Лисье ухо

      Согнувшись над раковиной, я нажал на стержень рукомойника, и вода с грохотом ударилась о металлическую раковину. Морщась от звука, казавшегося слишком громким в тишине сонного дома, я оглянулся, но мирный храп Бубы замолк лишь на секунду. Плеснув в лицо, я вновь поднес ладонь к баку и замер. Крыльцо скрипнуло. Кто-то топтался возле входной двери. Так и не опустив руку, я вслушивался в скрип старых досок под чьими-то шагами.       Не дождавшись стука в дверь, я наскоро вытер лицо полотенцем и выглянул в окно кухни. Сквозь плотные заросли лимонника увидел, как удаляется знакомая фигура.       — Фёдор, — на ходу натягивая куртку и выскакивая на крыльцо, я окликнул гостя, напрочь забыв о его глухоте.       Успев дойти до калитки и взяться за ручку, но вдруг оглянулся.       От этого взгляда внутри колыхнулось волнение. В один миг, растеряв всю решимость, я так и замер, стоя на последней ступеньке. Развернувшись, Фёдор сделал несколько шагов в мою сторону.       — Привет, — отмирая спустя мгновение, подошёл я к гостю.       Ладонь, сжавшая мою руку, обдала жаром, который стремительно расползался по телу от самого запястья и выше. На контрасте с прохладой осеннего воздуха кожа покрылась мурашками. В крепком рукопожатии чувствовалось столько скрытой силы, что приложи Фёдор лишь толику усилия, смог бы с лёгкостью сломать мои пальцы. Из закоулков подсознания, словно пузыри поднимающиеся со дна, всплывали воспоминания. Никаких чётких деталей, лишь ощущения, едва уловимые очертания той мощной тени, что снесла меня с ног в ночь нападения. Этого хватило, чтобы травмированное плечо тут же напомнило о себе тянущей болью.       Поспешив разжать пальцы, я неловко высвободил руку. Чуть прищурившись, Фёдор смотрел на меня внимательным взглядом. Густые брови сдвинулись к переносице, а в выражении его лица читалось едва уловимое беспокойство. Он словно изучал, словно почувствовал что-то.       — Как Марьяна? – нарушил я повисшую паузу, — с ней всё в порядке?       В ответ Фёдор кивнул, всё ещё слишком пристально глядя на меня. Я рефлекторно обтёр ладонью взмокший от волнения затылок.       — А Пётр? Тоже всё хорошо?       Взгляд Фёдора метнулся на что-то позади меня.       — Хотел спасибо сказать, — чуть замявшись, проговорил я, — за то, что пошёл со мной на Учур. Прости, что сразу не поблагодарил.       Кивнув ещё раз он, не прощаясь, вышел за калитку.       Постояв еще пару секунд в замешательстве, я, наконец, обернулся и увидел стоящего на крыльце Бубу. Завёрнутый по самые уши в одеяло, с всклокоченными со сна волосами, он походил на заспанного воробья.       — Проснулся, спящая красавица? — с трудом сдерживая улыбку, направился я в его сторону.       В ответ друг громко шмыгнул носом, всё ещё смотря в сторону калитки.       — Чё приходил? – буркнул Буба, поправляя сползающее одеяло.       Подвиснув на пару секунд над его вопросом, я понял, что не знаю причины неожиданного визита Фёдора.       Не дожидаясь ответа, Буба ухватился за перилину крыльца и матерясь, неуклюже уселся на верхнюю ступеньку, вытягивая вперёд раненую ногу. Я плюхнулся рядом.       — Что там? Совсем пиздец? – кивнул друг на место порезов скрытое марлевой повязкой, попутно вытаскивая сигарету из протянутой мной пачки.       Подкурив, я медленно затянулся и выдохнул клубок сизого дыма.       — Два дня назад сказал бы, что да — нога в фарш. Но, блядь, на тебе охренеть как быстро всё заживает, — и, потерев переносицу, добавил, — как на собаке.       В ответ Буба хмыкнул, и точно в подтверждение моих слов, кивнул головой.       — Два дня у тебя провалялся?       — Угу, — я задумчиво помял сигаретный фильтр пальцами.       В голове толпилось сотня вопросов.       — Где пропадал? – ухватился я за первое, что меня волновало.       — В тайге с дедом, — равнодушно пожимая плечами, отозвался друг.       Слишком бесцветно прозвучал ответ. Словно, Буба не хотел вдаваться в подробности, что было на него не похоже. Я внутренне напрягся, но всё же продолжил.       — И что там? Местные говорят, что какой-то зверь бродит вблизи посёлка.       — Может и зверь. Мы не видели, хотя долго тропу топтали. Дед до сих пор там.       — Помнишь что-нибудь о той ночи? – сменил я тему.       В ответ Буба неловко дернул плечом и насупился сильнее.       — Не особо. Всё как в тумане. Помню, пришёл к тебе, а тут типы трутся. Те, которые, к Петру приезжали. Я, вроде как, и сказать им ничего не успел. Они сразу кинулись. Больше не помню нихера. Может башкой приложили. Хуй знает, — словно по бумажке ответил товарищ.       — И пса не помнишь?       — Не помню, братан, я никакого пса, — раздраженно буркнул друг, ощупывая почти зажившую ссадину на скуле.       Настроение Бубы стремительно ухудшалось, и причины этого мне были не ясны.       — Ладно. Мне в город нужно. В магазине уже неделю не появлялся, — щелчком отправив окурок в жухлую траву возле забора и хлопнув ладонями по бёдрам, я поднялся на ноги.       Буба глянул на меня снизу вверх, чуть прищуриваясь, словно хотел сказать что-то ещё, но в последний момент передумал.       — Раз деда дома нет, ты оставайся.       Шагнув, я чуть не споткнулся о пятнистого, который появился в дверном проёме.             Прогнувшись в спине, он потянулся и, вальяжно прошагав мимо моих ног, мазнул хвостом по руке Бубы.       — Телохранитель твой нарисовался, — усмехнулся я, наблюдая как друг недовольно косится на животное, — не отходил от тебя ни на шаг, пока ты дрых. Походу, нравишься ты ему.       — С хера ли? – недовольно пробубнил Буба, чуть отодвигаясь от кота, который уселся рядом.       — Мне почём знать, — хохотнул я в ответ, заходя в дом.

***

      С делами я закончил, когда город накрыли сумерки. Отвыкший от людской суеты, я ещё долго после закрытия магазина курил возле машины.       Прикрыв глаза, слушал вечернюю суету. Людкой гомон, шуршание колёс по проезжей части, сигналы клаксонов. Город, словно живой организм, неустанно двигался, не замолкая ни на секунду. Он так разительно отличался от молчаливого Эхилкана — оплота спокойствия, застрявшего в прошлом. Две параллельные реальности, сосуществующие рядом, разделённые несколькими десятками километров.       Докурив, я уселся на водительское сиденье и вырулил с парковки.       На лобовое стекло упало несколько крупных капель, как только миновала граница города. Выматерившись про себя, я прижал педаль газа, игнорируя указатель скорости, мелькнувший справа. Еще двадцать минут назад, когда я закидывал пакет с продуктами на парковке супермаркета, на дождь не было ни намёка. Сейчас же он крупной дробью тарабанил по металлической крыше и лобовому стеклу, нарастая с каждым пройдённым километром. В окне мелькнул силуэт придорожного кафе, и я, переключаясь на дальний свет, ещё сильнее вжал педаль газа. Двигатель приятно заурчал, набирая обороты. Внутри ещё теплилась надежда, что большую часть пути получится проехать до того, как дождь разойдётся.       Надежда моя испарилась ровно в тот момент, когда спустя сорок минут видимость упала до полу метра. Скинув скорость до минимальной, я полз, вглядываясь в лобовое стекло. Дворники истерично метались из стороны в сторону, скрипя резиной по стеклу. Окна запотевали и ни включённый кондиционер, ни обув, не спасал от влажности внутри салона. Я то и дело обтирал стекло перед собой, но уже через несколько секунд его затягивало белой мутью. По моим прикидкам было пройдено около половины пути, но мысль о том, чтобы повернуть обратно, всё настойчивее крутилась в моей голове.       