Alone

Выходные у Изуку обычно скучные. Он проводит их, закрывшись в своей комнате или спрятавшись в уединенном парке — если погода хорошая, возможно, даже несколько часов на крыше. Эти выходные были другими. Изуку нужно было учиться, но все его учебники были разорваны и исписаны до такой степени, что текст невозможно было разобрать, а конспекты, которые он смог сделать, были смяты (его одноклассник проявил изобретательность и попытался заставить его съесть скомканную бумагу). Единственное другое место, где он мог найти все необходимое, — это библиотека. Библиотека будет открыта до четырех часов вечера, это тридцать минут ходьбы (довольно далеко, но он пойдет более длинным и безопасным маршрутом). Так что, если он поторопится, он сможет поучиться примерно два часа, прежде чем ему придется отправиться обратно. Сидя на полу, он поразмышлял об этом ещё немного, но в конце концов решил, что подготовка к вступительным экзаменам в Юэй важнее, чем прокрастинация на половицах. Изуку схватил свою желтую сумку, полностью игнорируя странные пятна и торчащие нитки. Он шел по коридору, благодарный, что его мать не кричала на него за то, что он взял бутылку воды, стоящую на полке в холодильнике, однако, когда он закрыл дверцу холодильника, он не мог не вздохнуть, глядя на стикер, приклеенный спереди. — «Список не такой длинный, как обычно». — пробормотал он про себя, перечитывая список, прежде чем скомкать его и поставить сумку у двери. Его мать обычно оставляла ему список дел по дому на выходные, но с годами этот список постепенно становился короче, поскольку он начал выполнять работу в течение недели. Протри полки в гостиной, протри шкафы на кухне, расставь специи, разложи бельё. Протри плиту, вымой посуду и пропылесось. Изуку сделал большую часть своих дел по дому, чтобы ему не пришлось провести выходные за уборкой, и, к счастью, ему потребовалось всего тридцать минут, чтобы завершить свой сокращенный список дел, и он, не теряя времени, вышел на улицу. Возможно, возвращение домой в чистую квартиру поднимет его матери настроение. Чтобы выйти из его района на оживленные улицы, требуется примерно пять минут. Он кладет руки в карманы толстовки и прижимает локти к бокам, пытаясь свести к минимуму риск столкновения с кем-то. Его красные туфли выделяются на фоне бледного бетона; они словно яркая неоновая табличка для тех, кто знал, куда смотреть. Изуку хотелось, чтобы обувь для беспричудных продавалась в любом другом цвете, но все ботинки, созданные с учетом дополнительного сустава на мизинце, были одинаковыми — ярко-красные с белой подошвой и буквой «Q», вышитой сбоку более темной красной нитью. Ему повезло, что беспричудность была настолько редким явлением среди его поколения, что никто из детей его возраста не смотрел на его туфли и не понимал, что они означают. Зато старшее поколение все понимало; большинство подростков знали только потому, что ходили с ним в одну школу. Был один раз, когда он попытался сделать свои ботинки менее заметными: он потратил абсурдную сумму иен на черную аэрозольную краску и покрыл ею свою обувь. На следующий день он надел их в школу и все было относительно хорошо первую половину дня, прежде чем учитель попросил класс остаться. ** — Все садитесь обратно, кроме тебя, Мидория, выйди вперед, пожалуйста. Изуку схватился за лямку рюкзака, быстро кивнул и, шаркая ногами, встал у учительского стола. Независимо от того, как сильно он хотел оттуда уйти, он не мог ослушаться учителя – или любого взрослого, если уж на то пошло. — Сними обувь, Мидория. Резкий укол паники пронзил его тело, он не мог не задаться вопросом, зачем его учителю могли понадобиться его ботинки. Тем не менее, он осторожно наклонился и снял их, передав своему учителю. Тот держал их так, словно они были переносчиками какой-то болезни. — Вы все, возможно, заметили, что Мидория никогда не оставляет свою уличную обувь в шкафчике, чтобы надеть другую, — мужчина сделал паузу, чтобы указать на Изуку, размахивая в воздухе обувью, которую он выкрасил в черный цвет. — Это потому, что это единственная пара обуви, которую Мидория может носить. Учитель положил руку Изуку на плечо и крепко сжал, улыбаясь классу и явно испытывая удовольствие от сложившейся ситуации. —Эти ботинки должны быть красными, и только они подходят ногам беспричудного человека. — Его хватка на плече Изуку усилилась, и шепот постепенно распространился по классу учеников средней школы. — Однако, Мидория перекрасил их в черный