Amnesty

Поездка до дома прошла без приключений. В отличие от многих участников вечеринки, единственное, от чего бежал Стайлз — это дым. Дороги были пустынны. Ночь перед ним тоже была ясной, какой бывает только осенний воздух перед первым снегом: слишком холодный для тумана, но слишком теплый, чтобы лед и иней уже цеплялись за дорогу. Скоро начнется новый день и Стайлзу придется снова приступать к делам, но перед этим он урвет немного времени для мирного сна. Сон, рассказывающий истории не об ужасах и травмах, а о будущем, ярком и неизведанном удовольствии, которое еще не настигло его. Стайлзу обычно тяжело просыпаться, но в этот раз все по-другому. У входа женщина безжалостно колотит в дверь. Ее обветренная загорелая кожа, тщательно заплетенные волосы и расстроенное лицо придают ей вид сердитой бабушки. Стайлз протирает глаза, чтобы убедиться, что они его не обманывают. Когда он приходит к выводу, что это не так, он надевает рубашку и открывает входную дверь. — Доброе утро, — приветствует он, несмотря на то, что оно не было ни утром, ни тем более добрым. — Сейчас половина первого дня. — Прошу прощения, — приносит свои извинения Стайлз. — Вчера я был на мероприятии до поздней ночи. Чем могу вам помочь? — Меня зовут Юдора Джинн. Я звонила вам несколько недель назад по поводу приобретения важного товара. Вы получили его? — спрашивает она, пробираясь мимо него в магазин на своих пугающе проворных коротких ногах. — О! Юдора! Конечно. Но я думал, вы прибудете завтра. — Должна была, но мой график сдвинулся. — Я заполучил ваш заказ на прошлой неделе. Но эта покупка оказалась более сложной. Скорее всего, будет дороже, чем вы ожидали. — Мой дорогой, — говорит она строгим, пренебрежительным тоном, — деньги не имеют значения. В моем возрасте ты платишь за то, что тебе нужно, и ждешь, пока с этим разберутся другие, если, конечно, у тебя нет непогашенных долгов, чего у меня нет. — Женщина из народа, — говорит Стайлз, — платите наличными или бартером? Вы упомянули по телефону о некоторых редких находках, но и то, и другое подойдет. — Смешанная оплата. Все зависит от того, какую цену вы назначите и как оцените. Она кладет свою большую сумку с меховой подкладкой на стойку и достает богато украшенную шкатулку, окольцованную резьбой из рун. — Вы обмениваете эту вещь, или то, что находится внутри? — спрашивает Стайлз, доставая коробку с перчатками и пару ювелирных очков. — Это набор, его части требуют особенного содержания. Я бы рекомендовала вам быть осторожным с содержимым. Оно хрупкое. — Учту, — Стайлз надевает снаряжение и раскручивает механизм на крышке шкатулки. Он слышит щелчок, когда замок открывается, а затем осторожно тянет крышку вверх. Шарниры бесшумно распахиваются до предела. — На удивление хорошее состояние для такой старой вещи, — Стайлз говорит о коробке. — Это что-то трехсотлетнее, сделанное из рябины? — Очень хорошо. Но ты знаешь, что внутри? Просмотр содержимого мало что дает. То, что лежит внутри, лучше всего было бы назвать органическими частями. Они выглядят мясистыми и имеют форму бобов. Точно не что-то растительное. Каждый из примерно двадцати штук имеет размер от четверти до половины ширины среднего пальца, за исключением нескольких, которые немного больше. Стайлз кривит лицо. — Ненавижу спрашивать, но это части чего-то? — Действительно так, — она улыбается, — чего-то очень страшного, — слова вырываются из ее рта, наполненные восторгом и ужасающим электрическим тоном скрытого садизма. — Не уверен, но могу предположить что это было частью живого существа... — Они были удалены в медицинских целях. И их практически невозможно получить. Я уверена, что они помогут в вашей практике. Хочешь хотя бы раз попробовать угадать, что это такое, прежде чем я тебе скажу? — Возможно, железы. — Очень хорошо. — Юдора, могу я задать вам вопрос? — Конечно. — Кто вы? — спрашивает Стайлз, снимая линзы ювелира и закрывая верхнюю часть прилавка, образуя между ними рябиновый барьер. — Очень проницательно. Ее глаза начинают светиться белым, а изо рта вылезает множество отвратительных и неровных зубов. Они присутствуют недолго, ровно настолько, чтобы раскрыть ее природу Стайлзу. — Вы вендиго, — говорит он подчеркнуто равнодушно. — Итак, с