С любовью. Тэ

— Стрелять хорошо умеешь? Тэхён шёл следом за высоким парнем, чья широкая спина загораживала почти весь обзор и без того довольно узкого коридора. Иногда Тэ заглядывал вперёд ему за плечо, но ничего интересного там не обнаруживал — деревянные стены обычного коридора обычной казармы. Таких построек по всей территории тьма. Была раньше. Теперь множество их них уже уничтожено. Тэ часто замечал развалины посреди песчаной пустыни, когда они переезжали с объекта на объект. — Нормально, — отозвался Тэ и вытер тыльной стороной ладони пот со лба. Волосы отросли и теперь от влажности всегда завивались колечками, прилипая к лицу. — А что конкретно я должен делать? — Пока просто слушать, — парень обернулся и быстро глянул на Тэ, открывая перед ним дверь. Внутри никакой мебели, только несколько парней и девушек расположились, усевшись на туго упакованные армейские сумки и рюкзаки. Сквозь щели в досках ветер задувал песок, духота сводила с ума, и Тэ закинул в рот жвачку, чтобы оттянуть момент, когда совсем невыносимо захочется пить. Ещё сильнее потеть на такой жаре под палящим солнцем не хотелось. — Меня что ли опять переводят? — Тэ изумлённо приподнял бровь. Не так давно он накосячил, сломав два пальца офицеру, который вёл себя не по-христиански, и за то был наказан. Но после этого инцидентов больше не было. И он был немного сбит с толку. — Это ты уже сам решишь, — отозвался его новый знакомый, закрывая за ними обоими дверь, — Меня зовут Ким Намджун, я бывший командир авиационного корпуса… — Бывший? — Тэ перебил его, не дав договорить. — Ты меня перебил? — Так если ты мне и не командир вовсе, я вполне могу тебя перебить, — Тэхён пожал плечами, а хорошенький омега в дальнем углу тихо хихикнул, на что Намджун сразу же бросил на него неодобрительный взгляд. — Понял, босс, — сразу же отдал честь тот в ответ на его взгляд. Тэхён не совсем понял, что за отношения связывают этих людей. Выглядели они как солдаты, одеты как солдаты, и манеры у них соответствующие. Но как-то между ними сквозила некая непринуждённость, непонятная Тэхёну. — Зачем он здесь? — кивнула на Тэ высокая девушка с волосами, собранными в хвост. — Его никогда не трогают. Его жизнь не похожа на нашу, разве он когда-то страдал от насилия или издевательств? Он живёт лучше всех нас вместе взятых. Тэхён немного обалдел от таких сомнительных обвинений, и даже растерялся, не находясь, что ответить. Ещё ни разу в жизни его подобным не стыдили. Обвиняли в рукоприкладстве — да. Но ни разу ему никто не вменял стыд за то, что он научился себя защищать. Его отец научил, и он был ему благодарен. Так что же это получается, теперь он из-за этого какой-то неполноценный? — Угомонись, — строго стрельнул в сторону девушки взглядом Намджун, и та замолкла, сердито нахмурив брови. — Здесь все — омеги. Ты это понял, полагаю. Тэ в ответ кивнул. — Славно. Тебе восемнадцать? — дождавшись, когда Тэ опять кивнёт, Намджун вытащил пачку сигарет и вытянул оттуда одну зубами. — Хорошо. Я расскажу тебе, почему мы все тут собрались, но ты должен поклясться, что это никогда не покинет этих стен. Ты не должен никому рассказывать, и должен дать мне ответ. Я не стану тебя принуждать, и не стану давить, поскольку выбор тяжёлый и серьёзный. Решить ты должен сам, хочешь пойти с нами или нет. Понял? — Так что я, получается, нарушаю сейчас свою клятву. Впервые в жизни, — Тэхён вздохнул и поёжился, словно от холода, хотя летняя жара, не смотря на ночь, повисла в воздухе душным маревом. — Ты первый, кому я об этом рассказываю. Не знает даже мой отец. Чонгук обнимал его за плечи, глядя, как он пальцами ковыряет дыру на джинсах. Тэ заметно нервничал. И понять его было не сложно. Воспоминания давались ему непросто, и Чону хотелось его как-то успокоить. Он гладил его по волосам, но скорее инстинктивно, чем осознанно. Рука просто сама тянулась, но от этих прикосновений Тэ тихо улыбался. Значит это помогало. А Чон сам себе думал: «Всего восемнадцать…» — Люди, которые тут