Give Me All Your Love

      Не нужно было быть гением, чтобы понять, что два омеги из их стаи развлекались друг с другом, пока их не было. Их покорное и послушное поведение в сочетании с выражением полного блаженства на их лицах было достаточным доказательством. К тому же Сынмин вернулся домой раньше и услышал недвусмысленные звуки, исходящие из гостиной, в которой как раз находились две омеги.       Все восемь членов их стаи согласились следовать ряду различных правил, одно из которых гласило, что омеги должны спрашивать разрешения у одного из альф стаи, прежде чем играть с собой или друг с другом. Для кого-то со стороны это могло показаться ужасным, унизительным и оскорбительным правилом, навязываемым омегам, но их стая смотрела на это иначе. Такое правило предложил сам Хёнджин пару лет назад, и тогда каждый из них сперва был очень удивлен. Однако мотивация, стоящая за подобным соглашением, быстро стала ясна каждому: молодой омега не только находил идею просить или умолять своего альфу о разрешении заняться сексом с одним из других омег очень возбуждающей, но и любил подвергать себя наказанию, следовавшему за невыполнением, — что никого не удивляло. Остальным членам стаи потребовалось некоторое время, чтобы принять новое правило (особенно Чану), но в конце концов все три омеги согласились следовать ему. По крайней мере, в большинстве случаев. Поэтому, когда двое из их омег нарушили одно из своих собственных правил, это не вызвало ни у одного из альф такого уж сильного шока — особенно учитывая тот факт, что было кристально ясно, кто именно был инициатором произошедшего.       Сынмин решил подождать пару дней, чтобы дать омеге ложное чувство безопасности, позволив ему думать, что ему всё сошло с рук. В этом смысле он как бы разочаровал его, ведь желаемого наказания за этот проступок не последовало, но в то же время позволил ему выдохнуть с облегчением.       Завершив свои дела на неделю, Сынмин как можно незаметнее отозвал Чанбина в сторону и рассказал старшему альфе о злоключении двух самых младших омег. Блеск в глазах Чанбина был таким же, как и, вероятно, у него в тот момент, когда он застал Хёнджина трахающим Феликса. Кивнув друг другу, оба альфа приступили к осуществлению своего невысказанного плана.       Войдя в свою спальню, Сынмин и Чанбин застали Феликса и Хёнджина обнимающимися с Минхо на большой кровати; трое явно наслаждались столь необходимым, как они это называли, «укреплением омега-связи».              — Дневной сон окончен, — прорычал Чанбин, направляясь к кровати; не теряя ни секунды, он схватил Феликса, без церемоний перекинул его через плечо и вышел, не сказав больше ни слова.       — Ты тоже, малышка, — хмыкнул Сынмин, глядя на Хёнджина. — Извини, хён, но тебе придется найти кого-нибудь другого, с кем можно пообниматься. Эти двое снова кое-что натворили.       — Тц, — вздохнул Минхо, садясь и наблюдая, как Сынмин хватает Хёнджина и практически вытаскивает его из гнезда, — Лучше бы тебе это мне потом компенсировать, Ким Сынмин!       Усилив хватку вокруг запястья Хёнджина, Сынмин практически швырнул омегу в свою спальню, а затем с силой захлопнул дверь. Тем временем Хёнджин едва успел вернуть себе равновесие, прежде чем повернуться к Сынмину с самым невинным выражением лица, на которое был способен.              — В чем дело, альфа? — спросил Хёнджин. Его голос был мягким и соблазнительным, полностью разрушая иллюзию невинного омеги, который действительно не знал, в чём его обвиняют.              — Что случилось, спрашиваешь? — прорычал Сынмин, бросившись в сторону Хёнджина и остановившись только тогда, когда прижался к нему, крепко схватив его за подбородок и заставив поднять на него глаза, несмотря на то, что омега был выше его. — Давай-ка подумаем. Как насчет того, что мой омега — грязная маленькая шлюшка, которая не может держать штаны на себе, а? Возможно, дело в том, что ты прыгаешь на любого, даже не задумываясь о последствиях.       — Я не знаю, о чем ты говоришь, альфа, — прошептал Хёнджин, слегка согнув колени и сразу же вжившись в роль меньшего из двух, — Я бы никогда не нарушил правила.              — Мерзкая глупая шлюха, — прорычал Сынмин, отпуская лицо Хёнджина и прикладывая достаточно силы, чтобы голова того слегка отклонилась в сторону. — Вот так ты хочешь себя вести? Если ты сейчас раскаешься, я, так уж и быть, забуду обо всём, и ты снова будешь моей хорошей маленькой девочкой.              — Ммм, — промычал Хёнджин, точно зная, чего добивается Сынмин. Согласия.              — Я так и думал, — прошептал Сынмин, прежде чем схватить Хёнджина за плечо и швырнуть его на кровать, чтобы тот потерял равновесие и приземлился на матрас. — Придется заново учить тебя, как себя вести, да?              Не желая терять ни секунды, Сынмин быстро снял с себя рубашку, а затем подошел к кровати. Хёнджин остался в том же положении, в котором приземлился: на спине, с ногами, свисающими на пол. Подняв голову, Хёнджин посмотрел на Сынмина полузакрытыми глазами, еще больше раздвинув ноги, словно приглашая альфу разместиться между ними. Не в силах сдержаться, Хёнджин издал высокий стон, когда насыщенный запах Сынмина стал еще сильнее; аромат темного шоколада молодого альфа заполнил всю комнату, делая его возбуждение еще более очевидным. Схватив ноги омеги, Сынмин грубо перевернул своего парня на живот, а затем потянул его за бедра и поднял на руки и колени.       — Ты нарушила правила, сука, и ты знаешь, что это значит, — сказал Сынмин, расстегивая ремень и стараясь сделать это достаточно громко, чтобы Хёнджин точно понял, что его ждет. — Тебе придется ответить за то, что вы натворили. А сейчас я хочу, чтобы ты заткнулся и принял то, что я тебе дам, понял? Я не хочу слышать ни одного звука, кроме хныканья. Понятно? Достаточно ясно для твоего тупого маленького омежьего мозга?              — Да, альфа, — прошептал Хёнджин, выгибая спину, чтобы у его альфы был лучший обзор на его тело. Он точно знал, как хорошо он выглядит; на нем была только пара обтягивающих серых шорт, едва прикрывающих его задницу. Он точно знал, как ясно можно было видеть его киску через тонкую ткань; знал, что тёмное пятно, появившееся на шортах из-за того, что он был такой мокрый, еще больше возбудит его альфу.              — Шлюха — прорычал Сынмин, опустив ремень на задницу Хёнджина и наслаждаясь звуком соприкосновения твёрдого материала с нежной кожей его парня. — Ещё и разгуливаешь в таком виде. Как будто я не знаю, что ты носишь эти маленькие шорты без белья, чтобы каждый альфа в этом доме видел, что ты всегда мокрый. Да ты просто умоляешь, чтобы каждый нагнул тебя и трахнул на любой поверхности. Но ты мой и ты знаешь, что я не люблю делиться.       Если Чанбин любил, когда его партнеры притворялись девственниками, отдающими ему свою невинность, то Сынмин, напротив, любил притворяться, что они не находятся в полиаморных отношениях. Что остальные члены стаи не имели права прикасаться к Хёнджину без его разрешения; что он полностью обладал омегой. У Хёнджина не было причин жаловаться: он любил, когда его парни проявляли собственничество; любил, когда они втягивали его в одну из своих сцен. Он любил быть частью всего, что их возбуждало.       Еще раз опустив ремень на задницу Хёнджина, Сынмин не смог сдержать глубокого стона, который вырвался из его губ, когда он заметил, как мокрое пятно на шортах Хёнджина медленно, но верно становилось все больше и больше. Осознание того, что это возбуждало не только его, но и его омегу, заставляло его внутреннего альфу гордиться. Каждый раз, когда Сынмин опускал ремень, каждый раз, когда все тело Хёнджина вздрагивало, и из его плотно сжатых губ вырывались тихие стоны и хныканье, Сынмин чувствовал, как его возбуждение становится всё сильнее, а его член болезненно сдавливается узкими джинсами. Опустив ремень на тело омеги в последний раз, Сынмин быстро отбросил его в сторону, а затем практически сорвал с себя остальную одежду. Он сел на кровать, одним движением стянул с Хёнджина шорты, полностью игнорируя звук рвущейся ткани, а затем грубо толкнул его, переворачивая на спину и наваливаясь сверху.              — Какая мерзость, — прорычал Сынмин, садясь на верхнюю часть груди Хёнджина и стараясь не давить на омегу, чтобы случайно не причинить ему боль. — Грязная маленькая шлюха. Тебе это нравится, да? Я видел, как ты намок, стоило мне пару раз тебя ударить. Совершенно отвратительно.              — Отвратительно? Тогда почему ты выглядишь таким возбужденным? — самодовольно спросил Хёнджин, высовывая язык и нежно облизывая головку члена Сынмина, едва дотягиваясь до нее, поскольку она лежала на его подбородке. — Я... ах!       Прежде чем Хёнджин успел сказать что-либо еще, он почувствовал, как его голова повернулась в сторону, когда альфа ударил его по лицу, несомненно оставив яркий красный след на его до этого безупречной коже.              — Закрой. Свой. Рот, — почти крикнул Сынмин, ударив Хёнджина по другой щеке, так, что голова омеги повернулась уже в противоположную сторону. — Я не хочу слышать такую херню от жалкой шлюхи, как ты. Бесполезной, отвратительной маленькой шлюхи, единственное достоинство которой — ее внешность. Тупая шлюха, но, по крайней мере, хорошенькая.              — Пожалуйста, — скулил Хёнджин, чувствуя, как он становится всё более и более мокрым; смазка медленно, но верно стекала из его киски, бежала по его бедрам и, без сомнения, капала на простыни под ним.              — Заткнись! — прорычал Сынмин, наклонившись вперед и втиснув головку своего члена между пухлыми губами Хёнджина. — Прими мой член, сука. Молчи и делай то, что у тебя хорошо получается: принимай член.              — Хмф, — это все, что смог произнести Хёнджин, когда он попытался ответить: твердый член его альфы не давал ему этого сделать.       Расслабив челюсть, Хёнджин посмотрел на Сынмина, желая добиться зрительного контакта со своим альфой, в то время как тот начал двигать бедрами. По мере того, как член Сынмина все глубже проникал в рот Хёнджина, тот почувствовал, что давится; булькающие звуки, вырывавшиеся из его растянутых губ, дали понять его парню, что нужно немного замедлить темп, чтобы дать омеге привыкнуть к ощущениям. Остановившись, Сынмин посмотрел на Хёнджина, терпеливо ожидая, пока тот будет готов продолжить. Дыша через нос, Хёнджин взял член Сынмина глубже, давая сигнал своему альфе продолжать. Сынмин глубоко толкнулся, едва не застонав: он почувствовал, как его член медленно проникает в горло омеги. Хёнджин продолжал дышать через нос; позволяя своему ровному дыханию и зрительному контакту с альфой успокоить его, пока альфа проникал всё глубже. Он почувствовал, как таз его парня прижался к его носу, когда тот достиг предела. Крепко схватив Хёнджина за волосы, Сынмин снова начал двигать бедрами, медленно трахая горло своего омеги; он наслаждался тем, как горячие влажные стенки ощущались вокруг, обволакивая его твердый член.       Когда на глаза омеги начали наворачиваться слёзы, Сынмин ухмыльнулся; он вытащил член примерно наполовину, а затем снова вогнал его тому в горло. Трахая его быстрыми и грубыми движениями, Сынмин чувствовал, как он все больше и больше возбуждается, наблюдая, как его парень давится и извивается под ним. Когда горло Хёнджина начало сжиматься вокруг него, Сынмин толкнулся в последний раз, прежде чем снова вытащить член, наконец-то дав Хёнджину возможность дышать. Омега начал кашлять, когда член альфы вышел из его рта; он дышал короткими и отчаянными вздохами, пока его легкие изо всех сил пытались схватить побольше воздуха.              — Тебе нравится, когда трахают твоё горло, да, малышка? — Сынмин ухмыльнулся, наблюдая, как его парень расслабляется на простынях; слюна покрывает его подбородок, а слезы текут по щекам. — Ты любишь, когда я делаю из тебя грязную шлюху. Поэтому ты всегда ведешь себя как шлюха.       — Обожаю, — простонал Хёнджин, снова посмотрев на Сынмина. — Обожаю, когда мой альфа берет то, что ему принадлежит.       Глядя на Хёнджина, Сынмин не мог сдержать чувства, пронзившего его тело: он хотел полностью уничтожить своего омегу. Хотелось трахнуть его так сильно, чтобы он не мог нормально ходить на следующий день; так, чтобы их хореограф отругал омегу за его безрассудное поведение. Так, чтобы он забыл свое собственное имя.              — Правильно, сука, — ухмыльнулся Сынмин, наклонив голову прямо над Хёнджином, — пока ты получаешь узел своего альфа, ничего больше не имеет значения, верно? Твой жалкий маленький омежий мозг не может нормально функционировать, если тебя регулярно не трахают и не оплодотворяют, верно?              — Нет, — простонал Хёнджин, — мне нужен твой узел. Ты так долго меня не трахал, так что это твоя вина, что я нарушил правила.              — Что ты только что сказал?       Не получив ответа, кроме застенчивого взгляда своего парня, лежащего под ним, Сынмин схватил его за челюсть, сильно сжав, вынуждая омегу открыть рот, и плюнул. Стоило Хёнджину осознать произошедшее, он застонал, чувствуя, как слюна альфы медленно скользит по его горлу.              — Я точно знаю, чего тебе сейчас хочется, шлюха, — прорычал Сынмин, притянув Хёнджина к своей груди. — И я дам тебе свой узел, но не так, как ты хочешь.              — Ч-что ты имеешь в виду? — спросил Хёнджин тихим голосом, вытянув шею, чтобы посмотреть на своего альфу.       — Замолчи и будь послушным, — прорычал Сынмин, не слишком мягко подтягивая Хёнджина ближе к себе, чтобы получить лучший доступ к его телу. Не желая терять больше времени, Сынмин засунул два пальца прямо в рот Хёнджину, как можно глубже. Одного его взгляда было достаточно, чтобы блондин понял, что делать. Втянув щеки, Хёнджин начал сосать пальцы своего парня, мягко покачивая головой и прижимая язык к нижней стороне пальцев. Обращаясь с ними так же, как он обычно обращался с членом.              Другой рукой Сынмин схватил Хёнджина за задницу, сжимая его ягодицы и раздвигая их, наслаждаясь тем, как его омега начал покачивать бедрами, пытаясь сделать трение более явным. Втолкнув пальцы еще глубже в, без сомнения, уже саднящую глотку Хёнджина, Сынмин сильно шлепнул своего парня по заднице, стараясь попасть по красным следам, которые оставил его ремень ранее. По тем самым следам, которые он массировал всего несколько мгновений назад. Вытащив пальцы из горла Хёнджина, Сынмин вытер их о его же щёку, а затем нежно поцеловал его в губы. Почувствовав, как его парень расслабляется и тает в поцелуе, Сынмин оттолкнул омегу от себя, вызвав у того удивленный крик, когда он чуть не упал с кровати.              — На живот, — сказал Сынмин, уступая омеге место и избавляясь от штанов и белья. — И сдвинь свои чёртовы ноги. Ты думаешь, кому-то здесь хочется на это смотреть?              — Да, альфа, — простонал Хёнджин, устраиваясь поудобнее, выгибая спину и приподнимая задницу в воздух, совсем немного, но достаточно, чтобы вызвать реакцию своего парня.              — Бесполезная шлюха, — пробормотал Сынмин, усаживаясь на бедра Хёнджина. — Сначала я тебя как следует отшлёпаю. Посмотрим, смогу ли я вбить в тебя послушание. Я хочу, чтобы ты благодарил меня за каждый удар, но не считал их. Понятно?              — Да, — прошептал Хёнджин, и из его горла вырвался крик, когда он почувствовал первый удар по нежным ягодицам, — да, альфа! Спасибо, альфа!              — Вот так лучше, — цыкнул Сынмин, быстро нанеся еще два удара, по одному на каждую ягодицу, — похоже, мозг у тебя все-таки есть. Какая неожиданность.              — Да, альфа. Спасибо, альфа!              Так продолжалось некоторое время; Сынмин продолжал шлепать Хёнджина, чередуя левую и правую ягодицы. Альфа чувствовал, как он становится все тверже и тверже, пока его красивый омега корчился на простынях под ним; из его губ вырывались стоны и благодарность всякий раз, когда его кожа вспыхивала от нового удара. В последний раз ударив ладонью прямо по середине задницы Хёнджина, Сынмин немного откинулся назад, прежде чем положить обе руки на красные и саднящие половинки омеги; раздвинув его ягодицы, он обнажил его маленькое и дрожащее розовое отверстие. Наклонившись, Сынмин плюнул прямо на дырочку Хёнджина; большим пальцем свободной руки он размазал слюну по узкому отверстию омеги. Плюнув еще раз, Сынмин начал давить; кончик его указательного пальца едва проник внутрь. Хёнджин застонал, почувствовав, как палец альфы проникает в него: смазки было недостаточно, как по его вкусу, но не настолько, чтобы вызывать тревогу. Он доверял Сынмину. Он знал, что его альфа не стал бы вставлять в него пальцы без какой-либо смазки. Едва подумав об этом, Хёнджин услышал хорошо знакомый звук открывающейся и закрывающейся крышки лубриканта. Прикусив губы, Хёнджин постарался расслабиться, почувствовав, как пальцы его парня снова начинают мягко давить на вход.       Введя первый палец, Сынмин не мог не заметить, насколько тугим был Хёнджин, насколько тесно он обхватывал его палец. Прошло слишком много времени с тех пор, как они последний раз пользовались попкой своего прекрасного парня; все они были слишком сосредоточены на его идеальной киске. Когда Сынмин двигал пальцем внутри Хёнджина, альфа старался быть осторожным, чтобы случайно не причинить ему боль. Полностью сосредоточившись на том, чтобы как следует растянуть дырочку омеги, Сынмин замолчал, трахая Хёнджина одним, а затем двумя пальцами. Как только он почувствовал, что шелковистые стенки перестали быть такими тугими, он вытащил пальцы и добавил ещё больше смазки. Сынмин еще раз шлепнул Хёнджина по заднице, прежде чем снова вставить два пальца.               — Я собираюсь трахнуть твою попку, шлюха. Сейчас, нам нужно растянуть тебя ещё немного, чтобы узел влез, — пробормотал Сынмин, вновь вставляя пальцы и стараясь не действовать слишком нежно, ведь это никак не сочеталось с наказанием. — И не смей даже думать, что я так вожусь с тобой для твоего блага. Мне просто нужно, чтобы твоя дырка была достаточно раскрыта, чтобы я мог всунуть свой член, не повредив себя. Хотя это уж точно не станет проблемой. Там так много места, что тебя и готовить-то не нужно. Грязная сука.              Сынмин быстро вытащил пальцы, когда его парень начал стонать под ним. Альфа поднялся к изголовью кровати, сдвинул подушки и лёг сверху, занимая более удобное положение. Похлопав по своему бедру, Сынмин дал Хёнджину знак подойти к нему; улыбка расплылась по его лицу, когда он наблюдал, как его прекрасный парень подчиняется его молчаливому приказу. Уже догадываясь о том, чего хочет его альфа, Хёнджин подполз к нему и осторожно лег сверху, прижавшись спиной к чужой груди. Прежде чем он успел что-либо сделать, Хёнджин почувствовал, как его грубо уложили в нужное положение: его ноги согнулись под углом девяносто градусов и были подняты на предплечья Сынмина, оставив его раскрытым и неспособным что-либо сделать. Он мог лишь лежать в одном положении и изо всех сил пытаться сохранить равновесие, чувствуя, как Сынмин двигается под ним. Одной рукой альфа крепко держался за нижнюю часть его бедра, а другой обхватил свой член и ввёл его в дырочку омеги.       