Донор

Мне стыдно за свои ошибки. Я хочу, чтобы семья простила меня за это.

Скрэптрап

⛧ ⛧ ⛧

      «Уважаемый Пак Чонсон Джей! Компания «Cat's Return» рада сделать вам предложение о работе по должности ночного охранника. Вы будете работать в непосредственном подчинении начальнику службы безопасности. В круг ваших обязанностей будет входить: — Передача своих обязанностей другим должностным лицам при отсутствии на работе, о чём предварительно сообщается в приказе; — Знание образцов документов, пропусков на объекте; — Знание нормативно-правовых актов и законов РК, регламентирующих деятельность охраны; — Знание правил пожарной безопасности; — Знание порядка реагирования на сигнализацию. Испытательный срок для должности охранника составляет ноль дней. Компенсационный пакет включает в себя: — Оклад в размере 700'000 вон до уплаты налогов; — Оплата добровольного медицинского страхования»       Метель замела подъездную дверь, деревья склонились к земле, а чёрный кот мерзливо прижался к греющимся на кухне полам, когда обратное сообщение о работе пришло на почту Джея. Он готовил себе лапшу быстрого приготовления, пятью минутами ранее переживая эмоциональный кризис из-за быстрого исчезновения денег в Мокпо. Ни одна компания и фирма не хотела брать нелегала, а на стройку пойти он не мог по проблемам здоровья — грыжа. Заняться лечением не предоставлялось возможным из-за отсутствия полиса, а получить полис не представлялось возможным из-за отсутствия прав в стране.       Но это всё равно лучше, чем на родине, где война уничтожала тысячи жизней ежедневно. Непризнанная страна горела, выжигая ожоги на теле. Розовые рубцы тянулись от локтя до шеи, покрывали мазками спину.       Кошка пришла к босым ногам и ласково потёрлась о ледяную кожу — плохая терморегуляция тела…       — Подожди, Хаки.       Сообщение на почте такое желанное. Оно выглядело так, словно могло решить все его проблемы разом. Теперь ему не придётся выживать и бояться из-за потери своей старой, обшарпанной квартиры возле рыбного хозяйственного суда. Худой кот теперь сможет более-менее нормально питаться, перестанут мучать головные боли и судороги.       Слеза упала на стиснутую рамкой и стеклом фотографию. Его семья: поседевшие мама с отцом, братья и сестра, — все они мертвы. Всё, что от них осталось, — это совместная фотография на фоне порта Яффо, безупречно лазурной воды, и семейная реликвия — игрушка фиолетового кролика. Ему стыдно, что он трусливо сбежал и оставил всех, хотя военный билет жёг кожу грудной клетки. Всю жизнь он думал о том, что нет в этом никакой проблемы — взять оружие и пойти в наступление. Но как только перед его глазами обломились стены домов, как только головы полетели с плеч на пыльную землю, как только огонь откусил части тела и выжег конечности, он осознал, что такое война.       Большой палец поскрёб по лицу трёхлетней сестры, улыбающейся и счастливой. Хаки утробно промурчала, взбираясь на диван, и своровала со стола кусок дешёвой американской ветчины, пропадая в темноте коридора, один лишь стук клыков слышен.       Завтра всё изменится.       Абсолютно всё.

