Alone

Его легкие изо всех сил пытались вобрать в себя больше воздуха, сердце билось в грудной клетке, а его школьная форма была слишком помята, и ее уже было не спасти. Но он смог. Изуку прошел через ворота и побежал к входным дверям, а затем замер. Он задыхался, пока его мысли беспорядочно метались в голове. Как он может оставить анонимную наводку в одном из самых охраняемых мест Японии? Адреналин, что подталкивал его к действию, вместе с этим сделал его мысли нечеткими и неразумными. Он не мог перестать думать об этом монстре. О его зубах. О том, как он оторвал- Изуку сильно вздрогнул и толкнул дверь, развернув сумку так, чтобы она была прижата к груди, и начал рыться в ней свободной рукой, пока не нашел свой блокнот. Если бы он не был беспричудным, ему не пришлось бы делать это анонимно. Ему не пришлось бы беспокоиться о том, что от него отмахнутся и проигнорируют или обвинят во лжи. Интересно, его бы исключили, если бы подумали, что он лжет? Скорее всего. А после вопросов о том, откуда у него вся эта информация, вообще бы подумали, что он работает со злодеями. Он покачал головой и продолжил путь, колеблясь, когда подошел к классу с большой табличкой «К-1» на двери. Он взглянул в даль коридора и увидел похожие двери с буквами «J» и «I». Это был коридор факультета управления. Изуку, не теряя больше времени, открыл дверь в класс и бросил лист бумаги на учительский стол в передней части помещения. Он развернулся и вырвал из тетради еще один листок, помчавшись к следующему классу. У него еще есть время. ** Изуку зашел в свой класс в 7:30, чуть больше чем за час до начала занятий. Его руки дрожали так сильно, что писать последнюю наводку было почти невозможно. Класс 1-А будет атакован в USJ. Не пускайте их туда. Просто, коротко и по делу; по одной такой записке лежало на учительском столе в каждом классе первого курса. Ему остается только сидеть и ждать. Поэтому он сидит и пружинит ногой за партой, сжав кисти рук для побеления костяшек. Просто сидит. И просто ждет. ** К тому моменту, когда в класс начинают прибывать другие ученики, биение сердца Изуку замедлилось до нормального ритма, и хотя его руки все еще тряслись, лицо выглядело довольно спокойным и пустым. Он смотрит в окно возле своей парты и сжимает руки под столом; гул беззаботной болтовни разносился по комнате, напоминая рой потревоженных пчел. — ДОБРОЕ УТРО, МАЛЕНЬКИЕ СЛУШАТЕЛИ! МОГУ Я УСЛЫШАТЬ ДА?! — Сущий Мик распахивает дверь и с энтузиазмом стреляет в толпу молчаливых студентов из пальцев-пистолетиков, хотя дверь он закрыл гораздо мягче. Изуку скрежещет зубами и просто ждет. — Однажды вы поймаете волну Плюс Ультра! — Герой добродушно рассмеялся и сунул руки в карманы. — В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ, У МЕНЯ ЕСТЬ СРОЧНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ! Класс выпрямился на своих местах, и Изуку на мгновение отвернулся от окна, его плечи немного расслабились, когда он увидел учителя, стоящего за трибуной. Просто посмотрите вниз. — Вам, Маленькие Слушатели, пора задуматься о выборе СТАРОСТЫ КЛАССА! — Улыбка Сущего Мика стала шире, когда класс действительно отреагировал, разразившись громкими «можно я!» и болтовней о том, кто и насколько подходит. Изуку жевал внутреннюю часть щеки, еще сильнее вжимаясь в стул. Он не претендовал на какую-либо должность, и единственное, что он знал о своих одноклассниках, это их причуды и вероятность того, что они нападут на него, так что он даже не думал об этом. — ВОТ ЭТО ЭНЕРГИЯ, МАЛЕНЬКИЕ СЛУШАТЕЛИ! — Сущий Мик схватил маркер и написал на доске завтрашнюю дату. — Но давайте оставим этот разговор на завтра и проведем выборы! ДА! Класс успокоился, и герой откашлявшись, обошел и встал возле стола. Сердце Изуку сжималось от паники, но от никак не выказывал нетерпения. Посмотри. Герой