Alone

— Я буду рядом с вами, пока мы не начнем. Хитоши на автомате кивнул Снайпу, плюхнувшись на одно из кресел, стоящих в холле возле конференц-зала. Он слышал, как Бакуго огрызался и рычал на Мину, Каминари и Киришиму, все трое накинулись на мальчика-подрывателя с вопросами и обвинениями. — Задрот это заслужил. — Бакуго скрестил руки на груди и нахмурился, отвечая на вопрос Каминари, который Хитоши не услышал. — Что именно сделал Изуку, чтобы заслужить раскрытие его статуса причуды буквально всей школе? — спросил Хитоши, даже не пытаясь скрыть гнев в своем голосе. — Деку никогда не мог понять своим толстым черепом, что никто не захочет помогать такому беспричудному уроду как он. — Бакуго пристально посмотрел на Хитоши поверх колючих рыжих волос Киришимы. — Я просто сделал всем одолжение, и показал, куда их заведет игра в дружбу с таким ничтожеством. Гнев Хитоши вспыхнул так сильно, что его руки начали дрожать. Ему хотелось сделать что-нибудь, что угодно, лишь бы стереть эту самодовольную ухмылку с тупого лица взрывного блондина. В идеале, кого-нибудь избить, но, к сожалению, дверь в конференц-зал, снаружи которого они сидели впятером, открылась, и Полночь вышла наружу, спасая Бакуго от сломанного носа. — Давайте, ребята, пора бы вам кое-что рассказать. — Острая улыбка сверкала на ее лице, но в глазах была усталость, которую Хитоши иногда видел у своего отца после плохого рабочего дня. Ее улыбка смягчилась, когда Хитоши прошел мимо нее через дверь, и он увидел ту самую тетю Нэм из-под ее тщательно отработанного образа героя. — Спасибо, что присоединились к нам, и прощу прощение за то, что вам пришлось задержаться в школе дольше положенного, но я считаю, что ситуация, произошедшая сегодня во время обеда, обязывает вас ответить на несколько наших вопросов. — Бодрый и высокий голос Незу был направлен в сторону, где сказали сесть Хитоши и его четверым одноклассникам. Стулья, поставленные в ряд перед прямоугольным столом учителей, были достаточно удобными, однако взгляды его пап, мягко говоря, настораживали. Хитоши сидел в крайнем правом кресле, а Киришима, Каминари и Мина отделяли его от Бакуго, который сидел в кресле на другом конце. Возможно, рассадить их так было хорошей идеей, учитывая, как кулаку Хитоши хотелось врезаться в лицо самодовольного ублюдка. Хитоши окинул быстрым взглядом собравшихся учителей и заметил, что его отцы сидят прямо перед ним, а тетя сидит рядом с отцами. Справа от нее (и слева от него) сидели Незу, Быстроланч, Снайп и Влад Кинг. Интересная группа учителей собралась, чтобы разобраться с этой ситуацией. Если бы не Снайп, который преподавал у третьего курса, Хитоши подумал бы, что здесь собрались все преподаватели первого курса. — Быстроланч, я думаю, вы видели большую часть происходящего — почему бы вам не начать? ** Быстроланчу нравилось быть героем. В роли Быстроланча он мог вызывать улыбку на лицах студентов во время работы в Юэй, а помогая после стихийных бедствий и нападений злодеев, он мог спасать мирных жителей своим особым способом. Он открывал бесплатные столовые и всякий раз обязательно убеждался, что здесь люди ощущают себя в безопасности; это было то немногое, что он мог для них сделать,но это работало, и он все еще верил, что каждый в этом мире имеет право на горячую еду. Он получал немало критики со стороны как коллег, так и средств массовой информации, ставящих под сомнение его реальные мотивы и предназначение столовых. Они увидели правила и исказили их настолько, что его место в рейтинге героев упало. Он бы не обращал на это внимание, если бы из-за этого распространение информации о пунктах выдачи еды и доставка самих продуктов не усложнились. Правила не были какими-то необычными и нужны были только для того, чтобы накормить как можно больше людей. Если для этого нужно было не вызывать полицию, когда мужчина, разыскиваемый за кражу в магазине, пришел пообедать с двумя детьми, то пусть будет так. Пока никто никому не причинял вреда, им разрешалось есть здесь. Ему было нелегко наблюдать за ситуацией, в которой один ребенок пришел в столовую за едой, а получил это; Быстроланч видел его напуганное лицо, и видел, как тот даже не подумал дождаться помощи от него. Вот почему, когда он увидел Изуку Мидорию, мальчика, которого он запомнил еще тогда, работая волонтером в столовой района Мусутафу, стоящего в очереди в кафетерии Юэй, Быстроланч не смог удержаться и выдохнул в облегчении. Ему всегда