собрались, так или иначе страдали от насилия или жестокого обращения, — Намджун тяжело затянулся, а Тэ с недоверием наблюдал за ним. Трудно было представить, что такой парень, как он, не мог бы за себя постоять. — Я не всегда таким был, — он улыбнулся, заметив скептичный взгляд, блуждающий по его фигуре. — Каждый, кто сейчас здесь собрался, мечтал о другой судьбе. Но выбрал этот путь. Потому что… — Обижены судьбой? — снова прервал его Тэхён. Хотел бы он иногда сдерживать внутри себя рвущиеся наружу неуместные комментарии, жесты и действия. Но они пёрли из него нескончаемым потоком. Девушка, что сидела с ним рядом поднялась и со всей силы врезала ему по лицу. Мелкие брызги крови разметались по полу, покрытому тонким слоем песка, что надул в щели обжигающий, пустынный ветер. Этот удар Тэхён запомнил на всю жизнь. И боль, что была вложена в этот удар очень сильно отдалась ему в сердце. Не сразу, со временем. А в тот момент он ещё не очень хорошо осознавал, как на самом деле пострадали эти люди. Каждый в отдельности и в своё время. И сколько боли и жестокости они хранили в своём сердце. — Наверное, и ты такой была не всегда… — тихо произнёс Тэ, вытирая кровь с губы. — Мой родной отец начал бить меня, как только начиналась течка. Каждый раз, из месяца в месяц, бил до потери сознания. Я была для него — порченным животным, не способным контролировать собственное тело. А ты как жил всё это время? — она сказала всё это и, словно успокоившись, села обратно на своё место. Отвечать на её вопрос не требовалось, Тэхён это понял. Намджун ничего ей не сказал. Повернулся к Тэ и выпустил изо рта несколько колечек сигаретного дыма. — Когда мне было шестнадцать, несколько парней из моей школы поймали меня и затащили на заброшенный склад спортивного инвентаря в дальней части школьной территории. Это были самые ужасные сорок минут в моей жизни. И каждая минута до сих пор отдаётся в моём сердце, как бой разбитого колокола, напоминая, каким бывает мир. Некоторое время Тэхён молча смотрел на него в ответ, осознавая, среди каких людей он оказался. И каким в действительности бывает мир. И перед глазами то и дело всплывало лицо той девушки, в смерти которой Тэ виноват не был, да и отношения никакого к ней не имел, но её ласковое прикосновение всё ещё горело воспоминаниями о её улыбке где-то глубоко в душе. И Тэхён ощущал боль, когда эти воспоминания возвращались. Он бы не хотел жить в таком мире, он хотел бы исправить этот мир, заставить его измениться. — Но правда в том, что мир куда сложнее, чем мне тогда казалось. Он не просто чёрно-белый, в нём миллионы оттенков, и если в этом разбираться, то совсем можно запутаться. И я запутался со временем. Это круглосуточно работает? — Тэхён обернулся в сторону общего зала в поисках официантки. Чонгук сперва удивлённо приподнял брови от такого резкого перехода, но сразу понял, что Тэ просто нужна минута отдохнуть от всего, что на него давило изнутри. Вспоминать тяжело. — Хочешь ещё немножко выпить? — он потянул его обратно на себя, не давая вывернуться из объятий. — Хочу, — Тэхён улыбался. Да, вспоминать не хотелось, но рядом с Чоном можно. Становится легче. И в подтверждение своих мыслей об этом он обхватил его обеими руками за шею и влез языком в рот, глубоко и жадно целуя, хватая губами тёплый язык. Всё иначе, давно уже жизнь изменилась, но можно бежать как угодно быстро, прошлое всё равно всегда рядом. Оно внутри, и Тэ всегда несёт его с собой, куда бы и от кого он ни бежал. — Так в итоге чем же всё-таки вы занимаетесь? Что это? — Тэ окинул взглядом всех присутствующих. — Что-то незаконное, ведь правильно? Насколько это серьёзно? Намджун усмехнулся, упираясь локтями в колени и немного наклонившись вперёд, к Тэ. — Незаконно. Убийства законными не бывают. Сперва Тэ как волной огненной обдало это слово «убийства». Но Намджун молчал, давая ему возможность немного подумать. И чем больше Тэ размышлял, тем спокойнее ему становилось. Эти люди привели его сюда, потому что, вероятно, доверяют. А