Хёнджин выдохнул с облегчением, почувствовав, как член его парня проникает в него. Хотя ему и хотелось бы получить узел в своей киске, он не мог отрицать того, что ему нравилось ощущение заполненной задницы. Однако он знал, что Сынмин вряд ли хотел бы услышать это от него прямо сейчас: они делали это столько раз, что Хёнджину было прекрасно известно, как ему следует действовать. В такие моменты омега плакал и скулил, всё повторяя, чтобы Сынмин трахнул его киску; жаловался, что не хочет, чтобы его узел пропал зря. Как только же они оба приближались к оргазму, Хёнджин выходил из своей роли и открыто говорил Сынмину, как хорошо он чувствует себя, когда альфа трахает его тугую задницу. Так было всегда.       — Посмотри на себя, — почти прорычал Сынмин, проникая в омегу до конца, — Мой член просто скользит внутрь. У тебя такая широкая дырка, как у дешевой шлюхи.              — Альфа, — скулил Хёнджин, сжимая член своего альфа, — пожалуйста, трахни мою киску. Я хочу, чтобы ты трахнул... о боже, чтобы ты трахнул мою киску!              — Ты думаешь, ты это заслужил? Только хорошие омеги получают узел в своей киске, бляди вроде тебя должны радоваться, что им вообще дают узел.       — Но альфа!       — Закрой свой гребаный рот, — прорычал Сынмин, заталкивая остальную часть своего члена в теплую и тугую дырочку Хёнджина, — заткнись и прими то, что дает тебе твой альфа. Это ты хотел развлечься с другим омегой, так что теперь тебе придётся ответить за свои действия. Я думал, я уже ясно дал тебе это понять, разве нет, шлюха?              — Это нечестно, альфа, — Хёнджин продолжал ныть; продолжал раздражать своего альфу, зная, что чем больше тот злится, тем лучше ему будет.              — Знаешь, что на самом деле нечестно? То, что у меня такой бесполезный и отвратительный омега в качестве партнера, — произнёс Сынмин, начав двигаться внутри Хёнджина; хоть поза и была немного неудобной, его член идеально попадал по простате омеги. — Глупый плохой омега, из-за которого у других появляются неправильные мысли. Мы все прекрасно понимаем, что это ты втянул Феликса в это. Феликс такой хороший и послушный омега, он бы никогда не сделал чего-то подобного сам по себе. Только отвратительным маленьким шлюшкам, таким как ты, может прийти такое в голову.       — Прости, — скулил Хёнджин, чувствуя, как он медленно, но верно проваливается в полубессознательное состояние. Такое состояние появлялось у него всё чаще по мере того, как их стая укрепляла свои узы и доверие друг к другу. Ему нравилось взаимодействовать со своими партнёрами и с полностью ясным сознанием, и в таком виде, когда он не до конца осознавал реальность. Когда он погружался в такое состояние, всё становилось гораздо интенсивнее. Он знал, что станет более податливым, послушным и чувствительным, но ему также было прекрасно известно, что Сынмин умеет о нем заботиться — он и остальные его альфы были в курсе, как далеко они могут зайти и когда следует остановиться. Было что-то теплое и утешительное в том, что ему самому даже не нужно было думать о том, стало ли что-то слишком интенсивным или нет; его альфы знали бы об этом и действовали соответственно. Осознавать это было приятно.              — Просто заткнись уже и веди себя прилично, — сказал Сынмин с притворным презрением в голосе. — Хотя бы раз в своей жалкой жизни поступи как хороший омега и позволь мне использовать твое милое тело как мой личный флэшлайт. Сможешь это сделать, сука?              Хёнджин замычал, почувствовав, как член Сынмина снова коснулся его простаты, давя на чувствительную точку при каждом движении.              — Прислушайся, — сказал Сынмин, подняв свободную руку и обхватив ею горло Хёнджина, прикладывая достаточное давление, чтобы омеге стало тяжело дышать. — Слышишь Феликса? Даже через стену слышно, как он плачет и умоляет. Чья это вина, а? Кто виноват в том, что наше солнышко в таком состоянии?              — Я, — заскулил Хёнджин. Его голос вырывался из горла с хрипами, но давление руки Сынмина заставляло его киску пульсировать. Ему всегда нравилось ощущение недостатка воздуха, нравилось, когда его парни клали руки ему на шею, независимо от того, давили они или нет.       Жадно схватив небольшую порцию воздуха, когда Сынмин на мгновение отпустил его шею, Хёнджин не мог не прислушиваться к жалобным стонам Феликса, доносившимся из другой комнаты. Альфа продолжал трахать его, с каждым толчком проникая всё глубже в его дырочку. Закрыв глаза, Хёнджин позволил себе раствориться в этих ощущениях: альфа раз за разом входил в его тело и продолжал сжимать его горло, заставляя видеть красные круги перед собой.       — Прости, альфа, — хныкал Хёнджин, пока из-под его закрытых век вырывались слёзы и медленно стекали по его покрасневшим щекам, — Я буду... буду хорошим. Обещаю.              — Так-то лучше, — кивнул Сынмин, ослабляя хватку на горле Хёнджина и позволяя омеге нормально дышать, прежде чем снова сжать его, заставив его захрипеть. Снова отпустив его, Сынмин почувствовал, как его член дернулся внутри его парня, когда он слушал, как Хёнджин кашляет и задыхается, пока воздух наконец не вернулся в его легкие.              Полностью убрав руку с шеи Хёнджина, Сынмин опустил ее ниже и крепко ухватился за нижнюю часть его бедра, прежде чем начал трахать омегу в гораздо более быстром и жестком темпе. Звуки ударов кожи о кожу прекрасно сочетались с криками Хёнджина, когда удовольствие охватывало все его тело; член его альфы больше не просто касался его простаты, а теперь полностью давил на нее при каждом толчке.       — Альфа! — кричал Хёнджин, чувствуя, как дрожат его бедра; его тело все ближе и ближе подходило к оргазму, а его парень продолжал жестко трахать его. —Пожалуйста! Пожалуйста!              — Заткнись!              — Пожалуйста, — продолжал скулить Хёнджин, его тело изо всех сил пыталось справиться с количеством удовольствия, которое теперь без предупреждения обрушилось на него. Переход от легкого приятного ощущения, когда его альфа медленно входил в его дырочку, к тому, что происходило сейчас, когда его трахали в быстром темпе, используя его тело для собственного удовольствия, но при этом не забывая задевать каждый чувствительный нерв в его теле, был достаточен, чтобы вызвать у любого шок.       — Кончи для меня, ты жалкая маленькая шлюха, — прорычал Сынмин, снова отпустив ногу Хёнджина и опустившись ниже, — покажи мне, как красиво ты выглядишь, когда кончаешь для меня.       Без какого-либо предупреждения Сынмин погрузил три пальца прямо в киску Хёнджина, удерживая их на максимальной глубине, не двигая, а просто держа внутри. Каждое движение его тела сотрясало пальцы внутри Хёнджина, создавая впечатление, будто альфа двигает рукой. Хёнджин громко вздохнул, почувствовав, наконец, что обе его дырки заполнены. Как бы он ни любил, когда его трахали в задницу, ничто не могло сравниться с тем, когда его киска растягивалась от всего, что ему давали его альфы.              — Так хорошо, — закричал Хёнджин, чувствуя, как он приближается к оргазму, — так близко!              — Умоляй об этом, тупая шлюха, — прошипел Сынмин, продолжая толкаться в Хёнджина; его собственные движения становились все более неаккуратными, поскольку он тоже приближался к своему оргазму, — ты любишь, когда обе твои дырки заполнены до предела, верно? Умоляй о моем узле, сука!              — Позволь мне кончить! Пожалуйста! Пожалуйста, прости, прости, о боже! Пожалуйста!       — Да? Ты сожалеешь, да? Сожалеешь о чем, конкретно?              — О том.. Я… блять, о том, что я играл… Играл с… с, боже, пожалуйста!              — Слишком тупая шлюха, чтобы даже ответить. Твой милый маленький мозг уже полностью вышел из строя, Хённи? Не можешь даже ясно думать, а? Так отчаянно хочешь мой узел. Проси.              — Узел! Пожалуйста? Пожалуйста?!       