Amnesty

Когда Стайлз прибывает на саммит стаи, вокруг торжествует шумное веселье. Посреди главной поляны разожгли огромный костер, который, как маяк, указывает путь к лагерю для всех прибывающих. Было много оборотней — в основном волков — потому что их всегда было больше. Из машины сложно было разглядеть, кто есть кто, но, кажется, все ладили между собой лучше, чем предполагается историей. Однако, все они были здесь не просто так. Дипломатия и антикризисные меры. Оглядывая поляну, Стайлз мог сказать, что под кипящими светскими беседами кроется более тяжелая и мрачная тема, зреющая на окраинах лагеря. Спокойно обходя главную поляну, Стайлз ищет Якоба или Питера. Не обнаружив ни одного из них, он отправляется к маленьким кострам по краям поляны и, в тенях танцующего пламени, ему предстает совершенно другой вид. Многие из участников уже раскрепостились и вели себя более естественно, чем где бы то ни было. Рычание и другие звуки прокатываются среди деревьев и исчезают в их гуще. Грубые поцелуи и сдержанная страсть — вот чем было заполнено пространство между огнями небольших костров. Мгновения передышки, выхваченные из-под гнета серьезности мероприятия. В то время как те, кто находится при свете, танцуют и играют, а те, кто находится в темноте, подчиняются инстинктам, те, кто находится в сумерках, говорят тихо и резко о своих планах. Шепот, сосредоточенный на возможных решениях, выводит Стайлза из транса, в который его погрузили иллюзии радости; как раз перед тем, как он выходит из тени обратно в полноту теплого огня, рука Питера высовывается из темноты, затягивая его обратно в тень. — Чего? — Стайлз хмыкает, когда обнаруживает, что его затянули под дерево. — Я разочарован в тебе, как в человеке своего слова, — говорит Питер, его глаза светятся красным, позволяя Стайлзу сфокусироваться. — Я взял с собой несколько вещиц, не заставляй меня использовать их для чего-то, кроме удовольствий, ладно? — Так ты здесь для развлечений? — спрашивает Питер, опаляя губы Стайлза своим горячим дыханием. Руки Питера, напряженные, но бережные, не позволяют Стайлзу чувствовать себя пойманным. Кора дерева начинает впиваться в его шею, когда Питер вжимается в него сильнее. Но даже это не отвлекает от чертовски твердого тела, стоящего стеной между Стайлзом и всем остальным лагерем. — Я могу помочь с этим. — Твоя уверенность никогда не покидает тебя, да? — Стайлз немного высмеивает этот намек. Он вытягивает свои руки из захвата. — Может, отпустишь меня? Руки, державшие его, опускаются, но все равно остаются поблизости. — Это значит, что ты собираешься уйти искать Якоба? Он красивый мужчина. Немного несдержан, но это всегда было тебе по душе. — Ревнуешь? — теперь Стайлз может свободно двигаться, но пока что остается на месте. — Нисколько. Возможно, я никогда не умел делиться, но, если чему-то суждено стать твоим, мир предоставит это тебе. Единственная угроза моему счастью — я сам. Точнее, я сам и агрессивные люди с отравленным оружием. — Рад быть угрозой твоему счастью. Стайлз прижимает руку к груди Питера слегка толкает, чтобы разъединить их. Питер достаточно легко уступает дорогу, повернувшись, чтобы позволить ему подойти к огню. — Что ты принес? — Немногим больше, чем продал тебе. Сделаю подарки местным стаям. Если я здесь и мне необходимо принять в этом участие, я, по крайней, мере могу расширить свой бизнес. — Как проницательно. Знаешь, где их лагеря? — Еще нет, но я найду их, — говорит Стайлз, выходя на свет и чувствуя тепло огня. В лагере играет тихая музыка, что-то почти знакомое, словно мелодия из давно утраченных воспоминаний. Приятная и манящая атмосфера. — Хочешь потанцевать? — спрашивает Питер, указывая на огни, где танцующие тела мелькают и исчезают из поля зрения сквозь деревья. — Выглядит