доверять они могут далеко не каждому, учитывая их тяжкое прошлое. Прошлое, которое изломало их изнутри и снаружи, заставив делать выбор — либо я, либо этот чёртов мир. И они выбрали менять этот мир. И Тэхён, сложив пальцы в замок, ощущал, как это желание менять мир клокочет внутри. Несправедливость есть и её очень много. То, что Тэ повезло, вовсе не означает, что всем остальным везёт в жизни так же. Намджуну не повезло и всем этим ребятам не повезло тоже. — Кого же вы убиваете и за что? Намджун неторопливо рассказал о людях, которые попадают в ситуации, куда хуже, чем те, в которых оказывались все собравшиеся. О тех, кто имел неосторожность связаться с коллекционерами омег, кто был обманом вовлечён в отношения, которые позже обернулись рабством, продажа людей в брак, где уже имеются десятки таких же несчастных, кому не посчастливилось. Состоятельные альфы, которым скучно, измудрялись в своих прихотях так, как только могло придумать нечеловеческое существо. Жестокости в мире много, и она повсюду. Конечно, страдали не только омеги, но от природы омега — слабее альфы. Достигать тех же результатов им куда сложнее и требует больших усилий. Тэхён об этом знает. Поэтому в армии очень мало омег. Но те, что есть, чаще всего в невыгодном положении. Потому держатся вместе. — Кто решает, кому жить, а кому умереть? — Тэхён пытался понять эту схему, хотя в тот момент ему казалось, что нет никакой разницы, кто говорит, что делать, если то, что они делают — правильно. Ведь правильно наказывать угнетателей и освобождать угнетённых? Пожалуй, в какой-то степени так оно и было. Но, как Тэ уже сказал, мир совсем не чёрно-белый. Но это знал тот Тэ, через семь лет, сидящий в кафе посреди прибрежной ночи и пропускающий через себя нежные поцелуи в висок. А восемнадцатилетний Тэ, сидящий посреди пустыни в армейской казарме, думал совсем по-другому. Для него было плохо и было хорошо, и никаких полутонов. — Решают они сами. Мы лишь следим за их жизнью. Работорговцы и торговцы людьми, сутенёры, и их клиенты. Покупатели те ещё звери. — Почему я? Если вы говорите, что я не такой и не подхожу, — Тэхён украдкой снова осмотрел всех присутствующих. Теперь, зная их неприятные секреты, он смотрел на них иначе. Видел совсем других людей. И ему стало не по себе. — Разве плохо, что с тобой ничего подобного не случалось? — возразил Намджун. — И разве плохо, что среди нас будет кто-то, кто не переживал подобного, но всё равно знает и понимает, что делает. И ради чего делает. Тогда Тэ казалось, что он и впрямь понимает, ради чего всё это. И, может быть, в этом действительно даже был смысл, до определённого момента. Когда всё пошло не так. — Погоди, — Чонгук пристально посмотрел Тэ в лицо, а тот в ответ честно распахнул глаза. — Что такое «коллекционеры омег»? Из названия Чону примерно понятно, что подразумевается под этим эстетично звучащем словосочетанием, но он хоть и коп, но никогда всерьёз о таких вещах не слышал. Знал даже о работорговцах, но об этом… слышал впервые. — О… — Тэ уныло улыбнулся. — Это альфы, которые покупают себе омег с редким, особенным запахом. Например с запахом звёздного неба. — Это как?.. — Чон обалдело уставился на Тэ, как на сумасшедшего. Ему казалось, что тот начинает что-то выдумывать, но Тэхён, заметив его удивление, засмеялся. — Не в прямом смысле, конечно. Звёздная пыль, наркотик. Смекаешь? Ну и всякое тому подобное. — Никогда не встречал таких омег… — задумчиво промычал Чонгук. — И вряд ли встретишь, таких очень мало. Это как браконьеры, которые торгуют рогами носорогов, — Тэ немного отпил из бокала, что принесла ему девушка-официантка. А потом, словно передумав, быстро залпом выпил всё, что там было. — Устал. Пойдём домой? Я по дороге всё расскажу. И… если ты меня не возненавидишь, то может сексом займёмся? Тэхён держал Чона за руку, сжал его ладонь сильнее, будто говоря: «Не бросай меня». Он ощущал себя подавленным, и, даже если это звучит ужасно, но секс бы ему сильно помог. Куда приятнее