Проклятие русалки

      Олег морщится, переворачивается на бок, потом на спину, ведёт ладонью по постели и выдыхает, вымученно даже как-то. Конечно, место рядом пустое, Дима сбежал, опять плавать или… Хуй его знает. Шепс лежит ещё несколько минут, просто просыпается, думает о ночи, думает о том, что было, выдыхает через нос и открывает глаза, переводя взгляд на зашторенное окно, там за окном во всю светит солнце, на главной площади опять какой-то праздник, там шумно, громко и ужасно жарко, горячо, но явно не так, как с Димой. Шепс переворачивается, садится и опускает ноги на пол, потягивается, несколько минут разминает плечи, а потом поднимается с постели. Надо в душ. Олег, будучи пиратом, проводит очень много времени в море, иногда не бывает банальной возможности помыться, постирать вещи, поэтому по возвращению домой он никогда не отказывает себе в возможности сходить в душ хоть два, хоть три раза за день. Олег кровать не заправляет, оставляет смятое одеяло, забирает из шкафа чистые штаны и заходит в небольшую ванную. Этот дом остался от родителей, небольшой, зато уютный: два этажа, на первом кухня и столовая, там же диван и камин, а сверху комната Олега и ещё ванная, подъём на чердак и в принципе всё. Шепсу комфортно, хорошо, ему приятно находиться дома, если даже тот же Саша вечно здесь ошивается. Но после всего того, что произошло… Сашу здесь никто не ждёт, пока Олег не успокоится, не придёт в норму, пока Олег не захочет поговорить — он даже слушать не станет. Домашние штаны на пол, Шепс оглядывает себя в зеркало, расчесывает пальцами тёмные волосы, а потом замечает, что на шее нет кулона. Дима. Ну естественно, у него ловкие руки, он же сирена, все украшения с Олега стащил. Этот камень жалко, потому что именно он мог защитить от чар Димы, не всегда комфортно от того, что в любой момент тебя могут загипнотизировать, совершенно не спрашивая твоего мнения на этот счёт. Олег моется долго, вымывает хорошенько волосы, несколько раз проходится мылом, уже сейчас думает о том, как же тяжело будет их расчесать. Волосы у Шепса густые, тёмные, вьются ещё ко всему прочему, откровенно говоря Олег мечтает их срезать, но знает, что пожалеет об этом очень быстро. Душ освежает, становится будто бы легче дышать, двигаться, Олег вытирается полотенцем, закручивает ткань на бёдрах и выходит обратно в спальню. После прохладного душа в комнате жарко, Олег садится на край кровати, опускает голову, пальцами лезет в волосы, тянет, сжимает, выжимает влагу. Волосы не поддаются, путаются только сильнее, Олег злится, ворчит под нос, выпрямляется, шумно выдыхает и прикрывает глаза, опуская руки на колени.       — Непр-р-равильно, — Дима урчит тихонько, прямо над ухом. Он сирена, он умеет быть незаметным, умеет двигаться тихо. Олег его даже не услышал, совершенно не почувствовал, как Матвеев забрался на кровать со спины. — Ты делаешь им больно, а надо медленно, аккур-ратно.       — Если, — Олег выдыхает через нос. Вообще-то он откровенно напугался. Да, пират, но человек же. — Если ты ещё раз так меня шугнешь, то я облысею. Обещаю. Дима хихикает, мурлычет, прикасается к волосам Олега, абсолютно спокойно запускает пальцы в тёмную копну и начинает расчёсывать. Матвеев не торопится, внимательно следит за своими движениями, пока Олег слегка запрокидывает голову назад. Дима нежный, аккуратно расчесывает волосы, разделяет на прядки, сжимает слегка, собирает в руку лишнюю влагу, а потом слизывает капли с ладони, вновь обращая внимание к волосам. Прядь за прядью, медленно, совершенно неторопливо.       — Волос к волосу… — Дима что-то бормочет, заговаривает. У него снова расширяются зрачки, рисунки на шее слегка переливаются, будто бы даже двигаются. — Как колос к колосу… — речь становится быстро, непонятной, неразборчивой, Дима бормочет на тёмной латыни, переплетает локоны в косички, тоненькие, сразу много. — Однажды в море потонул корабль одной… принцессы, — Дима снова говорит, не бормочет, продолжает плести Олегу косички. — Она была жадной, её мясо было просто омерзительным на вкус, но на её судне… было очень-очень много блестяшек, я вытащил пару украшений, а ещё целый сундук с золотом, — в глазах пляшет огонёк, Дима доплетает последнюю. — И в этом ящике был её гребень, на него был наложен заговор и я знаю, что это за заговор. Гребень я сохранил, каждый, кто им расчешется, сразу прояснит разум, увидит обман, а ещё волосы станут послушные, почти шелковистые. Я принесу его тебе. Тебе, пиратишка, он точно не помешает, с учётом того какой ты… доверчивый.       — Ну спасибо, — Олег усмехается, головой чуть ведёт. — История интересная, от гребня не откажусь, но у меня есть имя, а то пиратишка, — Олег фыркает недовольно, но наигранно. Дима доплетает, обнимает Шепса со спины, опускает руки ему на грудную клетку, подбородком упирается в макушку. — Ты где был? Ты так передвигаешься тихо, что я, со своим то слухом, не проснулся.       — Гулял, — Дима не дурак, он не скажет, что делал, с кем говорил, Олегу знать всё это не обязательно. — Погуляешь со мной? У меня тут… пещера, я покажу тебе, что такое настоящее богатство, м?       — Настоящее? — Олег усмехается, разворачивается, Диму обнимает за талию, роняет на кровать, сам нависает сверху. — Прям уж богатство? — Дима в ответ мурлычет, сверкает глазами тёмными. — Стоит тебя приласкать и ты сразу мурлыкаешь? Олег без злости. Вообще-то ему безумно нравится то, как Дима издаёт эти урчащие и мурчащие звуки. Шепс нагибается, целует Диму в уголок губ, сжимает в руках, ластится под касания холодных пальцев по голой спине. Полотенце на бёдрах слабеет, Олег опускает одну руку вниз, придерживает, подставляет шею под укусы Матвеева. Дима покусывает кожу, тут же облизывает, урчит оглушительно и без остановки, весь дрожит или от урчания, или от удовольствия, Олег не особо разбирается. Всё, что угодно, лишь бы Матвеев меньше ворчал и возмущался, хотя ему положено, по характеру, по жизни. Дима кусает у кадыка, сильнее, чем до этого, Олег шипит болезненно, морщится, Матвеев тут же языком слизывает выступившие капли крови, прикасается губами, целует, рычит неосознанно и громко.       — Ну тише, тише, — Олег успокаивает, поглаживает по талии ладонью, подмечает, что на Диме одна из рубашек в шкафу. — Не ешь меня, мне казалось, что ночью я удовлетворил тебя достаточно.       — А ты р-разве не знаешь, что сир-р-рены вечно голодные? — Дима урчит, пихает Олега в плечи, роняет на постель, перекидывает ногу через его бёдра и садится сверху. — Мы абсолютно всегда хотим больше, чем имеем. Золото? Надо больше. Мясо? Нужно ещё больше. Человеческие… как же это назвать… — Дима замолкает, хмурится, ворочает языком во рту. После стольких лет в море он и правда подзабыл человеческие выражения.       — Потребности?       — Да, потр-ребности, — Дима плечами ведёт, выпускает когти, поглаживает ими Шепса по грудной клетке. — Нам надо больше, как можно больше. Мы питаемся эмоциями, я местью, я ненавижу каждого, но надо же мне развлекаться.       — Я для тебя просто развлечение, рыбка? — Олег дразнится, улыбается, гладит Диму по бедру. — Только не по роже, умоляю, — Шепс ловит Димин недовольный взгляд, сразу же зажмуривается, готовый получить пощёчину.       — Ты, — Дима рычит, нагибается ниже, опасно клацает зубами около шеи Олега, а потом размашисто лижет по щеке. — Дур-рак. Глупенький пиратик, так бы и съел твоё сердце, но увы, оно должно биться, — Дима несом трется о щеку Олега, а потом легко отталкивается от его грудной клетки, спускается пониже и поднимается на ноги. — Пойдём гулять. Мне скучно, — Дима снова капризничает, упирается о бёдра Олега руками, давит. — Либо гулять, либо я уплываю.       — О боже, — Олег наигранно делает вид, что откровенно мучается, закрывает глаза рукой, морщится, хнычет что-то под нос, но быстро бросает свою игру, резко садится, ловит лицо Димы ладонями, целует, прикусывает нижнюю губу, облизывает следом, но быстро отстраняется, жмётся ко лбу Матвеева своим. — Дай мне одеться и пойдём куда захочешь. Я даже готов украсть тебе свинью на ужин. Договорились?       — Фу, не хочу свинью, — Дима урчит тихонько, морщится и мотает головой недовольно. — Хочу корову хотя бы, у неё мясо вкуснее, сладкое, жирное, кровавое. Почти, как человеческое. Укради мне корову. Олег только вздыхает. Морской Дьявол точно его ненавидит, раз прислал… прислал сирену, Диму. Олег украдёт, точнее купит, потому что воровать в собственном городе идея не из лучших. Шепс кивает, Дима издаёт какой-то пищащий звук, облизывает ладонь Олега, нос губы и отстраняется, выпрямляется, потягивается весь. Устал. Хотелось заняться чем-то интересным, полезным.

