Ветер, цветы, снег и луна

      Дами вел в секте сытную жизнь, какой не заработать было иным кошкам и трудом всех девяти перерождений — этот кот наверняка в прошлом был Императором или победоносным Генералом, раз добился такой милости! За смену сезонов из неловкого шарика, покрытого мягким пушком, Дами обратился почти взрослым котом, грациозным и характерным, какой знал себе цену и на меньшее, чем самое лучшее, согласен никогда не был.       Желтые, словно два фонаря, глаза Дами открывал лишь в вечерних сумерках, до этого времени отсыпаясь то на коленях Ли Инчуня, то в иных укромных местах его комнат. Сладко потянувшись и несколько раз обойдя по кругу покои господина Ли и убедившись, что никакая опасность ему не угрожает, Дами уходил на прогулку. Во внутреннем саду небольшого домика, который жался к горному склону, кот играл с палыми листьями и гонял темные тени, бегая всюду, словно голодный дух. Дами был очень активным котом, потому любил играть со всем вокруг и не было для него места лучше, чем заклинательская секта. Воздух тут был свеж и чист, а духовной энергии клубилось в избытке: если бы Дами был усерден, то через несколько десятилетий жизни здесь он мог бы рассчитывать на обретение духовного сознания — невероятный карьерный рост для существа, что когда-то было найдено в грязи под каменной стеной!..       Но этих далеких событий Дами, бывший тогда еще слишком маленьким, не помнил: он себя всегда знал особенным котом, которому все вокруг было позволено, потому и поступал соответствующее. В один из дней, наигравшись в саду, Дами по ветвям дерева гинко забрался на стену, а оттуда ловко спрыгнул, оказываясь вне двора господина Ли. Ночь уже вступила в свои права и на пустующих дорожках никто не преграждал гордо следующему вперед Дами путь. Он помахивал хвостом и величаво осматривался.       Раньше господин Ли не разрешал ему далеко уходить от двора, но пару месяцев назад случилось вот что. Дами так же, как сейчас, гулял по секте — и вдруг услышал странные шумы в одном из садов. Он был любопытен, и до этого момента не встречал в секте ничего для себя опасного, потому, конечно же, решил разведать происходящее. Дами был усерден, но не очень умел, потому враг издали увидел его топорщищайся из-за травы хвост. Врагом оказался небольшой злобный дух, который каким-то образом проник в секту. Дами, конечно, не был ему соперником и, после того как дух напал на него, предпочел отступить с поля битвы: удрал так быстро, что злобный дух попросту не смог его догнать. В покоях господина Ли Дами забрался хозяину на колени и долго осматривался вокруг, боясь возвращения своего противника. Ли Инчунь чутко заметил изменение его настроения и попросил Чжунчу Чэна и Ян Вэньяна проверить: те духа быстро нашли и пленили. Так Дами справился с опасностью для секты, и, пусть сделано это было чужими руками, кот стал почитать себя истинным хранителем покоя этих отдаленных гор. Никто возражать ему не спешил.       В своей прогулке Дами вспоминал этот славный подвиг и настроение его становилось все лучше. Внезапно за поворотом тропинки, который скрывали от него высокие кусты глицинии, Дами услышал шаги: это младшие послушники патрулировали секту. Кот подумал мгновение и спрятался в кустах, там припав к земле и принявшись внимательно следить за дорожкой. Вскоре показались короткие черные сапоги двух адептов, а кроме них — маленькие кисточки, что с обеих сторон украшали полы их укороченных ханьфу. Эти кисточки в душе Дами будили и недовольство, и азарт, и редко когда он мог пропустить мимо себя адепта и не попытаться с его одеждами поиграть. Вот и сейчас Дами подпустил наивных заклинателей к себе чуть ближе и вдруг выпрыгнул из-за кустов.       Раздался испуганный крик, а сразу после голос:       — Шимэй, не бойся, не бойся! Это только Дами!       Кот от крика отпрыгнул в сторону, но теперь вздыбил спину и приближался к кричащей девушке медленными, охотничьими шагами, не спуская с ненавистных кисточек взгляда.       — Паршивый кот! — между тем воскликнула девушка, хватаясь за грудь и силясь отдышаться. — Каждый раз пугает меня!       — Он просто играет, — примирительно сказал второй адепт, которым оказался Чжунчу Чэн. Присев на корточки, он потянул к Дами руку и тот, мигом лишившись своей воинственности, завалился на спину, подставляя для мягких поглаживаний круглый живот.       — Из меня так однажды душа выскочит! — продолжила возмущаться девушка. — Почему господин Ли не запрет его в своих покоях? Сил моих нет!..       — Коты — вольные животные, их запирать трудно, — отозвался Чжунчу Чэн. — К тому же он ведь не делает ничего плохого.       — Он меня пугает! — возразила заклинательница, но юноша в ответ лишь пожал плечами:       — А ты вчера избила брата Вэньяна: что же, нам теперь тебя тоже запереть?       — Это другое, это была тренировка, — ответила девушка, сложив руки на груди. Некоторое время она молчала. наблюдая, как Чжунчу Чэн поглаживает Дами по животу и бокам, а потом тоже присела с ним рядом и присоединилась. Дами, конечно, для ночных патрулей из юных адептов был той еще головной болью, но его мягкая шерстка и ласковое мурчание оттого менее привлекательными не становились… — Пожалуюсь шисюну Фу, — через время хмуро сказал девушка. — Если он теперь стал старшим адептом, то должен следить за порядком в секте, а этот демон порядок нарушает.       