Проклятие русалки

У Олега есть одна четкая задача, которую он должен сделать, но тащить живого человека, так еще и не бомжа какого-нибудь… Нет, Олег не готов к такому, он пусть и пират, но убивать вот так, в родном городе, пусть и чужими… зубами, нельзя, совесть не позволит. Варианта два: украсть свиньи или корову. Олег выбирает меньшее из зол и по весу, свинью, все равно весь город где-то на центральной площади, либо в кабаках, свинья визжит, Олег уже жалеет, что не украл корову, но корову бы он просто не дотащил. Последний раз чем-то подобным он занимался в далеком детстве, когда это было смешно, забавно и ничего не означало, а сейчас он тащит животину еще одной животине. Ну и бредятина. Но Дима голоден и лучше он загрызет чью-то свинью, чем чью-то дочь. Олег заметил, как девушки бросали взгляды к молодому телу, к выточенным чертам лица, в черным татуировкам на коже. Конечно, кто ж на такое не позарится? Даже Олег повелся, хотя ему, по большой части все равно на чужую внешность и на людей в целом, но не в этот раз. В пещере сыро, но на удивление тепло, Олег карабкается по камням под ногами, держит тушку в руках, дышит шумно. Он бы согласился пронести на руках столько же человеческого тела, но никак не животное, которое орет, визжит и брыкается. Водоем кристально чист и спокоен, Олег чувствует себя дураком, стоя со свиньей в руках в пустой пещере. А ведь Дима мог не дождаться и сожрал уже парочку каких-нибудь влюбленных, которые возвращались с гуляний. Шепс только хочет позвать по имени, как вода начинает бурлить, а из нее показывается темная макушка и недовольный взгляд, все еще какой-то обиженный.       — Это не то, что я хотел. Это свинья, а я хотел человека.       — Ну прости, не нашел я тебе человека, все пьяные, — Олег свинюшку опускает около края водоема, придерживает, по бокам хлопает. — Смотри какая жирная, мясистая. Не капризничай, с голоду любое мясо хорошее, разве нет?       — У нас был договор, — Дима урчит недовольно, подплывает ближе, опираясь руками о каменный выступ. — Где я четко выразил свои желания и дальнейшие действия. Что ты мне принес?       — Послушай, — Олег выдыхает шумно, садится на корточки, смотрит в лицо Диме, ловит его голодный взгляд, замечает, как ногти на пальцах меняются, становятся острые, черные, как смоль, а меж пальцев появляются какие-то пленки. — Я очень хотел выполнить свой договор, я же пират, но я… просто не нашел, пока что не нашел. Съешь её, а потом уже будем смотреть, если не наешься, то я… Олег не договаривает, взгляд привлекает появление острых плавников на выпирающем позвоночнике. Диме явно не важно, что сожрать, он просто голоден. Олег руки убирает от животного, когда Дима размахивается и впивается острыми когтями в бока животного, быстро лишая жизни. Олег не пугается, ему интересно наблюдать, как острые зубы впиваются в горячее тельце, как Дима умело разрывает зубами плоть, пачкается в крови, рвет клыками и зубами, Шепс голову склоняет в бок, улыбается снисходительно, а после тянет ладонь к голове темной Диминой, аккуратно прикасается, гладит по затылку, опускается ниже, к острым плавникам на спине, трогает только пальцами, Дима замирает на этот жест, рычит угрожающе, сжимает зубами крепче мясо.       — Я не обижу, — Олег успокаивает, убирает руку от плавников, перекладывает Диме на плечо, которое покрылось темными чешуйками. — Не рычи, не обижу. Олег не мешает, он просто гладит, ласкает, наблюдает за там с какой силой Дима разрывает тушку, как вгрызается, как рвет на части, утоляет бешеный голод. Шепс не боится, его не сожрали, когда была возможность, а значит и не сожрут теперь. Олег выжидает, продолжает пальцами ласково трогать то плавник на позвоночнике, то чешуйки, пока те медленно не начинают пропадать, вместе с чужим голодом. Дима отталкивает от себя остатки животного, дышит часто, взгляд поднимается к Олегу, отмечает про себя то, что даже кровавое зрелище не заставило его сбежать.       — Ну? Наелся? Дима щурится, смотрит на Олега снизу, а после поддается вперед, хватает ладонями за лицо и размашисто ведет языком ему по щеке, оставляя кроваво-слюнявый след от своего языка, тянет на себя, чуть ли не в воду роняет, Олегу приходится срочно перегруппировываться, опускаться, ноги спускать в воду, чтобы не рухнуть в нее же, Дима почти урчит, держит кровавыми руками Олега за лицо, поднимается к его уху, облизывает мочку, кусает, трогает языком серьгу.       — Я бы с удовольствием сожрал бы и тебя, Олежа, но так и быть, снова сохраню тебе жизнь. Олег не успевает даже ответить, Дима отпускает резко, ныряет в воду, явно чтоб отмыться от крови. Шепс головой качает, руки опускает в воду, набирает в ладони, умывает лицо, стирает кровавые слюни с лица, выдыхает шумно. Странно, но даже приятно, Дима истинный зверь, голодный, жадный и очень-очень хорошенький, Олегу нравится, да и Дима явно испытывает к нему какой-то интерес, иначе бы правда сожрал. Олег опирается руками позади себя, болтает ногами в воде, наблюдает, как через зеркало водоема Дима умывает руки и лицо, даже зубы отмывает, а только потом выныривает.       — Так и быть, — Дима подплывает ближе к Олегу, опускает руки ему на колени и кладет голову сверху. — Помогу, но если сунешься в воды сирен, то я даже не дернусь, чтоб спасти твою людскую задницу.       — Эта задница у меня хотя бы есть, — Олег усмехается, наблюдает, как Дима морщится недовольно. — Не сунусь, ты мне на карте их только нарисуй, я сам не горю желанием встречаться с твоими подружками. Ладно бы они были там… ну, с грудью красивой, с лицом симпатичным…       — Вот поэтому вы и гибнете, — Дима вздыхает, голову поднимает, упирается руками о колени Олега. — Вам бы женщину голую и кроме нее никто больше не нужен. Мерзость. Гнилые. Вы твари, а не мы.       — Ну-ну, все, успокойся, я пошутил, — Олег цыкает языком, тянет ладонь к Диме, убирает волосы ему за ухом. Поразительно то, что волосы всегда оставались сухими, если даже Дима очень долго плавал в воде. — Не обижайся, у меня истинно пиратский юмор.       — Мерзкий, — Дима отталкивается, разворачивается, делает круг в воде и ложится на спину, чуть покачивая хвост на воде. — Ты уже нашел себе новый корабль? Раз ты так громко говоришь о том, что будешь плавать и тому подобное.       — Не нашел, у меня остался корабль моего отца, — Олег думает о том, что вода в водоёме поразительно теплая, приятная безумно. — Он, конечно, не такой охуенный, как был у меня, но… Там подлатать, сям подделать и как новенький, если вдруг собираешься топить, то предупреди. Дима морщится, головой мотает, разворачивается, переворачивается, ныряет под воду, подплывает ближе к Олегу, а после крепко хватает его за щиколотки и силой тащит вниз, под воду, не давая Шепсу опомниться, тянет вниз, роняет в воду, тащит глубже. Олега пробирает, неужели его сейчас тоже сожрут? Олег успевает сделать жадный глоток воздуха, а после рушится в воду, Дима тянет вниз, Шепс дёргается, но Матвеев сильнее, тянет, поднимается выше, хватает за запястья, тянет за собой, Олег чувствует, как легкие начинают ныть от нехватки кислорода. Дима отпускает запястья, хватает за затылок, второй рукой за плечо, тянет на себя, резко прикасается к губам Олега, заставляя опешить, Матвеев не целует, касается, говорит что-то, Шепс не слышит из-за воды, зажмуривается, дергается, а после резко приоткрывает губы, уже думает о том, как легкие заполнит вода и он пойдет на дно, но… Олег дышит, не ясно как, но он дышит, глотает жадно воду, но не давится, действительно дышит. Дима обплывает рядом, кругами, разгоняет воду большим хвостом, крутится, вертится, ныряет под ноги, появляется снова. Олег не понимает, держится за горло ладонью, моргает совсем глупо, Дима снова рядом, касается щек ладонями, голову поворачивает к себе, улыбается. Становится резко тепло, от Димы веет теплом, Олег даже ладонью к нему прикасается, трогает горячую кожу, глотает снова воду.       — Другие сирены захотят сожрать тебя, — Дима говорит, Олег слышит, но ответить не может. — Мне нужно пометить тебя, как свою добычу, тогда тебя никто не тронет. Будет больно. Олег головой качает, соглашается, хотя не особо верит в эти метки, по ощущениям Дима просто хочет его сожрать, затащил в воду для удобства, наделил какой-то странной возможностью дышать, глотая воду. Шепс чувствует, как тепло его окружает, Дима заплывает за спину и Олег снова слышит то самое пение, такое, что хочется отдаться воде, идти за голосом, не боясь смерти. Олег млеет, расслабляется, закрывает глаза и Дима подхватывает, обнимает его за грудную клетку, гладит длинными пальцами, меж которых появляются перепонки, гладит, ластится и успокаивает. Олег совсем замирает, забывается, а после резко дергается от боли в плече, беззвучно вскрикивает, дергается, мечется. Дима кусает в плечо так, что по ощущениям раскусывает кость, кровь окрашивает воду, Олег вцепляется руками в руки Матвеева, рычит, дёргается панически. Он не готов умирать вот так. Нет.       — Тише, пиратик, тише, я же совсем не сильно, — Дима говорит на ухо, Олег его не видит, но чувствует, ощущает, что сейчас у Димы очень острые зубы, что он выглядит не так, как обычно. — Не скули, не плачь, всё залатаю, но мы же не хотим, чтобы тебя сожрали, украли у меня, правда? — Олег дышит, дёргается неосознанно, когда чувствует, что Дима поднимает его вверх, отталкивается хвостом, тащит обратно, на воздух. — Я же говорил, что будет больно. Олег панически тянется наверх сам, вырывается из рук Матвеева, гребет к воздуху, резко выныривает, тут же кашляет задушенно, хватается рукой за каменный выступ, вылезает с трудом, тут же сгибается на колени, кашляет, плюется водой, мотает головой, пытается прийти в себя. Все это время вода заливалась внутрь, заполняла легкие, Олег это чувствует, а еще чувствует, как плечо кровоточит и очень болит. Вода позади хлещется, Олег валится на бок, зажимает плечо рукой, зажмуривается, пока Дима опирается руками, садится на камни, переворачиваясь.       — Иди ко мне, залечу, — Дима просит, Олег не реагирует, злится только на боль в плече. — Ну не укушу я тебя еще, иди ко мне, не заставляй тебя тащить. Олег морщится, открывает глаза, смотрит мутным взглядом на Матвеева и почему-то снова ему верит, приподнимается, садится, подбирается с осторожностью ближе. Дима опускает руки в воду, набирает в ладони, что-то шепчет на воду, наговаривает, а после поворачивается к Олегу, ждет пока тот нагнется, вода выливается на плечо и резко становится… не больно, вообще. Шепс снова падает на бок, головой на хвост Матвеева, дышит хрипло, дрожит, Дима ладонями гладит его по голове, щеке, шее и плечу, на котором остался шрам от зубов, четкий, рельефный и красивый, по нему Дима тоже проводит аккуратно пальцами, ласкает.       — Не скули, мне надо было это сделать, — Дима говорит тише, снова завораживающий своим голосом, Олег кивает, обнимает себя за грудную клетку руками, кашляет. — Теперь ты проклятый, сирены будут обходить тебя стороной, как и люди. Многие же знают, что означает этот шрам.       — Похуй, — Олег головой качает, хрипло дышит, говорит с трудом, дрожит крупно. — Главное… корабль. И ты.       — Славный, — Дима улыбается снисходительно, гладит Олега по щеке костяшками, снова излучает тепло. — Славный мальчик, такой хор-р-роший, — Дима урчит, убирает влажные прядки волос Олегу за уши, ласкает. — Ты хочешь домой, — Олег резко слабеет, сосредоточивается на голосе Димы. — Ты хочешь вернуться к себе и отдохнуть. Ты так устал, Олег, ты очень хочешь оказаться в теплой постели, укутаться в одеяло и уснуть. Ты сейчас встанешь и пойдешь домой, — Олег подчиняется, садится, а после встаёт на ноги, Дима спрыгивает в воду, смотрит на Шепса. — Ты очень устал, Олежа. Иди, будь хорошим мальчиком, иди. И Олег слушается, не отвечает, не смотрит, шагает к выходу в туннель через который можно выбраться на улицу. Дима головой качает, голову подпирает рукой, смотрит в спину Олега, пока во второй руке покручивает кулон, который умело снял с Шепса в воде.       — Дурачок, — Дима без злобы, совсем не слышно. Олег не пожалеет о том, что заключил подобный договор, а вот Матвеев…