⛧ ⛧ ⛧

      «Cat's Return» находился в южно-восточной части Мокпо, рядом с озером Ёнсан. Это ресторан-пиццерия образца и вдохновения эпохи нулевых американских годов, предлагающая посетителям, помимо еды и напитков, развлечения в виде аттракционов и выступлений роботов-аниматроников. На улице раставлены детские горки на закрытой площадке, где давно не играли дети.       Помещение пиццерии выглядело несколько грязным и неубранным: стены в подтёках и тёмном налёте, кое-где виднелись крупные сетки паутины, на полу видны пятна. Пол в большинстве комнат уложен глянцевой чёрно-белой плиткой, выложенной в шахматном порядке, в столовой выложена красно-синей плиткой, а в западном и восточном коридорах — чёрно-синей. Стены цементно-серого цвета и, кроме следов грязи, отделаны разноцветными кусочками конфетти; в некоторых помещениях на стенах висели детские рисунки, иногда на них падали провода. С потолка свисали декорации в виде бумажных звёзд.       Пиццерия на грани закрытия.       Утром владелец пиццерии позвонил Джею и спросил, есть ли у него желание за дополнительную плату привести заведение в приемлемый вид. Откуда у владельца, чьё заведение в таком состоянии, есть возможность платить большие деньги? Наверняка мошенники. Но выбора у Джея нет — в других местах ему отказывали.       Офис охранника выглядел чуть лучше. Захламлённый стол из красного дерева, та же чёрно-белая плитка на стенах, офисный крутящийся стул. Очень много хлама и мусора свалено в кучи: и упаковки от шести бутылок воды, и ящики, и завязанные мусорные пакеты, и гумка — этим вещам, кажется, уже больше двадцати лет. Джей решил сразу заняться уборкой своего рабочего пространства, привести здесь всё в адекватный вид, а потом заниматься мало-помалу остальными помещениями, коих здесь добротно.       Шуршание наполнило офис. Джей сразу выставил в коридор все чёрные пакеты вместе с пустыми ящиками, обклеенными какими-то этикетками, на которых стёрлась краска. Вытащил мешающее кресло, чтобы открыть полный вид на пол, и поморщился — липкие пятна отторгали. Наверное, никто не хотел работать в таком месте, поэтому платили много и были готовы на всё, лишь бы кто-то вернул пиццерию в прежнее состояние. Интересно увидеть аниматроников — их тоже нужно отмывать и приводить в порядок? Наверное, они выглядят совсем жутко.       — Э-э… Привет… привет? Ох, ну если ты это слышишь, то ты выбрал не лучшую работу…       Джей вздрогнул и выронил из рук корзину с хламом. Внезапный голос, разбавивший гробовую тишину ночи, едва ли не довёл до обморока. Ноги ослабли и задрожали, и мужчина зашёл обратно в офис, смотря на старый диктофон в углу рабочего стола под газетой, воспроизводящий записанный ранее голос.       — Добро пожаловать на вашу новую лёгкую работу в «Cat's Return», где дети и их родители приезжают развлекаться и есть, насколько это видно глазу! Главная достопримечательность — конечно же, Кэтти и его двое друзей. Это аниматронные роботы, запрограммированные на то, чтобы порадовать толпу! Однако поведение роботов стало несколько непредсказуемым в ночное время, и гораздо дешевле было нанять вас в качестве охранника, чем найти ремонтника. Ваша задача — следить за охраной пиццерии и прибраться! Если что-то не так — а именно, если Кэтти или его друзья находятся не на своих местах, — вы должны найти их с помощью камер и при необходимости защитить себя!       Кэтти и его двое друзей.       Запись прервалась. Владелец? Вряд ли.       Джей взял газету в руки и прошёлся взглядом по содержанию. Статья о пиццерии говорила про успех, выстреливший пять лет назад, о инновации в мире развлечений. На выцветшей фотографии стоят трое аниматроников: чёрный кот, розовый человеко-цветок с лепестками вокруг лица и птенчик в скорлупе — умилительный вид. Неудивительно, что дети так увлекались аниматрониками. В статье писали о лучших качествах заведения, много рекламы, мнение первого охранника. Неплохое, прибыльное заведение с хорошей репутацией. Предупреждение, записанное на диктофон, больше походило на розыгрыш над новеньким, как это делают в общепите. Шутят ли над охранниками так же, как над официантами?       С собой еду Джей не взял. Спустя час работы и уборки он решил провести дежурство по всем помещениям и проверить исправность щитков, отключить электричество и попрятать все провода, опасно торчащие и оголённые. Кажется, помимо услуг уборщика, понадобятся ещё услуги ремонтника. Он думает, что за такую плату вполне сможет отработать и ремонтником.       