С любовью. Тэ

— Привет. Тэхён поднял голову, виновато улыбаясь и честно глядя Чону в глаза. Тот выглядел уставшим и замученным. — Привет, — Тэ поднялся со скамейки, на которой сидел уже не в первый раз, и подошёл к решётке, привалившись к ней плечом. — Это случайность. Тот парень в баре… тот придурок. Я… — Я знаю, Тэ, — Чон тоже прислонился к решётке и протянул руку через прутья. Он коснулся запястья Тэ, провёл пальцами по ладони и сжал его руку. — Знаю, что ты решаешь проблемы так. Я уже понял это. Но я не смогу тебя всегда выручать. — Знаю. И не надо. Иначе я… — Тэхён слегка замялся, потупив взгляд, — не научусь жить по-другому. Когда-то я решил справляться с проблемами одной лишь силой, и это работало. До какого-то момента. Но не всегда ведь так будет, правда? — он снова виновато улыбнулся и жестом предупредил ответ Чона. — Я справлюсь, обещаю. С тобой или без тебя. — Тэ, — Чонгук обеими руками сжал его ладонь, потянул на себя и прижал к губам, целуя пальцы один за другим. — Да я больше всего на свете хочу, чтобы ты навсегда остался со мной. Я тебя хочу больше всего на свете. Я просто… волнуюсь. Тэхён поджал губы и несколько раз кивнул. — Иди. Я справлюсь, правда. — Ты думаешь, я оставлю тебя тут? — Чонгук усмехнулся и принялся ковыряться с замком. — Во второй, третий, десятый раз. Не важно. Не думаешь же ты, что я брошу своего истинного просто потому, что он не прав? Ведь не думаешь? — Чонгук вытянул Тэ из камеры и прижался губами к его уху, глубоко вдыхая запах его мягких волос. — Я буду на твоей стороне. Всегда. Пожалуйста, верь мне. Тэхён обеими руками обхватил его за голову, прижимаясь сильнее, ближе и зашептал в ответ. — Я не был не прав. Я дал в морду сраному ублюдку, и сделал бы это снова. Он это заслужил, так же, как и его чмошный, вонючий дружок. Чонгук прикрыл глаза от удовольствия. Он не должен был заводиться от такого, это было совсем на него не похоже, но Тэхён с его мягким шёпотом, сладкими губами и грязными словами, как у невоспитанного подростка, заводили, пробегая мурашками от затылка вниз по спине, лаская позвоночник. Чон был бешено влюблён во всё, что было в этом парне, его омега сводил его с ума, буквально лишая всех шансов на сопротивление. И Тэ мог бы быть таким скотом, каким только возможно было бы быть, и это всё равно бы заводило Чона. Полнейшее безумие. — Тебя бы посадить ненадолго, чтобы характер поправить. — Можно и так. А можно и что-то ещё. Лишь бы… всё было честно, — Тэхён прижался губами к шее Чона, слегка покусывая упругую кожу. — Всё для тебя. — Иди домой. Я приеду позже. Поспи, в тюрячке ведь не выспишься. Ты сегодня в бар? — Угу, — Тэ кивнул и положил голову Чону на плечо, упираясь подбородком. — А это ничего, что чужой парень будет у тебя дома? — Какой же ты… мне чужой? — Чон несколько раз поцеловал его в шею, губами хватая метку. — Ты мой истинный. А я тебя люблю. Люблю, Тэ. Веришь мне? — Верю. Лишь бы ты сам себе верил, — Тэ выпрямился, широко улыбнулся и протянул руку за ключами. Чонгук вытащил из кармана несколько ключей на колечке с брелоком лего-штурмовика и положил Тэ в ладонь. — Это твои. Пусть будут у тебя. Здесь у меня есть запасные. А это будут твои. Окей? Тэхён кивнул, потянулся немного вперёд и поцеловал Чона, не обращая внимания на вошедших двух копов. Даже наоборот, словно привлекая внимание этим поцелуем, волнующе глубоким, чувственным и дико сексуальным. — До того, как я уйду в бар, хочу тебя хотя бы разочек, офицер Чон, — тихонько шепнул он на ушко Чону. Тэхён уходил из тюрьмы, испытывая невероятно смешанные чувства. С одной стороны накануне он слышал, как Чонгук, хоть и зная, что тот натворил, пытался его защитить, оградить от прошлого, а с другой стороны… там снова была она. Та, о которой Чон говорить не хотел, которая улыбалась рядом с ним с фотографии в его комнате. Тэ испытывал ревность. Он к ней не привык, и ему было неприятно. Вдвойне оттого, что Чон отказывался ему довериться, поделиться своим прошлым. От этого было больно. Но стоило его обнять, позволить ему вдохнуть свой запах, как это уходило на второй план. Тэхён решил дать ему немного времени. Это было