Почти пираты плюс почти херувим

      Бабушка Серафима подпряглась месяц подежурить консьержкой, замещая лучшую подругу бабу Зину, что уехала к старшей дочери в Москву на рождение правнука.       - Святое это дело, надо помочь, - вынесла вердикт по изложении просьбы подруги бабуля, и Фима вместе с дедом были дружно привлечены к этому самому святому делу.       Бабушка дежурила сутки через двое, собирая себе на вахту туесочки с едой, пирожки, напечённые снохой, чайную заварку, свою кружку и книгу для почитать. В обязанности деда и Симы входила своевременная, два раза в день - в обед и ужин, доставка на временное рабочее место бабушки горячих домашних блюд. Эти самые блюдья (как называл дед) практически всегда готовились заранее самой хозяйкой дома, оставалось их только подогреть, завернуть баночки в полотенца и шементом метнуться в новую, дорогую - с личной парковкой и забором - высотку в трёх минутах ходьбы от их пятиэтажек, пересекая лишь маленький сквер клиники пластической хирургии. Бабушка могла бы, конечно, брать еду в термосе, но, как оказалось, составлять кому-то из семьи ей компанию, пока она ест, тоже входило в святое дело.       Когда Серафим был не на работе, обед он носил один, прогоняя бабулю обедать по-культурному - за маленьким столиком в углу коморки. Сам же важно восседал в это время за окошечком и, как и положено, строго вопрошал всякого входящего, куда тот направляется. Если, конечно, человек не имел ключа и звонил в домофон входной двери. В задачу консьержа еще входило принимать посылки, доставку, если всё оплачено, а хозяева ещё не спустились и просили по внутренней связи принять. Дом-то был повышенной культуры и порядка. Сидеть и командовать Серафиму нравилось невообразимо, хоть и был он здесь всего лишь маленького ранга "командиром".       В этот раз дедушка с отцом уехали на дачу допиливать старые деревья, готовя сад к зиме, и вместе с Геной и Юрой остались там с ночевой. Поэтому Серафим сам отварил гречку, налепил и поджарил котлет и понёс наготовленное к бабушке.       Своё место в сторожевом окошке Фима никому, даже деду, когда тот ходил вместе с ним, не уступал. Вот и сегодня, пока бабушка культурно кушала и потом допивала свой вечерний чай, обмениваясь по ватсаппу новостями с подругами, Симочка занимался высокоинтеллектуальным делом - развивал нейронные связи мозга мануальной игрой в пирамидку, позволяя себе это невинное развлечение ввиду слабого потока жильцов в это вечернее время. Все, знаете ли, ужинали.       Пирамидка сооружалась из указательного пальца и связки сушек. Занятие увлекало, поэтому неожиданно знакомое лицо, нарисовавшееся в видеокамере после звонка, напугало. Серафим ойкнул и оторопел. На маленьком экране монитора поправлял длинную чёлку крепкой мужской рукой Икс, сверкнув блеском явно недешёвого перстня, и нетерпеливо опять нажимая на звонок. Страшно красивый фейс ухмылялся, говоря что-то стоящему сзади тоже уже знакомому "платяному шкафу", сопровождающему Мамаева. Серафима как ветром сдуло со стула возле окошечка, что являлся дозорным наблюдательным пунктом.       - Живот прихватило. Баб, иди, тут звонят, - выкрутился хитрец, потея жопой от страха и внезапности встречи.       Пузико действительно прихватило, и он затаился у дальней стены на кушетке в клетушке вахтёра, чтобы его очень горячий (в постели) знакомый не опознал в вахтёре, одетом в стёганую бабушкину телогрейку, своё стамбульское эротическое приключение.       - Давай, давай. Ляг отдохни. Я сама сама открою. Это Феликс. Такой прекрасный молодой человек высоких моральных достоинств! Всегда такой вежливый! Тут бабушка его на пятом этаже живёт - Эльвира Ренатовна, - затараторила бабуля. - Здравствуйте, здравствуйте Феликс, - уже Мамаеву.       - Добрый вечер. До бабушки не могу дозвониться что-то, - очень доброжелательно, но не лишенным сексуальности баритоном, пророкотал Мамаев.       А Сима закусил трясущуюся непонятно от какой обиды на весь мир губёшку.       - Да она, наверное, как всегда, телефон оставила дома и ушла к кому-то из подъезда поболтать и почаёвничать, вечер скоротать.       - Я пройду, - кивнул Феликс, и до Симы донёсся запах знакомого, пробуждающего восхитительно-стыдные воспоминания, парфюма. Сердечко заныло, а тело сплошь покрылось предательскими мурашками от возникших перед глазами красочных сцен стамбульской секс-пати.       Фима шёл домой, таща пустой контейнер из-под гречки с котлетами и еле волоча ноги, что стали просто ватными. Жизнь его не баловала спокойствием и приятными сюрпризами в последние дни, а только будоражила опасными и ввергающими в стресс. Например, то, что ближайшая родственница Феликса живёт буквально в двух шагах от Серафима! Это было очень волнующе для Серафима и незаслуженно несправедливо для поддержания размеренного и спокойного ритма его уединенной жизни, как он считал. Запахи вечернего города, светящиеся фонари и проезжающие машины создавали ауру некой романтики, которой парню в этот момент нестерпимо хотелось. Да только не с кем ее разделить. И вообще, с кем хочется, с теми разделяют просто непреодолимые препятствия и невозможность этому быть в этой жизни. До друга Лёнечки он не дозвонился, чтобы поныть тому в дружескую жилетку. Лёнечка всегда с чувством выслушивал и находил нужные слова поддержки. Потом вспомнив, что Лёня сегодня на блядках, понял, что страдать придётся одному без приятной во многих смыслах компании друга.       Едва дотащившись до дома, Фима поздоровался с выходящей из подъезда соседской парой и едва закрыв дверь в свое гнездо, снял с себя одежду и сразу полез в горячую ванну. Нервный озноб и болючие для сердечка слёзы горячая вода с маслами и успокоительный чай не приглушили, может быть, лишь чуточку. Плеснув себе пять капель припрятанного для подобных случаев коньячка, Фима наконец-то решил проблему, плавно погрузившись в тяжёлую дремоту, где его подленько поджидали два "диких гепарда" с горящими глазами и членами невероятной красоты и сладости. В его полугорячечном бреду Дэн и Икс сладострастно трогали Симу везде и зловеще завлекающе спрашивали, где же это он живёт? И почему от них прячется?       - Потому! - отвечал им надувшийся от обиды неизвестно на что Серафим. - И вообще, не скажу!       Утро субботы встретило опухшим заплаканными глазами и усилившимся страхом столкновения с парнями. Он уже два раза на Феликса нарывался в самых неожиданных местах. Осталось Дениса ещё где-то повстречать на досуге и комплект собран. Уйдя на выходных в генеральную уборку, а затем весь в работу на всю неделю, парень слегка забылся. Но тоскливые вечера, которые он проводил сидя у окна и с грустью глядя на огни города, хотелось как никогда прежде заполнить страстью чужих объятий, сладкими поцелуями и теплотой тел. Ага! Именно ТЕЛ, а не телом. И именно двоих. Да он одного бы теперь и не выбрал, уже как-то недостаточно казалось, да и что от самого себя скрывать, что понравились оба ему одинаково. Еще этот запах мамаевского парфюма нехило триггернул, напомнив о той ночи горячих ласк и бесстыдства всех троих.