Можно хотя бы сейчас как-нибудь без Бездны?

Тан Аньвэй жил на этом свете достаточно долго, чтобы устать от глупой молодежи. Правда, ученика Чжанмэнь-шисюна он глупым не считал, однако тот решил превосходить своих соучеников не только полезными талантами, но и проблемами с критическим мышлением. Умственно отсталый наследник школы — горе стратега, и нынешнего, и будущего. Он в первую очередь разузнал все, что можно, о Юэ Ци, как только тот вошел во внутренний круг учеников, и этот покалеченный мальчишка, стало быть, такой же беглый раб. Тавро с тела не стереть годами, но как достигнет высокого уровня самосовершенствования, так сам уберет. Вопрос только в том, достигнет ли. Ученик У Яньцзы, ну надо же! Чтоб у этого пройдохи и переполненный инь талантливый убийца прожил дольше нескольких недель — чудо из чудес. Вот только если информация о главном шичжи просочится в другие школы и секты, будет совсем не до чудес. За чаем Юэ Цинъюань ничего нового не поведал, только глупо становился на колени и молил подсобить другу, соглашаясь на что угодно. Ну да, ну да, за друга так не просят. С такой безумной надеждой. Он сам цеплялся за рукав нынешнего владыки Цяньцао, доверчиво засыпая в палате, манипулируя совсем чуточку, неосознанно оберегая, даром что названый младший брат, которого самого надо было оберегать. Тан Аньвэй зашел в палату, не обозначая присутствия — много чести, и так много времени тратит на юношеские драмы только потому что у Юэ Цинъюаня совсем беды с головой и искажения ци, закольцованные на человеке, Цанцюн пока не принадлежащему. ≪Сяо Цзю≫ мгновенно дернулся, демонстрируя неплохие инстинкты, но опомнился и вежливо склонил голову. — Этот ничтожный приветствует… Вежливым юнец был явно через силу — эк скривило на ≪ничтожном≫, словно не привык говорить так с теми, кто выше себя. Не зная, что бродяга, ненароком заподозришь высокомерного князя. Это нужно выбивать. Но не до конца. — Нет нужды быть формальным, — нарочито резко прервал его Аньвэй и поджал недовольно губы. — Юэ-шичжи настаивает на том, чтобы вам, молодой человек, дали шанс и честь учиться в Цанцюн, не имея на то подходящего возраста, таланта и образования. Шэнь Цзю посмотрел словно бы сквозь него, моргнул и снова поклонился, живее, чем стоит: — Этот понимает свое место и имеет дерзость надеяться, что для пика Байчжань его образования достаточно… Внутренне мастер Тан взвыл: опять Байчжань! Все, все, все, даже некоторые его тупоголовые ученики рвались на Байчжань, будто бы их там не избивают до полусмерти. Ладно бы сам владыка, так нет, его щенок из семьи Лю! — Этот мастер восхищен желанием карпа пройти через драконьи ворота. Не было в Шэнь Цзю ничего, кроме гордости, огрызков былого таланта и блестящего интеллекта. Об этом ему уже успели поведать. Мальчишка поднял свои глаза и натянул неискренне очаровательную улыбку: — Чжугэ Лян в Наньяне десять лет вспахивал землю, семь раз победил Мэн Хо. Тан Аньвэй хмыкнул, с щелчком раскрывая веер и пряча оскал: — Чтобы равнять себя с ним нужно действительно быть воином Байчжаня. Чжугэ Ляна называли Невидимым драконом, зачем ты ломишься не в те врата? По правде говоря, будучи свидетелем существования этого самого Чжугэ Ляна, Тан Аньвэй прекрасно знал, что абсолютно все было у того через медные врата и самое место ему было на Байчжане. Периодические таланты стратега, управленца и все остальное не в счет: рисовал Лян-гэ отвратно, цинь под заскорузлыми пальцами не пел, а подвывал, и шицзунь самого Аньвэя сломал три веера, струны из жил Певчего Тигрокозодоя и череп демона, которого привлекла ≪чудесная≫ музыка. Думать, что щуплый отрок со змеиными глазами может вполне унаследовать не полководческие качества Чжугэ Ляна, а склонность приносить хаос и скукоживание от стыда за него, не хотелось. Ему еще место на одном из пиков искать. Как стабилизатора для будущего главы горы. Оскорбление Шэнь Цзю понял, улыбка не сползла, но неприятно стало. Он, вашу ж мать, просто ляпнул что-то из репертуара сяньшэна, и теперь его мозги полощут, узрев двойное дно. Система тоже хороша, не остановила. Аякс всего лишь хочет на Байчжань! Тан Аньвэй продолжал посмеиваться: мальчик применил седьмую стратагему, талантливо поставив перед ним бумажного тигра, оскорбив походя три пика Цанцюн и заинтересовав. Какой талант, однако. Определенно не для пика Битв. Совершенно нет. — В слишком чистой воде рыбы не водится, этот Шэнь не смеет надеяться войти в высокое