В зеркале заднего вида я заметил крошечное бледно-жёлтое пятно. Решив, что где-то позади такой же бедолага пробивается сквозь ливень, мысленно посочувствовал. Пятно подрагивало, то появлялось, то пропадало, не увеличиваясь и не уменьшаясь. Бросив очередной короткий взгляд, я понял, что пятно пропало.       Ещё никогда я так страстно не желал увидеть смятый временем указатель деревни. Раз за разом с надеждой поглядывал вправо, обшаривая глазами едва различимые очертаниям обочины. Казалось, что на трассе я уже целую вечность.       Я вздрогнул и резко крутанул руль, посмотрев в тысячный раз в сторону обочины. С рёвом, рассекая потоки воды, что-то неслось прямо на меня. Оглушительный треск, смешавшийся с гулом дождя, заставил поджаться нутро и вцепиться в руль до побелевших костяшек. Уводя машину в сторону встречки на одних рефлексах, я заставлял себя не вжимать тормоз до упора. На мокром асфальте машина шла юзом. Из-за слишком резкого угла, её кренило и когда корпус развернуло перпендикулярно трассе, раздался грохот. На секунду мне показалось, что я почувствовал, как вибрирует асфальт под колёсами. Машину качнуло, и огромное дерево рухнуло в полу метре от автомобиля. Ствол глухо хлопнулся о землю и, вздрогнув, замер.       Сердце бешено колотилось в районе горла, руки тряслись, жар волнами прокатывался от пяток до самой макушки и ухал вниз. Вцепившись в руль, я таращился на упавшее дерево.       «Чёртов Эхилкан! Блядь! Да будь же ты проклят!» — истошно взвыл голос в моей голове.       Совладав с собственным телом, я, наконец, разжал пальцы. Нащупав рычаг автомата, перевёл его в режим парковки и убрал окаменевшую ногу с педали тормоза.       Нужно было что-то решать. Крохотная вероятность, что можно объехать упавшее дерево по обочине толкала меня вылезти из машины. Сняв очки, от которых в такой ливень не было никакого проку, я прогнулся назад между сидениями. Нащупал, лежащую на полу сапёрную лопату, надеясь, что с её помощью смогу подрубить тонкие ветки и расширить проезд.       Утопая по щиколотку в потоках воды и ёжась от промокшей за несколько секунд одежды облепляющей тело, я осмотрел упавшее дерево. Капюшон куртки едва спасал лицо от заливающего дождя. Крона доходила до самой канавы, тянущейся вдоль обочины.       Вернувшись в машину, я обессиленно плюхнулся на сиденье, подрагивая от холода. Ледяной от кондиционера воздух студил промокшую насквозь одежду, пальцы немели, а зубы клацали друг об друга. Необходимо было собрать себя в кучу и поехать в обратном направлении, но вместо этого я бездумно пялился в стекло, наблюдая, как поднимается пар от разогретого двигателем капота.       Вдалеке дрогнуло знакомое бледно-желтое пятнышко. Прищурившись, я всматривался в мутную стену дождя, и внутри заворочалась надежда, что кто-то из местных эхилканцев прорывается сквозь стихию домой. Пятно расползалось по контуру, подрагивало, растягивалось в едва различимый овал. На короткий миг я даже обрёл уверенность, что свет приблизился.       Прошло около пятнадцати минут, но пятно больше не двигалось. Так и замерло в нескольких километрах от меня. Плюнув, я переключил автомат и нажал на педаль газа. Машина дёрнулась, но не сдвинулась с места. Проверил ручник, я вновь вдавил педаль и снова ничего.       Раз за разом я вжимал педаль газа, двигатель взвывал от нарастающих оборотов, но колеса будто вросли в землю.       — Ну что за ёбаный пиздец? — в отчаянии прокричал я.       Краем сознания я понимал, что творилась какая-то чертовщина. Был уверен на сто процентов, что на этом участке дороги не было никаких деревьев, ни больших, ни маленьких — лишь километры полей и болот. Что машина, исправно работающая всего несколько минут назад, не могла просто встать колом посреди трасы. И всё же я упорно отмахивался от скребущих тонкими коготками мыслей. Рациональная часть мозга обещала найти объяснение всему, что происходило в данный момент.       