прислонился к столу, было видно, что он что-то говорит, но сейчас это не имело значения. Изуку почувствовал вкус крови, и щеку зажгло внезапной острой болью. Почему он не смотрит на записку? Он видел, как герой положил руку на стол, и видел, как тот взглянул на место, где только что нащупал лист бумаги. Изуку видел, как лицо учителя исказило замешательство, а затем страх. Изуку не слышал, что герой сказал классу, но видел, как все недоуменно начали переглядываться, а он поспешно ушел. Изуку прерывисто вздохнул и отвернулся от класса, тупо смотря в окно. Он просто ждет. ** Это был долгий день. Да, многие дни были долгими для Изуку, но этот что-то совсем затянулся. После того, как Ямада-сенсей ушел, по всей школе сработала сигнализация. Изуку предположил, что герой пошел к директору и объяснил ситуацию. Он надеялся, что сигнализацию включили, чтобы не дать автобусу с учениками-героями уехать, хотя, может быть, это просто дополнительная мера предосторожности, чтобы обезопасить всех учеников. Позже он понял, что автобус со студентами 1-А уехал рано утром, как раз в тот момент, когда начались занятия, и причина, по которой сработала сигнализация, заключалась в том, что персонал не мог связаться ни с кем из 1-А; предположительно, не сработала и другая линия связи, предназначенная специально для таких ситуаций. Директор по внутренней связи сказал им расходиться по домам, потому что занятий не будет, назвав какую-то непонятную причину, которая мало чем успокоила Изуку, но его одноклассники, похоже, приняли ее достаточно легко. Теперь у Изуку осталось шесть часов свободного времени, и он ни за что не будет возвращаться домой сейчас, подвергая себя такому риску. Сейчас его нервы были слишком натянуты, а адреналин, который бушевал в нем с тех пор, как прошлой ночью узнал о планах злодея, пошел на убыль, и у Изуку было четкое ощущение, что еще чуть-чуть, и он просто сломается. Когда все ушли, Изуку схватил свою сумку, запихнув свои вещи в нее и застегнул молнию. Он встал и перекинул ее через плечо, а затем послышался треск и стук, и внезапно вес на его плечах пропал. — Ой. — Его сумка порвалась. Он понял, что тупо смотрит на стопку тетрадей и папок, сжимая опаленные и заклеенные скотчем ремни сумки так сильно, что его костяшки побелели, а суставы заболели в знак протеста. Этого было недостаточно для слез, но ему хватило даже этой маленькой случайности, чтобы сломаться. — Черт возьми. — пробормотал он, протирая рукавами своей униформы уголки глаз, где начали образовываться крупные слезы. Почему сейчас? Он не должен сейчас плакать. Он не должен жалеть себя. Это только его вина. Будь он быстрее, их спасли бы раньше. Не будь он беспричудным, он мог бы рассказать кому-нибудь, и ему бы поверили. Изуку судорожно вздохнул и занялся делом, собирая рассыпанные вещи, пытаясь отвлечься от сожаления. Его руки дрожали, но это можно было списать на то, как мало он ел в последнее время. Совсем другое дело – его горящие глаза и расплывчатое зрение. Стыд закипал в его нутре из-за собственной слабости, как он мог только расплакаться на полу в классе старшей школы? Он сильно закусил губу и быстро встал, держа тетради и папки, и повесив порванную сумку на плечи. Изуку вышел из класса, ничего не уронив; к счастью, его небольшой срыв снова удалось взять под контроль; он изредка всхлипывал, а уголки глаз покраснели, но его длинные кудри скрывали большую часть всего этого. Ему не хотелось возвращаться в квартиру. Он хотел бы не видеть ни свою мать, что утверждала, что та любовь, которую она дает, он должен заслужить, ни усталые глаза, что смотрели на него без малейшего намека на узнавание, ни пустые комнаты и зал с пустыми словами в них. Тем не менее, по пути к квартире он никуда не сворачивал. Возможно, Изуку это заслужил. Возможно, он заслужил одиночество.