Однажды в Гусу

      Лань Чжань просыпается, едва солнечные лучи окрашивают небо теплыми оттенками. Лепестки его ложа медленно открываются. Они все еще скрывают его от внешнего мира. Он расправляет свои крылья, омывает их утренней росой, причесывает волосы и повязывает налобную ленту. Съедает немного сладкого нектара. Этот день начинается привычно, ничто не нарушает спокойствия прекрасного утра второго принца фей.       Но едва лепестки его ложа полностью раскрываются, как Лань Чжань замирает. Рядом, на длинном стебле с шипами покачивается ужасающе красный бутон. В Облачных Глубинах не растут красные цветы! Только белоснежные и голубые.       На фоне восходящего солнца лепестки просвечивают, цвет кажется еще ярче, будто сияет изнутри. Лань Чжань на миг прикрывает глаза. Это все сон, такого не может быть на самом деле. И внутри не может находиться то, что ему кажется.       Но будто недостаточно самого присутствия чужеродного цветка, как лепестки начинают медленно изгибаться. И в самом средоточии, вместо тычинки, сидит кто-то. Лань Чжань видит только длинные волосы, что медленно оседают на острые лопатки. Вдоль позвоночника еще змеится тонкий стебель с шипами, который медленно растворяется на коже. Кажется, все существо пылает. Это все из-за лепестков, говорит себе Лань Чжань, но зрелище настолько завораживающее, что он не может оторвать взгляда. А потом из спины вытягиваются гибкие стебли, которые медленно раскрываются в полупрозрачные черные крылья с алой окантовкой. Это прекрасно, думает Лань Чжань.       О, нет!       Это ужасно!       Темные фейри не рождаются в клане Лань. Фейри вообще не так рождаются.       Но вот перед ним происходит именно это.       Наконец существо оживает и оборачивается.       — Привет, — говорит оно и улыбается.       — Тебя не должно быть здесь, — говорит Лань Чжань, сурово глядя на чужака.       — Я знаю, знаю, — раздается смех.       — Это против правил.       — Смех или я?       Лань Чжань понимает, что над ним насмехаются. Неслыханно!       — Бесстыдник, — цедит Лань Чжань, оглядывая обнаженного фейри. Абсолютно обнаженного.       — Эй, а почему ты на меня смотришь? Я только появился. Откуда у меня одежда? Не говори мне о бесстыдстве.       Лань Чжань чувствует, как горят его уши. То, что слова правдивы, не делает ситуацию лучше.       — Кто ты такой? — перейти к насущной проблеме кажется правильным.       — Вэй Ин.       Как будто это что-то должно сказать Лань Чжаню.       — Кто ты такой? — снова спрашивает он.       — Твоя судьба, о прекрасное создание, — Вэй Ин поднимается во весь рост и раскидывает руки в стороны, словно обнимает весь мир. А потом смеется. Звонко и радостно.       И Лань Чжань понимает, что будет ненавидеть его до конца своих дней.

***

      — Он так и сказал? — щурит в подозрении глаза А-Цин.       — Это неправда, — тут же встревает А-Юань. — Папа, скажи, что это неправда!       — Что ж, ваш отец был очень возмущен моим появлением, — Вэй Ин покачивает на руках мирно сопящего А-Нина, который всегда засыпает самым первым.       — А что было потом? — А-Юань дергает за рукав.       — Потом… потом…       Вэй Ин бросает взгляд на Лань Чжаня, который невозмутимо заплетает А-Цин косу.       — Потом они влюбились, — отрезает А-Цин. Всегда такая серьезная, просто копия Лань Чжаня.       — И появились мы? — снова А-Юань.       — Да, вы были такими крошечными, когда появились из зернышек, вооот такими, — Вэй Ин приближает указательный палец к большому, оставляя едва видимый зазор.       — Это неправда, — вздергивает носик А-Цин.       — Откуда тебе знать?       — Я видела малышей. Они не такие.       — А как они появляются? — любопытный А-Юань снова дергает за рукав.       Вэй Ин смеется и краснеет, вспоминая как именно их прекрасных трое детей появились на свет. Лань Чжань чуть улыбается. И совершенно не помогает!       — Что ж, мы с вашим отцом посадили маленькие зернышки. Вот сюда, — Вэй Ин кладет себе руку на живот. — А когда пришло время, эти зернышки выросли и мы их поместили в бутоны. А потом вы и появились.       — Но…       — Все, вам пора спать.       А-Цин тут же поднимается. А-Нин так и не просыпается, уютно устроившись на груди Вэй Ина. А-Юань еще капризничает некоторое время, а потом все же соглашается пойти спать.

***

      Позже, когда детей удалось уложить, Вэй Ин устраивается поудобнее в объятиях мужа.       — Зернышко? — шепчет Лань Чжань на ухо и прикусывает его.       — Конечно, — Вэй Ин подставляет шею, которую Лань Чжань начинает тщательно изучать губами. — Семечко.       — Мы должны сказать им, что у нас… зреет еще одно семечко.       Он кладет руку на живот Вэй Ина и начинает поглаживать.       — Обязательно. Но пусть это пока побудет только нашим, ладно?       — Мн.       — А теперь скорее возьми меня или я взорвусь.       — С удовольствием, — шепчет Лань Чжань.

Февраль, 2024