бы справедливо. Немного погодя, Чонгук вышел из здания участка и, остановившись с краю на лестнице, закурил. — Выглядишь паршиво, — Юнги, не спеша поднявшись к нему, жестом отказался от предложенной сигареты и осмотрелся. Видимо, по привычке. — В темноте смотрелся лучше. Зачем звал? Посадить хочешь? — А ты бы пришёл, если бы я посадил? — Ещё чего. — Значит я попросил тебя прийти, чтобы просить об одолжении, — Чонгук подставил лицо горячему, яркому солнышку, выпуская в нагретый воздух плотные клубы сигаретного дыма. — Я… хочу тебя попросить поехать домой. Прошу. Пожалуйста. Что бы ты хотел взамен? — Вряд ли ты мне много можешь предложить, — Юнги горько усмехнулся и присел на верхнюю ступеньку. — Мне вообще никто и ничего не может предложить, потому что я и сам не знаю, чего хочу. Хочу лишь… чтобы прошлое исчезло. Навсегда. — Так не бывает. Я… не могу и не буду тебе угрожать. Но я очень… очень сильно тебя прошу. Умоляю. Прежде, чем что-то решать, спроси сам себя, чего это решение тебе может стоить. — Личный опыт? — Типа того, — Чонгук хотел бы иметь возможность заставить этого парня исчезнуть. Оставить жизнь и сердце Тэ в покое. Но понимал, что даже если бы это было возможно, сам Тэ себе — худший враг. И положение это не изменит. Мечущаяся душа не угомонится. — Ты его знаешь, да? — Знаю, — признался Чон. — Но тебе ничего не скажу. Просто помни, что это уже не тот человек, кто был с тобой в тот день под одним солнцем. Уже не тот. Помни об этом. Чонгук выстрелил окурком к подножию лестницы и направился внутрь здания, оставив Мин Юнги одного на ступеньках полицейского участка.

FLASHBACK

Тэхёну хотелось сорваться с места и бежать подальше. Но не от Мин Юнги, возникшего из ниоткуда и всколыхнувшего все призраки его прошлого, а от чужого прошлого, звучащего голосом хорошенькой омеги. Тэ хотелось схватить Чона и утащить его за собой так далеко, где их никто и никогда не отыщет. Но он справился с порывом, прислушиваясь к голосам. — Ты зачем здесь, Миён? «Миён…» — тихо про себя повторил имя Тэхён. — Я была у тебя дома, но тебя не было, и я решила поискать в баре. Ты ведь если не дома, то или в баре, или на работе, — Миён негромко засмеялась. — Бар поближе. Вот я и пошла. — Не нужно меня разыскивать. Мне можно позвонить, не средневековье… чёрт… Миён. Мы не друзья. Мы больше вообще никто, понятно? Как… тебе в голову вообще пришло? — Я тебя не преследую… — А очень на то похоже! — сорвавшись, повысил голос Чон. — Прости, я не хотел орать. Просто это всё не вовремя, — он повернулся обратно к Юнги, чуть оттащил его в сторонку и тихонько заговорил: — Завтра приходи к полицейскому участку, около полудня. Хорошо? Пожалуйста. Не будем усложнять, хорошо? — А если не приду? — Я ничего не сделаю. Но ты ведь придёшь… придёшь. Юнги не ответил ничего. Молча развернулся и зашагал по улице прямо, миновав поворот, где прижавшись к стене, подслушивал Тэ. Тот проводил взглядом его стройную фигуру, которая в голове так и осталась призраком посреди пустыни, тянущем свои руки к человеку, с которым им не суждено быть вместе. Никогда. Вечный призрак Тэхёна. Его наказание — живое, во плоти. — Что ты хотела? — Чон вернулся к Миён. — Я хотела тебя позвать съездить вместе… может быть, время пришло? Что скажешь? — Это то… что на самом деле ты от меня хочешь? Пришла лишить меня шанса на новую жизнь? Отобрать у меня последнее желание жить, чтобы самой не было так одиноко? — Я поняла, что у тебя новая пара, но Чонгуки… кем бы он ни был, нас с тобой связывает куда больше, чем кого-либо, — Миён рукой отбросила назад волнистые волосы и сделала шаг к Чону навстречу. — Я не поеду, уходи. — Нельзя всю жизнь прятаться! — Да! Нельзя! — закричал на неё Чон. — Нельзя, блять! Поэтому я сам решу, когда, как и перед кем мне искупать свою вину! Не тебе… — он немного отдышался, — не тебе решать. И не тебе меня стыдить. Так ненавязчиво и ласково, словно змея. Посмотри на себя, Миён. Ты улыбаешься, — он схватил её за подбородок, потряс и притянул к себе, заглядывая в глаза. — Чему? Чему ты улыбаешься? — Ты всё ещё зол, но всё равно говоришь со мной. Раньше ты и взглянуть на меня