Витражи

Салон машины неожиданно стал довольно тесным. Эндрю даже растегнул ещё одну пуговицу дорогой итальянской рубашки. Капли на пальто, что остались после недолгой прогулки под дождём, уже высохли. Укладка волос, державшаяся практически целый день, перестала сохранять форму, и волнистые пряди одна за другой стали спадать на глаза. Он устал. Да, плотный график и сумасшедший ритм мегаполиса выбивали все силы даже из довольно выносливого и подкованного человека. Всякий раз в подобные дни в груди появлялось то самое ощущение глупой, неуместной пустоты с горькими нотками разочарования. Но сегодня... Верно, сегодня, было лишь приятное ощущение наполненности и должного утомления. Этот ребёнок, сидевший перед ним... Уснул? Серьёзно? Стрессоустойчивости ему не занимать. Тёплый воздух заполнил салон автомобиля. Эндрю открыл перегородку и приказал выключить кондиционер. Потом его мозг на секунду завис, и Миньярд попытался воспомнить, в какой момент времени он вообще попросил включить тёплый обдув. И зачем. Мысли поскакали по кривой дорожке, поэтому Эндрю переключил все внимание на улицы и подсвечивающиеся рекламные стенды. Картинки мелькали и бродили среди небоскрёбов, притягивая взгляд и заманивали своей фальшивой идеальностью. Фотографии брендовых, прежде чем показаться публике, проходили многоэтапную обработку фильтрами и редакторами. Их вертели во множествах направлениях, изменяли и искажали для создания совершенного шаблона, пустой обложки без начинки. Не то что скульптуры. Их невозможно было подделать. Люди сразу лицезрели результат, а итогом многодневных работ становились либо принятие, либо отчуждение. Это и привлекало Эндрю: возможность творить в единой форме, сразу создавая целостный объект восприятия, который мог воздействовать на людей не яркостью красок и простотой подачи, а формой выражения, посылом и душой, вложенной скульптором в свое произведение. Если конечно же она у скульптора была. К примеру, сам Эндрю был уверен в её отсутствии у самого себя. Но почему-то другие люди этого не видели, а если и рассматривали проблески пустоты, то воспринимали их скорее как побочный эффект гениальности. Ну и пусть. Так было даже проще. Водитель остановился на очередном светофоре, и послышался стук бутылки, упавшей из под зажима подлокотника. Парень дернулся и резко открыл глаза. Он был совершенно дизориентирован. Взгляд метался из стороны в сторону, пытаясь зацепиться за что-нибудь знакомое, но ничего не находил. Наконец, Сверчок взглянул на Эндрю и замер. Чтож. Это было по крайней мере интересно. — Проснулся? — Я не спал. — Ну конечно. Кажется, тёплый воздух и удобное кресло сморили тебя. — Вовсе нет. — Может причина тогда в моей компании? Неужели я тебе наскучил? — Мне ваша компания никогда не была интересна. Я здесь вообще не по своей воле. — Хм. Странно. Разве ты не сам сел в эту машину? — Под угрозой смерти? — Пока не вижу никакой угрозы твоей жизни. Ты даже заснуть умудрился в моем прекрасном, комфортном минивэне. Разве это не значит, что ты неплохо себя чувствуешь? Хоть Миньярд сказал так вслух, за время поездки он уже успел разглядеть огромные синяки под глазами, исхудавший вид и оборванную одежду паренька. И кого он подобрал? Может действительно стоило все решить быстро? Вряд ли бы его кто-то спохватился. Даже подчищать возможно бы и не пришлось. Но что сделано, то сделано. По крайней мере у Эндрю появилось новое развлечение. Временное. — Почему бы вам просто не убить меня? Оп. И что за мысли у этого парня? Хотя... Видимо он не столь глуп, и уже понял, в какую ситуацию попал. При условии, что Джостен обычный человек. Хотя если он посыльный, то наверняка смекнул, что его поимку можно приравнять к смерти. Или даже хуже. Собственно, с заданным вопросом становилось лишь интересней. Можно даже было начать игру. — А ты хочешь умереть? — Нет. — Сверчок, ты ставишь меня в шаткое положение. А я очень не люблю балансировать: предпочитаю твёрдый пол под ногами. — Я вас не понимаю, дяденька. — Я сделаю тебе предложение. — Нет. — А ты послушай. Если действительно хочешь жить, оно покажется не таким уж и зверским. Я дам тебе время доказать, что ты обычный бродячий музыкант, коим мнишь себя. Но если тебе станет плохо, или ты устанешь скрывать правду () : я снова задам предыдущий вопрос. И услышав "да", просрелю тебе голову. — Согласен. — Быстро. — Не вижу смысла отказываться. — Мне нравится. Решил сыграть роль ручного зверька? Не уверен, что она тебе подходит. — Обойдусь без Ваших советов. Эндрю хмыкнул, отводя глаза в сторону. Обойдётся он. Ну-ну. Что за фамильярный тон? И какая херня твориться на уме у этого паренька?... Хотя он не мог не признать, что уже устал от вечных формальностей и лицемерного уважения. Наконец, машина остановилась перед высоткой, уходящей далеко в облака. Миньярд приказал открыть дверь, и первым ступил на мокрый асфальт. Уши продул сквозной ветер. — Долго сидеть там собрался? Вылазь. Нил выполз наружу, явно не обрадовавшись вновь оказаться на холодном воздухе. Он молча последовал за Миньярдом в замок из