12
2 августа 2025 г., 10:00
Жизнь не проносилась перед моими глазами яркими кадрами, не было сожаления о непрощённых обидах и недоделанных делах — ничего из того, о чём говорят люди, пережившие страх смерти. Я смотрел в зияющий оскал пасти перед собой, боролся со рвотными позывами от гнилостного запаха, и чувствовал спиной жёсткость кузова собственного автомобиля. Время будто замерло, сжалось до точки.
Тварь дёрнулась, я рефлекторно вздрогнул от этого движения, и лишь спустя мгновенье осознал, что расстояние между нами не сократилось, а увеличилось. Всего на несколько сантиметров, но всё же.
Через секунду раздался грохот. Словно камнепад в горах, он глушил своим рокотом все немногочисленные звуки, окружавшие меня. По телу прошла волна. Вибрация поднималась от ступней и прокатывалась до самой макушки, заставляя волосы на затылке зашевелится. Я не сразу осознал, что тело содрогается не само по себе — дрожь шла от асфальта, проникая через тонкую подошву кед. Вибрация повторилась. И снова — будто кто-то ударял молотом по земле, настолько огромным, что от этих ударов вибрировало пространство.
Тварь, шипя, попятилась, поворачивая узкую морду в том направлении, откуда исходил звук. Отступив от меня ещё на пару шагов, она замерла, словно решая отступить или всё же продолжить нападение. Периферийным зрением я видел, как беспокойно заметались по дороге две других.
Из темноты к нам что-то приближалось. Огромное. Я не нашёл в себе смелость отвести глаз от замершей твари, но телом чувствовал колыхание густого, точно кисель, воздуха. Внутренности стянуло, точно леской.
Гнилостный запах сменился на запах смолы и дыма. Слишком знакомый. Подсознание судорожно подбрасывало обрывки воспоминаний — что-то очень далёкое из детства, что-то из похода на Учур, что-то едва уловимое из снов. В голове, словно в калейдоскопе перемешивались осколки, никак не желавшие складываться в чёткую картинку.
Тряхнув головой, я попытался отогнать навязчивые и точно не к месту, мысли.
Рокот раздался вновь. Совсем рядом. Тварь вновь отшагнула, увеличивая дистанцию. Не выдержав, я всё-таки повернул голову на звук.
Позади в темноте вырисовывался силуэт. Он словно отделялся от тьмы, медленно обретая всё более чёткие формы. Что-то громадное двигалось в нашу сторону, и от каждого шага земля под ногами содрогалась. Вскоре я увидел очертания медвежьей морды. Из приоткрытой пасти вырывался пар, губы подрагивали в оскале. Зверь лишь на секунду взглянул на меня и двинулся дальше, в сторону пятившейся от него твари. При каждом шаге под лохматой шкурой перекатывались тугие мышцы. Он прошёл настолько близко, что я смог различить капли дождя, стекающие по угольно-чёрной шерсти. Круглолицый мужик около поселкового магазина сильно ошибался, показывая размер медвежьего следа, увиденного Афанасием. Лапы медведя были больше. Намного больше и я с ужасом осознал, что громадина выше моего джипа.
Твари шипели, припадали к земле, уродливо выгибая конечности в суставах. Они готовились к нападению, но мешкали. Медведь остановился в нескольких метрах от них и приподнявшись на задние лапы, он с силой ударил передними о землю. От его протяжного рыка заложило уши. Оглушённый, я заворожённо наблюдал, не в силах пошевелится.
Когда воздух прекратил сотрясаться от раскатов, возникла тишина, словно этот рокот поглотил все возможные звуки.
Одна из тварей дёрнулась. Заходя справа, она прыгнула, в попытке достать до спины, но тут же была отброшена взмахом когтистой лапы. Тело шмякнулось на мокрый асфальт. Я отчётливо услышал, как хрустнули кости, но тварь лишь с шипением содрогнулась и попыталась подняться на неестественно вывернутые конечности. Вторая уже обходила медведя по дуге, скалясь и припадая на руки. Её когти скребли поверхность дороги, скрипящий звук вырывался из глотки. Медведь неотрывно следил за движением готовящейся атаки.
Всё произошло молниеносно. Та, что была рядом с животным, бросилась, меняя в прыжке траекторию. Одновременно с этим я, успевая заметить бледное пятно позади себя, рванул к двери автомобиля. Спустя секунду услышал, как заскрежетал металл в том месте, где я только что находился. Машину от удара качнуло, но мои пальцы успели вцепиться в ручку двери. Замок поддался.
Я бросил короткий взгляд на медведя, когда тот с рёвом встал на задние лапы, пытаясь сбросить с себя нападавшего. Из-под вогнанных в кожу когтей брызнула кровь. В освещении фар она казалась чёрной. С силой опустившись на землю, животное содрогнулось всем телом, стряхивая с себя существо, которое в попытке удержаться, скользило когтями по шкуре, распарывая её.
В нос вновь ударил запах гнилого мяса. Я дёрнул дверь на себя, ощущая затылком, движения воздуха. Осознавая, что опасность прямо за спиной, оглядываться не стал. Мне и так было ясно, что конечность уже занесена для последнего удара. Схватившись одной рукой за пассажирское сиденье, я проталкивал своё неподатливое тело вперёд, словно сквозь желе. Так умирающий, цепляясь за последние секунды жизни, я цеплялся пальцами за обивку сиденья, уже практически чувствуя, как вонзаются когти в мою спину.