не мог. Это меня радует. Спасибо. Значит… — он коснулась его руки, пальцами проводя по запястью, — шанс есть. — Нет, — Чон отпустил её, отступая назад и качая головой. — Нет шансов. У меня есть истинный. И я его не имею права потерять. Не приходи, Миён. Пожалуйста, больше не приходи. — Только если ты сам не захочешь прийти. Чонгуки, — она приподнялась на цыпочки и легонько чмокнула его в щёку, — ты приходи. Я поеду на кладбище, поедем со мной. Подумай, а я позвоню, как только найду для этого время. Кажется, Чон что-то ещё ей ответил, но Тэ уже не слышал. Он бежал обратно к бару, не имея ни малейшего понятия, что делать дальше. Бежал, пока почти у самого входа не налетел со всей дури на парня. Слегка придя в себя, Тэ обнаружил, что наткнулся именно на того альфу, которого послал по популярному маршруту уходя из бара. — Только этого сейчас не хватало… чёрт. — Это судьба, парень из бара, — тот в ответ счастливо заулыбался. Заметив, как Тэ закатил глаза, готовый уже выдать саркастичную ответку, он толкнул его назад и резко прижал рукой к стене. Шершавые кирпичи неприятно впивались неровностями в лопатки, и Тэхён скривился. От незнакомца воняло, хотя Тэхёну, имеющему метку от истинного, могло всего лишь показаться, но эта нежелательная близость чужого альфы казалась максимально мерзкой, просто отвратительной, и рука этого человека, давящая на грудь, ощущалась бетонной плитой. Тэ злобно сверкнул глазами. — Отпусти, сучёныш. — Вот ещё, — тот в ответ только ближе придвинулся, обхватив горло Тэ, больно сжал пальцы, закрывая ладонью метку. — Ты же не думаешь, что чья-то метка для меня проблема? Пусть у тебя хоть сотня меток будет от сотни альф. — Забудь о метке, больной уродец, — Тэхён покачал головой. — Если не отпустишь, я тебе челюсть сломаю. И твоему пришибленному дружку тоже. Клянусь. Для этого мне альфа не нужен. — Ойщщщ, как сексуально. Заводишь… знаешь… — он в ответ прижался лицом к волосам Тэ, вдыхая запах его тела, опустил руку и просунул пальцы ему между ног, хватая упругие бёдра. Тэхён, набрав в грудь воздуха, обеими руками схватил его за волосы, оттолкнул от себя и со всей дури ударил челюстью о колено, прикусив во рту от напряжения и гнева щёку. — Паскуда дешёвая, — он толкнул альфу на землю, вдогонку вдарил ему ещё ногой в живот, и, заметив, как второй тихонько смывается, рванул за ним. Догнал его в тёмной подворотне и больно приложил лбом о стену. — Нравится стоять и смотреть, извращенец? — он снова ударил его, удерживая за волосы. — Любишь подглядывать? Тебя плохо мама с папой воспитали? Конч вонючая… Тэхён остановился только тогда, когда ощутил в колене боль от удара. Он опустил руки, наблюдая, как незнакомый альфа закрывает руками окровавленное лицо. И Тэхён с ужасом снова ощутил себя посреди пустыни с винтовкой в руках. Снова потерял ориентир, снова встал в один ряд с такими же ублюдками, которых ненавидел всю свою жизнь. — Фак… посмотри, что вы наделали… больше никогда… чёрт… только посмейте хоть ещё раз кого-то в углу зажать. Я вас обоих найду. Понятно? Тот в ответ только ныл что-то невнятное, тогда Тэхён заорал на него, наклонившись к его лицу: — Я задал вопрос, ты меня понял?! — Да… — как мог, альфа закивал головой. — Хорошо… — Тэхён закрыл лицо руками и потёр пальцами глаза. — Хорошо. В бар больше не приходите, я там работаю. Не создавайте проблем. Тэхён выбрался из переулка, тихонько выругался себе под нос, вытащил из кармана пачку сигарет и закурил. Заметил, как к пальцам, вымазанным в крови, липнет сигарета, и руки несколько раз противно дрогнули. Он не должен был быть таким человеком. Он не должен быть похожим на них, должен быть другим. Должен быть достоин своего счастья рядом со своим альфой. Но вот он в другом городе, за тысячи миль от пустыни, а в руках снова ощущается тяжесть винтовки, и в нос забивается песчаная пыль, витающая в воздухе. Тэхён мечтал изменить себя, найти для себя лучший смысл. Но что, если он и впрямь такой? Что, если его место было там? Не на сцене, не среди людей, не в лучах чужих улыбок, а с винтовкой посреди пустыни — целиться в головы незнакомцев… Что, если он ошибся? Снова.