На кухне с чёрно-белым шахматным полом, блестящим от пролитой воды из холодильников и морозильных камер, необходима уборка.       — Тут что, совсем ничего не ремонтировали… Почему здание в таком отвратительном состоянии?       Голос в никуда. Джей добрался до служебных помещений, с трудом толкнул внутрь заклинившую старую дверь, с которой слетел кусок серой краски, и вздрогнул, увидев кучу аниматронных голов с торчащими разноцветными проводами, с вываленными неисправными глазами, с пробелами в зубах. Серая голова с острыми зубами и черными глазами похожа на летучую мышь. Есть ещё и голова бабочки, и кролик без одного уха…       В углу сидел сломанный аниматроник — его можно разглядеть поближе. Передняя часть маски снята, видны странные железные шестерёнки с клинковидными вставками, красные и синие проводки, оголённые окончания, соединительная резина. Серое покрытие местами загрязнилось, липкие чёрные пятна отталкивали, на передней лапе нет нескольких пальцев. Это была, кажется, крыса, если судить по одному торчащему уху из головы — больше никаких признаков. Джей вдохнул поглубже, сделал шаг вперёд, наступая ботинком в лужу — и здесь тоже? — и касаясь кончиком пальца аниматроника.       Смерть?       Железо холодное, влажное. С потолка капало. Робот совсем никак не отреагировал.       Джей открыл щиток и вырубил электричество, по всему зданию прошёлся гудящий звук, стихая в глубине. Теперь он мог пользоваться только фонариком — главное, не уронить его ни в какую из луж. На кухне теперь не так светло, темнота пожирала каждый доступный участок, рассеивалась только от искусственного света. Конечно, надеяться в таких условиях на пропитание не стоило, а отлучиться в круглосуточный магазин возможности не предоставлялось; в первый день терять работу из-за такой мелочи нельзя.       — Вода…       Полчаса уборки с помощью тряпки и ведра привели к тому, что воды стало гораздо меньше. Все холодильники он открыл и поморщился от вида полок, в некоторых местах и вовсе заплесневелых. Морозильные камеры полностью отогрелись и перестали работать точно не вчера; как минимум несколько месяцев. Световой зайчик фонарика прошёлся по углам кухни, в некоторых стенах и на потолке скопилась черная плесень из-за плохо урегулированной температуры в холодное время года.       Просто отвратительно.       Джей отодвинул железные кухонные столешницы, где повара разделывали на досках продукты, и замер, услышав повторившийся скрежет вне кухни. Конечно, ему показалось, скорее всего. В каждом помещении могло быть эхо, вероятно, именно оно и послышалось. За столом тоже много плесени, неприятные тараканы разбежались от движения, Джей дёрнулся и зашипел от неприязни. Полная антисанитария.       Скрежет повторился. И точно откуда-то из коридора.       Неужели это место действительно так привлекательно для бомжей или наркоманов? Хотя он не видел ни одного шприца, презерватива или даже обычной бутылки от пива, которые обычно хранились на заброшенных или кинутых местах, как это. Раньше он никогда не работал охранником. Единственное, что ему удалось охранять в этой жизни, — это свою младшую сестру, и он не справился даже с таким простым заданием. Какова вероятность, что он не сбежит так же трусливо и с работы, увидев первое препятствие перед собой?       Разрешение на использование оружия у него нет и быть не могло. Взгляд скользнул по абсолютно пустым столешницам и коснулся задвинутых, иногда запертых на ключ ящикам. Столовые приборы, мусор, пакеты; в одном из последних, когда нервы начинали подводить и повсюду слышались повторящиеся скрежеты, шаги и стуки, он обнаружил нож. Не слишком большой и длинный, наверняка ещё и крайне тупой, но с ним в сопровождении всё ощущалось лучше и безопаснее.       В коридоре никого. Абсолютная пустота. Фонарик освещал плитки, стены, потолок, но всё, что попадалось на глаза, — паутина, сбитые в кучу коробки и картон, разбросанные баллончики с краской. Интересно. Видимо, всё-таки кто-то сумел проникнуть сюда, хоть никаких граффити в округе не видно. Проверять один лишь коридор было бы достаточно глупо, так что Джей мерным шагом отправился дальше, крепко стискивая в одной ладони нож, в другой, потеющей и дрожащей, фонарь. Ботинки ступали в лужи на полу, разводя кольца, старые джинсы тёрлись в ногах, клетчатая рубашка мягко шелестела на фоне тишины.       