Чжунчу Чэн рассмеялся:       — Что же, шисюну его наказать? Заставить переписывать каноны о благочестии?       — Пусть хоть так, — фыркнула девушка. — Должен же быть способ на этого демона повлиять!       Чжунчу Чэн улыбнулся, а затем поднялся и осмотрелся. Вокруг только несколько фонарей выхватывали контуры строений их ночного мрака, а в остальном казалось, что секты и не существует вовсе — только ночь.       — Пойдем, шимэй, нам еще нужно обойти жилые помещения, — сказал юноша и добавил. — Не стоит тревожить шисюна. У него теперь много дел.       — В самом ли деле? — спросила девушка. Последний раз потрепав Дами по голове, он поднялась тоже. — На прошлой неделе я слышала, что они с господином Ли сбежали, чтобы посмотреть представление в городе у подножья. Старший наставник искал их весь вечер!       Чжучну Чэн пожал плечами:       — Может, у них было там дело… В любом случае, нам всего не разобрать, потому и говорить об этом нет смысла.       Шимэй не была согласна — но спорить не стала. Так, болтая о чем-то отвлеченном, юные заклинатели продолжили свой путь. Дами же некоторое время еще полежал на дорожке, сморенный лаской, а после поднялся и сладко потянулся. У него тоже были свои важные дела, которые непременно должны были быть исполнены.       Так, кот по кругу обошел секту, заглянул на кухню, где для него слуги оставляли обычно в условленном место несколько лакомств, погонялся за лунными светом на тренировочной площадке и понаблюдал с высокой мраморной колонны, как плывут звезды по небесному пологу.       В этот миг внизу проходил человек: это возвращался с позднего собрания один из старейшин. Он думал о делах секты, потому не очень внимательно смотрел вокруг, но вдруг случайно вскинул взгляд — и увидел на высоте в полтора человеческого роста светящиеся глаза Дами. Старейшина вздрогнул всем телом, белоснежная его борода дрогнула, а метелка из конского волоса, которую он нес в руках, взметнулась будто бы с возмущением. Старейшина выругался:       — Твою мать!.. — но тут же понял, кого видит перед собой. Как и все прочие кошки, Дами любил забраться повыше и оттуда наблюдать за происходящим — частенько он пугал таким своим поведением младших адептов и других несведущих людей. Старейшина хотел было начать ругаться и прогнать наглого кота подальше — но он прекрасно знал, кто является его хозяином. Господин Ли не пробыл в секте и года, но отчего-то понравился главе, и тот позволил ему участвовать в делах заклинателей. Сначала Ли Инчунь просто помогал с бумагами, после стал отвечать на письма, а теперь вовсе присутствовал на каждом совете и знал о внутренних делах секты больше, чем любой погруженный куда более в свое совершенствование заклинатель… Это было хорошо, конечно, потому как отношения в другими кланами за прошедшее время у секты значительно наладились, а мирской работы, связанной с приемом учеников, общением с администрацией округа, на землях которого стояла секта, покупками и затратами стало куда меньше, но с другой стороны господина Ли и стоящего за его спиной одного из самых талантливых юных заклинателей своего поколения, который теперь получил титул старшего адепта, побаивались. А еще был его кот: наглый, непослушный и любящий появиться в самых неожиданных местах. Старейшина пробормотал, отворачиваясь и продолжая идти куда шел: — Паршивый кот…       Дами не задевало чужое сквернословие. Он куда более многих старейшин был привержен пути дао, потому не принимал ничего дурного в своей душе, а обращал внимание лишь на радостное. Некоторое время кот еще сидел на колонне, после побродил по крышам зданий, вновь напугал младших адептов в ночной патруле и некоторое время гонялся за ними, оставив на белоснежных заклинательных одеждах несколько зацепок от когтей и следов кошачьих лап…       Вернулся во двор господина Ли Дами лишь по утро. Во внешней комнате он перекусил оставленной слугами для него едой, тщательно умылся и, позевывая, направился во внутренние покои. Здесь царил полумрак и слышался только тихий звук дыхания. Сквозь полог постели свешивалась чья-то рука. Дами приблизился, бесшумно взобрался на скамеечку для ног, и принюхался в чужим пальцам. Тонкие кошачьи усы щекотали чувствительную кожу, рука вздрогнула и раздался глубокий вдох, а после возня. Дами немного подождал и проскользнул внутрь. Теперь рука лежала у подушки. Кот приблизился к ней, леконько лизнул, а после прикусил, играя. Рука снова дернулась, отодвинулась, и раздался сонный голос Фу Ичжэня:       — Уйди…       Пф, Дами не очень-то и хотелось: он не любил с ним играть. Даже кисточки на его одеждах были не так интересны, как у других адептов, потому кот без сожаления отступил. Он нагло взобрался на Фу Ичжэня, прошелся по нему, будто специально холодными лапами пройдя по обнаженному предплечью, и устроился клубком на груди Ли Инчуня. Тот даже не шелохнулся, продолжая мирно спать. Дами немного поерзал, но очень быстро согрелся чужим теплом, успокоился звуком глубокого дыхания, и задремал тоже, тихо, довольно мурча. Пришло время отдохнуть.