💓💓💓

Воспоминания о минувшем вечере терзали Тэ, и, хоть он и порядком вымотался, уснуть было тяжело. Голова словно жила своей жизнью, продолжая на рипите прокручивать произошедшее. И то, что он сказал Чону… о том, что сделал бы это снова. Он бы не хотел этого делать вообще, но где-то в подсознании понимал, что да… сделал бы. Не удержался бы, и, если бы не боль, напомнившая о том, что Тэ ещё жив, то он бы убил этих двоих. Это сводило с ума. Тэ не хотел быть тем, кого так люто ненавидел. Он бы не хотел быть тем парнем. С тяжёлыми мыслями и мутной головой, Тэхён, зарывшись в постель, которая так приятно пахла его альфой, всё же уснул. Сквозь щели в жалюзи просачиваться дневной свет, теплый и ласковый, как прикосновения любимого истинного, лёгкие занавески слегка колыхались, когда редкий ветерок задувал в комнату через приоткрытое окно. Кондиционер был выключен и вся комната была наполнена мягким теплом дыхания Тэ, смешанного с солнечными бликами. На тумбочке, лицевой стороной вниз лежало фото в рамке, на котором Чон и Миён улыбались в камеру. Чонгук его заметил, когда бросил ключи на тумбочку. Некоторое время он смотрел на рамку, кусая губы, потом перевёл взгляд на кровать, в которой из-под подушек торчали татуированные руки, улыбнулся сам себе, схватил фото и запихнул в ящик, про себя отмечая, что всё это время невольно ждал возвращения Миён. А теперь уже он этого не хотел… Теперь он этого боялся. — Тэ… — Чон позвал его совсем тихо, осторожно забираясь в постель. — Я тебя люблю. — Угууу… — тот в ответ замычал, двигаясь к нему поближе. Чон обнял его и прижался лицом к затылку, носом ощущая, как под волосами вспотела шея. Пахло приятно, сладко, немного горько и пряно. Рядом с Тэ Чонгук чувствовал себя спокойно, не смотря на его стихийную природу. — Не уходи. Оставайся со мной, Ким Тэхён, — Чон целовал его в шею, глубоко вдыхая нежное тепло любимого тела. — Мой омега.

💓💓💓

— К тебе тут пришли. Джин оторвался от бумаг и сразу столкнулся взглядом с Хосоком. Попрощавшись накануне ночью, весьма неловко и смазано, они оба чувствовали некую незавершённость. Неприятное чувство, но Джин совсем не хотел себя навязывать каким бы то ни было способом. И остаток ночи, пытаясь уснуть, постоянно пялился на новый номер в телефоне. Думал, что бы он мог ему написать. Но так ничего и не написал. И теперь, глядя в честные и открытые глаза, себя за это ругал. Он хотел получить свидание со звездой, но получил обычный вечер с обычным парнем. И внезапно это принесло множество положительных эмоций. Вплоть до чувства счастья. — Ты чего это? — Пришёл попрощаться, — Хосок уселся напротив, игнорируя взгляды полицейских, с интересом наблюдающих за каждым его движением. — Мы вчера попрощались, — Джин хоть и улыбнулся скептично, всё был жутко рад его тут видеть. — Как-то не очень удачно, разве нет? — Пожалуй, — согласился Джин. — Ну и что? — Я… — Хосок замялся, нервно стискивая свои запястья, — не могу остаться. И не могу с тобой встречаться. Ну… это… ты сам понимаешь, да? Но может… — он взглянул Джину в глаза и мягко улыбнулся, — я смогу иногда тебе, например, звонить? Что скажешь, если иногда мы сможем общаться? — Ты мне нравишься, — Джин протянул руки и обхватил пальцами тонкие запястья, распрямляя ладони и заставляя Хосока расслабить руки. — Я буду рад, если ты захочешь со мной поговорить. — Я рад. Не хотел вот так уезжать. Чувствовал, что хочу… поддерживать эту связь. При упоминании слова "связь" они оба улыбнулись, тихонько усмехаясь, но промолчали. Немного посидели, сцепляя друг с другом пальцы. И это всё, что они на тот момент могли себе позволить. Как бы близко друг к другу они ни были, всё же между ними на тот момент было непреодолимое пространство, и они могли лишь смотреть друг на друга, касаясь пальцами ладоней и запястий, надеясь, что однажды смогут это пространство, если не преодолеть, то хотя бы сократить. Ведь они связаны. — Берегите моего Тэ. Он не такой сильный, каким кажется, — на прощание Хосок немного неловко обнял Джина, стоя на краю ступенек у выхода из участка, и быстро сбежал вниз. — Смотри, на мои звонки