Почти пираты плюс почти херувим

      Не по осеннему тёплое солнце и большой праздничный пирог с кремом-безе и орешками встретили альф в гостиной. Круглый большой стол был накрыт белоснежной накрахмаленной скатертью и вазой с огромным букетом разноцветных астр на нём в самом центре.       Обсуждая день рождения Серафима, так неожиданно узнав о немаловажном празднике в жизни омеги, гости ночью совещались, что они могут ему подарить. Задача непростая, учитывая новое сообщение денщика, что сыночку хозяйскому аж 26 лет исполняется, которое сильно удивило князя и Горячего. С виду-то парень выглядел как едва перешагнувший своё совершеннолетие юноша. Да и заморочки омеги и его манера держаться и общаться давали понять, что омежка возраста невеликого, хотя с виду вроде и не дурачок вовсе, как о нём говорили.       Зато стали понятны проблемы с выдачей замуж Серафима. По общественному мнению омега-то уже великовозрастный. Прибавить сюда опять же малый доход семьи, недостаточный для образа жизни дворян и, как говорят, недалёкость Серафима, и вот вам готовый ответ на вопрос, почему при симпатичной мордашке да хорошей родословной он всё ещё в родительском доме, а не своё семейное гнёздышко вьёт.       Кольцо с жёлтым сапфиром, завёрнутое в один из новых шёлковых платков князя, что он всегда возил с собой, именинник принял с круглыми как плошки глазами.       - А что это? - поднял на князя счастливые глаза Фимочка, враз обалдев от поистине княжеского подарка.       - Вот, милостивый сударь, апельцынов у нас с собой нет, но мы хотим тебе подарить в твой день рождения и на память кольцо с камнем в цвет этого фрукта. Уж не обессудь, размер может быть чуть великоват. Но это ничего, убавите. Сюда ехали, не зная о таком важном празднике у тебя, - покровительственно вёл речь царедворец, - надеемся не побрезгуешь подарком. Он от всей души.       Омега не стал жеманничать, как обычно делают другие, и только протянул руки навстречу, принимая подарок, и прошептал от обилия чувств с благодарностью в голосе:       - Спаси-и-и-бо.       Родители поклонились, благодаря, и пригласили за стол, пока Фимочка, восторженно сияя глазами, рассматривал подарок, надев его на указательный палец. Омежка буквально светился весь и улыбался, не в силах сдержать своего счастья от нежданного подарка.       К слову сказать, родню упредили в эти дни не приезжать с визитами, и даже в день рождения Серафима, чтобы постояльцев не беспокоить. У тех и так служба сложная - государева!       За праздничным столом все ели с аппетитом, нахваливая хозяина, а Серафима словно и не было вместе с ними. Он абсолютно погрузился в своё омежье - сорочье счастье. Перстень блестел в лучах утреннего солнца, проникающих из окна и отражающих лимонные блики на веснушках именинника. Но потом, слегка успокоившись и придя в себя, уже и Серафим исполнял вид идеального хозяина и приглашал гостей откушать то одного, то другого.       А Горячему и Мамаеву пришлось уехать ещё до вечера. Дела государственные не ждали. По возвращении, уже на вечерней заре, двор встретил наличием чужой кареты и нескольких драгун с гербами графа Петра Буранова на камзолах. Альфы озабоченно переглянулись. Граф, будучи одним из важнейших людей в Казанской губернии, приехал выказать царскому посланнику уважение и поговорить о делах государственных. Когда Мамаев Казань посещал, им с Бурановым свидеться не довелось, граф был в отсутствии.       