Витражи

Нил проснулся, когда в квартире уже никого не было. Спина непривычно ныла от мягкого дивана под боком, а голова впервые за долгое время не звенела от недостатка сна. Сколько он спал? За окном, кажется, начало темнеть. — Долго. Нил сел. В голове царил хаос. Что произошло? Во что он блять снова вляпался! Мысли голопом скакали из стороны в сторону, а мозг все ещё отказывался воспринимать действительность. Одновременно хотелось бежать, забиться в угол, кричать от обиды, разбивать окна и чувствовать, как костяшки покрываются собственной кровью от отлетающих стеклошек. Было страшно и непонятно одновременно. Он в ловушке. Шаг в сторону — пропасть, шаг назад — смерть. А впереди? Один черт знает. Сколько времени потребуется этому сумасшедшему, чтобы раскрыть его настоящую личность. Неделя? Месяц? Год? А когда правда вылезет наружу: Миньярд сдаст его отцу? Убьёт сам? Или захочет поиграться? Ведь с изгнанными из семьи другие кланы могут вытворять все, что вздумается. У изгнынных нет прав, их не считают за людей и обходятся с ними, как со скотом. И хоть Нил и не пренадлежал основной ветви семьи, кровь отца все ещё очерняла его происхождение. Что ж... Надо было бежать. Подальше. И желательно с деньгами. Удача была с ним не долго. Утихшая охота возобновится вновь, лишь только его имя снова всплывает в высших кругах дилеров и убийц. И на этот раз отец точно поставит точку на своём бастардском отродье, которое однажды он не добил. У Нила заслезились глаза. Нет, не от нахлынувших мыслей. Он разучился плакать ещё тогда... Линзы. Джостен поморщился, но все же встал с дивана, медленным шагом направляясь в ванну. С линзами теперь придётся расстаться. Но так у Миньярда возникнет ещё больше подозрений. А когда волосы начнут отрастать... Ебать он попал конечно. — Ну и видок... Нил взглянул на свое оголенное тело, и тут же отвернулся в сторону, побыстрее залезая в огромный душ. Его отец, глядя на подобную картину, точно бы не удержался от нелестного комментария по типу: "И кого ты убьёшь с такими-то мышцами? Слабый, безхребетный, ещё и характер, как у матери. Сучье отродье. Если появился на свет, попытайся быть хоть чем-нибудь полезен главной семье." Ммм. Воспоминания. Детство. Прям день рефлексии получался. Нил включил душ, наслаждаясь мягкой, тёплой водой. Она стекала по рубцам на коже, попадала на свежие ссадины, вызывая привычное ощущение пощипывания, и смывала с собой тягучие мысли, что своим ходом приводили к одному и тому же исходу. — К черту все это! Нил ударил кулаком по камню ванной, и рука отозвалась резкой болью в костяшках. Так долго убегать, чтобы вот так попасться. Как глупо и жалко. Отец был абсолютно прав. ..... Пять дней они не разговаривали. Эндрю приходил слишком поздно, а уходил довольно рано. Джостена он видел лишь спящим. Пару раз Миньярд подходил совсем близко и внимательно всматривался в его медленное прерывистое дыхание. Поначалу состояние Сверчка его не волновало. Затем он стал приходить домой, и раз за разом обнаруживал полные контейнеры с едой. Нил практически не притрагивался к пище. Кажется, во всем доме менялось лишь число пакетиков чая. Ну и капли воды в душе. Вот наступила суббота. И вернулся он пораньше. Но зайдя в коридор, вновь столкнулся с темнотой и тишиной. Да какого хуя вообще происходит! Миньярд быстрыми шагами направился в гостиную. Всё тот же диван. Всё то же одеяло. Всё тот же Джостен с закрытыми глазами. Ну нет. Сегодня он точно не избежит разговора. Эндрю включил яркий свет. Затем специально направился к кухне, начал хлопать холодильником, наливать воду в электрический чайник, и вообще вести себя довольно шумно. Вот одеяло зашевелилось, и Миньярд увидел, как Нил переворачивается с одного бока на другой, прячась головой под подушку. Ребёнок. — Странно делать вид, что спишь. Вставай. Тишина. — Что за глупое поведение. И вновь никакой реакции. Миньярд раздражённо хмыкнул и направился в сторону живого комка нервов. — Доброе