Дорога на Нильфгаард

***

      С вершины холма открывался отличный вид на лежащую в низине деревню и этот вид ведьмаку сразу же не понравился. То, что он сначала принял за дымку утреннего тумана, оказалось висящим над Вересковкой морозным облаком. Картина заиндевевшей травы и покрытых налетом изморози соломенных крыш казалась перенесенной из зимы в лето по прихоти заигравшегося волшебника. Спустившись с холма, Эдвин почувствовал, как сам воздух изменился, будто жарким летним днем он оказался в глубоком погребе. Деревня казалась вымершей. Ставший не равноценной, но все же заменой навигатору ведьмачий медальон ритмично подрагивал.       Эдвин присел на траву, расшнуровал горловину торбы и выложил на землю несколько обернутых тряпицей свертков, затем вытряхнул тяжелые кожаные пластины подбитых железом наплечников и с помощью ремешков приладил их к куртке. В одном из свертков оказалась стопка металлических полос, которыми он укрепил наручи, а также накладки с серебряными шипами, которые он нацепил на костяшки пальцев. Такие же щитки он прикрепил к набедренникам и голеням сапог, потом затянул узел платка, плотно закрывающего шею и нижнюю часть лица. Затем он осторожно выложил и раскатал по траве свернутый в рулон отрезок кожи, внутри которого оказались уложенные в ячейки флакончики с разноцветным содержимым. Выбрав один из них, ведьмак скрутил крышку, одним глотком осушил и тут же скривился — язык обожгло горечью, но скоро по телу разлилась волна приятно согревающего жара. В висках зашумело, сердце ускорилось, разгоняя по венам попавшее в кровь вещество, от которого мышцы наливались казалось уже забытой упругой тяжестью. Ведьмак поднялся на ноги, еще раз проверил крепления доспеха и, вытащив из-за спины меч, сделал пируэт, попутно начертив клинком в воздухе восьмерку. Эдвин остался доволен, тело отзывалось, как хорошо отлаженный механизм, а рукоять меча лежала в руке как влитая, казавшись продолжением самой ладони.       Приблизившись к околице, ведьмак остановился, прислушиваясь к биению медальона, тот вел его дальше, отвечая на каждый шаг все более усиливающейся пульсацией. Опустив меч, Эдвин начал двигаться по безлюдной улице, всматриваясь в черноту окошек обметанных инеем изб, медленное дыхание вырывалось изо рта облачками теплого пара.       Вдруг справа донеслось низкое утробное ворчание. Развернувшись на звук, Эдвин увидел медленно крадущееся к нему по двору существо, похожее на припадающего к земле голого человека с коротким бочкообразным туловищем и несуразно длинными вывернутыми конечностями. Поняв, что его обнаружили, гуль вскинулся на передних лапах и издал высокий клекочущий звук, на который тут отозвались таким же гортанным бульканьем еще несколько голосов. Заметив слева какое-то движение, ведьмак обернулся и увидел забравшегося на поленницу и изготовившегося к прыжку монстра. Гуль прыгнул, в воздухе его встретила и отшвырнула назад ударная волна Аарда, Эдвин едва успел развернуться, чтобы встретить плечом атаку второго. Чудовище повисло у него на руке, вцепившись зубами в наруч, словно бешеный пес, выбрасывая лапы вперед и стараясь добраться до лица ведьмака длинными кривыми когтями. Эдвин с силой врезал по морде чудища кулаком, метя серебряными шипами в налитые кровью глаза. Челюсти разжались, гуль с визгом упал на землю, и ведьмак тут же обрушил на него меч, надвое разрубив приплюснутую голову монстра. Взмахнув клинком, Эдвин направился к барахтающемуся среди осыпавшейся поленницы гулю, одним движением отсек хватающую воздух лапу и погрузил меч в брюхо чудовища, выждал пару мгновений, пока не почувствовал, как лезвие выходит из спины монстра, и выдернул клинок, поспешно отшатнувшись, чтобы не попасть под брызги дымящейся в морозном воздухе крови.       Еще два гуля вышли на дорогу в дюжине футов перед ним, ощерившись и низко припадая к земле. Они кинулись на Эдвина одновременно, ведьмак выбросил вперед руку, сложив пальцы знаком Игни. По узкой улочке веером прокатилась волна гудящего пламени, оставляя на мерзлой почве глубокую проталину. Огонь сшиб одного из упырей с ног, другой все же успел прыгнуть, ведьмак увернулся и широким взмахом меча ударил вслед, перерубая гулю конечности. Добив корчащихся на земле монстров, Эдвин скривился и тронул лицо — когти упыря оставили на щеке ведьмака глубокие борозды.       Ведьмак шумно выдохнул и осмотрел улицу. Та снова казалась пустой, но медальон на груди продолжал бешено колотиться, словно заходясь в припадке. Движение сзади он уловил слишком поздно, что-то с силой пушечного ядра ударило его в спину и сбило с ног. Катясь по земле, Эдвин почувствовал у самого лица раскаленное пропитанное трупной вонью дыхание, он слепо мазнул кулаком, неведомая тварь всхрапнула и отскочила, напоследок пропахав спину ведьмака ударом похожих на абордажные крючья когтей. Приподнявшись на руках, Эдвин увидел перед собой огромного трупоеда, чью полосатую шкуру украшало множество похожих на длинные иглы шипов. Широко расставив передние лапы, альгуль опустил круглую брылястую голову и приготовился к прыжку. Ведьмак зажмурился и выставил руку вперед. Внутри его черепа вспыхнули и взорвались несколько ярких светил, голова полыхнула адской болью и потом в ней вдруг повисла ватная звенящая тишина. Над ведьмаком в воздухе возник купол мерцающего голубоватого света, по поверхности которого завихрились протуберанцы сконцентрированной энергии. Монстр врезался в щит и какую-то секунду лежал на нем, распластавшись в воздухе, словно пойманный во временную ловушку. Спустя мгновение купол взорвался, разбрасывая в стороны обугленные части чудовища.       Эдвин еще минуту лежал на земле в оседающем облаке кровавой пыли. Потом попробовал пошевелиться, чувствуя, как каждая косточка и мышца в его теле вопит от боли. Гул крови в голове стихал, сердцебиение потихоньку замедлялось, возвращаясь к привычному ритму. Ведьмак медленно поднялся и тут же осел на землю, привалившись спиной к изгороди. Перед глазами в воздухе плавали радужные круги. Ведьмак еще несколько секунд прислушивался к ощущениям и вдруг понял, чего ему не достает — пульсация медальона на груди прекратилась. Эдвин застонал и от досады двинул затылком о жерди частокола — проклятая железка обвела его вокруг пальца, выведя вместо искомого следа на стаю трупоедов. Ведьмак просидел еще какое-то время, пялясь в пустоту впереди себя, но делать было нечего, и он поднялся на ноги. Подобрал с земли и водрузил обратно в ножны меч, еще раз хмуро оглядел улицу. Ровным счетом ничего не привлекло его внимание. Ведьмак решил продолжить путь по деревне. Уже добравшись до окраины, готовый возвращаться обратно, он вдруг понял, что одна деталь все же бросилась ему в глаза. Двери большинства домов, мимо которых он шел, были распахнуты настежь, жители по какой-то причине покинули деревню впопыхах, не заботясь о сохранности оставленного имущества, однако на отшибе стоял наглухо запертый дом с закрытыми ставнями. Направившись в его сторону, Эдвин с удовлетворением ощутил, как оживает по мере приближения к избе висящая на груди оскаленная медвежья морда.

***