Amnesty

К счастью, остаток дня проходит гладко. Делать особо нечего и почти никто не заходит. Большую часть времени он проводит в оранжерее, прислушиваясь в поисках звука открывания двери из маленького динамика, подключенного к главному входу. Несколько человек приходят в поисках растительных средств, разжижающих кровь, средств от головной боли и других обычных недугов, но, похоже, безостановочный поток участников мероприятия прекратился теперь, когда, наконец, началась фаза планирования. Якоб заскакивает на несколько минут, прежде чем уйти снова обслуживать мероприятие. Но его обычная непринужденная улыбка сменяется более отстраненным видом, который был у него при их первой встрече. — Что-то не так? — спрашивает Стайлз в те несколько минут визита. — Нет, — очень твердо отрицает Якоб. Он говорит как зверь, попавший в капкан и знающий, что единственный шанс освободиться — это шанс, что его выпустит тот, кто поймал. — Что случилось? Мне показалось, что я увидел, как ты улыбаешься, когда входишь. Сейчас ты выглядишь иначе. — Ничего, о чем тебе стоило бы волноваться. — Хорошо, но если что-то пойдет не так из-за того, что ты умолчал, это будет на тебе. — Понял, — слово было резким, акцент Якоба усиливал его, подчеркивая все угрожающие части такого ответа. — Тебе нужна моя помощь? — Есть еще что-нибудь, что я могу замешать в алкоголь? — Не совсем, — неловко произносит Стайлз. — Я бы дал тебе больше, но мне нужно оставить кое-что на случай чрезвычайных ситуаций. Учитывая количество людей, которых я там увидел, мне понадобится все, что у меня осталось. Есть омела. Будет не так весело, но может помочь ослабить целебные способности людей, чтобы вы могли напоить их, если у вас есть пиво или что-то в этом роде. Хотя вкус будет не самый лучший. — Пусть так. Это безопасно для всех? — Не уверен; может быть, ты бы мог растереть ее и добавить в еду, после того как убедишься, что все это переживут. По крайней мере, оно должно быть безопасным для оборотней, вендиго, кицунэ и для тебя, в умеренных количествах, — Стайлз тщательно думает, прежде чем заговорить снова. — Лучше бы это происходило в следующем году. Я бы смог собрать свой последний урожай. На прошлой неделе я получил полынь, но мне пока не удалось заготовить ее в достаточном количестве на продажу. Это также галлюциноген, достаточно мощный, чтобы подействовать на вас и очень ядовитый. Я еще многого не знаю о твоей биологии. Меня же никогда не обучали как друида. — Ну, лично я обнаружил, что полынь не очень сочетается со мной. — Учтено. Омела лежит на нижней полке второго прохода. Это в большой банке. Есть чем измельчить? — Нет... — Хорошо, тогда неси ее сюда. Я возьму инструменты для помола. *** Якоб уходит с омелой вскоре после того, как ее перемалывают в порошок. Его лицо становится немного менее кислым, но та перемена все же не дает Стайлзу покоя. Он размышляет, пока, наконец, не заканчивает с дневными делами и не начинает часть своего дня, посвященную сбору будущего дохода. Он берет перчатки, налобный фонарь, лампу и все, что ему нужно, чтобы оставаться в безопасности и тепле во время вечернего поиска. Затем, быстро сверившись с картами местности, направляется на ночлежку к северо-востоку, где несколько диких образцов должны уже быть готовы к сбору. Несмотря на поздний сезон, погода все еще мягкая. Это его смутно беспокоит, но, с другой стороны, не тревожиться о том, что его нос станет ярко-красным, а лицо потрескается, тоже своего рода благословение. Место легко найти, оно принадлежит ему уже какое-то время. Он обнаружил его в первый год переезда в Армистис. Несколько поздноцветущих растений и кустарников украшают небольшую полянку, находившуюся сразу за воротами из зарослей, через которые большинство не захотело бы продираться. Однако для тех, кто не испугался, это была настоящая находка красоты. Ему хочется иметь больше времени, чтобы рассмотреть их при солнечном свете и увидеть истинные цвета, но мягкого желтого света лампы, освещающего ярко-розовые, пурпурные и желтые цвета растений поблизости, должно быть достаточно. Астры, рудбекия волосистая, шалфей, кистевидный воронец и еще некоторые виды — всем этим медленно наполнялись его сумки. Еще одной остановкой становится тысячелистник и увядшая зимующая корневая система степного крокуса. Стайлз спешит положить его в горшок и полить, как только опознает. Некоторые местные жители верят, что его присутствие благоприятно влияет на другие растения. Он смутно узнал об этом из разговора с целителем Анисинаабэ из стаи, проходившей мимо в прошлом году, когда они бежали от охотников, в обмен на травы, которые они не могли себе позволить. Целительница — пожилая женщина по имени Доун — дала ему всего несколько минут, чтобы просмотреть страницу, и тогда он лишь мельком увидел эту информацию. Есть надежда, что однажды он сможет доказать это и даже опубликовать исследование по этому поводу, если это вообще возможно. Если он сможет вернуть его к жизни, возможно, его воздействие на почву в его теплице сможет подтвердить или опровергнуть подобные утверждения. На своей последней остановке он не находит того, что искал; но он, что приятно, замечает дремлющую серебристолистную горошину. Здесь он мало что может с этим сделать, поэтому приносит ее домой. Чай, приготовленный из нее, может помочь кишечнику, и, хотя это не самая распространенная проблема для его соседей, он ценит, что у него есть все возможности. В округе стоит тишина, пока ночь, завернутая в шелк, провожает его домой. Мягкий грохот его джипа, катящегося по дороге, глушится запекшейся на нем прохладной, засыхающей грязью. Его ждет душ, а после него – сны.