утро, Сверчок. Надеюсь тебе хорошо спалось, потому что я вот не досыпал. Эндрю сдёрнул одеяло, и Нил, оказавшись буквально завернутым в него, покатился на пол. — Какого черта! — О, вот и голос вернулся. Видно ты очень рад меня видеть. Я тоже рад, Сверчок. — Хрен с пальцем мне Ваша рожа не всралась. — Грубо. Нил быстро встал. Он был одет в футболку с длинными руковами и шорты. Эти вещи парень очевидно нашёл в ванной и ходил в них все дни. Одежду самого Джостена Эндрю выкинул ещё в первый день. Когда с утра около стиральной машинки обнаружил грязную заношенную толстовку, дырявую футболку и рваные джинсы. Хотя носки и были новыми, они за компанию полетели в мусорницу. Эндрю остался доволен своим методом пробуждения, и вновь направился к кухне. — Ты ничего так и не поел. Хочешь от голода сдохнуть? Если собрался помереть, стоило только сказать мне об этом. Ты же знаешь, я спокойно могу исполнить твою просьбу. Джостен промолчал. — Значит все же не хочешь. Тогда садись за стол и поешь, наконец, как нормальный человек. На этот раз Нил послушал сразу и приземлился на стул. Голова его все ещё была опущена в пол. — Сегодня японская лапша. Эндрю поставил перед Нилом разогретую тарелку с едой и сам сел напротив, беря в руки палочки. Посередине лежала пара вилок и ещё один комплект палочек. Миньярд ждал. Нил бездействовал. Десять секунд. Минута. Пять. — Блять, Джостен. В это же мгновенье в руках паренька появились приборы. Быстро. Очень быстро они оказались рядом с ним. — Я ем. — Так-то лучше. Эндрю приступил к еде, когда полностью убедился, что Джостен действительно проглатывает пищу. Он был таким худым, боже... Смотреть тошно. Однако что-то поменялось. Эндрю стал прокручивать в голове их первую встречу. Сравнивая с сидящим перед ним Нилом, что же... Секунда, и он словил на себе взгляд Джостена. Его глаза. Синие. Стеклянные. Холодные. — Что за херня... Линзы. Нил отвернулся в сторону, пряча взгляд под кудрявой чёлкой. — На тебе были линзы. — вновь тишина в ответ. — Так гораздо лучше. У Миньярда в памяти ярким следом отпечатались эти сияющие глаза. Поразительно. Эндрю доел, оставляя тарелку чистой. И был рад увидеть перед собой вторую пустую чашу. — Я собирался поработать. Но без меня ты видимо вообще делать ничего не собираешься. Так что пойдёшь со мной. — Не хочу. — А я и не спрашиваю. Миньярд переоделся и спустился вниз за Нилом. Его мастерская. Мало кому удавалось её увидеть. Эндрю не любил показывать чужакам свои работы, а впустить кого-то в святилище собственной жизни, всех слабостей, чистых желаний и ценностей. Идея мягко говоря не привлекала его. Но с Джостеном дела обстояли иначе. Эндрю отчего-то не ощущал тягость при мысли, что Нил будет касаться его скульптур. Это одновременно пугало и притягивало. Они спустились вниз. — Так нижний этаж тоже Ваш. Ещё и потолки высоченные. Вы прям ходячий мешок с деньгами. — Я работаю. Делаю скульптуры. А искусство во все времена ценилось больше, чем что-либо. — Не у простых людей. — Народ лепил горшки, красил лошки и перепевал услышаные частушки. Не путай ремесло с искусством. — Вы сами придумали ему цену. Сами возвысили до небес. Сами создали пропасть между обычными людьми и "высшим обществом". И глупый народ поверил в эту искусственную иллюзию вашего превосходства. Так что для меня Вы не больше, чем ходячий мешок денег. — На то люди и глупы, что не увидели обмана. А потом обман перестал быть таковым. Разве можно спорить с величием да Винчи, Микеланжело, Рафаэля. — Верно. Великие деятели. Но в современном обществе люди из творцов превратились в мошенников, а из высоких ценителей - в глупых, жирных, необразованных свиней. — Ха. Эндрю подумал, что этот парнишка определённо нёс долю истины в своих словах. Но вслух ничего так и не ответил. Он, наконец, открыл массивную дверь, впуская Нила в зал. Пару минут Джостен молча осматривался по сторонам. Его взгляд бегал с одной скульпторы на другую, особенно долго задерживаясь на начальных