Феликс знал о его персоне немногое - что вдовец, что два сына омеги у него, хорош собой. А ещё деньги и считать, и наживать хорошо умеет. Молодые альфы застали ужин в самом разгаре. За столом, кроме хозяев и Фимы, сидел высокий красивый мужчина средних лет с выбеленными солнцем волосами. И ещё один альфа, просто копия Серафима. Рядом беременный симпатичный омега и с ними вместе два ребёнка-близнеца - альфы лет десяти-одиннадцати. Похожего на Серафима альфу звали Георгий Агеев и был он старшим сыном хозяев. Жил с мужем в соседней своей деревеньке и приехал брата с именинами поздравить. Вот так и получилось, что за столом собралась у них компания большая и шумная. Фима, держа прямо спину, сидел молча, с чувством собственного достоинства, рядом с племяшами и выставив напоказ растопыренные пальцы с обеих сторон своей тарелки. На его указательном пальце сверкал обрамлённый мелкими бриллиантами крупный жёлтый сапфир. Гости и хозяева беседовали на разные темы, шутили и улыбались, но Денис с неприятной ревностью заметил, как Буранов постоянно на именинника посматривал с неоднозначным интересом, и его мужчина на это тоже обратил внимание. Сам граф был любезен со всеми, и, по мнению Горячего, скалился как мёрзлая собака. Через некоторое время Феликс пригласил Буранова в любезно отведённый ему кабинет хозяина дома для приватной государственной беседы. В глаза бросилось, что граф из залы выходил с сожалением, оставляя Серафима и оглядываясь на него.       Это заметили все, и Феликс тоже. И ему это очень не понравилось. Поэтому за дела их серьёзные у графа спрашивал строго, чтобы жизнь ему тут особо мёдом не казалась. Но тот чётко, прямо и по делу отвечал. Князь хмыкнул, придраться было вообще не к чему. А когда за стол к гостям вернулись, глаза Серафима блеснули в их сторону, и Мамаев сразу понял, что это он графу так рад. Уж не ему, одноглазому, конечно.       Засиделись допоздна. Сын с семьёй остался до утра ночевать. А Буранов нехотя попрощался со всеми и уехал. Вот и пусть едет, нечего ему тут... Феликс провожал спину Буранова холодным режущим взглядом. Хотя, вроде бы, и не за что так к нему относиться.       - Кажется, наши планы граф Пётр может развернуть в другую сторону, - шипел Денис, угрожающе меря твёрдыми резкими шагами отведённую комнату.       - Ложись спать. Завтра обдумаем, как быть. Может, он только посмотрел да уехал. Пока не из-за чего беспокоиться. Мужик он вдовый, свободный. Чего бы на хорошеньких омег не поглазеть. Да и старше намного Серафима. Зачем ему ещё одного ребёнка себе брать? - больше себя старался успокоить Феликс, не забывая однако заинтересованные взгляды Буранова на их омежку.       - Угу, - ни разу не согласно буркнул Денис, однако разделся и, постепенно успокаиваясь, обнял любимого, на узковатой для них двоих кровати.       А виновника альфих переживаний и волнений с утра нигде не было видно. Князя с Денисом за столом приветствовали только муж хозяина да семья их старшего сына. Матвей Никитич накормил всех горячими блинами со сметаной и мёдом, напоил чаем и проводил одних по делам, а других домой. Сам-то помещик с раннего утра поехал проверять, как дальние поля готовят к севу озимых.       Осеннее солнце садилось рано. Люди государевы хотели пораньше, ещё до темноты, с делами закончить и на постой успеть. Встретил их во дворе переполох. Заплаканный Матвей Никитич метался, заламывал руки. Альфы спрыгнули с коней, кинулись к рыдающему омеге.       - Что случилось? - Феликс с тревогой заглядывал Матвею Никитичу в глаза.       - Фимушку с утра не видел. Он поел и убежал. Сказал по делу и погулять. У нас тут спокойно. К соседям иной раз в ясную погоду пешком ходим. Думаю, пусть идёт, развеется. Раньше вас он убежал. Муж с полей приехал, а с ним граф Пётр. Они по дороге встретились. Оказалось, понравился Серафим наш графу, и тот ехал его руки просить, - сквозь слёзы объяснял омега.       Альфы меж собой обеспокоенно переглянулись.       - Решил отец Фиму позвать, рассказать ему новость эту и спросить, желает ли наш сынок подарить супружеское счастье такому замечательному альфе как граф? Я кинулся Серафима звать, а его нет нигде. Потом мы поняли, что он как ушёл с утра, так ещё и не возвращался. Муж с графом поскакали по соседям, а я вот жду. Князь! А если пропал мой безгрешный невинный ребёнок?! - уже стенал омега с надрывом. - Он же как дитя! Его и обмануть, и заманить куда легко.       