празднично. — Наверное, не стоит, — Стайлз делает неуверенную паузу. — Есть дела, которые еще нужно закончить здесь. — Всего один танец, — говорит Питер, предлагая руку. — Или ты боишься, что их может стать больше? Стайлз принимает приглашение, зная, что ничего хорошего из этого не выйдет. Зная, что это вызовет только проблемы, он берет эту руку и позволяет миру вокруг закружиться. Играет музыка, позволяя им покачиваться и кружиться вместе в неторопливом темпе. Их ноги синхронно двигаются взад и вперед в свете костра, отбрасывая на лес мелькающие тени. Питер выглядит так же хорошо, как и всегда. И не старше, чем был, когда Стайлз ушел. Конечно, в уголках его глаз появилось несколько новых морщин. Многолетняя улыбка отметила его глаза гусиными лапками. Его волосы все еще не были седыми, в отличие от волос Стайлза, которые были покрыты серебром. Его тело по-прежнему состоит из мускулов и сухожилий, едва сдерживаемых непристойными вырезами, которые он носит постоянно. Под кардиганом с длинными рукавами, который он надел, ничего не было и он был мягким там, где рука Стайлза соприкасалась с манжетами на запястьях Питера. Это стало еще мягче, когда Стайлз начал смеяться и позволил себе прижаться к Питеру после вращения, уткнувшись лицом в грудь. Ближе к концу песни они возвращаются к стандартному "квадрату". — Ты никого не обманешь. Этот кардиган — не рубашка. — Я и не думал кого-то обманывать. Это хорошо выглядит на мне. Ты не согласен? — Выглядишь также, как и всегда. — И как же? — Как конфетка в куче разбитого стекла. Можно заполучить, но только если плюнешь на собственное здоровье и порежешься. — В опасных связях нет ничего плохого. Волнение полезно для души. Питер притягивает его к себе, как только песня заканчивается. Их губы удерживает от поцелуя только тонкая полоска ночного воздуха. — Сейчас я ценю свое душевное здоровье, — парирует Стайлз. — Какая жалость. Ты был гораздо менее пугливым, когда был моложе. — Мудрая осторожность и робкая пугливость — не одно и то же. — Может и нет, но результат один. Начинается новая песня, так же накрывая спокойной ностальгией. — И каков же он будет? — спрашивает Стайлз, позволяя увлечь себя в следующий танец. — Упущенная возможность. — Думаю, мне не помешало бы выпить, — Стайлз облизывает губы. Питер свистит, и из палатки за костром кто-то выходит. Она открывает холодильник и бросает бутылку воды Питеру, который ловит ее, даже не прерывая зрительного контакта. — Спасибо, Вера. — Без проблем, — отвечает девушка и возвращается в палатку. — Держи, — говорит он и протягивает бутылку Стайлзу. Они останавливаются, и Стайлз находит место недалеко от того, где они танцевали. — Ты другой, — говорит Стайлз и открывает бутылку. Выпив воды, чтобы взять паузу, он сосредотачивается на настоящем моменте. Питер бросает на него удивленный взгляд, который Стайлз замечает, смотря мимо бутылки. — В каком смысле? — Кажешься немного менее… одержимым. Не особо уверен, просто по-другому. Тебе это к лицу. — Сейчас я способен контролировать ситуацию больше, чем раньше. Завести настоящую стаю действительно помогает. — Да, думаю можно сойтись и на этом. — Ты думаешь есть что-то еще? — Кейт умерла несколько лет назад. Охотники наконец поймали ее. Возможно, какие бы загадочные слова о Земле и твоем альфа-статусе ты не говорил, это тоже оказало влияние. Просто ты больше похож на того человека, которым мог бы быть, чем на того, кем стал. — Спасибо, наверное, — Питер откидывается на пятках, оценивая Стайлза. — Что заставило тебя прийти? — Я дал обещание. — Ты не похож на человека, который действует без причины. — Из своего опыта могу сказать, что невыполнение обещаний приводит к неожиданным последствиям. Как раз этого я сейчас избегаю. Кроме того, ты оказался прав. Я