Alone

Инко была дома, когда Изуку проснулся. К счастью, она спала (явно пьяная) на диване, так что он смог собраться и уйти в школу, без вопросов или обвинений в его сторону. Да, было немного рановато, но всего на час или около того… все-таки нужно было посмотреть время перед уходом. Ему повезло, что ворота пропустили его на территорию; теперь у него был примерно час свободного времени и почти пустая школа. Он подошел к шкафчикам учеников класса 1-С, но решил не оставлять вещи там(нельзя оставлять свои вещи на видном месте и без присмотра – ничем хорошим это не кончится), прежде чем пойти исследовать те части здания, в которых он не смог побывать вчера. Изуку приблизился к боковой части коридора, полностью состоящей из окон. Солнце было еще где-то за горизонтом, и все здание освещалось лишь растовыми светильниками. Ему нравилось просто идти; он сосредоточил все свое внимание исключительно на розовых облаках, позже обернувшись, чтобы посмотреть в конец коридора, когда сделал последний поворот недалеко от своего класса. – Папа ничего не говорил мне об экскурсии. – Довольно глубокий, но молодой голос доносился из коридора, пугая Изуку так сильно, что он вздрагивает. – И поэтому ты решил допросить меня? – Знакомый голос его классного руководителя заставил его немного расслабиться, и он достаточно успокоился, чтобы сосредоточиться на том, кто говорил с героем. – Нет, я решил попросить моего потрясающего другого папу рассказать мне о ней. – Изуку узнал владельца второго голоса; бледная кожа, пушистые сиреневые волосы и резкие подростковые черты выдали в незнакомце мальчика, который наткнулся на него вчера на крыше. Столь быстрое узнавание подростка немного поразило Изуку, но удивление быстро сменилось недоумением, когда он понял, как именно тот обращался к Сущему Мику. – Ну, твой другой папа пообещал своему мужу, что не расскажет ничего сыну, хотя, если продолжишь в том же духе то, может быть, я освобожу тебя от обязанности мыть посуду сегодня вечером. – Голос Мика звучал так, будто он улыбается (Изуку не мог точно сказать, ведь герой стоял к нему спиной), и теперь не было никаких сомнений, что эти двое были семьей. – Ну, если лесть не сработает, возможно, мне стоит попробовать подкуп. – Голос подростка звучал устало, но, похоже, ему нравилось эта ситуация. – Хитоши, я люблю тебя, но я почти уверен, что подкупать профессионального героя незаконно. – Сущий Мик упер руки в бока, и Изуку понял, что ему, вероятно, не нужно было вообще здесь находиться. – А если это будет одни из моих «супер редких и крепких объятий»? Сдашь меня в полицию, папа? – Хитоши (было странно называть его по имени, но не то чтобы у него был выбор) раскинул руки, как будто предлагая обнять, и Изуку быстро понял, что да, эти двое определенно были семьей, это не шутка и это реально. – О, черт, это слишком подло даже для тебя. – Голос Сущего Мика звучал разочарованно, но когда он поднял Хитоши в воздух, крепко обхватив руками, было понятно, что герой совсем не расстроен. Изуку переступил с ноги на ногу и двинулся, чтобы развернуться, только чтобы встретиться взглядом с Хитоши через плечо Сущего Мика. Что ж, план не попадаться на глаза, чтобы не отвечать на лишние вопросы на сегодня с успехом провален, отлично. – Эм, пап? – Глаза подростка комично расширились, и Изуку понял, что стоит на месте как вкопанный, когда герой поставил своего сына на землю и повернулся, чтобы проследить за его взглядом, уставившись на Изуку. Все трое смотрели друг на друга не менее десяти секунд, прежде чем учитель издал удивленный вскрик, чем-то похожий на птичий, и Изуку вздрогнул. Этих нескольких секунд хватило, чтобы Изуку вспомнил, что на самом деле здесь вот вообще не безопасно; его глаза резко остекленели и лицо больше не выражало ни удивления, ни страх; вообще ничего. – Мидория! Почему ты здесь так рано? А-а... и как долго ты там стоял, Маленький слушатель? – Сущему Мику удалось оправиться от удивления, но его голос все еще слегка подрагивал. Сейчас герой не усиливал свой голос причудой и от того звучал совсем по-другому. – Н-некоторое время. – Изуку мысленно выдохнул от того, что его собственный голос почти не дрожал. – Я ... все слышал, если вы про это. – Его руки крепче сжали подпаленные ремни сумки, готовясь к какому-нибудь наказанию или лекции – по крайней мере он понимал, что если его поймают на лжи, то получит он по самое не хочу. –О. – одновременно выдохнули Сущий Мик и Хитоши. Подросток отвел взгляд от Изуку и неловко переступил с ноги на ногу. – Я-я никому не расскажу обо всей этой ситуации, если вы печетесь об этом, я понимаю почему... эм. Я понимаю, почему это секрет или что-то в этом роде. – Он поморщился от того, как нелепо и спешно это звучало, но другой подросток явно паниковал и Изуку просто попытался что-то с этим сделать. – В любом случае, я... эм, мне пора идти. – Изуку развернулся на каблуках и практически побежал за угол по коридору. Если ему повезет, он спрячется в пустом классе еще до того, как учитель поймет, что он не ответил на его вопрос о том, почему он в школе так рано. Он