Дорога на Нильфгаард

***

      Ночь исходила воем. Лошадь беспокойно всхрапывала и то и дело натягивала поводья, норовя сорваться с места, так что пришлось успокаивать её Знаком. Ведьмак дремал, привалившись спиной к замшелому стволу старого ясеня. Волчий вой, доносившийся откуда-то со стороны противоположного берега Понтара, волновал его мало - дым, курившийся над костерком, в котором было сожжено несколько особых травок, должен был отпугнуть любого сунувшегося на поляну ночного зверя. Сон, однако, оказался беспокойным, ведьмак ворохнулся, его острый подбородок, обрамлённый неряшливой седой бородой, ткнулся в грудь, и мужчина открыл глаза. Левый зрачок сжался в тонкую вертикальную щель, правый, бесцветный, подернутый плёнкой катаракты, остался неподвижным. Прогоняя сон, ведьмак окунул лицо в ладони, провёл пальцами по тёмным с проседью волосам, собранным в короткий хвост, коснулся медальона. Несмотря на множество лет, проведённых на Пути, ему по-прежнему нравилось ощущать холодное серебро цехового знака, изображающего оскаленную медвежью голову, хотя пальцы уже наизусть изучили каждую грань, каждый изгиб и выступ медальона. Ведьмак полез за подвешенным на поясе мешочком и извлёк кисет и трубку из красного ореха - судя по украшающим оплетку рунам, краснолюдской работы. Ведьмак плотно забил трубку терпко пахнущим краснолюдским же табаком, раскурил и почти сразу же его скрутил спазм тяжёлого нутряного кашля.       

