Можно хотя бы сейчас как-нибудь без Бездны?

[Юэ Цинъюань/Ци — один из ключевых персонажей повествования! Пользователь не может избежать встречи с ним!] Тарталья цыкнул, выворачиваясь змеей из медвежьих объятий догнавшего его ≪друга≫ и зло зыркнул на систему, что зависла возле головы Юэ Ци. Тот ожидаемо принял взгляд на свой счет и заметно расслабился: годы идут, Сяо Цзю добрее не становится. Он…он хотел столько всего сделать и сказать, ведь пока этот глупый Юэ тренировался, вкушая горячую еду, спя в теплой постели и нося шелка, его Сяо Цзю… — Отпусти. Отпусти, а не то хуже будет. Слабая угроза, особенно в этом тщедушном теле (Аякс бы даже предположил, что находится в теле одного из экспериментов многочисленных ученых Снежной — элементальная энергия текла в его жилах как-то…неправильно). — Прости. — Да, да, прощаю, отпусти меня, Юэ Ци, у меня свои дела есть. Как только захват ослаб, юноша тут же попытался пырнуть превосходящего по комплекции противника ножом, спрятанном в тряпичном наруче на всякий случай. Схема простая: отвлеки раной и сваливай. Ученик Главы школы вздохнул с нахлынувшей ностальгией, увернувшись от направленной снизу вверх атаки в незащищенное горло, вырубил отчаянно вырывающегося бродячего заклинателя нажатием на аккупунктурные точки. Сяо Цзю не меняется. Правда раньше жертвой этих приемов он никогда не становился, но в этот раз заслужил. За дело. Юэ Цинъюань, вопреки досужим вымыслам и скромному мнению оригинального Шэнь Цинцю, дураком не был. Не узнать У Яньцзы — ошибка, не узнать, что у его Сяо Цзю что-то не так с меридианами — фатальная ошибка. Демоническое совершенствование всегда оставляет следы, перекраивает даже личность и тело, делая мельче, слабее, неподатливее для светлого пути меча. И, говоря откровенно, Шэнь Цзю всегда оставался идеальной заготовкой для темных искусств — инь в нем было столько, что не расти он Сяо Цзю с малолетства, принял бы за демона. Иные учения утверждали, что переизбыток инь признак таланта к ментальным извращениям, начиная от зубодробительных наук и заканчивая контролем нежити. Пугающие люди, которые сияли ярко, но сгорали за считанные десятилетия, жертвуя за такую власть разумом и жизнью. По правилам, стоило бы отдать неудавшегося темного заклинателя куда-нибудь в Чжаохуа, где ему бы вправили, что вправляется, и помогли с адаптацией, внушали про добро и буддистские ценности, ибо Цанцюн никогда не церемонилась, равняя демоническое культивирование и демонов, убивая и тех и тех без вопросов. Чжаохуа это престижно и безопасно. Но Девятый брат всегда был к нему добр, и как он может выбросить Сяо Цзю после того, как бросил его и не смог вернуться. Увидев только пепелище на месте поместья Цю, перестал искать. И теперь бросать снова?! К тому же, тот был откровенно дезориентирован и не скрывал наличия признаков искажения ци, что немного радовало маленькую жадную частичку души нищего попрошайки Юэ: он все еще важен, настолько, что его маленький Девятый распереживался до такого состояния. Взглянув с нежностью на лицо названого брата, молодой адепт бережно прижал его к себе и призвал Сюаньсу, смело ступая с драгоценной ношей на клинок. Он…уговорит принять Сяо Цзю в Цанцюн. Будет на коленях молить шицзуня и найдет ему место хотя бы на Аньдин. Он должен искупить свою вину. Юэ Цинъюань не сомневался в своем поступке, даже когда его прилюдно наказали плетьми, когда глава Цяньцао разводил руками, говоря, что сформирует золотое ядро Шэнь Цзю очень не скоро, так и толк в этом бродяге сомнительный. Кланялся низко, молчал в ответ на саркастичные замечания собственного шицзуня, терпеливо повторял по сотому разу красивую ложь о том, как благородный бродячий заклинатель, по чистой случайности оказавшийся его другом, спас жизнь молодого адепта Цюндин, убив преступника У Яньцзы. Да и не врал, Сяо Цзю убил ради него своего какого-никакого, но наставника: ученические узы стоят на одном уровне со связью родителей и детей. Цинъюань не боялся гнева шицзуня, слухов и разочарования в нем. Боялся только расчетливого взгляда главы Цинцзин, по нелепой случайности оказавшегося рядом, когда Юэ Ци вдохновленно врал в глаза учителю. Владыка Цинцзин ложь чуял за версту, а схемы в его голове всегда были слишком мудреными, вот был бы Сяо Цзю в сознании, тот придумал бы что-то более правдивое, хитрить это по его части. Однако пугающий шишу ничего Главе не сказал, только внимательно посмотрел поверх раскрытого веера, позвал ученика шисюна на чай и ушел на Цяньцао ≪по своим делам≫. Почему-то в том, что владыка пика Искусств раскопает все и сделает собственные выводы, и он, Юэ Ци, очень задолжает за Сяо Цзю Тан Аньвэю, сомнений не было. *** Аякс в счастливом небытии почитывал Путь Гордого Бессмертного Демона — система любезно замедлила течение времени в подсознании, и плевался ядом. Не то чтобы у