отвечай! — Может и я буду тебе звонить! Джин проводил взглядом машину Хосока и тяжко вздохнул. Немного тоскливо было на сердце, но незавершённость ушла, и на её место пришла надежда и приятное чувство лёгкой влюблённости в груди. Дальше день потянулся размеренно и привычно. Ничего не изменилось, но словно бы изменилось всё. Просто внутри Джина, в сердце, появилось что-то новое, чего ранее он никогда не испытывал. И ему нравилось носить это в себе, хоть он и понимал, что со временем оно начнёт тяжелеть, а может быть, даже приносить боль. Возвращаясь со служебной парковки, у входа он наткнулся на знакомое лицо. — Оппа! — Миён махнула рукой, и Джин нехотя направился к ней. Он не испытывал к ней никаких негативных чувств, он вообще к ней ничего не испытывал, но он совсем не хотел, чтобы она снова принесла в жизнь его друга горе. Он в некотором роде во всём винил её, прекрасно понимая, что какое-то время и она себя винила. Потому, увидев в то утро её с Чоном, с ужасом вспомнил те времена, когда Чонгук сам на себя не был похож. Вообще не был похож на живое существо. И Джин уже решил, что не далеко до психушки. Но вот он выбрался, а она снова тут. — Привет, — Джин кивнул. — Зачем ты тут? — Скоро годовщина. Я хотела, чтобы Чон съездил со мной. — И что? — Джин, не глядя ей в глаза, вытащил из пачки сигарету и прикурил, зажимая фильтр губами. — Он не соглашается. Но это бы нам помогло… — Кому это «нам»? — Джин внезапно резко взглянул ей в глаза. — Тебе то есть? Оставь его, ему и так непросто. — Вы оба думаете, что мне было просто? — Миён вспылила. — Вы оба так себя ведёте, будто на этом кончилась и наша жизнь тоже. Будто причин быть счастливыми больше не осталось. И будто то, что я оправилась — смертный грех! — Да чёрт! — Джин схватил её за руку и оттащил в сторону. — Да, вы оба виноваты. Да, вы оба не сказали вовремя друг другу «нет». Вы оба виноваты. Но это был твой муж. И это должно быть твоё чувство вины. Оправилась? Хорошо, окей, если тебе сейчас легко, пусть так, это твоя карма, распоряжайся ей сама, но… — он немного отдышался, выдыхая через нос облачка дыма, — не тащи его снова в свою постель. Там ни он ни ты прощения себе не найдёте. — А в свою постель он может тащить теперь кого захочет? — А вот это тебя уже касаться не должно. Миён… — Джин устало опустил голову, вытирая вспотевший лоб запястьем. — Оставь его. Он впервые после тебя чувствует себя свободно. Дай ему возможность быть счастливым… — А как же я? Я на счастье права не имею? — Делая несчастным его? Нет, на такое счастье не имеешь. Прости, что я так груб с тобой. Но тебя с ним не было, когда он пытался изо всех сил выбраться из этого болота, в котором увяз. А я всё видел. Не тревожь его, он сам разберётся. — Я люблю его. Разве он меня нет? Разве не поэтому мы оба оказались там, где мы сейчас? — А что он ответил тебе на это? — Джин вопросительно вскинул брови, мусоля губами сигаретный фильтр. — Он сказал, что любит тебя? — Сейчас нет. Но скажет, когда вспомнит, ради чего мы… — Думаю, — Джин бесцеремонно перебил её, — что нет больше никаких «вас». Если ты пришла ко мне за помощью, в надежде, что я его уговорю, то ты ошиблась. Я этого делать не стану, — он бросил сигарету себе под ноги и наступил на неё, затушив носком кроссовки. — Пока, Миён. — До встречи, оппа. Джин спустился в раздевалку, уселся на скамейку напротив шкафчиков и вздохнул, закрыв лицо руками. — Фак! Он был рад, когда заметил, что Чонгук после произошедшего пришёл в себя. И был жутко рад, когда тот встретил Тэ. Даже не смотря на то, что этот парень — ходячая проблема, и Джин видел в нём прямую и неотвратимую угрозу. Тот доставлял проблемы, с завидной регулярностью посещал тюрьму, но Сокджин, глядя на него, чувствовал, что тот не причинит Чону боли. И не загонит его в пучину самобичевания, заставляя ненавидеть себя бессонными ночами. Рядом с Тэ Чонгук всегда выглядел счастливым, и это не могло не бросаться в глаза. А Миён… у неё своя боль и свои причины цепляться за прошлое, но Джин боялся, что она потянет Чона за собой обратно. И он вновь увязнет. — Ладно… время покажет...