получать удовольствие от любимого альфы, чем вспоминать все свои совершённые ошибки, за которые приходится расплачиваться терзаниями и одиночеством. Сперва было очень непривычно смотреть на людей другими глазами. Глазами не простого человека, а глазами охотника. Этот — обычный парень, а этот — ублюдок и мразь. Незаметно для всех покинув систему и работая с этими людьми, Тэ понимал — они не ошибаются. Каждый, кому он целился в голову — заслуживал эту пулю. Даже больше, они заслуживали судьбы куда ужаснее. Наверное, стоит сказать, что Намджун никогда не ошибался. В выборе целей не ошибался. Тэхён дураком не был, и это видел. Понимал. Потому и согласился, потому его сердце было спокойно — оно знало, что делает. — Как думаешь, когда всё это закончится, сможем мы вернуться к обычной жизни… после всего… — Тэ топал армейскими ботинками по песку, рассматривая скудный пейзаж насколько хватало глаз. Позади, далеко, на фоне какого-то стеклянного, словно ненастоящего неба, медленно вращались лопасти вертолёта. Идти ещё очень долго через пустыню. Жарко, но Тэхён давно привык к жаре. Татуировка омеги на плече жгла куда сильнее, чем безжалостная звезда, повисшая в небе. — Тэхёни, — его напарник — симпатичный парень, который смеялся над ним в первый день знакомства, искоса посмотрел на него, удобнее перекидывая винтовку через плечо, — ты ещё не понял? Это никогда не кончится. Считаешь, что однажды сможешь научить мир жить по своим правилам? — Знаешь, Чимин, — Тэхён запрокинул голову и подставил лицо огненным лучам, словно издеваясь над Солнцем. — А я так думаю. Почему нет? Тогда, в восемнадцать, Тэхён был уверен совершенно во всех своих решениях. Он просто не допускал, что где-то может ошибиться. Он мечтал закончить — уничтожить всех этих людей из папки Ким Намджуна, которая никогда не менялась в объёме — и вернуться в гражданскую жизнь, может быть, петь на сцене, как он мечтал в детстве. Он считал, что это возможно, и он может вообще всё. Одна ошибка может перечеркнуть напрочь все стремления, желания и планы. Ребёнок, так свято веривший в то, что делает, стреляет в голову человеку, которого видит впервые в жизни, и он знает — он прав. Этим он спасёт много других жизней, которые не заслужили рабской судьбы, которая им досталась по праву природы. Просто потому, что они — слабее. И перед глазами каждый день с рассветом и закатом возникает образ улыбающегося лицо и мягкое прикосновение, ласковое, словно мамина рука. Тэ плохо помнит маму, но та омега была очень на неё похожа. Так похожа, что иногда, выпуская пулю из своей винтовки и пристально глядя в прицел, на глаза выступают слёзы. Но Тэ уже выстрелил. И всегда попадал. Всегда. — Потому что ты же знаешь, на смену одному убитому ублюдку всегда вылезет ещё двое, жестокость… — Чимин вздохнул, — жестокостью не уничтожить. Тэ задумался над сказанным. Логика в этих слова была, он её видел наглядно. — Тогда в чём вообще смысл? — Ну… — Чимин вытащил пачку сигарет из камуфляжных штанов и поделился с Тэ, — когда я понял, что залетел от чувака, который изнасиловал меня в подсобке универа, смысл моментально появился. Тут то же самое, только масштабы больше. Намного больше, чем одно изнасилование. Не одна сломанная жизнь, а сотни, может быть, даже тысячи. Считаешь нет в этом смысла? — А что с тем парнем? — Каким? — Чимин повернулся к Тэ, выдыхая из лёгких облако дыма. — Ну тем, что… — А, — Чимин махнул рукой. — Да ничего. Я после этого в армию ушёл. — А ребёнок? На это Чимин ничего не ответил, только пожал плечами, продолжая затягиваться сигаретой и задерживая в себе дым, словно пропитывая им свой организм. Тэхён ощутил, что ему снова стало противно. Он не чувствовал себя виноватым перед этими людьми, как можно было бы подумать, ведь его одного в жизни не коснулась несправедливая жестокость, но ему было стыдно жить в таком мире, где те, кто заслуживает нежности и любви, вынуждены кричать от боли и молить небеса о спасении. И он не испытывал гордости, когда короткими