В столовой, совмещённой со сценой, очень просторно и светло для ночи из-за больших окон и проникающих сюда лунных лучей. Большое количество столов на шестерых стояли рядами, между ними расстояние в один метр. Плитка на полу украшена рисунком из опавших конфетти — Джей попытался поддеть носком ботинка одну ленту и пнуть, но не вышло. Два аниматроника, как и заявлено, продолжали молчаливо стоять на сцене с микрофонами в руках, отключённые. Два. Не три.       — Непослушный мальчик. Непослушный мальчик…       Джей сглотнул, чувствуя мурашки по спине и то, как волосы встали дыбом. Под форменной кепкой всё вспрело в один миг, в грудной клетке похолодело до минуса. Голос точно доносился со сцены: нежный, хрустальный, совсем юный, мальчишечьий. Красивый костюм с двумя пуговками на узкой груди, с красными лентами на руках, зелёные свободные брюки и забавные туфли с закручивающимся носком. На голове маска с широкой счастливой улыбкой и искрящимися глазами, а вокруг неё — розовые цветочные лепестки, внезапно начавшие движение. Влево, вправо… внутрь, наружу.       — Тебе уже пора спать. Вы должны быть наказаны. Спокойной ночи…       Скрежет.       Джей повернул голову рефлекторно и физически ощутил, как заболело сердце, ударяясь о рёбра. Между столов стоял симпатичный невысокий робоцыплёнок, разбитая скорлупа служила ему подгузником, перья блестели на коже так же, как и остроконечные зубы внутри раскрытого клюва. Третий аниматроник не на сцене. Но он определённо должен стоять там, вместе с рыжим котом и цветком.       — Вы ведь всего лишь роботы, — произнёс вслух Джей, успокаивая себя.       Урегулирование страха помогло сойти с мёртвого места и медленно дойти до сцены, где пассивно работал Цветочек. Несомненно, он хорош. И выглядел неплохо. Совсем не двигался, если не считать лепестков, и его удалось спокойно отключить с помощью кнопки на спине. Провода от аниматроников вели за кулисы, закрытые красными шторами, там же хранились музыкальные инструменты и немного нарядов, уже покрытых пылью. Рубашки, брюки, банты, украшения из камней. Они совсем не похожи на простых животных. Джей вернулся из-за кулис и посветил фонариком на рыжего кота. В чёрной рубашке, в таких же брюках и туфлях, с чёрными коготками на лапах и длинными усами.       Скрежета больше нет.       Птенчик остался на своём месте, между столов, и Джей понадеялся, что он никуда не денется. Может быть, его передвинули те некто, кто оставил баллончики с краской в коридоре?       До четырёх часов Джей провозился на кухне, иногда возвращаясь в офис охранника, чтобы забрать оттуда некоторые принадлежности или порыться в ящиках. Он составил себе список того, что необходимо купить, так как помнил о условии трудового договора: оплата каждой смены ежедневно. То есть, из вырученных ста сорока тысяч вон он сможет купить необходимую химию и другие предметы уборки, чтобы привести заведение в приличный вид. После четырёх часов утра силы немного покинули его, руки начали ныть от постоянного переноса тяжестей и перемещения мебели по кухне, так что он решил вернуться в офис и закончить уборку там.       На улице свежо. В мусорном контейнере теперь полно пакетов и всякой дряни, возле бака скопилось приличное количество ящиков и коробок. Машины не ехали в такой час, единственное, что появилось на автомагистрали, — это длинная фура, проездом. Тёплые фонари освещали туманный влажный воздух, оседая на коже поцелуями утра. Обнажив упаковку дешёвого корсара с мёдом, Джей присел на влажный грязноватый бордюр и поджёг кончик искуственным огнём зажигалки — она уже начинала барахлить и с трудом давать искру.       На улице гораздо спокойнее, чем внутри пиццерии, хотя казалось бы: здесь он в абсолютной тишине на кучу миль, возможно, где-то в кустах или за деревьями притаился наркоман или псих, и ещё чего хуже — какой-нибудь скинволкер, индиго или даббат. Или три в одном. Ему бы на деле хотелось знать, попадёт он в Рай ли Ад, независимо от того, является ли ислам его верой. Мысли о том, что он спас себя и не позволил умереть, заставляли задуматься о возможном Рае — в конце концов, он совсем ничего не сделал в этой жизни, чтобы заслужить вечные муки. Другие же мысли твердили, что он абсолютный трус и не заслужил вознесения в Рай, потому что позволил врагам умертвить его семью.       Уж лучше встретить скинволкера. Всё-таки знать о том, куда попадёт его душа, не хотелось.

