Почти пираты плюс почти херувим

      Архипочка прорыдал несколько дней. А дядя орал на весь дом:       - Подлец! Это же надо, каким подлецом оказался! Да он твоего мизинца на стоит! Успокойся, Архипушка! Я ему... Да я им всем... Я ему морду набью, пусть только мне попадётся! Вот так вот!       Письмо пришло пять дней назад и было написано нетвёрдой рукой бывшего женишка Архипа. И говорилось в нём, что он, Варфоломей Князькин, расторгает помолвку с Архипочкой, и не далее, чем через пару недель у него долгожданная свадьба с настоящей любовью всей его жизни мусью ПомпаДуром.       - Вот и пусть женится на этом своём Дуре! - с энтузиазмом успокаивал уже беременный первым ребёночком друг милый Сима.       Успевая при этом грызть сочное яблоко, блестя перстнями на пальчиках, а другой рукой поглаживать под широкой шёлковой рубашкой уже немного округлившийся живот. Серафим пожаловал на пару недель проведать родителей, пока пузик ещё не начал расти как на дрожжах. Доставили омегу из столицы в новой колясочке, запряжённой парой дорогих рысаков, и в сопровождении охраны. К родителям он отпросился, ноя о своей меланхолии, о тоске по родным и деревне, и клятвенно обещая себя очень беречь. Серафиму хотелось залезть в речку и поваляться под яблонями. А мужья Фиму просто замучили своей заботой и любовью, и сейчас, в период первой беременности, особенно. Хотя и жизнь замужем ему тоже очень нравилась. Постоянные подарки, ласки, внимание от Феликса и Дениса. Он с упоением об этом рассказывал Архипочке и подробно описывал ему всё-всё в письмах.             И Архипушка Белозёров мечтал, как у него скоро будет точно так же. Но всё рухнуло в один момент, когда на пути к его счастью встал какой-то ПомпаДур. Архип уже охрип, наревевшись до истерики. Как назло вспоминался Серафимушка, через пару месяцев опосля свадьбы евший медок липовый со сливочками, присланный родителями, и принимавший Архипа в гостях уже хозяином в новом доме на княжеском подворье.       - Ой, знаешь, если бы ведал, что так мучить будут своей любовью да ласками, наверное, не пошёл бы за них замуж. Очень уж горячие оба. Что на мне скакать, что друг на дружке. А уж подарками так и вовсе замучили, почти каждый день преподносят, - вещал дружок, подкладывая гостю красивые пирожные из самой модной и дорогой кондитерской града столичного.       Архип ел тогда и восхищался. Вот бы ему жить в большом городе, где есть такие замечательные магазины! Когда вот захотелось тебе, например, пирожного миндального со взбитыми сливочками и марципанами, ты можешь сесть в коляску или саночки, поехать и купить сколько душеньке твоей хочется. Или ещё чего другого. Ну разве так много Архипочке хотелось? Всего ничего - мужа любимого рядом и пирожных во всякое время, когда желание такое появится. А получил письмо от изменщика коварного и дулю под нос вместо сладких пирожных!       Сегодняшний приезд Фимы привнёс хотя бы немного успокоения страдающему сердечку Архипа. И Серафим решил на пару дней остановиться у Белозёровых, побыть с печальным другом и развеселить его, насколько будет возможно. Отправил записку родителям, попросив прислать немного одежды на сменку.       Фима привёз модной нынче в столицах какавы, из которой делали такой же модный нынче шоколад и добавляли его в бисквиты и кексики. Получалось с шоколадным вкусом. Чтобы отвлечь страдальца, Серафим развёл бурную деятельность, потащив друга на кухню и заставив его помогать себе печь новомодный шоколадный пирог с вишнями. Архипочка помешивал шоколадную глазурь и на несколько минут даже забыл о своём горе.       После чая с пирогом Серафим уговорил загрустившего друга идти на речку в сопровождении охраны, двух казаков, что приехали вместе с ним, и которым пришлось ждать у дороги, пока омеги накупаются. А после, уже поздним вечером маркиз, как теперь представлялся Серафим, додумался вытащить большую чугунную сковородку и нажарить подсолнуховых семечек.             Сидели, молчали, грызли, глядя на вечернюю зорьку, и плевали лушпайки, кто дальше. А потом Фима читал вслух разные сказки, лежащему в своей кроватке Архипочке, и тот первый раз за последнюю неделю спокойно засыпал под голос друга, который читал старательно, с выражением и в лицах.       Но потом милый друг уехал, и Архип, сделав себе суровое лицо в зеркало, твёрдо решил стать теперь меркантильным, себе на уме, омегой, а не глупым простачком, как раньше, когда стеснялся даже у бывшего женишка какой-нибудь небольшой подарок попросить. Боялся, что тот подумает, будто у него одни деньги да презенты на уме. Ну ничего, вот только немного похудеет Архипочка и станет роковым-роковым красавцем и сразу начнёт всех-всех альф покорять и всем отказывать, разбивая их сердца.       