мог только надеяться, что эти двое поверят ему на слово, потому что синяк на его скуле еще не зажил, и очередной удар ситуацию уж точно не улучшит. ** Настало время обеда, и, пробираясь по коридору к лестнице, ведущей на крышу, он заметил толпы людей за воротами. Его одноклассники (они, казалось, еще не заметили его) говорили об орде репортеров, пытавшихся взять интервью у учеников Юэй и о том, что Всемогущий теперь учитель. Однако, похоже, они не переоценивали количество репортеров на самом деле. Он был немного в шоке прочитав о новом подвиге Всемогущего в новостях прошлой ночью. Его чуть не вырвало при воспоминании об удушье и коротком провале в небытие. Изуку поднимается по лестнице и открывает дверь, ища что-то в боковом кармане своей сумки, пока идет к парапету. Он достает раздавленный онигири (он нашел его таким) и садится спиной к репортерам, удобно прислонившись к ограде. Как только он откусывает первый кусочек своего обеда, дверь открывается, и глаза Изуку встречаются со знакомыми фиолетовыми. Они смотрят друг на друга как тогда, в коридоре, а затем Изуку отводит взгляд, теперь уже смотря на землю, ожидая, что Хитоши уйдет, как и вчера. Он немного удивился (и немного испугался), когда тот вздохнул и перешел на другую сторону крыши, чтобы сесть на выступ, положив бенто себе на колени и полностью игнорируя Изуку. Плечи Изуку расслабились от осознания того, что подросток не собирается его бить, и он быстро доел свой обед, чтобы немного отдохнуть перед окончанием обеденного перерыва. И нет, он просто отдыхал – глупо было бы заснуть, когда он не один в помещении (технически это была крыша). Он почти было выдохнул с облегчением после того, как вытянул ноги на бетоне перед собой и откинул голову на ограждение, наслаждаясь ощущением солнечного света, согревающего его непослушные кудри. Не прошло и пятнадцати минут, как из школьных динамиков заревела сирена. Изуку вздрогнул, глаза распахнулись, и он вскочил на ноги. Механическое жужжание и серия щелчков доносились где-то в районе двери на крышу, и он бросается к ней в тщетных попытках открыть. – Репортеры пробили барьер, не нужно так паниковать. – Монотонный голос Хитоши испугал Изуку, когда тот шел к ограде, чтобы увидеть, что непробиваемые ворота Юэй были, ну, пробиты, и огромной толпы репортеров там уже нет. Изуку немного успокоился, но лишь немного, потому что он все еще заперт с кем-то на крыше; такие ситуации никогда не заканчивались хорошо, по крайней мере для него уж точно. Хитоши раздраженно вздохнул и направился к двери, чтобы дернуть ее за ручку. – Она закрыта. – Выпаливает Изуку и тут же замолкает. – О черт, я напишу отцу. – Взгляд Хитоши задержался на нем на мгновение, прежде чем он достал свой телефон и начинал печатать. Изуку смирился с тем, что придется ждать, пока Мик придет и откроет дверь, понимая, что это займет некоторое время из-за ЧП. Он думал, что они будут ждать в тишине, поэтому удивился, когда Хитоши заговорил. – У тебя было только онигири с собой? – Флегматично спрашивает Хитоши, выглядя немного неловко, как будто он изо всех сил пытается найти тему для разговора. – Да, эм... извини, если ты хотел его. – Изуку еще немного сгорбился, готовясь услышать что-нибудь вроде «опять этот бездарь-неудачник тратит столько хорошей еды», даже когда сейчас еда представляла собой маленькую горстку не очень вкусного раздавленного риса. Хитоши некоторое время лишь смотрит на него, прежде чем довольно уклончиво пожать плечами: – Ты обычно раздаешь свою еду? – Вроде того? – Изуку прислонился к перилам и теребит рукав своей униформы, смотря на ботинки Хитоши, а не на его лицо. – Я не совсем понимаю. – Его голос звучал немного по-другому, но, кажется, он не злился на Изуку. – Ну ты, эм, ты еще ничего мне не сделал. – Изуку обращает свой взгляд вниз, на группу репортеров, которых выводят люди, отдаленно похожие на полицейских. – Даже не отобрал и не выкинул мою еду. – Такое чувство, будто ты только и ждешь, когда я это сделаю. – Изуку поднял взгляд на Хитоши, но даже не подумал посмотреть ему в глаза. – Эм, будет странно, если нет. – Изуку немного смутился. Неужели Хитоши не знал, что он беспричудный? Наверное, именно поэтому одноклассники не замечали его; в любом случае, скоро слух об этом разойдется по всей школе. Он привык. – Что ты имеешь в виду? Изуку был настолько удивлен, что и не заметил, как посмотрел другому подростку в глаза; в его груди вспыхнула искра надежды – а затем, дрогнув, тут же погасла, и Изуку вновь закрылся. – Я беспричудный. – Тон и лицо Изуку выражали абсолютное ничего. На мгновение воцарилась тишина, а затем дверь на крышу с грохотом распахнулась. – ИЗВИНИТЕ ЗА ЭТО, СЛУШАТЕЛИ! – Сущий Мик встал в дверном проеме, стреляя в них обоих из своих пальцев-пистолетиков. Изуку кивнул головой и отвесил быстрый поклон, торопливо проходя мимо учителя с поднятыми практически до ушей плечами, и убегая, чтобы спрятаться в своем классе. Ему абсолютно все равно на то, что он будет сидеть в классе один; он просто рад, что никто не смотрит на него с той лютой ненавистью во взгляде.