стекла, практически на самый высокий этаж. Словно какая-то принцесса принимала свою участь быть закованной в башне. Нил тихо хмыкнул. Эндрю заметил, но спрашивать не стал. Сейчас и без того голова гудела, а времени на игры у него предостаточно. Он будет играть, сколько захочет. Пока ему не надоест. Пока эти коричневые глаза не потухнут, а слова не перестанут быть острыми и колкими. Пока он не сдаться. Пока сам не попросит смерти... Надо признать, держался Сверчок неплохо. — Будешь жить пока на диване. Для начала хорошенько отмойся. Я ненавижу, когда от людей несёт всяким дерьмом. — Если моя вонь Вам так сильно не нравится, попытаюсь её сохранить как можно дольше. И когда внутри этого паренька язвительность стала побеждать страх и скрытность? Или это новая маска? Может способ защиты? А впрочем - не важно. До поры, пока его поведение непредсказуемо... — У меня есть личный помощник. Не уберёшь запах — попрошу его позаботиться о твоём купании. И очень сомневаюсь, что он будет церемониться с таким оборванцем. — Больно надо. — Больно не надо, но больно будет. — Тц, ладно! Я в душ. И он действительно пошёл! Миньярд секунду стоял обескураженым, а потом вслух рассмеялся, снимая, наконец с шеи ненавистный галстук. Вот так просто. Взял и утОпал в направлении ванной, ещё и со столь нелепым лицом, выражавшим одновременно ярость, раздражение и каплю страха. Что за Сверчка он себе подобрал?... По крайней мере это было действительно забавно. Пока что. Вскоре из ванны вышло оно - тело с мокрыми волосами, босыми ногами и в огромном белом гостевом халате. — Надеюсь ты доволен. — Даже не знаю. Может, стоит проверить? — Фу. Не знал, что вы ебаный извращенец. Не подходите ко мне. — Сколько напыщенности. А в первую встречу ты показался мне гораздо более тихим и вежливым. — А Вы выглядели, как директор какой-нибудь IT компании, но никак не старым похитителем бродяг. Да ещё и жутким скептиком. — Ещё раз повторюсь, что никто тебя не похищал. — Ага, конечно. Он держался в стороне. Эндрю медленно передвигался по просторному залу, совмещенному с кухней без перегородок. На барной стойке, что разделяла зону готовки с местом отдыха, стояла одинокая пустая фруктовница. Эта картина перед глазами напомнила Эндрю о пустом желудке и таком же пустом холодильнике. Еды не было. Внимание с Джостена переключилось на появившуюся проблему. — Я закажу ужин. Есть предпочтения? — Я ничего не буду. Ха. В эту же секунду у парня заурчал живот. Вот правду же говорят, бывают люди — люди-случая. — Раз так, будешь есть то же, что и я. Служба доставки ответила быстро и сработала довольно чётко. Уже через двадцать минут курьер привёз ужин, который на удивление, даже не остыл. Прям праздник какой-то. Забирая пакет, в секунду в голове промелькнула мысль — а не выкинет ли этот оборванец сейчас какой-нибудь херни перед человеком. В голове сразу возникли сотни возможных ситуаций. Но ничего не произошло. Джостен смирно сидел на диване, и Эндрю вновь отметил его отсраненный вид. Держался то паренёк бодренько — но на деле Миньярд понятия не имел, что там внутри него творилось. И почему его это вообще должно волновать? Бред. Эндрю взял пакеты и направился к раковине. Боковое зрение засекло еле заметное вздрагивание. Нил встал на ноги, лишь только хозяин дома вновь приблизился к нему. Интересно. — Решил размять суставы? — У меня с телом все в порядке. В этой комнате только Вы как старик выглядите. — Как не скромно. Мне казалось, я довольно привлекателен. — Вам кажется. Нил отвернулся в сторону, облокачиваясь на ручку дивана. Миньярд хмыкнул: было видно как вот-вот изо рта у паренька потекут слюнки. Живот вновь требовательно заурчал на весь зал. Эндрю подумал, что если Нил и шпион — то определённо довольно паршивый. Или уж очень хороший. — Идём за стол. — Не хочу. — Голодать вздумал? Мне от этого не горячо, не холодно - ты же понимаешь. Эндрю открыл контейнер, и по всей комнате распространился аромат сочного бургера. Что это интересно на него сегодня нашло? Миньярд редко увлекался пищей подобного рода. Видимо всему виной было влияние компании оборванца — на уличную еду потянуло. — Здесь бургер и газировка. Захочешь — поешь. Я тут с тобой в няньки играть не собираюсь. Эндрю забрал тарелку и направился к себе в комнату. — И не забудь помыть за собой. Будь прилежным мальчиком. — Да идите Вы нахуй. — И тебе спокойной ночи. — Чтоб Вас подушка задушила. Эндрю продолжил подниматься по ступенькам. Панорамные окна открывали прекрасный вид на ночной мегаполис. Небоскрёбы вокруг горели огнями даже в самую ночь — город не умел спать. Всё вокруг мелькало, шумело, гудело. И даже за стеклами Эндрю ощущал бешеный ритм убегающей жизни. Он будто застрял в одном дне — убегая от вчера, в погоне за завтра, он совсем не ощущал сегодня. Глупая жизнь. Скучная жизнь. Серая жизнь. Эндрю прогнал мысли прочь, задергивая плотные шторы. Он определённо вел себя более чем странно. Но довольно. О последствиях своих глупых и неррациональных действий он подумает позже. А сейчас... Пусть этот день просто закончится наконец.