Витражи

Нил проснулся, когда в кровати уже никого не было. Как же он соскучился по свежим простыням... Плотные шторки закрывали окна в пол, поэтому время он определить не мог. Перевернувшись с одного бока на другой, Нил обнаружил на себе новую футболку. Блять... Блять. Блять. Блять. Сука блять. Он же не спал. Проснулся, лишь только чужие руки дотронулись до него. Специально приоткрыл глаза перед входом в квартиру, точно запоминая пароль от двери. Всем телом вжался в матрац, когда очутился на чужой кровати. И старался вовсе не дышать, не привлекая лишнего внимания. Так когда Миньярд переодел его. Когда узнал о... Стоп. Может он сам поменял футболку? Просто... Забыл? Неужели настолько ослаб за последние дни. Это кошмары выползли из дальних углов тёмной стороны его сознания. Пока он скитался, зарабатывал на жизнь, пытаясь не умереть от голода, зимы и болезней, голова была забита насущими проблемами. Но лишь только исчезли заботы о банальном выживании — былые страхи вылезли наружу. — Я просто слабак... Нил заставил себя подняться с кровати. Закружилась голова. Ммм, приятно. Он опустился в упор лёжа и сделал тридцать отжиманий. Тяжело. Он слабел. Стоило начать есть, чтобы мышцы перестали уходить. И как он довёл себя до такого состояния? Джостен вновь взглянул на чистую футболку. Сейчас он выйдет за дверь, и либо всему конец, либо он действительно полный идиот. Ручка, как и ожидалось, спокойно поддалась давлению. Яркий свет ослепил глаза. Нил вышел на открытую лестницу, смотря вниз. Всё же Миньярд был не на работе — жаль. — О, проснулся. Видно, сильно устал. Спускайся, как раз к завтраку. Ничего? Все же он просто не по помнил, как переоделся. Что ж... Это хорошая новость. Очень хорошая. — Ты сам что-то приготовил? — Думаешь, Санта принёс нам еду? Нил пожал плечами. — Может, ты снова заказал её. Эндрю залил чай, ставя кружки на стол. — Подумал, что тебе не нравится покупная еда. Хотя странно учитывая, что до этого ты жил на улице и наверняка питался одним фастфудом. Или не так? Джостен насладится запахом свежих оладьев. Он не особо любил сладкое, но сейчас шоколад и ягоды казались ему идеальным наполнением к завтраку. Только он потянулся к тарелке, как Эндрю ловко отодвинул её в сторону. — Сначала омлет с курицей. — он сказал это настолько невозмутимым тоном, что Джостен чуть не поперхнулся. — Это нечестно! — А кто говорил о честности. Я ещё тот мерзавец знаешь ли. — Это я уже заметил. — Бьёшь в самое сердечко, Сверчок. Нил закатил глаза и пододвинул тарелку "полезной еды" ближе к себе. Хоть Джостен этого и не показывал, но внутри он был рад, что его буквально заставляют нормально питаться. Потому что это действительно было нужно ему. — У меня к тебе пару вопросов. — начал Эндрю. Вот что Нилу казалось странным, так это отсутствие каких-либо разговоров о прошлом. За все это время, Эндрю так и не начал копать в сторону проблемы. Джостена это действительно напрягало: либо Миньярд не слишком волновался о сложившейся ситуации и полностью доверился своим источникам, согласившись подождать... Либо играл свою игру, водя Нила за нос. И от мыслей о втором варианте становилось не по себе. — Первый касается твоих ран. Земля ушла из под ног. Нил замер на месте, но его душа уже камнем полетела вниз на самое дно. Сердце остановилось. — Ты что, дрался со стенами? Костяшки в ноль вообще. Мне жалко свою квартиру. Бляяя. Что за качели! Нил громко выдохнул, позволяя телу расслабиться. — Неудачный день. — ответил он, вновь беря в руки вилку. — Боксерская груша висит вон там. Воспользуйся ей в следующий раз, перед тем как снова решишь покалечить себя и мой дорогущий ремонт. — Ладно. — Нил наслаждался едой. Черт возьми, стрепня этого богача была до обиды вкусной. — И второе. Не собираешься, наконец, рассказать свою версию жизни? Нил остановился. Затем медленно поднял глаза на Миньярда. Тот сидел спокойно, со скрещенными руками и совершенно безмятежным видом. Ебаный наркодилер. — Так Вы знаете? — Пока нет. Мой помощник ещё не закончил работу. А что, мне стоит беспокоится? Сегодня день инфарктов, или как? Это казалось хуже пытки. Нил сидел как на иголках, и возникло явное ощущение, что третьего вопроса он точно не переживёт. — Нет. — мысли быстро собрались