общество, — Тарталья незаметно считывал текст с экрана, ибо система, понимая его затруднения, за пятьдесят баллов помогла имитировать речь местных, покуда он не привыкнет. Он отрицает наличие только праведных стремлений, чтобы показать честность и возможность быть полезным? Он имеет в виду особенности пиков и социальное расслоение? Тарталья сам до конца не понял. Но владыка Цинцзин сам все додумал, посмотрел как Скирк, когда он впился зубами в шею вестника бездны (мог ли тот быть ее бывшим) и перегрыз беззащитно открытое меж пластинами брони горло. Значит, все проходит неплохо. Еще немного и примут на Байчжань. Система странно загудела, словно смеясь. А потом главный ученик Цяньцао с откровенно заебанным видом снял с него веревки, которыми примотал к лекарской койке и пнул под зад (метафорически), попросив сгинуть на Цинцзин и никогда не возвращаться. Тарталья не удержался и прокомментировал ужасные усики Му Ланфана, которые не делают его солиднее, вовсе нет. Скорее лишают шанса познакомиться с любыми из шицзе и шимей и обрекают на просветление от воздержания. От расплаты рассвирепевшего лекаря его спас непонятный юноша в светло-зеленом ханьфу, который подошел аккурат в момент, когда Шэнь Цзю имел риск остаться в госпитале навсегда и не по доброй воле. — Этот недостойный вопрошает, есть ли причина, по которой его не сбросили с горы? Помимо Юэ-гунцзы, разумеется. Адепт хмыкнул, посмотрел нечитаемо, смутно напоминая того деда в ханьфу цвета цин, и елейно произнес: — Шицзунь решил, что ты подходишь для обучения на его пике. Душа Чайльда пела, а тело ликовало: наконец-то, доступ до бесконечного материала для сражений, а там недолго и заиметь крутой меч с Ванцзяня. Пребывая в сладостном тумане будущих перспектив, он не заметил, как напряженно переглядывались его шисюны, а вместо изрезанных оружием и техниками площадок на пике Ста Битв простирались бамбуковые рощи, изящные, словно небожители, ученики читали, а не отрабатывали приемы, и вообще… —… [Миссия ≪Стать адептом Цинцзин≫ выполнена! Начислено 150 баллов!] — Какого х… Удар сложенной в трубочку книгой по взъерошенной головушке не дал Тарталье продолжить. — Нам предстоит очень много работы, и в первую очередь — с твоим поганым языком, — сощурился один из старших учеников. — Раз шицзунь тебя выбрал, то будь добр, не подведи наш пик. [Разблокирована миссия ≪Лучший ученик Цинцзин≫. Награда: уважение от читателей, знающих вашу предысторию. Наказание: потеря 1000 баллов. Удачи, Пользователь!] *** — Он жив, — Скирк равнодушно смотрела в никуда. — Откуда тебе знать? — не поверила Люмин, напряженно сжимая кулаки. Но хотелось верить, что, как и всегда, фатуи нашел выход. *** Чжун Ли задумчиво барабанил пальцами по столешнице: Ху Тао говорила что-то совершенно невероятное. Одиннадцатый предвестник не был другом Ли Юэ. Он был другом Чжун Ли, но воли консультанта мало, чтобы это имело значение. Ху Тао и вовсе его не знала до недавних событий. Но с пугающей уверенностью в своем долге хотела сопроводить душу за гранью, и…ничего не нашла. В своей начальнице экс-архонт был уверен: та достанет из любого уголка посмертия, если только… — Нарушенный круг реинкарнаций. Стикс, Мэнпо, обряды Фули — это было обязательным этапом любой души перед тем, как получить тело, но что, если душа ничего не забыла? — Насильственный захват души и помещение в подходящий носитель, — директор Ху мрачно согласилась. Для таких, как она, это было кощунством. — В нашем мире так никто не может, на самом деле. Даже ты не справишься, каменное величество. Ху Тао была чертовым гением своего дела. Чжун Ли отпил из пиалы крепкий красный чай — по заветам Рагнвиндра-старшего-уже-мертвого — и вздохнул. Разумеется, Тейват не является единственным миром, если уж на то пошло, миров гораздо больше, чем можно представить, как и вариантов Вселенной, и думать о том, куда и кому понадобилась душа обычного человека, все же тяжело. — Надеюсь, он хорошо проводит время, — прошипела хрупкая девушка, вцепившись в лакированное дерево, которое треснуло под давлением маленьких рук. — И найдет способ отомстить той вещи, что лишила его шанса забыть. Теперь, куда бы судьба ни закидывала бренную душу, она бы все помнила. До мельчайших деталей. И, поскольку человеческий разум не рассчитан на такие прыжки туда-сюда по вероятностям и червоточинам огромной Вселенной, однажды Тарталья сойдет с ума. Даже архонты бы сошли. Эрозия все же благословение и проклятие в одном флаконе.