От вопля позади шарахнувшего по ушам, я зажмурился. Боль полоснула по барабанным перепонкам такая, что меня повело и оглушённый на несколько секунд, я потерял равновесие. Тварь трепыхалась, пытаясь высвободить ногу из пасти, в то время как медведь, с рычанием двигаясь задом, волоком оттаскивал дёргающееся тело всё дальше от машины. Зубы всё сильнее смыкались, кроша тонкие кости.
Остановившись в пару метрах, он с силой мотнул мордой, и тело, словно тряпичная кукла, шмякнулось об асфальт. Дёргаясь, придавленная лапой, под хруст ломающихся когтей, тварь разевала рот, но теперь оттуда вырывался лишь хрип, переходящий в бульканье. Огромная пасть разверзлась, вонзая клыки в бледную кожу. Из ран хлынуло густое и тёмное, смешиваясь с дождевой водой и растекаясь мутной жидкостью по дороге. Ошмётки с треском и хлюпаньем отрываясь от тела, падали на мокрый асфальт. В оцепенении я не мог отвести взгляда от этого зрелища. Так и стоял, намертво вцепившись пальцами в металлическую кромку двери.
Массивная лапа взметнулась над головой всё ещё дёргающего в судорогах тела. Звук, лопающего черепа заполнил пространство. Желудок судорожно сжался и я, едва успев согнуться пополам, не смог сдержать подкативший рвотный позыв.
***
Первое, что я почувствовал — тепло. Начинаясь от шеи, оно волнами разливалось по спине, спускаясь к пояснице и дальше к ногам. Затем была тяжесть, и именно эта тяжесть была тем самым источником тепла. Хотелось завернуться в неё, как в одеяло. Кто-то сжимал моё плечо, не сильно, но ощутимо. Глубоко вдохнув, услышал свой собственный хрип. Горло саднило. Поморщившись, я сглотнул стоявшую в глотке горечь. Открыв глаза и сморгнув влагу, пытаясь сфокусироваться, я всё ещё стоял согнувшись, опираясь одной рукой на сиденье. До сознания доходило — я жив. Фёдор отошёл на полшага, убирая руку. Хмурясь, он изучающе смотрел, будто оценивал, в сознании ли я. Переведя взгляд на дорогу, я зашарил глазами по мокрому от дождя асфальту в тщетных попытках найти хоть что-то. Ничего. Ни единого доказательства того, что здесь что-то происходило. Дорога была абсолютна чиста. Втянув воздух через нос, я окончательно выпрямился. Дождь закончился. Пахло жухлой травой и немного дымом. Вдоль дороги тянулись болота, окутанные белёсым туманом. Тишина давила. Оглянувшись, я понял, что и дерево, перекрывшее дорогу, исчезло. Я физически почувствовал, как мой старый мир рассыпается на тысячу осколков и пересобирается заново. Мозг уже не паниковал от увиденного, а укладывал происходящее в новую реальность. Всё то, во что я безоговорочно верил в детстве, а затем тщательно погребал под реалиями современного мира, разом поднялось на поверхность, снося весь скепсис, так старательно взращённый мной за десяток лет жизни. Скользнув взглядом по абсолютно целому кузову, где должны были остаться следы от когтей, я дёрнул рычаг, задвигая пассажирское сиденье максимально в салон. — Поехали, — проговорил я осипшим голосом, направляясь к водительской двери. Внешнее спокойствие оказалось иллюзией. Пальцы дрожали и отказывались слушаться. Не справившись с зажигалкой даже с третьего раза, я обречённо откинулся на спинку сиденья, злясь на собственное тело. Горячая ладонь накрыла руки, слегка сжимая мои ледяные пальцы и забирая зажигалку. От неожиданного прикосновения я коротко выдохнул. Фёдор чиркнул колёсиком, давая мне прикурить, а я поймал себя на мысли, что думаю о его обжигающе-горячих ладонях и хочу, чтобы они вновь оказались поверх моих рук. Несколько десятков метров пути я молча всматривался в полотно асфальта, концентрируясь на урчании двигателя и, лишь изредка бросал короткие взгляды на своего пассажира. Фёдор нервничал. Я видел, как подрагивают его желваки от сжатой в напряжении челюсти, как всё сильнее сдвигаются к переносице брови, как пристально он вглядывается в темноту там, где обрывался жёлтый свет фар. — Медведь, — пробормотал я, нарушая тишину, — охрененно огромный, блядь, чёрный медведь. Повернувшись на звук моего голоса, Фёдор вопросительно изогнул бровь. — Ты тот самый огромный чёрный медведь? Ведь так? Я старался говорить ровно, но голос не поддавался контролю. Кривясь, я слышал, как в нём проскальзывают истеричные нотки. Я едва сдержал нервный смешок. Произнесённые вслух слова звучали сущим бредом. Мой попутчик перевёл взгляд обратно на лобовое стекло, расценив вопрос риторическим, ведь я и так обо всём догадался. — А твари эти, значит, те про кого говорил Буба. Бусиэ, духи нижнего мира, мать их. И их, блядь, нельзя просто взять и убить, — продолжил я свои умозаключения вслух. При этих словах плечо Фёдора заметно дёрнулось, пальцы чуть сжались. В памяти моментально всплыла картинка, где тварь вонзается когтями в лохматую шкуру, рассекая её. — Плечо нужно осмотреть? В ответ Фёдор насмешливо хмыкнул и, поймав мой вопросительный взгляд, отрицательно качнул головой. Кивнув скорее себе, чем попутчику, я вновь упёрся взглядом в дорогу. Остаток пути я молчал. Да, мне были необходимы объяснения, нужны были ответы и понимание того, что со всем этим делать, но не сейчас, не по дороге домой.