Мамаев в порыве человеческого и почти сыновьего сострадания обнял доброго омегу, успокаивающе похлопывая по спине.       - Сейчас своих снарядим и сами поедем. Мы его быстро найдём, - уже свистнув своим людям, крикнул Денис, запрыгивая в седло.       Со стороны большой дороги, что вела к поместью, въехала небольшая бричка, управляемая седым, благородного вида альфой. Он лихо спрыгнул и не только не подал руку, чтобы помочь, но и сердито сдёрнул на землю полненького, вкрай зарёванного омегу лет 20-22.       - Архипушка! - воскликнул Матвей Никитич.       - Вот! Полюбуйтесь на него! Стыдись! Стыдись! - громко взревел, как потом оказалось, родной дядюшка этого Архипа. - Давай рассказывай. И чтобы с точностями и всеми подробностями, - гремел седой альфа над поникшей головой племянника.       Оказалось, что Архип этот самый, один из ближайших друзей Серафима. Замуж он обещан одному хорошему дворянину, что на службе в посольстве иностранном. К осени из-за границы вернётся и они устроят свадьбу. Жил Архип с раннего детства на попечении дяди своего из-за безвременной кончины своих родителей.       И вот он рассказал, что не далее как сегодняшним утром Серафим зашёл к ним на чаёк, а заодно и посплетничать с дружком. Потом омеги отпросились вдвоём вдоль ручья прогуляться. Дядюшка их отпустил. Архипушка вернулся в одиночестве через пару часов и убедил дядю, что друг пошёл на обед к себе домой.       А вот когда вечером заявились к ним искать Серафима, то отцу Фимы рассказали официальную историю сегодняшнего дня. Правда, потом дядя, зная хорошо племяша своего, почуял, что тот явно чего-то недоговаривает, и потребовал правды, объяснив, что на дворе совсем скоро ночь наступит. И если Серафима до этого не найдут, то скорее всего перед свадьбой Архипушка будет съеден совестью, что не рассказал вовремя, что и как было там у омег на самом деле. И что может случиться страшная беда из-за его, Архипа, упрямства.       Ну тот всё и выложил...       Решил смелый Серафим в дальний лес идти к ведьмаку за помощью. По округе давно слухи ходят, что тот чудеса творит, и что одному местному промысловому охотнику пару лет назад ухо оторвало. А тот колдун поколдовал и ухо выросло опять. Вот и задумал наш Фима просить у ведьмака помощи вернуть князюшке глаз. Потому что жалко-жалко ему князя Феликса и что тот без глазика живёт. А князь Феликс добрый и хороший. Подарил подарок дорогой, каких Серафиму раньше никто не дарил. Перстень такой немало денег стоит, а вот князь не пожалел. И ушёл в чащу лесную к ведьмаку неслух Фима, как бы его Архипочка ни уговаривал не ходить. Там болото есть и зверьё лесное. Но Серафим был глуп твёрд в своём намерении и взял страшную клятву с Архипа, что если тот кому эту тайну раскроет, то ещё больше потолстеет и не влезет в свой уже сшитый свадебный наряд.       Архип ревел взахлёб. Матвей Никитич стенал. Альфы совещались. Теперь у них был точный план маршрута латентного авантюриста Серафима. Дядя Архипа вызвался показать дорогу к дальнему лесу.       Князь, как никогда, сейчас жалел, что не может отправиться со всеми на поиски. Из-за отсутствия одного глаза он в темноте, тем более в лесу, совсем плохо ориентировался и мог сам заблудиться.       Денис обнял его, успокаивая.       - Я пойду с хлопцами. Найдём его. Знаю, переживаешь, что с нами только обузой будешь сейчас. Но помощь твоя и сила в твоей голове умной. Береги её.              Поцеловались на прощание, и князь с бившимся от тревоги как в бубен сердцем, помахал поисковому отряду его охраны на рванувших галопом конях.       