становилось легче, когда он видел, что какой-нибудь ребенок из бесплатной столовой в безопасности, а когда этот ребенок еще и в Юэй, можно было наблюдать за ним и его состоянием. Если бы Незу не высказал свои подозрения по поводу возможного шпиона в лице Мидории и не попросил всю возможную информацию о нем, он, вероятно, ничего не сказал бы о возможном тяжелом жизненном положении Мидории. Конечно, если бы он увидел признаки насилия, он бы обязательно сказал об этом, но он никогда не хотел подрывать доверие детей, только из-за предполагаемой жестокости в их сторону. Только не без доказательств. Выходить из состояния концентрации, в которое он впал во время работы, из-за криков было не круто, и было еще менее круто, когда он поднял глаза и увидел большую группу учеников, собравшихся в конце очереди. — Быстроланч, я думаю, вы видели большую часть происходящего — почему бы вам не начать? Он взглянул на Незу, а затем снова обратил внимание на пятерых учеников геройского курса, сидевших перед собравшимися учителями. Он быстро прочистил горло и собрался с мыслями. — Хорошо, для начала я хотел бы обратиться к Бакуго. ** Немури устала, но зло никогда не дремлет. Злом она называет не себя, а скорее тех, с кем боролась. И хотя ей не хотелось думать о своих учениках как о зле, но краткого пересказа произошедшего сегодня в школьной столовой хватило, чтобы она полностью уверилась, о надобности проведения лекции про дискриминацию и конфиденциальность своим ученикам. Когда ей рассказали, кто был объектом издевательств (этого никто не говорил, но издевательствами в этой ситуации разило за километр), ей потребовалось время, чтобы произнести это имя вслух. Она узнала его с собрания, на котором Незу обсуждал возможность шпионажа, а затем вспомнила тихого зеленоволосого мальчика, сидевшего в самом дальнем углу класса, у которого она преподавала. Что-то в этом мальчике было не так, она как-будто бы постоянно что-то упускала – или, может быть, она видела его где-то раньше; в любом случае, сейчас ей было нужно сосредоточиться на ситуации, а не на том, видела ли она Мидорию в прошлом. — Хорошо, для начала я хотел бы обратиться к Бакуго. — Голос Быстроланча просочился сквозь маску, закрывающую его лицо, в нем не было абсолютно ничего, никакого проблеска эмоций, только слабое эхо. Странно было слышать его таким, учитывая всю жизнерадостность ее коллеги. Бакуго Кацуки усмехнулся, и откинулся на спинку своего стула прямо напротив нее. — Я и еще четыре ученика в этой комнате видели, как ты использовал свою причуду против другого ученика с намерением причинить ему вред. Можешь ли ты сейчас подтвердить, что сделал это? — Быстроланч говорил формально и сейчас начинал подходить к основной сути проблемы. Бакуго, по-видимому, не только словесно запугивал другого ученика и раскрыл его статус причуды, но и пытался напасть. — О каком ученике ты говоришь? — Блондин открыто насмехался над ним. — Ты использовал свою причуду с намерением навредить Шинсо Хитоши? — Быстроланч всегда был и будет более терпеливым, чем Немури могла когда-либо себе представить. То, как этот мужчина сохранял равнодушие в голове и ни одним движением не выказывал напряжение, было выше ее понимания. — Этот придурок стоял у меня на пути. Сидя рядом, Немури почувствовала напряжение Шоты, и даже не сомневалась в том, что Хизаши тоже как-то отреагировал. Она окинула взглядом своего племянника, осматривая его на предмет видимых травм и не нашла ни одной — только обожженная ткань на плече его униформы. После Быстроланч ненадолго замолчал, а затем продолжил: — Ты собирался напасть на Мидорию Изуку, если бы Шинсо Хитоши позволил тебе добраться до него? — Я не собирался бить его слишком сильно, Деку просто нужно было еще одно напоминание. — Бакуго, казалось, совсем не обращал внимания на дискомфорт, видимый на лицах его сверстников. — Мина, можешь ли ты сказать нам, что говорил Мидория до и во время всего произошедшего? — Быстроланч принял умное решение и вернулся к истокам, за что Немури была весьма ему благодарна. — Я думаю… не совсем? — Девушка говорила без обычного для нее веселья, никаких признаков раздолбайства или нелепых шуток, только напряженная поза и косые взгляды, которые она бросала на Бакуго. — Можешь ли ты уточнить? — На этот раз говорил Незу, положив лапы перед собой на стол там, где он сидел справа от нее. — Он, ну, не говорил. По крайней мере, не с нами, он сказал что-то Шинсо до того, как