некоторыми из нас ты уже встречался. — Спас несколько в свое время. Пока вы контролируете свой голод, у нас не будет проблем, — Стайлз снова поднимает перегородку стола. — Но это не отвечает на вопрос, что это такое. — Эти ребята — выделительные железы канимы. Их вытащили из его тела непосредственно перед его переходом во вторичную форму, а затем с помощью ритуала ему вернули его прежнее состояние оборотня. Насколько известно моей семье, они единственные в своем роде. — Как? — Эти знания останутся со мной. — Справедливо, — Стайлз жмет плечами. — Я не могу воспринимать это как готовую сделку. Иначе не смог бы оставаться на плаву. Что на счет оставшихся трехсот долларов? — Уладим, — она говорит это не совсем приятно, но и не недовольно. — Хорошо, я сейчас вернусь. Стайлз запирает коробку и засовывает ее в карман пижамных штанов. Он идет в заднюю комнату и вытаскивает большую тяжелую коробку, издающую шум. Возвращение к стойке затруднено, потому что содержимое ясно дает понять, что им не нравится, когда их перемещают. Дребезжание усиливается по мере того, как он удаляется от того места, где оставлял их несколько дней назад. — Дельце было непростое, их оставалось не так много, — Стайлз ставит коробку на стойку. — Прежде чем совершить сделку, я хочу поставить одно условие. — Какое? — спрашивает она, не похожая ни на кого из тех, кого он когда-либо встречал раньше, за исключением, возможно, Питера в плохой день. — Вы не можете убить их, — Стайлз делает очень серьезное лицо. — Я не собираюсь способствовать вымиранию этого вида. — Это не будет проблемой. — В самом деле? — спрашивает Стайлз, все еще в неверии. — Каждая история, которую я когда-либо слышал о них, и все, что я когда-либо читал, указывает на то, что они обычно умирают во время ритуала. — В западных россказнях, с которыми вы сталкивались, может быть. Но мой народ относится к земле совсем по-другому. Эти существа испытают то, чего долгое время не испытывали никто из представителей их вида. — И что же? — Возрождение. Стайлз смотрит в черные глаза женщины, и внезапно выражение ее лица меняется. Все, что беспокоило ее раньше, рассеивается. Он кивает. — Тогда мы пришли к соглашению. Она вручает ему триста долларов купюрами, а затем с удивительной легкостью берет коробку. И так же удивительно легко движется к выходу, потому что зверь внутри, казалось, замер. — Юдора, — зовет он, прежде чем она уходит и переступает порог его магазина в открытый мир. — Да? — отзывается она, обернувшись. — Могу я узнать ваше настоящее имя? — На вашем языке это может звучать как Алла, — отвечает женщина с кривой улыбкой. — Было приятно познакомится, Алла. Надеюсь, вы найдете безопасный путь. — Ты тоже. Сказав эти слова, она покидает здание. Стайлз возвращается в свою комнату и начинает поиски более подходящей одежды, надеясь, что защитная экипировка ему в ближайшее время не понадобится. Теперь, когда коробки больше нет, у него заболела голова, что неудивительно, учитывая свойства того, что лежало внутри. Он переодевается лишь наполовину, когда раздается звонок в дверь и он слышит шарканье ног в магазине. Тихий смиренный вздох сопровождает мечты, рухнувшие еще до того, как у них появляется шанс сбыться. — Сейчас подойду, — кричит он. Натянуть более подходящие штаны достаточно легко, а вот с умыванием лица и презентабельным видом придется подождать. Через несколько мгновений он уже мчится обратно, чтобы посетить зал магазина. Женщина небрежно стоит среди стеллажей, не обращая на него внимания, когда он приближается. — Добрый день. — Меня направили именно сюда, но я все еще хочу убедиться что это не было плохим выбором. Голос у нее мощный, соответствующий сильной челюсти и жесткой байкерской куртке, которую она носит. У ее ног стоит контейнер: металлическая штука с несколькими застежками и замком с толстой стальной петлей. Ее загорелая кожа безупречна, макияж выполнен в стиле чикано, типичном для девяностых — идеальные точные линии и темная черная точка под глазом на гребне скулы. — Что я могу для этого сделать? — спрашивает Стайлз, пытаясь определить, какая часть слышимой враждебности была нервной вспышкой, а какая — реальной. — Я ищу редкое растение. Меня послал сюда мой