***

Олег шагает первый, ведёт Матвеева по улочкам, через главную площадь, останавливается лишь один раз, покупает у бабки несколько яблок, одно съедает сам, а второе отдаёт Диме. Конечно же, яблоко Диме не нравится, кисло, мокро, поэтому пока Олег шагает впереди, Матвеев выкидывает яблоко куда-то в кусты. Шепс ведёт в сторону одиноко стоящих домиков в поле, открывает заборчик, заходит и пропускает Диму, доставая с пояса мешочек с золотом, обещал корову, значит купит корову, пусть это и недёшево. Дима рядышком, урчит, мурлычет, разглядывает всё вокруг, смотрит по сторонам, срывает несколько травинок, крутит в пальцах и что-то снова бормочет.       — Постой тут, ладно? — Олег останавливается недалеко от одного из домиков, поворачивается к Диме.       — Почему тут? Я с тобой хочу, — Дима не понимает, хмурится недовольно. — Что такого?       — Дим, ты буквально урчишь. Люди так не умеют, я не хочу, чтобы у людей вокруг были вопросы и не хочу, чтобы тебе снова что-то угрожало, — Олег говорит спокойно, объясняет, совершенно не врёт. — И я знаю, что ты голодный, поэтому я сам куплю, отведу и тебя, и корову подальше от чужих глаз и ты спокойно поешь. Ладно?       — Мм… — Дима думает, взвешивает все за и против. — Ладно, договорились.       — Спасибо. Олег улыбается, разворачивается и шагает к фермеру. Фермер пожилой мужчина, Олега он знает с детства, Шепсу не надо долго ничего объяснять, просто одно «хочу корову» и мешочек с золотом, и Олегу уже можно всё. Коровы, как коровы, но Шепс старается, выбирает какую-нибудь помоложе, побольше, берёт в руку верёвку, вяжет на шее и, поблагодарив фермера, ведёт корову за собой. Животное жалко, но лучше животное, чем Дима сожрет кого-нибудь в деревне. Матвеев может, Олег даже не сомневается. Олег возвращается быстро, даёт жест Диме и ведёт за собой, в гущу полей, там можно пройти через лес к воде, в лесу Матвеев поест, а в воде отмоется, нельзя возвращаться в деревню в крови. Отпускать Диму всё ещё никто и никуда не собирался.       — Она такая большая, — Дима всё кругами вокруг коровы, щупает, трогает её ручонками, весь светится. — Молодая ещё совсем, мясо точно нежное, я знаю… Хочу-хочу-хочу, — Дима урчит, Дима без остановки требует. Олег спокойно терпит, шагает к дороге, ведущей к лесу, шумно выдыхает. Сам виноват, сам связался с сиреной, значит самому кормить надо. Его обязанности. Олег ведёт в лес, в самую гущу. Он не боится за себя, он переживает, что кто-то сделает Диме больно, если знает, что он такое и кто он такой. Дима всё вокруг, снова веточки, какие-то травы, цветы, всё это жмёт в руках, а потом прячет в карман брюк, пока Олег не останавливается, не отпускает корову.       — А если кто-то спросит, что ты сделал с коровой? — Дима спрашивает, весь снова напрягается. Голод. Голод. Голод.       — Скажу, что сам съел. Всю, сразу и целиком. Давай ешь, — Олег кивает на корову, отходит в сторону. — Меня только не сожри.       — Сожр-ру, пир-ратик, — Дима сверкает клыками, скалится, явно звереет. Олег отходит подальше в сторону, даже отворачивается, лишь бы не мешать Диме в его трапезе. Коровку жалко, особенно, когда она измученно и громко мычит, стоит Диме вгрызться в неё клыками. Шепс ходит вокруг, не лезет, не мешает, разглядывает камни, цветы, деревья, закуривает, находит себе местечко на бревне и просто сидит, Дима там позади рычит, чавкает кровью, чуть ли явно не давится, он всегда такой жадный, но Олегу всё равно нравится. Шепс упирается руками о бревно, вытягивает ноги, выдыхает. У него есть неделя отдохнуть, выспаться, просто погулять по городу, совершенно не думая о своей «работе», главное — уследить за Димой, не дать убежать, спрятаться, снова уплыть и снова пораниться. Звуки позади затихают, Олег оборачивается, Дима сидит на земле, уперевшись руками и собственные колени, тяжело дышит. Удивительно, от огромного животного почти ничего не осталась, только одна голова, да кости с хвостом. Шепс на ноги поднимается, разворачивается, спускается к Диме обратно и присаживается на корточки, руку укладывая ему на спину.       — Всё хорошо-… Дима рычит, накидывается на Олега, с нечеловеческой силой укладывает Олега на спину, прямо на землю. Ещё не отошёл, не вернулся в человеческую форму, клыки всё ещё видны, лицо изменённое, звериное, злое. Олег не пугается, он просто быстро убирает руки, поднимает над головой, Дима моргает несколько раз, быстро меняет форму, снова в человека.       — Прости, — Дима выдыхает, тяжело, шумно, вытирает губы от крови. Он вообще весь в ней: лицо, шея, руки, рубашка, даже штаны. — Я просто… Животные это не то мясо, которое мне надо, я…       — Нормально, всё нормально, — Олег успокаивает, улыбается спокойно, аккуратно, невесомо поглаживает Диму по руке. — Всё хорошо. Ты хоть немного утолил голод, а?       — Да… да, чуть-чуть… не съем тебя, не волнуйся, — Дима отпускает Олега, поднимается на ноги, протягивает ладонь Шепсу и даже помогает ему отряхнуться. — Надо к воде, а лучше в пещеру, я ворую не только золото, но и вещи. Мне надо переодеться.       — Обязательно, иначе все решат, что ты кого-то убил и съел, — Олег отряхивается. — Ах да, оно так и было. Веди тогда, я за тобой.

***

      — И это прям все твое? — Олег присаживается на корточки, собирает в руку горсть золотых монет, звенит ими. — Здесь же… очень много, я не видел столько за всю свою жизнь. Дима действительно довёл до своей пещеры, провёл каким-то странными путями, явно закрытыми для простого человека, показал Олегу золото, очень много золото, совершенно разного: от проклятого, до чистого. Кажется здесь было пару монеток, которые Дима стащил в деревне, пока никто не видел. Матвеев давно уже отмылая, сейчас плавал в маленьком водоёме посередине пещеры, просто наслаждаясь прохладой воды. Все-таки сирене тяжело без воды, тем более под палящим солнцем.       — Моё, — Дима скалится довольно, урчит, наблюдает за тем, как Олег разглядывает монеты, но вопреки всему не берёт себе ничего, кидает обратно в одну большую кучу. — Это все подарки, от морского дьявола, я могу трогать любое золото, будь оно даже проклято, — Дима руками опирается руками о каменный выступ, Олег шагает к нему, зачем-то придерживает, помогает, хотя Матвеев может справиться и самостоятельно. — Ну и ещё это золото помогает мне на суше, если я вдруг выбираюсь, ну ты знаешь. Конечно Олег знает уже, как знает так и нервничает, стоит Диме пропасть в пучине тёмных вод или в шуме большого города. Матвеев переворачивается, садится, опирается руками и вылезает почти полностью, оставив кончик хвоста в воде, падает на спину, прямо на золото, руки поднимает над головой, тянется и урчит довольно, словно бы заражаясь какой-то энергией от всего богатства вокруг себя. В пещере весь каменный пол усыпан монетами, крупным слоем, Олег ходит прямо по золоту, разглядывая украшения, золотые кубки, слитки, множество разных подвесок с драгоценными камнями, замечает в дальнем углу кучу человеческих костей, но вопросов не задаёт, знает, что Диме необходимо питаться.       — И ты здесь жил? — Олег снимает с себя пиджак, кидает в сторону, садится около Димы на корточки, положив горячую ладонь ему на влажный живот. — Прямо в золоте купался, — Олег усмехается, ведёт ладонью вниз, прикасается к началу хвоста, гладит чешуйки. Он не в первый раз видит Диму с такого ракурса, не в первый раз замечает, что с этой стороны хвост не везде гладкий и идеальный, на пару секунд замирает, останавливает взгляд на одном из бугорков на хвосте, это явно не плавник.       — Спроси уже, надоел пялиться, — Дима снова капризничает, ложится удобнее, сложив руки на грудной клетке. Олег молчит, не знает, как правильно спрашивать, он мало знает о строение Димы, хвост и хвост, а что это… — У меня почти все такое же, как у человека, почти, — Дима выделяет, наблюдает за тем, как Олег гладит его ласково по хвосту, все смотрит. — Это что-то вроде женского строения, правда…       — Подожди, — Олег головой чуть мотает, переводит взгляд к лицу Матвеева. — Ты хочешь сказать, что…       — А ты хочешь потрогать и узнать все без моих объяснений, — Дима всегда такой, резкий, очень наглый и кусачий, Олег привык, Олег знает, что Матвеев его будто бы чувствует, будто бы мысли читает. — Не бойся, Олежа, я не укушу, потрогай. Олег губы облизывает, наблюдает за ехидной улыбкой на лице напротив, взгляд снова опускает к хвосту, оглядывает. Странно, вместо жёсткой чешуи мягкие и влажные складки, Димин хвост сам по себе мокрый, но здесь иначе. Шепс гладит ещё немного по хвосту, а потом рукой ведёт выше, прикасается к складкам, понимая наконец, что значит «женское строение», почти как у женщины промежность, горячо, влажно, очень-очень влажно. Олег ведёт пальцами меж двух складок, оглаживает, Дима вздрагивает, прикрывает глаза.       — Нравится? — Олег знает ответ, но очень хочет услышать, голову поворачивает к лицу Димы, наблюдает за тем, как у него подрагивают ресницы, как губы приоткрываются в тихом выдохе, когда пальцы Олега продолжают ласкать. Дима кивает, что-то урчит тихо, Шепс усмехается, ведёт пальцами вновь, разглядывает вязкую влагу на пальцах, смелеет, проводит двумя между и слабо толкается ими же внутрь горячего нутра. Дима не боится, потому что Олег в его власти, Шепс сделает для него абсолютно все, а удовольствие доставит в первую очередь. Пальцы толкаются внутрь, Матвеев слабо выгибается, чувствует как сердце в груди бьётся быстрее, Олег не останавливается, не стесняется, проталкивает пальцы глубже, медленно погружает полностью в горячее, узкое и очень влажное нутро, сгибает, оглаживает стенки и ведёт пальцами назад, снова вперёд. Дима дышит чаще, опускает руку Олегу на запястье той руки, что методично двигает пальцами внутри, не останавливает, гладит.       — Вагина, да? — Олег уточняет, Дима кивает, Олег аккуратно загоняет пальцы глубже, до упора. — А в человеческом обличье у тебя явно член, как так? — Олег дразнится, но быстро замолкает, чувствует, как нутро внутри будто бы двигается, он хочет потянуть руку назад, но Дима сильнее сжимает запястье, издаёт недовольный звук и Олегу остаётся только смотреть. Рядом с промежностью появляется щупальце, красивое, такое же тёмное, как и хвост Димы, только щупальце такое же влажное, двигается будто бы само по себе, скручивается и вытягивается. — Охуеть…       — У нас, — Дима выдыхает, открывает глаза, опуская вторую, свободную, руку вниз. — Всё немного иначе, но от того сирен хотят многие пираты, вроде тебя, как девушек, так и парней. Я совмещаю в себе сразу оба элемента, — Дима проводит пальцами по щупальцу, вздрагивает, щупальце скручивается, снова вытягивается, когда Дима гладит себя снова. — Ты же давно хотел узнать какого это… с сиреной. Я же всё про тебя знаю, — Олег молчит, смотрит только очень голодно, не двигая пальцами внутри влагалища. — И у тебя появился очень хороший шанс, попробовать… — Дима срывается, зажмуривается, стонет, Олег двигает пальцами назад, потом вперёд. — Очень хочешь, очень-очень. И Дима несомненно прав. Олег хочет, пиздец, как хочет узнать, что это такое, как это, но только с Димой, ему не нужны другие, ему нужен Матвеев со всем своим блядским и капризным характером, со всем своим ночным урчанием и жалостливыми взглядами, когда кто-то из команды поднимает сеть с рыбой. Олег двигает пальцами медленно, вытаскивает полностью, несколько секунд наблюдает за тем, как влаги становится больше, как щупальце вертится, скручивается колечком, явно от удовольствия. Дима руками к себе не прикасается, он только дышит чаще, жмурится и слегка подрагивает плечами, дергая краем хвоста в воде. Олег откровенно наслаждается этой картиной, он садится на золото, потом приподнимается, подкладывает под колени свой пиджак, потому что больно стоять вот так и снова обращает внимание к Диме. Он совершенно не сопротивляется, не капризничает даже, а значит все правильно, все как надо. Олег поглаживает между складок, раздвигает их, разглядывает, ему банально интересно строение: становится понятнее, щупальце не просто появляется откуда-то, оно служит, как клитор в состоянии покоя, понятно почему чувствительное, почему Дима вздрогнул от лёгкого касания. Олег облизывает губы, снова двумя внутрь толкается, а большим пальцем гладит щупальце около основания, сразу же ощущает, как стенки сжимаются на пальцах, как Дима жалобно поскуливает, перебивается на особо громкие урчащие звуки, дергает плечами. Нравится, точно нравится. Влаги становится много, при движениях пальцев она даже вытекает, Олег смотрит Диме только в лицо, гладит щупальце только внизу, большим пальцем, разгоняет влагу, двигает пальцами быстрее, но в один момент останавливается, от чего Дима недовольно урчит, морщится, сжимает запястье Олега.       — Не ругайся, не ругайся, — Олег не собирается лишать Диму удовольствия, он наоборот к своим двум добавляет третий, пальцы слегка вынимает, чтобы не травмировать чувствительные стенки, проникает внутрь третьим, ощутив, как хаотично задрожало горячее нутро. — У тебя долго никого не было? А как же ваши… твои там сирены? — Олег специально спрашивает, специально заставляет говорить, пока все три пальца оказываются внутри, по самые костяшки.       — Нет, — Дима шепчет, головой мотает, глаза все не открывает. — Не было… не хотел, не… — Матвеев неожиданно дергается, выгибается, стонет. Рука Олега ложится на щупальце, полностью, он не сжимает, скорее ласкает, даёт щупальцу обвить пальцы, поглаживает самый кончик, самую чувствительную часть. — Сирены… они… они… — Дима мечется, жалобно поскуливает, Олег гладит щупальце, Олег двигает пальцами намного быстрее, настолько, что все внутри сжимается, хлюпает. — Я… — Дима очень-очень хочет сказать, но просто не может, потому что его прошивает удовольствием. Олег останавливается резко, вынимает пальцы с пошлым звуком, убирает руку и с щупальца, даёт возможность Диме подышать, успокоиться, но Матвеев снова недовольно урчит, сжимает запястье Олега, дёргается, очень раздражается, глаза даже открывает и к Шепсу поворачивает голову, получая в ответ только снисходительную улыбку.       — Отдохни немного, — Олег кладёт ладонь Диме на хвост. — Не ругайся, лучше скажи, что там с сиренами, м? — Олег дразнит Диму откровенно в ответ, наблюдает, как тот сглатывает слюну, как опускает руку вниз, к щупальцу, но Шепс перехватывает. — Не трогай, я просто хочу, чтоб ты немного остыл, я сам справлюсь.       — Сирены крайне редко занимаются друг с другом чем-либо, — Дима недоволен, но он не злится, просто чуть-чуть раздражен, потому что чувство заполненности его покидает, стенки голодно и хаотично резко сжимаются, вновь хочется почувствовать горячие пальцы внутри. — И наедине тоже. У нас есть дела, а после утопленников удовлетворять себя не хочется… — Дима вдруг понимает почему Олег остановился, он прерывает свою речь, наблюдает, как Шепс расстегивает пуговицы на выбеленной рубашке до конца.       — Разрешения могу не спрашивать, верно? — Олег замечает огонек в чужих глазах, такой он видит часто, когда Дима сидит у него в каюте, с ногами забравшись на кровать, а Олег возвращается без рубашки в постель. — Можешь сказать, можешь пялиться дальше, — Олег без злобы, он просто такой. Рубашка падает рядом, Олег гладит руками Диму по бокам, по хвосту, аккуратно перекидывает через него ногу, нависает сверху, Матвеев смотрит на него уже без раздражения, с голодом. — Только не ешь меня, хорошо?       — Либо делай, либо отвали, — Дима враз капризничает, нос морщит, хочет что-то сказать, но Олег быстро затыкает, целует, чуть ударяется зубами, продолжает гладить. Матвееву, если честно, немного странно. За все двадцать лет блуждания по морям и встречам с людьми — Дима никого не пускал к себе, не хотел, не нравилось или еще что-то, но Олег упрямый, что прошлой ночью, что сейчас. Матвеев не лжет, Олег вызывает в нём интерес, симпатию, его хочется потрогать, облизать, поурчать только для него, Дима даже не против оставаться в каюте в людской форме, что уж там говорить, если Дима остался в чужом доме, в чужой деревне. Олег опускается вниз, целует в шею, аккуратно и на пробу прикусывает, вчера не получил по лицу за укус, сейчас тоже не очень хочет, руками трогает за хвост, за места, где должны быть бедра, снова обращает внимание к влажной промежности, к щупальцу, мимолетно трогает, но не более. Дима крутится, вертится, урчит, скулит, мучается и мечется от очень сильно желания, Олег целует его и его тело, осыпает плечи поцелуями, покусывает шею, но совершенно не касается ниже, только к хвосту. Дима начинает уже нервничать, раздражаться, урчит недовольно, Олега пытается схватить за руки, сделать хоть что-то, хоть как-то.       — Ну-ну, снова голодный, да? Тише, тише, — Олег успокаивает, скалится довольно, но не показывает этого Диме. — Сейчас все сделаю, просто так хотелось вылизать твое тело. Дима урчит, голову запрокидывает назад. Олег наконец уделяет внимание к влажной промежности, трогает, гладит между складок, поглаживает щупальце у основания, а второй рукой шуршит одеждой, стягивает с себя штаны с ремнем и нижнее белье, ведёт ладонью по члену, выдыхает хрипло. От одной только картины того, как Дима скулит уже снесло голову, а от ощущения тугих стенок сжимающих пальцы — тем более. Олег вновь погружает три пальца внутрь Димы, двигает ими очень быстро, немного грубо, но Матвееву явно нравится, он скулит, выгибается, придерживает Олега за запястье. Шепс снова останавливается, Дима в этот раз рычит, сжимает крепко руку Олега, когда тот ведёт назад.       — Не ругайся, — Олег шепчет, целует Матвеева в уголок губ. — Я сменю пальцы членом, отпусти, тебе будет еще лучше. Дима разжимает руку слегка нехотя, отпускает, Олег тут же ведёт по стояку, размазывает Димину смазку, хотя влаги и без того достаточно, это могло бы быть опущено, но Олегу принципиально хотелось сделать что-то подобное. Шепс опирается локтями около головы Димы, чуть бодает его, заставляет открыть глаза. Дима открывает, опускает взгляд вниз, Олег чуть ведёт бедрами, притирается к влажным складкам, Матвеев закусывает губы, смотрит и не отрывается, смотрит, как член Олега прикасается к щупальцу, а то обвивает в ответ, чуть стягивает, крутится.       — Дим, — Олег дышит тяжело, щупальце пачкает смазкой, влагой, отпускает. Дима все ещё смотрит, он хочет видеть абсолютно всё, что Олег сделает. Шепс опускает одну руку вниз, ведёт по члену, а после приставляет головку к складкам, Дима быстро реагирует, опускает сам руку между тел, помогает, пальцами раздвигает складочки, знает, что Олегу и без того не шибко удобно на всем этом золоте, ну ничего, Матвеев обязательно отблагодарит, щедро. Олег выдыхает, облизывает губы, ведёт головкой между влажными складками, Дима скулит, просит, Шепс не отказывает, приставляет головку ко входу и слабо толкается внутрь, стенки тут же крепко сжимаются, не позволяют даже двигаться.       — Дим, — Олег зовет по имени, заставляет Матвеева поднять взгляд к себе. — Расслабься, пожалуйста, я не могу войти глубже из-за того, что ты... сжался. Дима поджимает губы, кусает нижнюю, а после снова опускает взгляд вниз, старается, не особо сейчас понимает, что именно от него нужно, но старается, расслабляется, Олег ведёт бёдрами, Дима почти не дышит, чувствует прекрасно. Это не пальцы, член больше, шире, горячий очень сильно, Олег толкается глубже, загоняет член полностью, Дима резко соображает, откидывает голову назад, бьется затылком о золотые монеты, протяжно стонет, сжимая руки Олега.       — Аккуратно, — Олег подкладывает одну руку Диме под затылок, хрипит, дышит очень тяжело. Дима снова сжимается крепко на члене, подрагивает весь, обволакивает горячей влагой. Шепс ждет, не дёргается, даёт Диме возможность привыкнуть к совершенно новым ощущениям, нагибается, обнимает еще и под спину, наваливаясь сверху. — У тебя…       — Да, — Дима знает, что Олег спросит. У Матвеева не было времени на людские утехи, он горел в ненависти и обиде. Олег был первым, первым в обеих жизнях, что в людской, что в мифической. Дима трется носом о щеку Олега, расслабляется. Шепс подмечает всё про себя, как только стенки разжимаются, начинает двигаться. Не быстро, пока просто на пробу, растягивает нутро сильнее, опускает руку к щупальцу, поглаживает, трогает. Дима урчит, жмурится, обнимает Олега за шею, ощутимо подергивает хвостом, Шепсу это не важно, он лишь слышит, как влага хлюпает, как Дима постанывает, а член входит легче, стенки не сжимаются. Олег набирает темп, крепко сжимает Диму в руках, стонет хрипло, Матвеев словно становится теплее, наглаживает руками, урчит, издаёт очень довольные звуки и Олег отключается от мира, он словно бы падает в воду, все глухо, только Дима и звуки его тела. Явно снова какие-то проделки сирены, Олег не против, главное, чтоб не визжал. Олег двигается резче, быстрее, Дима стонет, вздрагивает, хнычет, щупальце жмется к руке Олега, стенки дрожат, Шепс откровенно наслаждается, продолжает двигать бёдрами, втрахивается в горячее нутро, узкое все еще, несмотря на сам процесс. Дима мечется, отпускает Олега, пальцами зарывается в монеты, сжимает, выгибается. Шепс упирается снова одной рукой о золото, приподнимается, руку убирает от щупальца.       — Посмотри, — Олег просит, Дима разлепляет глаза, опускает взгляд вниз, наблюдает за тем, как член то погружается внутрь, то выходит почти полностью, наблюдает за тем, как влага блестит внизу живота Олега, на самом члене. Дима очень любит смотреть, абсолютно за всем, Шепс заметил это пару месяцев назад, когда вместо того, что сожрать рыбу, Дима просто остановился и смотрел, как солнце переливается на парусах, стоял так почти час, забыв и про рыбу, и про других обитателей корабля. Олег запомнил. Олег воспользовался. Шепс двигается медленнее, выходит полностью, Дима смотрит, смотрит, как смазка тянется тонкой линией от члена Олега к промежности. Матвеев кусает нижнюю, опускает руку между тел, гладит член Олега ладонью, а после самостоятельно подставляет его головку ко входу, Шепс не сопротивляется, он вторит действиям, послушно вновь оказывается внутри, снова начинает двигаться. Олег двигается быстро и грубо, Дима вдруг чувствует, как его резко всего словно сжимает, он все смотрит, пока снова всего не сжимает, тогда он кладёт голову обратно на золото, зажмуривается и неосознанно выпускает острые когти, хватает Олега за спину, но подушечками пальцев. Олег на пределе, это все необычно, пиздец ново и очень, блять, горячо. Дима снова сжимается, хаотично и очень часто, щупальце дергается, крутится, вертится, сжимается и разжимается. Олег кладёт на него руку, мягко гладит, а потом начинает надрачивать, Дима воет в голос, долго и протяжно, всхлипывает, по ощущениям плачет, сжимается резко, когда Олег переходит на бешеный темп, когда не жалеет, когда сам на пределе… Щупальце резко становится твёрдым, Олег чувствует, как весь Дима напрягается, сжимает его член внутри себя крепко и кончает. Щупальце вздрагивает, выплескивает белые капли, пачкает руку Олегу и живот Диме. Матвеев все еще ужасно узкий, все стенки сжимают член Олега внутри, чуть ли не выдаивая. Шепс утыкается лбом Диме в плечо, аккуратно, почти неощутимо двигается, Дима реагирует, рычит, чуть расслабляется, Олег не медлит, двигается насколько это позволяет Дима, дышит тяжёло и быстро ощущает, как его накрывает оргазм, он хрипло стонет, загоняет член особо грубым толчком до упора в Матвеева и кончает, тут же чувствует адскую боль в плечах, дёргается, сам рычит, хватаясь за плечо рукой.       — Прости, — Дима реагирует, губы прикрывает ладонями, быстро спрятав когти. — Прости, прости, прости… Олег отстраняется, пересаживается самостоятельно, натягивает на себя одежду и трогает своё плечо, тут же шипит болезненно. Кровь стекает из сильных царапин, стекает по спине, по плечам, Олег морщится, касается второго, где было такое же.       — Прости, пожалуйста, я не специально, — Дима вдруг начинает нервничать, садится, пытается заглянуть Олегу в лицо. — Извини, я не контролировал это… Прости, пожалуйста. Тебе очень больно? Олег молчит, пытается понять, что ему делать с кровавыми кусками мяса на плечах, глаза прикрывает. Он не злится, совсем, всё понимает, но просто сказать не может, больно было и даже очень. Дима рядом шебуршит, хватает за запястья, Олег глаза открывает, замечает, что хвоста нет, на его месте ноги, Дима рядом крутится, обходит, осматривает ущерб.       — Не дергайся, сейчас сделаю полегче, — Дима отходит к воде, набирает в ладони немного, что-то долго шепчет на воду, а после возвращается к Олегу, выливая воду ему на плечи. Шепс ожидает жжение, но этого не происходит, становится действительно легче, Олег снова тянет руку к плечам и не обнаруживает их. — Я просто не ожидал, вот и царапнул, извини, — Дима садится перед Олегом, обнимает коленки, смотрит с сожалением.       — Я не злюсь, это просто чувства, — Олег наконец говорит, обнимает Матвеева за плечи, тянет к себе, давая упасть на плечо, целует в скулу. — Тебе просто было хорошо.