я, Каминари и Кири подошли. — Мина с виноватым видом теребила край рукава. — Почему вы подошли к Шинсо и Мидории? — Спросил Быстроланч, пытаясь оценить участие во всем этом других подростков. — Эм, могу я ответить на этот вопрос? — Киришима осторожно поднял руку. Немури очень надеялась, что бы мальчик ни сказал дальше, это не навлечет на него неприятностей; конечно, она надеялась, что он ответит честно, но он был одним из самых милых (хотя и самых глупых) подростков, которых она учила за последнее время. — Продолжай же, вперед. — Незу кивнул со своей лучшей обезоруживающей улыбкой. — Мы заметили, что Шинсо всегда ходит один — типа, он тихий и все такое, но Кода тихий и он тусуется с Джиро, или Шоджи, или иногда с Токоями, — Киришиму прервал Каминари, мягко толкнув его локтем под ребра. — Тебя уносит, чувак. — Попытка Каминари удержать друга на правильном пути была немного резкой, но по тому, как нога мальчика подпрыгивала вверх-вниз, Немури поняла, что он просто тоже волнуется. — Черт, извини! Э-эм, в любом случае, мы заметили, что Шинсо по сути не с кем тусоваться, поэтому мы попытались поговорить с ним больше, и пригласить его посидеть с нами за обедом, понимаете? — Киришима нервно глянул на учителей, и Немури ободряюще улыбнулась ему. — Я отказал им. — Заговорил Шинсо, стараясь сделать вид, что на него вся эта ситуация не повлияла. — Много раз. — Он вздыхает, и это так сильно напоминает ей Шоту, что она делает мысленную пометку побесить их обоих этим чуть позже. — Прямо. — Ну, после того, как ты все время куда-то девался, ты не можешь винить нас за наше любопытство! — Мина провела рукой по волосам, осторожно обходя рога. — Не могу, но я ожидал немного большего самоконтроля от вас… — Шинсо провел рукой по лицу. — Можем ли мы вернуться к теме? — А, конечно! Шинсо продолжал говорить «нет», но потом мы заметили, что он никогда не обедает в столовой. — Киришима прочистил горло. — Из-за этого мы, возможно, задали ему чуть больше вопросов, в основном о том, куда он уходит — о чем он нам так и не сказал, и обедает ли он с кем-нибудь другим — на этот вопрос он в итоге нам ответил… — Киришима откашлялся на недовольное цыканье Шинсо. — Шинсо сказал нам, что обедает с парнем по имени Изуку, поэтому мы подошли, когда увидели, что Шинсо разговаривает с каким-то незнакомцем, чтобы узнать, не тот ли это загадочный друг. — Киришима закончил с застенчивой улыбкой. — Спасибо, Киришима. — Незу кивнул мальчику. По крайней мере, казалось, что он говорит правду. — Шинсо, откуда ты знаешь Мидорию? — Незу направил разговор в нужное русло. Немури взглянула на Хизаши, мужчина устало вздохнул. Она надеялась, что это произошло только потому, что его сын, возможно, дружил с возможным предателем, а не потому, что сегодня утром он не выпил кофе и был на грани потери сознания. — Нас с ним заперли на крыше в начале семестра. — Шинсо почесал затылок: — Я и Изуку вроде как стали лучшими друзьями? Ну, то есть, он немного зашуганный, но у него много фотографий бездомных кошек. Немури собиралась задразнить племянника как какая-то сумасшедшая. — Он сказал тебе, что он Деку? — Бакубро! Это так не по-мужски! — Какого черта, Бакуго!? — О боже, заткнись, пожалуйста… — Хватит. Челюсти подростков смыкаются, и они все выпрямляются на своих стульях. Все, кроме Бакуго, что сейчас хмурится еще сильнее. Шота выглядит злым, но на самом деле лишь слегка раздражен. — Бакуго, о чем ты? — Хизаши с беспокойством вскрикивает. — А? — Это звучало не столько как вопрос, сколько как невероятно агрессивная насмешка. — То, как ты назвал Мидорию, — Хизаши сделал паузу, сморщив нос и поправив очки, — что за Деку? — Это его имя, черт побери. — Бакуго сделал это очевидным для всех. — Деку в значении... — Бесполезный, блять, что еще это может значить? Немури вздохнула и потерла глаза ладонями, не заботясь о том, что может испортить макияж. У этого ребенка уже сейчас будут проблемы, и она подозревала, что они пока что на самой верхушке айсберга. — Что ж, я считаю, что мы поняли суть проблемы! — Незу встал, его улыбка стала немного острее, чем обычно, и прошел по столу. Скорее всего, это выглядело бы странно, если бы это не сделал грызун ростом около двух футов и девяти с половиной дюймов. — Вы все можете идти, но я бы хотел, чтобы Бакуго и Айзава остались. Незу спрыгнул со стола и подошел к вышеупомянутому блондину. — Нам с тобой есть о чем поговорить! — Его тон был веселым, но все учителя в классе, не