начальник. Хотя я бы предпочла выбрать другое место, меня заверили, что это срочно. — Тогда, возможно, я мог бы предоставить его вам, чтобы вы могли закончить поиск пораньше? Хотите кофе? — спрашивает он включая кофе-машину. — Двойной эспрессо. — Без проблем. Что вы ищете? — он поворачивает голову и видит, что она все еще осматривает стеллажи. — Я не уверена, что у вас это есть. Оно не произрастает в этом регионе. Мне сказали приобрести Сангвинарию Канадскую, или что-то в этом роде. — Сангвинария Канадская… Это кровавый корень. Обычно я не храню вещи под их научными названиями. Это не особо помогает в продажах. На другой стене есть это растение, вам нужно живое или засушенное? — Он не уточнял. — Ваш начальник не сказал вам, для чего это растение требуется, мисс... — Вера, и нет, не сказал. — Вера...— Стайлз делает паузу, заканчивая утреннюю подготовку магазина, — ты здесь из-за Питера? — Да. Стайлз включает кофемашину, наполняя комнату приятным ароматом свежего кофе, пока говорит. — Тогда тебе понадобится живое растение. Если ты пойдешь со мной, я достану его для тебя. У Питера всегда был пунктик на коже, сколько я его знаю. Я принесу тебе еще алоэ вера. Без сомнения, весь пепел от костров прошлой ночью усугубил его проблемы. Когда Стайлз заканчивает говорить, он хватает связку ключей и протягивает ей маленькую белую чашку, наполненную почти черной двойной порцией эспрессо, такого же цвета, как и его собственная. — У оборотней нет проблем с кожей. — Питер — это особый случай. Он рассказал тебе о том, как стал тем, кем он является сейчас? — Не совсем, он подобрал меня после того, как этот психопат пронесся по моему городу. Спас мне жизнь. Я не стала поднимать эту тему. — Значит, вы были из стаи Эль-Пасо, которая была уничтожена? — спрашивает Стайлз, ведя ее вверх по лестнице. — Как ты узнал? — У тебя характерные манеры и акцент. Я слежу за такого рода деятельностью. Мне нравится знать, когда меня ждут плохие новости. Крыша встречает их свежим воздухом. Перед ними раскидывается оранжерея, цветущее убежище, выглядящее еще более поразительно на фоне окружавших ее желтых и коричневых оттенков увядания. — Я думала, ты человек. — В наше время охотники угрожают не только оборотням. Любой, кто, по их мнению, обладает информацией или может защищать оборотней, также является их добычей. Фашизм создает врагов из всех, кто не враждует с предметом их презрения. Она поднимает бровь и склоняет голову влево в знак согласия. Дверь легко распахивается. Внутри множество растений, раскинувшихся во всем великолепии по всему пространству, висящих или стоящих под защитой стекла, сохраняющего тепло. Стайлз берет ножницы и сначала медленно подходит к алоэ. — Открой свой контейнер, — он отрезает кусок алоэ, которым можно было заполнить ящик от угла до угла. Затем хватает два маленьких горшка и собирает в них достаточно мульчи и земли. Он окружает ими алоэ, прежде чем приступить к кровяному корню. В это время растения, по большей части, лишены цветов, но это не имеет значения. Корневая система, без сомнения, была тем, что было нужно Питеру. Стайлз вырывает с корнем несколько растений и помещает их в контейнер, стараясь сохранить их структуру. — Этого должно быть достаточно, чтобы помочь ему пережить мероприятие. Скажите ему, чтобы он измельчил его в пасту перед применением и что он подействует еще лучше, если он смешает эту пасту с алоэ. Посадите их, чтобы они оставались живыми как можно дольше. — Думаешь, он узнает, как это делать, если я забуду инструкции? — Возможно, но он как минимум рассердится, если ты вернешься, ничего не зная. Его легко разочаровать. — Мне он всегда казался довольно терпеливым. — Вот почему он может быть таким хитрым. — Что ж, спасибо. — она закрывает контейнер, защелкивает его застежки и подносит к нему, чтобы показать, что она имеет в виду. — Мы готовы спуститься вниз? — Да, — отвечает Стайлз и ведет ее вниз, чтобы получить свои деньги. Оповестив о стоимости лекарств, Стайлз распечатывает квитанцию ​​и нацарапывает на ней "В следующий раз, когда тебе что-нибудь понадобится, приходи сам". И ставит "С" на другой стороне. — Обязательно отдай ему квитанцию. — Хорошо, — говорит она и уходит, не сказав больше ни слова.