знаю здесь много людей, хотя никто из нас не говорит об этом слишком открыто. — В интересном городе ты поселился. — Вовсе нет, и именно поэтому я здесь. — Жители весьма колоритные. — Мы каждый день выбираем быть такими, — Стайлз делает еще глоток воды. — Почему аптека? — спрашивает Питер. — Мне нужно было как-то применять мои дипломы. Это был самый востребованный вариант. Мне нравится это в Армистисе. Можно быть вовлеченным, но не привязанным к этому месту. Думаю, мы все отправились сюда, чтобы избежать волнений. Течения здесь необычайно слабые, полная противоположность Бейкон Хиллз. Нет ничего крупного, нет охотников. Это хорошее место для убежища. — Ты был причиной появления здесь новости десятилетия. — Поступок, о котором я уже сожалею. — Это пройдет. Твоя человеческая природа обеспечила тебе рану. Как она? — Перестала болеть почти сразу, — Стайлз потирает слабую, питаемую капиллярами кожу с корочкой от раны об бутылку. — Чудно, — Питер мгновение оценивает Стайлза. Он мог видеть, как поправился молодой человек, мускулы которого наросли от тяжелой работы, странствования по лесам и сбора урожаев. Его волосы отросли; ему это шло. Что-то в нем успокоилось, отбросив менее желательные аспекты, которые мучили его подросткового «я». — Хочешь еще потанцевать? — Не прямо сейчас; думаю, я должен найти Якоба. Рано или поздно он заметит меня и я бы предпочел, чтобы мое прибытие стало сюрпризом, когда я найду его. — Вернешься позже? — Конечно. Стайлз кивает в знак благодарности за воду и продолжает следовать к следующему лагерю, полагаясь на свою интуицию. Звуки разномастной музыки то усиливаются, то исчезают по мере того, как он переходит от одного места к другому. Время от времени обитатели лагерей останавливают его, чтобы поговорить или спросить о его товарах. Обычно он продает все дешевле, но несколько сборов урожая за последние недели были пропущены, поэтому он немного поднимает цену, чтобы помочь справиться с надвигающимся простоем. К тому моменту, как он находит палатку Якоба, его товары заканчиваются наполовину. Якоб усердно работает, стоя над костром и готовя все больше и больше еды. Его конфорки заняты, и там стоит длинная очередь людей, ожидающих еды. Огромный котел с супом кипит достаточно далеко от огня, чтобы не перегреться. Этот лагерь был больше, и Стайлз мог с уверенностью сказать, что Якоб не заметил бы его, если бы он не дал о себе знать. Стайлз так и делает. Он подходит и озвучивает заказ. — Сделай мне специальное блюдо вечера, — слова звучат легко и радостно. Он не собирался так говорить, но этот вечер затронул его больше, чем он предполагал. — Секунду, — отвечает Якоб, не поднимая глаз. Затем внезапно его руки перестают заниматься едой, и он поднимает глаза. — Стайлз! Что ты здесь делаешь? — напряженный взгляд Якоба сменяется чистой радостью. — Я дал кое-кому обещание взамен на редкое растение. — Ты должен был сказать мне; мы могли бы поехать вместе. — Не, у меня были некоторые дела. Тебе нужно было быть здесь раньше. — Я рад, что ты здесь. — Я тоже. Нужна помощь? — Было бы неплохо. Разольешь кое-что по тарелкам? — Конечно. Следующие несколько часов Стайлз проводит, болтая с Якобом, пока они готовят. Очередь все не прекращалась. Рагу у них заканчивается еще до десяти. — Эти ребята умеют есть, — замечает Стайлз, глядя в пустой котел. — Топливо для передвижения по лесу должно откуда-то поступать. — Я не против, даже если это заставляет меня работать. Пусти, я сделаю еще одну порцию. — Понял. Пребывание на одном месте облегчает продажу его небольших запасов. Люди следуют на запахи еды, а затем к нему. Клубные детки везде были одинаковыми, единственное, что менялось — это пороки. Здесь, в этом лесу, он был лучшим торговцем в округе. Неудивительно, он быстро распродался.