💓💓💓

Чонгук проснулся от того, что жутко затекла рука. Он приоткрыл глаза и облегчённо выдохнул. Тэ лежал рядом, повернулся лицом к нему, придавив своим телом руку, и тихонько дышал. Густые реснички немножко выгорели на солнце, а кожа потемнела. Чон смотрел на его приоткрытый рот, на щёки и нос с родинкой, и не мог припомнить, когда последний раз он был так счастлив, просыпаясь. Пусть он не совсем открыт, и не совсем честен, но Тэхён тут, не ушёл. Спит в его постели, лицо слегка вспотело и волнистые пряди прилипли к вискам и лбу. Чонгук осторожно убрал их в сторону, пальцами проводя по нежной коже. Тот от прикосновений зашевелился, смешно наморщил нос и отвернулся. Чон обеими руками обнял его со спины, прижимаясь всем телом. — Вот так, — тихо зашептал он, целуя гладкое плечо. — Так хочу жить. Всё для этого готов сделать. Обещаю, что не дам тебе сожалеть. Клянусь. — Ты там колдуешь что ли? — сонно пробубнил Тэ. — Нет, — Чонгук усмехнулся, сильнее сжимая в руках тёплое тело. — А чего бормочешь мне под ухо? — Хочешь есть? Тэхён потянулся всем телом, улыбнулся, когда почувствовал, как Чонгук обеими руками провёл по его животу, выше по рёбрам и пальцами слегка сжал соски. — Хочу, — он развернулся и резко уселся на него сверху. — Что ты мне предложишь? Тэхён обеими руками потянул за край майки, стягивая её наверх, обнажая для себя расслабленное тело, обтянутое смуглой кожей. Ему нравилось гладить рельефный живот, пальцами лаская углубление пупка, и смотреть сверху вниз Чону в глаза. — Тэ, мне нужно что-то сказать тебе. — Я вот знаю, что это испортит мне всё настроение, но я не должен тебя останавливать, да? Чон засмеялся, руками сжимая стройную талию, спускаясь на бёдра и забираясь пальцами под резинку трусов. — Я встретил того парня. Тут. Омегу, о котором ты рассказывал. Он здесь. Ищет тебя. Тэхён вздохнул, прикрыл глаза и улыбнулся. — Я знаю. Я… видел его утром на пляже. Напугался. Теперь я не знаю, что делать. Если честно… — он наклонился и спрятал лицо у Чона на плече, уткнувшись носом в его шею. — У меня мелькнула мысль снова сбежать. Но я не решился. Всё время думаю о тебе. И что же мне делать, Чони? А? — Не знаю. Но Тэ, — Чонгук крепко прижал его к себе, закрыв глаза и ощущая, как он дышит в его руках, нагревая своим дыханием шею и плечо, — я тебя не отдам. Ни ему, ни кому-то ещё. Ты… тебе не надо всё делать самому. Теперь не надо. — Спасибо, — Тэхён, сидя на нём верхом, со всей силы сжал коленями бёдра Чона, прижимаясь к нему как можно плотнее, и несколько раз подвинулся вверх вниз. Тёрся членом о напряжённый стояк Чона медленно, попутно целуя его в шею. Хватал губами горячую кожу, нетерпеливо выдыхая при каждом поцелуе. — Я люблю тебя, офицер Чон. Я был зол на тебя… — Тэхён обхватил губами его ухо, языком лаская мягкую мочку с серёжкой. — И даже решил, что буду на тебя злиться и дальше. — И что тебя переубедило? Тэхён опустил руку, поймал ладонь Чона и просунул обе руки им между ног, сцепляя пальцы и лаская через трусы набухший пенис своего альфы. — Это, — он осторожно сжал его головку. Облизывая лицо, от уха до губ, Тэ влез языком Чону в рот. — И это. И вот это, — он целовал его куда попало, облизывая подбородок, шею, ключицы, плечи. И всё повторял: «это, и это…». Тёрся всем телом о напряжённое от возбуждения любимое тело, ощущая в каждом вздохе отклик на свои прикосновения. — Хочу тебя. Знаешь… Чон, — Тэ приподнялся, позволяя стащить с себя трусы. — Я не знаю, что с тобой случилось в прошлом. Но я клянусь, что прощу тебе всё. Просто не смогу не простить… Так тебя люблю. Люби меня в ответ. Пожалуйста. Чонгук ненадолго замер, закрыв глаза и всем телом принимая ласки и поцелуи, от которых внутри все внутренности дрожали в нетерпении, а в животе закрутился вихрь из бурлящих феромонов. В уме Чонгук прикинул, не гон ли у него, о котором он мог забыть в круговороте пиздеца в его жизни. По времени в целом, примерно совпадало, но всё же немного рановато. Но так внутри, внизу живота колотилось желание, что его почти невозможно было сдерживать. А Тэхён, ощущая это желание, только сильнее заводил, выгибая спину, обтираясь мокрым и скользким от естественной смазки членом о голый живот Чона. — У тебя гон? — Тэ обхватил рукой