цвет. Этого делать нельзя было, он опозорился перед всеми нами, и теперь ему не разрешено их носить. Шепот в классе становится все громче, взгляды учеников метались между учителем и туфлями Изуку, словно это было какое шоу, а не мальчик и его совершенно нормальная обувь. — Я конфискую их, и, поскольку это происходит в первый раз, у него не будет никаких проблем, но вы, дети, должны помочь ему не забыть о том, что так делать нельзя. — Учитель бросил ботинки в мусорное ведро возле доски, отпуская плечо Изуку и взъерошивая его непослушные кудри. — Урок окончен, идите обедать. ** Изуку поправил сумку на плече. Ощущение, что кто-то смотрит на него, вырвало его из мыслей, и, конечно же, быстрый взгляд на отражение в окне показал, что за ним следует небольшая группа подростков из его школы. Не колеблясь, он начинает бежать, держась за лямки рюкзака, чтобы тот не слетел. Не прошло и секунды, как он услышал приближающиеся шаги и крики негодования, доносившиеся за ним от людей, мимо которых он проносился. — Хватит убегать, Деку! —Он похож на убегающего злодея! — Стой, Деку! — Ха, ну посмотрим, как далеко он убежит! Изуку помчался дальше по улице, минуя библиотеку и проклиная свою удачу. Он должен был предвидеть это. Вероятно, ему следовало предвидеть и появившуюся перед ним подножку. Нога подростка зацепилась за ногу незнакомца, и он накренился вперед, подняв руки, чтобы закрыть ими лицо, и повернулся. Не теряя больше времени, он попытался сгруппироваться, чтобы минимизировать ущерб от падения. Много лет назад он узнал, что в ту секунду, когда он оказался на земле, его надежды на побег закончились. — Бесполезный Деку, неужели ты даже ходить нормально не умеешь? Или тебе нравится на земле валяться? — Носок ботинка его одноклассницы упирается ему в ребра, сильно надавливая. —Какого это быть таким бесполезным и неуклюжим одновременно? — Кто-то хватается за его сумку и пытается вырвать ее из рук Изуку, но его пальцы сжаты, и он точно не собирается разжимать их. — Уберите это убожество с дороги. По-хорошему, нам бы уйти чуть подальше, если хотим развлечься. — Изуку жмурится, игнорируя оскорбления и думая о травмах, которые он вот-вот получит. — Давай-ка уйдем отсюда, Деку.—Девушка, которая тыкала своим ботинком в его ребра, внезапно схватила его за локти и подняла вверх, на ее лице расплылась широкая, слишком дружелюбная улыбка. У него нет выбора, девушка обнимает его за плечи и практически тащит в сторону широкого переулка через дорогу, двое других следуют за ними по обе стороны, делая побег невозможным. Изуку ловит взгляд мужчины, выходящего из такси. Тот наблюдает, как троица ведет его в темный переулок; он на мгновение надеется, что мужчина увидит мольбу в его глазах. Но взгляд мужчины падает на его ярко-красные ботинки, и он отворачивается. Оу. ** Изуку осторожно встаёт с земли переулка, пытаясь отодрать куски грязи с волос и большую часть крови с лица. Кому-то повезло попасть в нос. Он не был сломан, но сильно кровоточил. Он осторожно ощупывает свои руки и ребра, тычет пальцами в образовавшиеся гематомы, чтобы убедиться, что нет никаких переломов, пока, наконец, не вздохнул с облегчением: единственными повреждениями, которые он получил, были синяки и царапины. Изуку медленно встал, равномерно распределяя свой вес, чтобы было немного легче идти. Он наклонился, чтобы собрать вещи обратно в сумку; ничего не пропало и не слишком повредилось, он был благодарен за эту маленькую милость. Уличные фонари за пределами переулка внезапно загораются, и Изуку не может не наклониться вперед, прислонившись лбом к кирпичной стене переулка. — Черт возьми, какой смысл иметь целительскую причуду, если она редко срабатывает? — Он не спрашивает ни у кого конкретно, позволяя горечи просачиваться в его слова. Несмотря на то, что с тех пор, как он обнаружил свою причуду, он неоднократно получал травмы, она активировалась только дважды. Через мгновение он оттолкнулся от стены, чтобы отдышаться, перекидывает сумку через плечо и выходит из переулка на оживленные улицы ночного Мусутафу. Когда наступала ночь, город всегда был оживленнее. Можно подумать, что если на улицах более оживленно, кто-нибудь точно заметит запекшуюся кровь на лице подростка и остановиться, чтобы спросить, все ли с ним в порядке. Никто этого не сделал. И Изуку не был уверен, было ли это из-за его статуса, или им просто было все равно. Прямо сейчас Изуку окружало столько людей, но он все равно чувствовал себя одиноким.