Скорее от безысходности, чем в надежде что-то исправить, я дернул ручку двери, и на автомате подцепив брошенную на пассажирское сиденье лопату, выбрался наружу.       Обойдя по периметру автомобиль, я осмотрел каждое колесо. Не было ничего, хоть как-то объясняло причину неисправности.       Оглянувшись, увидел, что светлое пятно увеличилось. Сомнений не было – кто-то приближался. Натянув капюшон поглубже, я замер в ожидании.       Свет фар выхватил в мутной пелене очертания. За одну секунду облегчение сменилось ужасом. Силуэты обретали всё большую чёткость, прорисовываясь в водяных потоках. Воспоминание накрыли яркой вспышкой. Я вспомнил каждую деталь, каждую эмоцию, что испытал во дворе дома в ту ночь. Худые, с вытянутыми конечностями, существа медленно приближались ко мне. Бледная, с сероватым оттенком, кожа уродливо обтягивала узлы суставов, словно её натянули прямо на кости. Нижняя челюсть оттягивалась вниз, увеличивая расщелину пасти и обнажая тонкие трубки зубов. Заостренные лица с глазницами, затянутыми кожей были направлены на меня.       Я попытался отшагнуть к машине, но оцепеневшее тело не подчинилось. Паника ледяным комком застряла в горле. В попытке вдохнуть я открывал и закрывал рот словно рыба, выброшенная на берег.       Сжимая лопату, я вновь приложил усилие и сделал крохотный шажок в сторону водительской двери.       Замерев в нескольких метрах от меня, твари неожиданно шарахнулись в стороны. Звук, словно кто-то царапал металлом о металл, резанул по барабанным перепонкам, заглушая шум ливня. Узкие морды исказились, тела изогнулись так, что позвоночник уродливыми буграми натянул кожу.       Я увидел третью фигуру. Прихрамывая на левую ногу – она всё ещё сохраняла в своём облике человеческие черты. Это был один из тех, кто приезжал к Петру. С каждым шагом его тело вытягивалось, конечности удлинялись. Тварь повернулась в сторону одного из своих сородичей, и лицо исказилось в оскале. Человеческие черты лица смазывались — кожа стягивалась, скрывая под собой отверстия глаз и носа. Щель рта расползалась, а челюсть оттягивалась вниз под тяжестью длинных зубов. Сгорбившись, он почти опирался на узловатые пальцы, которые успели трансформироваться в длинные ножи-когти. Мне казалось, что в жутком оскале я видел ухмылку, словно тварь наслаждалась моей беспомощностью и страхом.       Существо двигалось неторопливо, оттягивая момент нападения. Все мои инстинкты вопили, тело содрогалось дрожью от ужаса. В голове ураганом проносилось сказанное Бубой о духах нижнего мира.       «Их нельзя убить», — вторил мой собственный голос.       Когда расстояние между нами сократилось до полутора метров, я украдкой покосился на ручку двери. Преодолевая оцепенение, ноги всё-таки сделали несколько крохотных шагов в сторону машины. Если бы получилось сделать рывок, возможно, я успел бы открыть дверь и забраться внутрь. Словно что-то почувствовав, тварь выбросила вперёд руку. Инстинктивно закрываясь, я выставил перед собой саперную лопату. Когти чиркнули по металлу. От удара мокрый черенок заскользил в ладони. Существо шагнуло ближе и вновь замахнулось. Отшатнувшись, я уперся спиной в машину. Вскинув вверх руки в очередной попытке защититься, я сбил летящую в меня конечность. Когти, скользнули по ткани свитера, цепляя амулет. Кожу на шее обожгло полоской огня, и я почувствовал, как лопнул шнурок от натяжения. В попытке увернуться, я вскинул подбородок и успел отклониться вправо. Воздух наполнился запахом гнилого мяса.       Осознавая, что шансы выжить в этой схватке равны нулю, я всё же отчаянно сжал лопату. Вжимаясь спиной в корпус машины, замер в ожидании следующего броска.