***

      - Говорил же, табак тебя погубит, - сказал высокий мужчина в просторной мантии, появившийся в конце сводчатой галереи.       - Не раньше, чем кхи... кикимора, главоглаз или иная бестия, - проворчал грузный мужчина, утирая неопрятную седую бороду, прежде чем снова зайтись приступом сухого кашля.       - Чтобы встретить главоглаза, сперва нужно выйти на большак, - улыбаясь, парировал мужчина в просторном одеянии, - А ты, кажется, не выбирался на него уже лет десять?       - И столько же бы не выходил. И десять раз по столько же, - ответил ведьмак, вытряхивая пепел из трубки за перила. Галерея, где они стояли, прижималась к каменистому склону утёса, на вершине которого одиноким зубом старческой челюсти торчала невысокая башенка.       - Хочешь жить вечно, старый друг? - голос мужчины в мантии лишился насмешливых ноток, серо-голубые глаза под нависающими бровями взглянули цепко и пристально.       - Не совсем, старый друг, - ведьмак сощурил глаза, неподвижный мёртвый зрачок в обрамлении россыпи лучистых морщинок выглядел жутко и неуместно, - я просто хочу сдохнуть на своих условиях, там и когда хочу.       Разговор продолжили в трапезной. Прямоугольный каменный стол был плотно заставлен обильной, но простой пищей, больше подходящей воскресному ужину зажиточного кмета, чем столу могущественного чародея. Однако Ингемар таковым и являлся, хотя его талант раскрывался, как обычно водилось у людей его касты, не во дворах знати или на университетских кафедрах, а в закопченных факелами стенах лабораторий и библиотек. Возможно, именно этот выбор стязи кабинетного учёного позволил характеру Ингемара уберечься от спеси и тщеславия, и потому маг стал чуть ли не единственным, с кем Эдвин, ведьмак школы Медведя, водил отношения, которые нелюдь в его положении мог бы назвать дружбой.       - Слышал какие-то вести о своих? - Ингемар ел мало и нарочито медленно, отщипывая по кусочку то хлеба, то овечьего сыра, а затем подолгу их пережевывая.       - О каких "своих"? - Эдвин поднял бровь, - "Моими" никто из них не был. Даже самые крепкие и обученные из нас никогда не дружили с головой, вроде того напыщенного кретина из Бельхавена. А стало быть, давно сгинули в пещерах и норах каких-нибудь гадов.       - Ну а другие школы? Правду говорят, что вас становится всё меньше?       - Не знаю... - Эдвин отхлебнул из деревянного кубка, - Пойми, Ингемар, носить один цеховой знак — не значит водить дружбу с каждым встречным ведьмаком. Это всего лишь работа. Не больше, но и не меньше.       - Хм, я был уверен, что людям вашей профессии всегда было выгодно держаться вместе, учитывая специфику вашего ремесла и репутацию среди обывателей...       - Может ты и прав. Может, у каких-нибудь Волков или Котов принято сбиваться в стаи, но Медведи другие. Нас учат жить и умирать в одиночку.       - Сдаётся, эта стратегия не пошла на пользу вашей школе...       - И снова в точку, - Эдвин скрестил руки, - Медведи оказались хороши только в одном - глупо умирать в назидание другим. И поэтому мне плевать на руины Хаэрн Кадуха и на всё его чертово наследие. Мне повезло оказаться никудышным ведьмаком - тем больше шансов закончить дни нормальным человеком.       Над столом на какое-то время повисло молчание. Затем ведьмак шумным глотком опустошил кубок и потянулся к блюду с дымящимся мясом.       - Ну а теперь, - Эдвин отложил полуобглоданную куриную кость, - Поведай, откуда такой интерес к нашему ремеслу.       - Как водится, - усмехнулся Ингемар, - Дела минувших дней, из зёрен которых взошёл обильный урожай нынешних бед.       - Метафора хороша для баллады, - устало ответил Эдвин, - Но в жизни пригождается не более, чем батистовый платок в нужнике - приукрашивает картинку, но не сильно помогает делу. Говори яснее.       - Ну что ж, - Ингемар сплел пальцы, задумчиво всматриваясь куда-то поверх головы собеседника, - Несколько десятков лет назад я и круг моих единомышленников провели эксперимент. Сколь многообещающий, столь и трагический. Я и мои коллеги как могли тщательно устранили все, скажем так... последствия этого эксперимента, и я был уверен, что все это осталось в прошлом, однако, - черты лица Ингемара болезненно заострились, - Недавно эти последствия проявили себя в одной деревушке в Долине Понтара. И да, ты правильно понял, это дело для ведьмака.       - А при чем здесь я? - Эдвин скривился, откинувшись на спинку кресла, - зачем тебе старый ведьмак, десять лет уже не топтавший тракт? Отсыпь золота и завтра сюда сбегутся охотники укокошить любую тварь, которая сбежала из ваших лабораторий. Даже несмотря на, говоря твоим языком, "вопиющий дефицит кадров".       - Не оскорбляй мой разум своими догадками, старый друг, - Ингемар насупился, - Золото тут не при чем. И из наших лабораторий никто не сбегал. По крайней мере, в том смысле, который ты подразумеваешь.       - А что же тогда?       - Скажи, не правда ли, что эликсиры, которыми я тебя снабжаю, помогают тебе всё меньше? Твой левый глаз тоже начинает слепнуть, а правую ногу ниже колена ты чувствуешь всё хуже?       - И что с того? - мрачно ответил ведьмак, подавшись вперёд, - Что ещё ты можешь мне предложить?       - Расплатиться с долгом. И вернуть возможность видеть обоими глазами. Избавиться от хромоты. Дьявол, просто жить полной жизнью и умереть, когда ты сам этого захочешь, как ты изволил выразиться, на своих условиях.       Ингемар нёс эти небылицы с на редкость серьёзным видом.

***

      Ведьмак докурил трубку и высыпал пепел в остатки догорающего костра. Небо над верхушками деревьев посерело и потихоньку начало напитываться малиновыми отсветами наступающего рассвета. Вой по ту сторону Понтара стих. Самое время было приниматься за работу.