заготовках. Он стоял неподвижно, ничего не трогая. Хотя сам Эндрю зашёл уже глубоко внутрь, включая свет около рабочего места. — Так вы работаете с деревом. — И с камнем. И с глиной. Основной профиль конечно же камень. Прибыльное дело. Но дома я занимаюсь для себя. Потому и материалы абсолютно разные. — Отдых от работы представляет собой другую форму той же работы. Иронично. — Неужели у тебя не так? Сам-то играешь в переходах на скрипке. И для себя никогда ничего не исполняешь? Не поверю в это. Миньярд наблюдал, как в глазах Джостена смешались сомнение, страх и тревога. Вот оно. Нил определённо что-то скрывал. — Думаю Вы правы. — ответил он, все ещё не заходя глубже. За панорамными окнами светила луна. Прекрасная ночь. Без облаков. Свет мастерской отражался о стекло и бликами падал на пол зала. Джостен сел, скрещивая ноги и облакачиваясь спиной на стену. Было тихо, но тишина не душила. Нил дождался, пока Миньярд разложит инструменты, настроит высоту скульптурного станка и закрепит деревянную заготовку. А потом он растворился в стуке маленького молоточка, что отбивал мягкую, гармоничную мелодию. Голову покинули все гудящие мысли. Сердце успокоилась и стало стучать ровно, не быстро. Дыхание замедлилось. Миньярд наблюдал, как синие глаза закрылись. Действительно ли Нил спал все те разы, что Эндрю приходил и уходил из дома? Или лишь делал вид. Не мог выспавшийся человек так быстро провалится в сон от монотонного, убаюкивающего звука. Но зачем мучать себя? Эндрю не считал условия Джостена плохими. Его не держали в камере. Не пытали. Не морили голодом. Не пичкали наркотиками (Хотя такая мысль изначально посетила его голову). Гораздо проще было бы сделать все это, чтобы добиться правды и избавиться от лишней головной боли. Но Миньярд не стал. Он лишь поручил помощнику узнать о личности Джостена. Даже не поставил поиск информации задачей номер один. Почему? К вопросу о причинах... Они ведь действительно были. Уж слишком необычным оказывалось любое действие, как-либо касающееся Джостена. Но Миньярд решил не поднимать эту тему. Оставить ее нетронутой хотя бы до выяснения всей информации. Если конечно же его Сверчок не помрёт за это время. Хотя линзы, странное поведение, прерывистое дыхание во время сна, шрамы на руках и намеренный вред самому себе наводили на некоторые мысли. — И что я в тебе нашёл. Чем ты отличается от других, Сверчок? Вопрос в пустоту. Но Миньярд и не ждал ответа. Прошло время. Он завершил очередной этап. Руки налились тяжестью, спина ныла, а глаза буквально закрывались. Эндрю выключил свисающую лампу и ближнее освещение, и зал погрузился в полутемень. — И что нам с тобой делать, Нил? Эндрю встал с табуретки. Джостен перестал спать ровным сном — его дыхание снова сбилось, на лбу проступили капли пота. — Кошмары, значит. Эндрю присел, трогая руками бледные щеки паренька. — Так не пойдёт. Нам стоит перебраться на кровать. Миньярд легко поднял Нила на руки. Тот недовольно что-то пробормотал, но не проснулся. По лицу Эндрю пробежала слабая улыбка. Он легонько дунул Джостену на лоб, убирая чёлку с закрытых, но сияющих внутри глаз. И теперь он знал, как они сияют. Эндрю вернулся в квартиру. Оставлять Сверчка на диване отчего-то не хотелось. Да и с утра должен был прийти помощник, чтобы убрать дом. Конечно, о Джостене он знал. Но в Миньярде проснулось давно забытое собственническое чувство. Такое странное и необычное ощущение. Его стоило распробовать посильней. — Надеюсь, ты не брыкаешься во сне. Знаешь, я не любитель делить с кем-то кровать. Да и мастерскую я редко кому показываю. Так что можешь этим гордится. Если и умрёшь, то с особыми привилегиями. Миньярд поражался своим мыслям. Бред. Полное безумие. На душе при мысли о его смерти возникло чувство тоски. Что вообще происходило? Это должно было стать забавой. Потехой. Игрой. Так почему Джостен сейчас лежал в его постели? Миньярд откинул мысли прочь. Ещё подольше... Подольше не думать об этом. Можно ведь...