Через час вернувшийся ни с чем хозяин дома и его гость с удручёнными лицами въезжали на освещённый факелами двор. На помещике Агееве не было лица. Не уследил он за своим самым добрым и, чего уж там, глупым ребёнком. Ежели сынок его пропадёт, так и не знает он, как им дальше жить. Всё объехали, и нет Фимы нигде.       Матвей Никитич и князь всех успокоили. Сели за стол, наливки выпили. И тут во двор из ночной тяжёлой глухоты лёгкой рысцой въехала охрана князя во главе с Денисом, крепко к себе прижимающим сияющего улыбкой Серафима, укутанного в одеяло. После такого все еле-еле разошлись по спальням спать.       Поговорить о своём каждый решил с утра. Пётр Буранов торопился напомнить Агеевым, что просит руки сына их. Агеевы решили взгреть сначала сына крапивой или ремнём, а уж потом поговорить и пожалеть дурашку. Серафим запланировал себе поговорить с князем и смелым храбрецом Денисом Касимовичем, что приехал его спасать, когда он у колдуна на печи лежал и из-за глубоко поцарапанной ноги никак не мог домой вернуться. А ещё надо сказать им спасибо за подарок. И не забыть добавить, что они самые хорошие и настоящие. И ещё эти... Да как его, слово это? Всё время забывается! Ах, да! Джентльмены!       Денис и Феликс тоже имели виды поговорить с Агеевыми. Посовещавшись друг с другом, приняли решение омегу забрать себе обязательно. А то где они ещё такого замечательного Серафима найдут? Таких и взять-то больше негде! Штучный омега-то, один такой на всю империю!       Утро обозначилось долгой и почти перешедшей в скандальную дискуссией - кому всё же достанется омега. Отец Серафима крутил постоянно головой то на злющего графа, то на таких же свирепых князя с полюбовником.       - Какой от вас прок?! - орал графу Петру Мамаев. - Вам приданое надо, а мы сами заплатим и родителям, и в казну.       - Да я и сам, князюшка, налог могу любой заплатить, не извольте сомневаться, - не уступал настырный Буранов, упёршись как баран.       Чтобы разрешить спор, за кого омега пойдёт, послали за ответом к нему самому, ошалевшему от всего, что происходит в последнее время в его доме, его папеньку.       - Свет мой, - ласково заговорил родитель, только вчера обещавший взгреть его крапивой, - поди слышал, как альфы орут. Из-за тебя спорят, дитятко. Вот ты у нас какой жених завидный!       Серафим от таких новостей надул губы важно и, усевшись в креслице поровнее, расправил плечики.       - Меня к тебе за ответом послали. Хотят знать, кому ты руку свою отдашь. Отец неволить тебя не хочет. Выбирай сам, - миролюбиво добавил Матвей Никитич.       - Граф Пётр мне дюже понравился, - начал мечтательно Фима, - но я тут подумал, вот ежели он один глаз потеряет, так у него только один глаз останется. А ежели из двоих - князя и господина Дениса Касимовича - кто-то глаз потеряет, так всё равно больше остаётся. И вообще два мужа всегда лучше, чем один. А потому за них пойду. Да и добрые они, и знаю я их уже лучше, чем графа, и дольше на целых два дня. Денис Касимович меня ещё апельцынами обещался угостить и кошек сильно любит, говорил. Рассказывал, когда из леса ехали, что у него на родине дома всегда их много было.       Граф уехал, понурив голову... Отказали ему.       А свадьба через три месяца - большая, шумная, разноцветная - пела и плясала до умопомрачения. По усам текло и в рот не попало.       Через семь годков в семье маркиза Агеева и его мужей было трое детишек - два альфы, почти погодки и самый старший ребёнок - зеленоглазый омега Евгений. И ждали ещё двоих, что у папеньки Серафима в животе пока дозревали.       А Серафим в кадках в княжеском дворце себе апельцыновых деревьев насажал. И канареек с попугаем в клетках накупил. А альфы научили попугая орать похабщину, удивлять и веселить гостей этим. И жили они не тужили в любви и согласии долго и счастливо.       Вот такая ланфрен ланфра приключилась нежданно-негаданно и всех сделала счастливыми. А граф Пётр Буранов не в счёт, его счастье ещё впереди.