Усмехнувшись с видом победителя, альфа еще пару раз вонзил свой член в Хёнджина, прежде чем отпустить его ноги. Хёнджин издал жалобный стон, когда член Сынмина выскользнул из него; альфа быстро сел, схватил своего омегу и потянул его к себе на колени.              — Детка хочет узел в заднице или в киске, м? — спросил Сынмин, усаживая Хёнджина на колени и прижимая его губы к своим. — Ты был хорошим. Можешь выбрать сам.              — Я? — спросил Хёнджин в замешательстве, ища в глазах Сынмина признаки того, что это уловка, чтобы заставить его выбрать не то, что нужно, и спровоцировать еще одно наказание. Обычно все было не так. Обычно ему не давали выбирать.              — Да, детка, — сказал Сынмин, укладывая ноги Хёнджина по обе стороны от своих и убеждаясь, что их положение будет достаточно удобным, когда он свяжет своего омегу. — Только в этот раз.              — Тогда… Пусть это будет моя киска, пожалуйста? — спросил Хёнджин тихим голосом, глядя на Сынмина, как будто ожидая, что тот будет смеяться над ним за то, что он ему поверил.              — Конечно, малышка.       Хёнджин довольно застонал, когда почувствовал, как он опускается на член своего парня; его киска наконец-то растянулась и наполнилась чем-то большим, чем пальцы. Качаясь взад и вперед, Хёнджин чувствовал, как узел его парня набухает и давит изнутри, прежде чем наконец войти внутрь и раздуться, сцепляя их. Сынмин выпустил стон, почувствовав, как он изливается внутри Хёнджина; ощущение погружения своего узла в тесное и теплое тело одного из их омег всегда было восхитительным. Протянув руку между ними, Сынмин прижал пальцы к клитору Хёнджина, а затем начал потирать его круговыми движениями, ускорив темп, когда почувствовал, как Хёнджин сжимает его узел.       — Кончи для меня, малышка. Кончи на моём узле.       Хёнджин издал жалобный звук, что-то среднее между рыданием и стоном, сжимая член Сынмина. Ощущение того, как член другого дрожит и пульсирует внутри него, продолжая изливаться глубоко в него, смешиваясь с ощущением давления на его клитор, и этого было более чем достаточно, чтобы довести его до предела. Удовольствие пронзило его позвоночник, когда оргазм наконец накрыл его; его бедра дрожали, несомненно, оказывая еще большее давление на узел Сынмина. Обняв своего парня за шею, Хёнджин уткнулся в неё носом пока спускался со своего пика; все его тело дрожало, пока он продолжал плакать.              — Ты так хорошо справился, детка, — сказал Сынмин, обнимая Хёнджина за талию и крепко прижимая дрожащего омегу к себе, позволяя ему выпустить все эмоции. — Мой милый маленький Хённи. Можешь посмотреть на меня, малыш?              — Да, — Хёнджин всхлипнул и отстранился, чтобы посмотреть своему парню в глаза.              — Вот так, — сказал Сынмин, и на его лице расцвела любящая улыбка, когда он поднял руку, чтобы погладить красную щеку Хёнджина; омега мгновенно прижался к его руке. — Сегодня было слишком?              — Нет, не думаю, — ответил Хёнджин. Его сердце билось быстрее, а внутренний омега гордился тем, что его альфа был так нежен с ним, заботился о нем, любил его. — Много. Было много, но не слишком.              — Ты уверен, детка? — спросил Сынмин, его улыбка была нежной, а глаза — обеспокоенными, он продолжал искать в глазах Хёнджина какие-либо признаки, указывающие на обратное. — Ты бы сказал альфе, если бы что-то было не так, правда?              — Ммм, — Хёнджин кивнул, надув губы, молча выпрашивая поцелуя.       Не в силах устоять перед своим милым парнем, Сынмин осторожно наклонился вперед и утянул Хёнджина в глубокий поцелуй; их губы и языки медленно сталкивались друг с другом, пока они ожидали, когда узел альфы спадёт. Сынмин гладил омегу по плечам и любовно вдыхал его аромат, окружая его любовью и нежностью. Как бы он ни любил грубо обращаться со своими парнями во время секса, он абсолютно обожал баловать их после.