Дорога на Нильфгаард

***

      Ведьмак вёл лошадь под уздцы вдоль берега, высматривая подходящее место для брода. Затяжных дождей по весне в тот год почти не было, а лето обещало был жарким, и Понтар успел местами изрядно обмелеть, на многие мили раскинув полосы болотистого кишащего комарами мелководья. Земля под ногами чавкала. Лошадь фыркала и прядала ушами, пытаясь избавиться от облака роящейся вокруг мошкары. Ведьмак мрачно всматривался в тянущиеся по правую руку заросли камыша. За всё время путешествия через реданские земли у Эдвина ещё ни разу не возникла необходимость взяться за меч, и это настораживало. Не сказать чтобы ведьмак искал драки, но опыт подсказывал, что затянувшееся затишье обычно выбирало самый неподходящий момент, чтобы прерваться. За спиной остались десятки одинаковых деревушек, и если те, что жались поближе к новиградским стенам, ещё умудрялись сохранить подобие мирной жизни, то здесь, у границы с Темерией, всё чаще можно было встретить разоренные голодом и мором, опустевшие после атак мародеров сожжённые и брошенные дворы несчастных Суховеек, Боровиков и Межей.       Дороги были наводнены беженцами с того берега Понтара, где над разоренным Веленом реяли черно-золотые нильфгаардские знамёна. До Эдвина долетали слухи о кровопролитных битвах реданцев и чёрных, превративших целое королевство в смердящие и разлагающиеся поля трупов. Ведьмак и в лучшие годы не любил Долину Понтара, предпочитая искать заказы в Ковире или Каэдвене, сейчас же эти края источающих миазмы болот и вечного гнуса казались ему невыносимыми.       Ведьмаку ничего не говорило название деревни Вересковка, на которую указал маг, он также не знал, сумела ли она уцелеть в пожаре войны, превратившем Велен в Ничейные земли. Единственным путеводителем был навигатор — подаренный Ингемаром магический артефакт, настроенный на ауру, которую испускал предмет поисков ведьмака. Утром и вечером Эдвин открывал шкатулку и сверялся с направлением, которое указывал крохотный висящий в воздухе шестигранный конус.       Ведьмак остановился — эта часть отмели понравилась ему чуть больше остальных. Русло Понтара было здесь не таким широким, противоположный утопающий в ивах и камыше берег был виден на расстоянии не более чем в пятьдесят футов. Течения здесь почти не было, тёмная стоячая вода поднималась, по ощущениям, не выше груди. Эдвин проверил надёжность ремней, на которые крепились притороченные к седлу перевязь с мечами и торбы с поклажей, и начал осторожно спускаться в воду. Ведьмак шёл медленно, держа лошадь под уздцы и нашептывая себе под нос что-то успокаивающее. Буро-зеленая илистая вода колыхалась на уровне живота. Уже преодолев половину пути, Эдвин вдруг почувствовал, как его левая нога начала соскальзывать и через мгновение ощутил под ней пустоту. Чертыхнувшись, ведьмак по макушку ушёл под воду. Лошадь заржала и забила копытами, проваливаясь в омут вслед за хозяином. Отплевываясь, Эдвин вынырнул и вдруг увидел, как к ним со стороны противоположного берега под водой стремительно движется что-то, похожее на обросшее водорослями бревно. Ведьмак рванул лошадь за поводья и потащил её обратно на отмель, но тут из воды выметнулись два бугристых серповидных отростка и с размаху врезались в шею лошади, рванув животное в свою сторону. Лошадь истошно заржала. Оказавшись по пояс воде, Эдвин заревел и ударил по чудищу Аардом. Силовая волна должна была оглушить монстра или на худой конец хотя бы отбросить его от тонущей лошади, однако вода частично погасила импульс; извиваясь сегментированным брюшком и отчаянно загребая хвостовым плавником, жагница продолжала тянуть животное на глубину. Бурлящая вода начала приобретать винный оттенок. Эдвин бросился вперёд и ушел с головой под воду. Стараясь не попасть под молотящие воду копыта, он дёрнул удерживающий седельные сумки ремень — тот не поддавался. Жагница и лошадь тащили его в непроглядную бурую мглу. Копыто вдруг с силой лягнуло Эдвина в грудь, выбив из него дух и вытолкнув на поверхность. Глотнув воздух, ведьмак обнаружил, что по-прежнему сжимает ремень с оружейной перевязью и одной из сумок, и, отчаянно работая свободной рукой, поплыл к камышам. Уже зарывшись лицом в мокрый речной песок, теряя сознание от раскалывающей грудь и голову боли, Эдвин гадал, на каком из берегов Понтара он в конце концов оказался.