в кучу, и Джостен начал думать. Когда Миньярд узнает правду — было лишь вопросом времени. Стоило ли уталить его любопытство огромным ведром лжи? Или лишь полить тонким слоем фальши. А может, исказить полуправду? Кажется, он думал слишком долго. Но почему-то Эндрю ждал. — Я должен был стать музыкантом, как отец. Учился в академии. Закончил с отличием. Поступил в консерваторию. Но оказался недостаточно хорош для семьи. — Тебя выгнали? — Да. Сначала были деньги. Потихоньку они истратились. И вот я бродячий музыкант. Глупо вышло... — Ты учился не на стипендии? — Лишь один человек из всего потока брал её. И как Вы поняли, я стал вторым на вступительных экзаменах. Да и главное произведение сыграть я не сумел. А второй кандидат исполнил его с первого раза, без единой ошибки. Меня посчитали позором семьи. — Одна композиция определила всю будущую судьбу. Всё или ничего. Интересная у тебя семья. — Вы поразитесь, когда узнаете насколько. Не правда. Но и не ложь. Нил доел омлет. Он думал, что на оладьи места уже не останется, но желудок был готов принять ещё что-нибудь сладкое, поэтому Джостен без раздумий приступил к десерту. У него было время на побег: ещё немного. Хоть малый шанс. Пока не поздно, пока его настоящая фамилия не выползла наружу... Ключ-карта. Ему нуждна была лишь ключ-карта от двери. Эндрю так ничего и не сказал. Он убрал тарелки и сам встал мыть посуду после еды. Он погрузилися в собственные мысли, и Джостен воспользовался случаем слинять из-за стола. — Стоять. — У Вас глаза на заднице растут? — Может и так. Не проверишь — не узнаешь. — Обойдусь. — У меня ещё один вопрос. — Миньярд выключил воду. Его лицо быстро сменилось в выражении. Нил услышал гром в своём сознании, предчувствие забило в колокола. И не зря. Следующая фраза прозвучала не на английском: — Немецкий тебе в школе преподаватели? Естественно. Ничего другого и быть не могло. Но как? — Я говорил во сне, верно? — он продолжил диалог на втором языке. Не было смысла что-либо отрицать. — Да. Хотя скорее бормотал. Я поначалу ничего не понимал. Ведь пытался разобрать американскую речь. И в этом была моя ошибка. — Я действительно обучался немецкому в школе. Ничего такого, многие изучают дополнительный язык. — Но глубоко не все им так хорошо владеют. — Я старательный ученик. — Этот факт играет не в твою пользу. Миньярд поменялся во всем: тембр голоса, черты лица, взгляд. От него источалась иная энергия. Запахло силой, властью и влиянием. — Ты слышал наш диалог в храме. И прекрасно понял его суть. — Мне никто не поверит. Пойду в полицию — прогонять. Обращусь к прессе — высмеют. Я не тупой и умею держать язык за зубами. — Поёшь хорошо. Но все это работает лишь в том случае, если ты не посыльный. — Я. Не. Шпион. — Не верю. За секунду Эндрю будто вырос в росте. Его плечи стали шире, мышцы крупнее, глаза жёстче. Перед Нилом стоял не скульптор — убийца. Вздох. Удар сердца. Выдох. Выравнивание пульса. Чистая голова. Полный контроль всех связок и жил. Вдох. Он скрипач. Выдох. Он сын своего отца. Не Нил. Нет больше Нила. Он умер с последними фальшивыми документами, что остались под лавкой в том самом храме. Рядом с разноцветными витражами. Джостен похоронен под стеклянной мозайкой: в мире сказок и воспоминаний. Вдох. Хаос. Выдох. Равнодушие. Последний ход. Авантюра, либо смерть. Ошибка — провал. Нат решил как можно дольше оставаться в глазах Эндрю Нилом. Он будет играть. До конца. Пока папка с рапортом на него не упадёт Миньярду на стол. Пока глаза Эндрю не побегут по строчкам его жизни. Пока отец из Европы вновь не услышит о своём непутевом басдартском сыне. — Я попытаюсь Вас убедить. — ответил Нат, беря в руки скрипку. — Надеюсь, твои старания будут не напрасны. Хоть и очень в этом сомневаюсь. — Думаю, и надежда, и сомнения уже давно Вам чужды. Нил точно бы такое не сказал. Но Нат не удержался от комментария. И он заиграл. Смычок уверенно скользил по струнам. Рука вырисовывала чёткие изящные движения, больше походящие на танец смерти. Музыка лилась ровно и покладисто. Прям как его учили. Быть идеальным. Лучшим. Жестоким. Сильным. И никаких колебаний. Малейшее сомнение — и пропасть. Миньярд слушал с каменным лицом. О чем он думал, Нат не понимал. А нужно ли оно? Нет.