Тогда

      Жарко. Крыша остановки совсем не спасала от сжигающей жары, которой, кажется, даже в пустыне не бывает. Трёхлетняя девочка сидела на коленях матери, болтая ножками и постоянно задирая жёлтое платьице по колено. Младший брат жаловался на жару и на то, что вода очень быстро кончается — кто ж знал, что в жару пить колу не лучшая идея.       — Рут, сиди спокойно, — попросила мама.       Джей сверялся с часами и заглядывал в Moovit, чтобы узнать точное местонахождение автобуса до яффского порта. Оставалось четыре минуты до его прибытия, согласно приложению, так что недолго им нужно мучаться под палящим солнцем. Джей поднял защитные очки наверх и зашёл в тень к семье, встречаясь взглядом сначала с отцом, потом с братьями и мамой. Рут канючила и жаловалась на жару.       — Воду бы купить… — вздохнул Алекс, терроризируя взглядом бутылку с остатками колы на дне: уже тёплая и отвратительная.       — Купи обычную, а не содовую, и будет тебе счастье, — хмыкнул Эйдан, старший брат, первенец, окрещённый благополучием на шее в виде татуировки красного ягнёнка.       — Сами пейте свою воду.       Автобус приехал минута в минуту. Джей всегда был тем, кто смотрел, как рассаживается семья внутри транспорта, и только после этого сам выбирал себе место. Обычно он садился возле Эйдана, но иногда, как сейчас, подсел к Алексу, потому что аккурат перед ним в потолке из открытого люка задувал хороший, пусть и не прохладный ветер. Он хотя бы немного приводил в чувства вкупе с кондиционерами вокруг.       До порта им ехать всего ничего: минут двадцать. Алекс залипал в телефон, Рут тыкала пальцем в окно и смеялась с мамой, комментируя каждый интересующий её объект. Эйдан надел наушники и уснул, прижавшись виском к стеклу, папа сидел рядом и пытался читать газету со свежими новостями из Иерусалима. За окном мелькали пальмы и другие широколиственные, мерцало солнце в глади воды. Почти на месте Алекс оторвался от телефона и уткнулся лицом в окно, рассматривая давно полюбившиеся пейзажи порта — давно жаждал снова вернуться сюда.       Джей уверен, что во взрослом возрасте Алекс будет водить сюда свою жену и друзей, потому что этот порт точно для него особое ресурсное место во всём Тель-Авиве.       — Хотите сказать, что мы забыли фотоаппарат? — мама причёсывалась на остановке, уже выйдя из автобуса, и смотрела на слегка потерянного угрюмого отца.       — Нет… конечно нет… — бухтел он, проверяя каждый карман и готовясь к тому, что жена снова начнёт разочарованно разбрасываться выражениями.       Джей обменялся взглядами с самодовольным Эйданом, вылавливая у этого длиноволосого харизматичного парня едва заметную ухмылку, и пихнул его плечом. В такой день не хотелось добираться до ссоры между всеми членами семьи, всем очень сильно хотелось отдохнуть от рутины и постоянных сирен над окнами и балконами. Вздохнув, Эйдан сделал шаг к отцу и вытащил из своей напоясной сумки их семейный фотоаппарат, моментально получая нагоняй от родителей и расходясь в заразительном притягательном смехе.       — Say cheese!       — Почему ты не хочешь сфотографироваться с нами? — вопросила мама, когда они уже просматривали получившиеся снимки на фоне порта. Мама, папа, Эйдан, Алекс и Рут. Без него. Без Джея.       — Если я встану с вами, то кто тогда сфотографирует нас? — нашёл лёгкую отмазку Джей, ненавидевший стоять по ту сторону камеры.       — Да он никогда не встанет с нами, ваш разговор всегда заканчивается одинаково, — буркнул отец и покачал головой, тыкая на экран фотоаппарата. — Вот эта хороша. Напечатаем.       — Джей просто боится, что на нашей общей фотографии вместе с ним заиграет фраза: «В семье не без урода», — грубо пошутил Алекс, мгновенно получив от мамы подзатыльник.       Да, конечно, такое иногда ранило, особенно услышанное от члена семьи, от родного брата. Бунтарский дух и отторжение семейных ценностей не могли оправдывать его слова и поведение, его грубый нрав, но каждое слово глубже забивалось внутрь, как осиновый кол в вампирскую плоть. Он определённо не жалел, что не фотографировался с ними ни разу…