предвестника было много постельного опыта, но имеющегося хватало, чтобы зловеще предсказать Ло Бинхэ сифилис и потерю половины гарема в чужих объятиях. Женщин нужно любить, иначе они заставят тебя искупать невнимание деньгами, слезами, кровью, соплями, заключением в Меропид и гнозисами. Нет, половая принадлежность архонтов довольно непостоянная штука, но то, что Царица явно не Царь являлось константой: иначе появились бы вопросы к Пьеро и его предпочтениям, какой уважающий себя мужчина позволит себе целовать с восторгом подол и туфельку другого мужчины? Бр-р, мерзость. Царица даже не требовала целовать, но этот старик все равно делал так, как принято в Каэнриахе и игнорировал смешки. А у книжного Ло Бинхэ не было ни капли трепета перед женщинами. Это даже возмущало, пока он не разочаровался в ≪цветах≫ мира ПГБД: здешние девушки были слишком…слабыми? Без чувства гордости? Без самостоятельного распоряжения своей жизнью? Они были скучными, не плохими, нет. Просто скучными. Нет никакой Люмин, заставляющей пересчитывать языком зубы после одного удара, нет пугающих предвестниц, прекрасной и расчетливой Нин Гуан, которую опасался даже Моракс, Кудзе Сары, увиденной Тартальей всего один раз, но запомнившейся навсегда. Что уж говорить о Скирк и адептках. Интерес пробудила только Ша Хуалин, и то потому что была описана как могущественный и талантливый генерал. Тарталье было даже любопытно, правда ли возможно одновременно заниматься любовью и избивать врагов — чисто технически, ему нужно суметь не зажмуриться и не отвернуться, если противник будет использовать такую подлую тактику по отношению к невинному террористу, массовому убийце, мастеру пыток и скромному авангарду. [У вас неожиданно высокий уровень каноничности.] Тарталья удивленно оторвался от описания па-па-па Ло Бинхэ с богиней молний (он вспомнил богиню электро из его мира и поежился, потому что Ло Бинхэ от Райден получил бы только копье в задницу). — Ты хочешь сказать, — мужчина очень-по-шэневски приподнял бровь, — что я похож на сбрасывателя детей в Бездну? Книжный Шэнь Цзю ему не очень нравился, но он его уважал: описание пыток было достаточно детальным, чтобы понять, что яйца у главного злодея были из стали. Подумать только, до самой смерти, будучи куском мяса на цепях, продолжать оставаться несломленным надменным мудаком и склонил голову перед судьбой лишь ради верности мечу Сюаньсу. Он понимал и принимал это, поскольку сие очень напоминало то, что сделал бы предвестник сам. Шэнь Цзю не был слабаком, Тарталья готов отрицать это яростно. Да и из всего списка прегрешений он серьезно мог ненавидеть этого…персонажа? Человека? только за мелочность и малодушие. Концепция раба унизительна, и нет ничего удивительного в том, что психованный мальчишка с удивительной для нищего гордостью решил вопрос радикально. Ну да, следовал за У Яньцзы — о, так вот кого он убил, молодец — но не было же выбора у мальца! Аякс в очередной раз воздал хвалу Скирк, которая хотя бы не губила его как потенциальную боевую единицу. Издевательства над главным героем? Хах, сыну прачки бы радоваться, что приняли на пик искусств, да научиться хитрить — сам Аякс в бытность новобранцем фатуи научился гадить ближним своим и учиться всему, до чего удается дотянуться, преодолевая откровенное неприятие окружающих, сверкая при этом голубыми глазками и давая отпор, а не притворялся белой овцой. Не сахарный, не растаял. Зависть к ребенку со стороны Шэнь Цинцю была низкой, но Тарталья не мог не думать о том, что будь Ло Бинхэ хоть немного умнее, половины наказаний можно было бы избежать: к примеру, не бесить Учителя своими поползновениями к ученицам, ведь тут весьма строгие нравы, а личные психозы злодея на почве домогательств и Очень Плохого Прошлого имели веские основания. На моменте открытия Бесконечной Бездны Аякс ржал до слез и злорадно, задыхаясь и хлопая ладонью по коленям, издавал сдавленные дельфиньи звуки, клокотал. Ло Бинхэ не было жалко, сам Тарталья управился за три месяца, этому идиоту потребовалось пять лет. Ну ладно, не сам, но у героя же был Мэнмо и куча сексуальных демониц! — Да какой это гордый демон, тряпка, которая не смогла добиться признания единственного человека, который был для него важен, — Тарталья брезгливо отбросил прочитанный роман куда-то в темноту своего бессознательного и скрестил руки на груди. — И я, значит, должен сделать вот это все и помереть таким же способом? [Пользователь волен менять сюжет, но ключевые точки останутся неизменными. Смерть учителя главного героя не является ключевым моментом в нынешнем повествовании.] — Значит, я могу изменить свою судьбу и судьбу Цанцюн, — рыжеволосый фатуи устало потер висок. — Но, видишь ли, я не буду следовать неизменным ключевым точкам. Система встревоженно замигала. Тарталья осклабился: — Я стану Богом Войны Байчжань, милая.