горячий ствол его члена, пальцами лаская по всей длине, и останавливаясь на головке, надавливал на самый кончик, стимулируя маленькую дырочку уретры. — Это ты? Из-за тебя? — Чонгук тихо засмеялся, ощущая, как нежный на ощупь пенис Тэ сочится тёплой смазкой ему на живот. — Мы же вместе. Наши циклы совпадут полностью. Я тебя бешено хочу. Как же я тебя хочу… — шире раздвигая ноги, Тэхён тёрся о ощутимо пульсирующий член Чона, стараясь упираться дырочкой сфинктера прямо в головку. Размазывая по телам друг друга липкую, чавкающую смазку, они оба закатывали глаза от удовольствия, тихо, сдержанно постанывая. Скапливая больше и больше возбуждения у себя внутри. — Сегодня ночью мы оба работаем. Но завтра. Вечером. Мы с тобой поедем в одно место, — Чонгук обеими руками схватил Тэ за бёдра и резко бросил на кровать, широко разведя его ноги, закинул их себе на плечи и наклонился к самому лицу, ощущая, как Тэ лодыжками сжимает его шею. — Будем только вдвоём. Я всё тебе расскажу. И если ты захочешь со мной остаться, оставайся навсегда. Живи со мной, будь моим. Будь моим, Тэ… — Чон просунул два пальца Тэ в анус, раздвинул тугой сфинктер и упёрся гладкой головкой в растянутую дырочку. Он наклонился совсем близко, глубоко целуя чувственный рот, сплетаясь с ним языками, проталкивая внутрь тесного ануса сантиметр за сантиметром гладкий, горячий член. — Будь моим. Будь… моим, — на выдохе резко выдал Чон, входя до самого конца. Тэхён вскрикнул, выгнул спину, упираясь лопатками в кровать и приподнимая бёдра. — Да! — он крепко сжимал ногами шею Чона, впуская внутрь каждый его толчок так, словно его телу этот секс был жизненно необходим. — Сильнее! Хочу ещё… ещё! Тэ вытянул руки над головой вдоль кровати и ухватился за деревянные перекладины спинки кровати. Каждый толчок ощущался словно разряд тока. Набухший член растягивал мягкие мышцы, заставляя всё внутри пульсировать, и головка каждый раз жадно упиралась в самое чувствительное место, от чего хотелось истерично кричать, всё глубже погружаясь в этот сладкий оргазм, волной подступающий к низу живота. Чонгук рукой обхватил его подбородок, засунул пальцы в рот и принялся играть с языком. Ловил его, прижимал к зубам, а Тэхён тихонько кусал его пальцы, всасывал их глубже и лизал внутри, обхватывая мягкими губами. Это было так приятно, что Чон сдерживался изо всех сил, чтобы не кончить ему внутрь. — Кричи ещё! — Чонгук прижал ладонь к плоскому животику, погладил пупок и спустился на поясницу, двигая Тэ к себе навстречу быстрее, сильнее. Входил до конца всё жёстче, с наслаждением наблюдая, как увеличивающийся член то и дело выпирает внизу живота. — Скажи, о чём думаешь! — Боже… держи меня крепче. Трахай сильнее! Хочу быть твоим… я так хочу быть твоим, Чон! — Тэ рвано дышал, сбиваясь на каждом слове, глотал воздух жадно, и голос срывался на хрип. По животу на постель текла густая сперма, а Чон руками размазывал её, хватая пальцами округлые бёдра и с диким остервенением насаживая тугую задницу на свой скользкий член. Ему казалось, что каждое движение отдаётся искрами из глаз, и с губ постоянно срывались истеричные стоны, граничащие с криками. — Иди сюда, — Чонгук внезапно полностью вытащил член, наклонился над Тэ и принялся целовать его, облизывая грудь, рёбра. Прикусывал торчащие от бешеного оргазма соски. Лизал его повсюду, слизывая сладковатую сперму с упругой, татуированной кожи. Лизал, попутно жадно хватая пальцами талию, бёдра, сжимая тело с такой силой, что оставались тёмные отметины. Он добрался до пупка, поласкал кончиком языка хорошенькое углубление и опустился ниже, губами обхватив гладкую, покрытую спермой головку. Медленно, словно издеваясь, посасывая её, Чон тяжело выдыхал, нежно лаская во рту языком до предела возбуждённый орган. — Ты сладкий, — Чон смотрел на Тэ снизу вверх и тот, сходя с ума от удовольствия, запрокинул голову, чтобы не сгореть от смущения за то, что столько накончал. — Я опять кончу… Боже, пожалуйста. — Кончай, мне нравится смотреть, у меня дико стоит от твоих оргазмов, — Чон сильнее сжал во рту его член, прижимая языком со всех сторон, и ощутил, как Тэ кончил, сопровождая выплеск густой, тёплой жидкости стоном, прерываемым всхлипами. — Ты меня убьёшь… — Что