ночами иногда выпускал из строительных контейнеров трясущихся от ужаса людей, о судьбе которых страшно было воображать. И в их глазах, вопреки мифам, не было благодарности. В них был лишь животный, навсегда там поселившийся страх. Они боялись всего, и… их жизнь спасти удалось. А вот удалось ли спасти их самих — вопрос уже куда более серьёзный. — Вот они, — Чимин лежал рядом на песке, в бинокль наблюдая за несколькими подъехавшими внедорожниками. — Следи внимательно, не промажь. — Я никогда не мажу, — Тэ следил в прицел за происходящим. Посреди сформированных пустынным ветром барханов стоял пожилой мужчина, на которого Тэ смотрел с подозрительным недоверием. — Кто это? — Какая разница, тебе не он нужен. Что-то внутри Тэ неприятно дрожало. Что-то незнакомое, какое-то волнующее предчувствие, объяснения которому он не находил. Из подъехавшей тачки выбрались несколько парней. Среди них один определённо выделялся, остальные, как определил для себя Тэ, охранники. Довольно красивый, высокий альфа, с собранными на затылке волосами. Кажется, иностранец, но точно Тэхён понять не мог. Из уже припаркованной неподалёку машины выбрался парень помоложе, кажется, возраста Тэ, или примерно. — Красивый… — протянул тихонько Тэ. Песок забивался ему под армейскую повязку, скрывающую его лицо от неприятного ветра, и он поморщился, целясь в голову высокому альфе. Тот, что помладше, был одет в лёгкую белую рубашку, которую трепало на ветру, и белые брюки, закатанные на щиколотках. Он был босой и осторожно ступал по песку. Подошёл поближе к альфе и протянул ему руки. — Стреляй, — настойчиво шепнул Тэхёну Чимин. Тот в ответ отмахнулся. Он понял, что не так, понял то ощущение, которое его так угнетало. — Это не сделка, это свадьба, — рассеянно и очень тихо, почти шёпотом, произнёс Тэ, сжимая в руках винтовку. Он пришёл сюда убить выстрелом в голову мразь и подонка, а сейчас перед его глазами что-то другое. Он пришёл освободить кого-то, кто в этом нуждался, но теперь не видел никого, кого нужно было бы спасать. — Стреляй, стреляй, чёрт, Тэ… А Тэ всё медлил и медлил. Парень в белом немного подался вперёд, крепче сжимая руки высокого альфы, а пожилой мужчина что-то говорил. Наверное, это был священник. Тэхён кожей ощущал, как на него давит своим напряжением Чимин, и он знал, что этот человек в прицеле — не тот, кем выглядит. Но нежный омега в лёгкой рубашке целует его, сжимая своими тонкими пальцами ладони. И что-то не так. Не так. — Стреляй, Тэ. — Я помню это ощущение вылетающей пули так, словно я сам был той пулей. Она ведь несётся на бешеной скорости, не сворачивая, достигает своей цели, не оглядываясь по сторонам. И бам! — Тэ шёл по ночной улице, уже опустевшей, и раскачивал рукой, сцепив с Чоном пальцы. — Ты уже совершил ошибку. А такие ошибки… — он повернулся и улыбнулся. В глазах у него мерцал отблеск уличных фонарей, отбрасывая тоскливое свечение на загорелые щёки, — не исправить. Он шмыгнул носом и отвернулся, но Чонгук обхватил его двумя руками за шею и поцеловал в лоб. Ему немного было страшно, ведь этот улыбчивый парень, дерзящий по поводу и без, оказался совсем не таким, каким выглядит. Всё так, как было когда-то, когда Тэ было восемнадцать. Кажется, что ты знаешь правду о человеке, но на самом деле ни черта ты о нём не знаешь. Это ошибка. И она может запросто сломать жизнь. Только у Чона даже мысли не возникло посчитать Тэ ошибкой. Тэхён его истинный, и его хочется беречь. Он всегда это делал сам, так что, наверное, стоит уже его обнять и дать отдохнуть. — Я очень сильно ошибся, Чони. Очень сильно, — Тэ уткнулся лицом ему в шею, и Чон ощутил, как тот горячо дышит, обдавая липкую от пота кожу влажными выдохами. — Откуда ты такой на меня свалился, — Чонгук не выпускал его из рук, понимая, что для Тэ это необходимо. Тэхён ощущал себя одиноко, и ему было страшно. И боялся он в первую очередь самого себя. Сколько у них есть времени, чтобы зализать друг другу раны, которые терзали всё это время одинокие сердца?