмотрел на часы. — Только уже не сегодня. Надо вот эту вот нашу вылазку в морг в форме отчета сдать, да и коллеги наши скоро подойдут. Я вчера читал за их совместные вылазки, очень впечатляет. Думаю, еще час обсуждений убийств с ними нам гарантирован. К тому же, они тоже должны знать о новгородском деле и последовавшем за ним массовом убийстве.

***

К концу захватывающего рассказа москвича о неизвестных доселе убийствах, о закрытых делах, об отсутствующих пальцах и о новых местах Григорий и Вильгельм только и могли, что беспомощно переглядываться. В глазах у каждого непонимание мешалось с разочарованием. Четырехчасовой осмотр дал им возможность посетить три локации, узнать каждого родственника убитых по имени и отчеству, определить, как жили убитые и много чего еще. Единственное, чего их импровизированная разведка не дала, так это четких ориентиров для продолжения следствия. Они были готовы каяться за отсутствие продвижений, но все это было ненужно. Данные, собранные их коллегами по делу, оказались не только полезнее, но и вероломнее. Ну как могли Гриша с Вильгельмом, которые годами работали и работают бок о бок с Косаревым, подумать, что тот будет скрывать информацию? Да еще и настолько важную, как ранее закрытое массовое убийство. Узнав об этом, Гриша уронил вилку, которой до этого активно доедал оливье, а Твангсте выдал пару нецензурных слов на родном немецком. — Вижу, вы времени зря не теряли, — мрачно подытожил Волжский. После таких слов Московских и Невский не могли не обменяться довольными ухмылками. «Спелись, значит» — подумал Вильгельм, глядя на сияющие лица двух коллег. — А место первого убийства известно? Может быть, окрестности дадут какую-то пищу для размышлений? — спросил Твангсте. — А то копаться в спальном районе не особо продуктивно. — Рядом с той детской площадкой есть столовая и музыкальная школа, — подал голос Саша, замечая, что все взгляды устремились на него. Он смущенно прокашлялся. — Чуть дальше парк, где все ближайшие школьники собираются. Я знаю потому, что сам там часто с друзьями гулял. Пару километров до школы, где я учился. — Достаточно много информации? — спросил Московский, глядя на Твангсте. — Одна из тысячи жилых застроек, из которых, в общем, города и состоят. Неужели вы ничего не нашли? — Вообще-то нашли мы достаточно, — встрял Волжский. — Например, школу, где учился мальчик, а также место, где работала его мать. Естественно, мы поехали и туда. Но… — …траур и никаких зацепок? — сочувственно предположил Миша, облокачиваясь на спинку стула. Гриша только кивнул. — Так всегда в работе с людьми. Поэтому я и предпочитаю… — …наведываться в морги, — вставил Вильгельм, не замечая восхищенно-возмущенного лица Московского. — Надо проверить все доступные места, включая эту, как ты сказал, жилую застройку. Одно непонятно: кто закрыл первое дело? Образовалась тишина, которую Миша профессионально игнорировал. Рассказывать им о косяках главной спецслужбы страны точно не входило в его планы. Московскому еще нужна эта работа.