теряя времени, убегали от ужасающего коктейля из шантажа и угроз, свидетелями действий которого они рискуют стать, если задержатся слишком долго. Этот парень запомнит этот разговор на всю оставшуюся жизнь, и Немури была на сто десять процентов уверена, что он заслужил каждую миллисекунду этого ада. ** — Почему я все еще должен быть здесь? Шота откинул голову назад и закапал глазные капли, изо всех сил стараясь сохранять спокойствие перед лицом ребенка, сейчас сожалея, что не исключил его раньше. — Несанкционированное использование причуды, дискриминация, и в зависимости от того, что мы узнаем в ходе этого разговора, список может пополниться. — Он фыркнул, перетаскивая стулья для Незу и себя, чтобы они могли сесть прямо перед этим очень взрывным ребенком. — Вы с Мидорией вместе учились в средней школе, так? — Незу проскочил мимо стула, который Шота притащил ему, и забрался наверх, чтобы отдохнуть внутри оружия захвата Айзавы. Чертовы грызуны со своими чертовыми инстинктами. — Да, я уже говорил об этом. — Поведение этого ребенка удивляло даже обычно невозмутимого Незу. — Тогда все будет намного проще. — Шота мысленно отметил, что нужно бы заглянуть в среднюю школу мальчиков, хотя он подозревал, что крыса уже это сделал. — Я буду задавать следующие вопросы не потому, что обвиняю тебя в этих вещах, а потому, что у тебя будет меньше проблем, если ты признаешься сейчас, а не заставишь нас узнать об этом самостоятельно чуть позже, хорошо? — Незу наклонил голову и сжал лапы вместе. Он получил еще один смешок от Бакуго. — Ты когда-нибудь намеренно причинял вред другому ученику с использованием причуды или без нее? Смотря на то, как Бакуго задрал подбородок и еще шире заулыбался, Шота внезапно понял, что боится ответа этого парня. ** — Пап, Изуку не отвечает на мои сообщения. Хитоши отводит взгляд от телефона, сидя на заднем сиденье отцовской машины. Они вдвоем остались ждать в ней, пока папа и Незу говорили с Бакуго. (Он втайне надеялся, что они обсуждают его исключение, хотя знал, что это маловероятно). — Ты пробовал звонить? — Хизаши выглядит обеспокоенным, но он неплохо с этим справляется, притворяясь, что просто пытается распутать волосы из диковинной прически. — Он просил меня не звонить ему, вообще никогда. — Одной рукой он стучит по экрану телефона, а другой теребит кожу губ. Папа некоторое время молчит; Хитоши наблюдает, как тот проводит пальцами по самым кончикам волос и на автомате повторяет действие, чтобы нанести гель. Примерно на полпути он останавливается, чтобы провести рукой по лицу, громко выдыхая и считая до десяти. — Хитоши, как думаешь, у Мидории могут быть проблемы? Вопрос немного пугает Хитоши, но не потому, что он не ожидал его, а потому что понял, что у него уже есть ответ. — Я имею в виду, что-то в школе или дома, или, может быть, он говорил что-то о людях, с которыми общается? — Хизаши оборачивается с пассажирского сиденья и смотрит Хитоши в глаза. — Я обещаю, что у тебя не будет проблем из-за того, что ты расскажешь мне, и ты знаешь, что я сделаю все, что смогу, чтобы помочь… — Пап. — Хитоши немного съеживается, но продолжает. — Изуку не говорит о своих родителях или людях, с которыми общается. — Он делает глубокий вдох и переводит взгляд вниз, туда, где его руки лежат на коленях. — Мы разговариваем и, все, что он говорит, меня пугает. В первый раз, когда мы только встретились на крыше, он извинился за то, что не отдал мне свой обед, хотя все, что у него было, это какой-то раздавленный онигири — он думал, что я разозлюсь на него, потому что он уже почти доел его. Он всегда чего-то ожидал, и каждый раз, когда я проявлял хоть каплю доброты или элементарной человеческой порядочности, он смотрел так, будто я собираюсь на него напасть. Его губы дрожат, но он стискивает зубы и продолжает. — А потом я услышал, как Бакуго назвал Изуку тем именем, и увидел, как Изуку так испугался, и пап, — на этот раз его дыхание было прерывистым, и когда он снова посмотрел вверх, его зрение было немного размытым. — Я понял, что все, что я объяснял себе тем, что он зашуганный или восстанавливается после издевательств, было просто попыткой защитить себя. Хитоши видит обеспокоенное выражение лица папы, но не может заставить себя перестать плакать. — Пап, Изуку постоянно защищает себя от всего, потому что все, что он знает — это боль. — Как, черт возьми, я должен помогать своему другу, если он чувствует себя в безопасности только когда один?