Но тут в план Архипочки подкралось ядовитой змеёй одно затруднение... Он не худел. Вот прям, ну никак-никак. И, расстраиваясь из-за этого, ел ещё больше. Дяде даже пришлось несколько отрезов тканей новых купить, чтобы обновить гардероб племянника, потому что в даже почти не ношенные свои одежды он не влезал. Только в те, что с запасом были пошиты. Архипочка смотрел на эти наряды, расстраивался и шёл на кухню за пирогами, а потом ещё больше поправлялся. * * *       Пётр Буранов ехал от одного знакомого дворянина из соседней волости. Жаркое лето плавило горизонт, слепило ярким солнцем и от духоты было не продохнуть. Выехали с утра, пока доехали до имения друга, пока у него поговорили о делах, солнце прочно застыло в зените, и ехать верхом по пыльной дороге стало совсем тяжко. Пот затекал в глаза, одежда прочно облепила тело - хотелось ледяного кваса, чтобы аж зубы свело, и ведро холодной воды за шиворот.       - Емельян! - зычно окликнул граф управляющего, сопровождавшего его в деловой поездке. - Хорошо бы окунуться сейчас, уж больно жарко. Тут где-то речушка должна быть.       - А давайте, ваше сиятельство, в такую жару самое то в речке охолонуть. Чуть свернём, здесь рядом протока проходит. Только по очереди, а то цыгане ездят по округе. Так-то они не сильно опасные, но коней, пока мы в воде плескаться будем, запросто уведут, - обрадованно отозвался тот.       - Тогда давай первый ты, потом я, - порешал граф.       Речушка и вправду минут через пять блеснула из-за кустов. Спешились и отпустили коней не разнуздывая - далеко не уйдут.       Емельян недолго фыркался да нырял. Зашёл в воду прям в исподнем.       - На мне высохнет, да и не так жарко в мокром, - объяснил барину и улёгся на траву-мураву, жуя соломинку.       Граф исподние портки тоже не стал снимать, только рубаху. А то вдруг ненароком какой-нибудь омега с тонкой душевной организацией очутится в этих местах или придёт на речку охладиться, а тут он своим добром сверкает. Подошёл к реке, перекрестился и с гиканьем ухнул в воду. Ох, хороша водичка! Враз остудила крепкое разгорячённое тело.       Сильными бросками Пётр доплыл до небольшой излучины реки. Птицы в лесочке около берега пели одна другой громче, несмотря на жару. Альфа, проплыв под водой довольно далеко, на что был большой мастак, вынырнул уже под ивами, близко к берегу и уцепился за низко свисающие ветки, оглядываясь. На противоположном берегу пухленький, в пружинистых кудряшках, омега зачем-то пытался прогнуться назад, чтобы сделать мостик и упереться ладошками в землю. И надо сказать, что, несмотря на аппетитную телесную конституцию, ему это очень хорошо удалось. Только при этом белые кружевные панталончики, часть интимного гардероба омеги, от таких гимнастических экзерсисов чуть сползли спереди, и умилительный розовый писюнчик выпрыгнул из-под завязанного пояска. Альфа потихоньку погрузился в воду по самые глаза и отплыл чуть дальше, чтобы невольно не смутить пухленького гимнаста.       А тот ойкнул, упал на мягкую жопку и, поднявшись, подтянул штанишки и потуже затянул поясок. Потом с разбегу плюхнулся в воду, восторженно запищал и начал плескаться и повизгивать от удовольствия. Наплюхавшись, оделся и мелко перебирая ножками побежал по тропинке к имению, чьи крыши виднелись невдалеке. Прекрасные формы златокудрого омежки всерьёз заинтересовали графа. Да и на розовый писюнчик посмотреть поближе он бы не отказался. Прямо хоть сейчас был готов рассмотреть этого розанчика во всех деталях.       - Ермолай! - выйдя на берег, гаркнул граф, - собирайся. Мы тут заехать должны в одно место на той стороне реки. Слыхал я у местного помещика лес хороший...       А про себя подумал: «И не только».       * * *       Любимой ягодой Архипа Белозёрова была малина. И пирожные любимые - тоже с малиной и сливочно-малиновым суфле, которое он попробовал в гостях у Фимы. Эти самые пирожные иногда даже снились ему, и омежка мечтал раздобыть их рецепт и самому себе приготовить. А что такого? Чай не безрукий какой, уж с пирожными он запросто справится. А пока приходилось довольствоваться обычными, но не менее вожделенными пирогами с малиной. Попросив омегу стряпуха проследить за тестом, Архип решил сбегать ополоснуться на речку. В такую жару только купание в ближайшем водоёме и спасало. А потом он запланировал набрать ягод в малиннике и приниматься за пироги, которые часто пёк сам, никому не доверяя.       Накупавшись, вернулся домой и проверил, как там тесто, оно уже хорошо подходило. И омеженька, взяв сплетёную дядей корзинку, помчал за ягодой. Тяжеленько стало с наеденными бочками протискиваться меж плотных кустов малины. И омега уже знатно поцарапал себе не только руки, нос и подбородок, но и чуть не выдрал клочок из штанишек, ободрав даже попку.       - Всё, это последний раз, когда я пеку пироги. С завтрашнего дня никакой выпечки и хлеба тоже, - пыхтел Архип, собирая малину в саду.       Топот сильных копыт, донёсшийся с главного двора, известил о прибытии нежданных гостей. И голос дядюшки издалека приглушённо кого-то приветствовал:       - Здравствуйте, граф. Какими судьбами?!