Сейчас

      Окурок потух, пропитываясь бензиново-дождевой водой из лужи. Странное ощущение: внутри пиццерии звуки стихали до того, что не слышно даже биения крови в сосудах ушей. Становилось светлее. Время близилось к пяти утра — совсем скоро забрезжит рассвет, приблизится конец его смены, ему дадут денег.       Сидя в офисе, Джей вертел головой вокруг и думал о том, как в таких условиях до сих пор работал охранник дневной смены. А он точно был, потому что работодатель сообщал об этом по телефону: его приняли на ночную, потому что никто не соглашается, всем нужна только дневная смена. Наверное, никто не хотел делать больше, чем требовалось от охранника — заключил простую мысль Джей. Люди достаточно разбалованы дарами спокойного мира, у них есть возможность выбирать из той работы, что предлагал город. Джей же согласен абсолютно на всю работу, особенно с доплатой — лишь бы деньги были.       Ближе к пяти часам прошёлся и включил щиток в кладовой, возвращая электричество, хотя, казалось бы, оно более необходимо ночью, нежели днём, когда есть прекрасный источник света с улицы. Осталось досидеть час, и его он потратит на отдых и просмотр камер.       В коридорах чисто. На кухне тоже. В кладовой чисто, перед уборными тоже. Столовая и сцена… Птенчик снова стоял на сцене, как ему и положено, держал в руке микрофон, а вот Цветочка нигде не было. Джей нахмурился и прислушался, повертел головой: не слышно ли нигде тяжёлых механических шагов, скрежета, пения, чарующего голоса?       Нет.       Джей снова прошёлся по всем камерам и увидел Цветочка в восточном коридоре, под мигающей лампой; его лепестки двигались чарующе, притягивая взгляд, и от этого становилось тревожно на душе. Кто его включил? Неужели в здании кто-то есть? Кто-то проник? Не мог же аниматроник самостоятельно включиться после того, как его выключили; Птенчика ведь он не трогал, он, верно, сам дошёл до сцены, стоило включить электричество.       Джей собрал всё мужество в кулак, взял фонарь и вышел в восточный коридор.       И правда. Цветочек.       Стоял под фонарём почти бездвижно, одни только лепестки волновались. Широкая улыбка расслабляла и располагала к себе, он не выглядел так жутко, как сломанные аниматроники в кладовой. Мальчишечья фигура казалась слишком женственной, вытянутой, хрупкой. Джей протянул руку к узкой грудной клетке с двумя пуговицами, но не дотронулся; неопределённый стимул заставлял напрягаться: а что, если его ударит током? Если Цветок нападёт? Если…       Палец уткнулся в грудную клетку. Ткань приятная на ощупь, но под ней железо, холодное и совсем неживое. Джей взглянул в искрящиеся полудужья глаз и сипло выдохнул. В груди нарастала тревога, несмотря на дружелюбие, так льющееся из хрупкого железного тела. Ладонь потянулась от грудной клетки к шее, завернула на заднюю часть и щелкнула выключателем вновь. Наверняка он был сломан, несправно случайно включаясь каждый раз.       Все они в какой-то степени неисправны. Как и люди.       На стенах висели приклеенные на строительный клей объявления о пропаже детей. Почти стёртое временем фото смеющегося солнечного мальчика выглядело тревожно-покинутым и ненужным в таком месте. Ким Сону. Пропал в возрасте пяти лет. Стёрто. Вознаграждение… Стёрто. Джей хмуро вернулся взглядом к улыбающейся железке и потянул за один из лепестков, приводя вручную в движение. Скрип несмазанных механизмов резанул слух, заставив морщиться.       Пропавшие дети… Отсутствие кандидатов… Большая зарплата…       Уходя со смены в шесть утра, Джей в последний раз оглянулся у дороги на стёкла пиццерии, в которых отражался брезжущий рассвет. Кажется, он видел чьё-то лицо. Или игру света.