ты… ты мне ещё нужен, вот такой, — Чон заполз на него сверху, прижал рукой свой член к влажному и липкому животу, и несколько раз качнул бёдрами. — Хорошо. С тобой так хорошо, что я думать не могу, — он наклонился и, целуя Тэ в губы, покусывая их и жадно обсасывая, уставился прямо в глаза. — Знаешь, как иногда у альф проходит гон? Без таблеток и омеги это полнейшее безумие. Но если рядом истинный… я и не думал, что так разрывает изнутри… ты же чувствуешь? Мой омега… — Чонгук целовал его, сжимая в руке оба их члена. Тёр их друг о друга, ощущая, как волнующая близость приближает несдержанный оргазм. — Ещё. Потри их сильнее, кончи на меня. Хочу… — Тэ схватил руками Чона за бёдра и впился ногтями в упругую кожу ягодиц, сильнее прижимая его к себе. В руке у Чона приятно чавкали два члена, скользя и обтираясь друг о друга, а сильные пальцы ласкали головки, стимулируя дырочки на самых кончиках. Они оба ощущали, как вспотела под волосами кожа, и капельки пота стекали дорожками вниз по плечам и спине, а между телами стало мокро и жарко. Чонгук прижимался к любимому телу, ощущая, как сердце в груди сходит с ума от наслаждения. И прямо под ним так же сходило с ума сердце Тэ, Чон слышал его, когда они вместе кончали, в истерике задыхаясь стонами. Чонгук быстро взглянул на часы, в уме прикидывая, сколько ещё у них есть времени до ночной смены. — Я хочу ещё. Хочу тебя так сильно… так сильно, детка… — Чон обнимал Тэ за шею, зарывшись лицом в его волосы, а тело, чувствуя рядом истинного омегу, не унималось, требуя разрядки. — Может быть… нам сегодня никуда не ходить? — Если бы так было можно… но мы же взрослые, — Чон тихонько усмехнулся. — Но… если ты мне позволишь ещё раз. Хочешь ещё раз? — Если у тебя есть время, — Тэхён улыбнулся, вылез из-под тяжёлого, горячего тела и, повернувшись к Чону спиной, поднял руки, будто демонстрируя своё прекрасное тело, стройное от своей омежьей природы и отшлифованное долгими тренировками. — Если у тебя есть на меня время. Чон положил руки ему на плечи, слегка помассировал шею, большими пальцами поглаживая позвонок, спустился вниз, очерчивая пальцами выступающие острые лопатки, и мягкое углубление позвоночника. — Ты красивый, Ким Тэхён. Я тебя люблю. Люблю не за красоту, она просто факт. Я люблю…. — он подвинулся ближе и обеими руками обнял его за талию. — Люблю тебя за твоё открытое сердце. Ты честный, сексуальный, нежный. Ты лучше, чем сам о себе думаешь. Я это тебе докажу, вот увидишь. Мой омега… Мой нежный и сладкий омега, — он шептал Тэ прямо в ухо, попутно поглаживая руками его живот, бёдра. Спускался ниже и прикасался к влажному стояку, собирая пальцами вытекающую смазку, облизывал их. — Наклонись, — Чон осторожно надавил рукой Тэ на спину, заставляя его нагнуться. И когда тот послушно опустился, немного разведя в стороны колени, он, прикусив губу, просунул руку ему между ног. Лаская пальцами мягкие яички, Чон протолкнул большой палец в анус, и тот вошёл легко и плавно. Чувствовать рукой тепло мокрого, возбуждённого тела и ощущать, как оно сжимает внутри палец, было приятно до дрожи в коленях. Член стоял так, что казалось он вот-вот лопнет от напряжения. Вены на нём отчётливо выделялись, и хотелось оказаться как можно глубже внутри этой нагретой недавним оргазмом задницы. — Не дразни меня, ты же видишь, у меня терпение заканчивается… — Тэхён в подтверждение своих слов шире расставил ноги. Упираясь головой в постель, его слова звучали глухо, теряясь где-то в мокрых от пота и спермы простынях. Тэхён, цепляясь руками за спинку кровати, сводил лопатки, и Чону дико нравилось смотреть, как они двигаются под эластичной, упругой кожей. — Я скучаю по тебе уже сейчас, Ким Тэхён, — Чон, наклонившись над податливым телом, дрожащим от каждого прикосновения, целовал лопатки Тэ, просунув член ему между ног. Тот в ответ сразу сжал его, выпустив из груди шумный вздох. — Большой… — Тэ застонал, представляя, как пенис его альфы растягивает его сфинктер, проскальзывает глубже и набухает там, заполняя его всего изнутри. — Это тоже из-за тебя, — надавливая горячей, скользкой головкой на тугой сфинктер, Чон руками раздвигал округлые ягодицы. Кусал губы, наблюдая, как толстый член растягивает узкую для такого размера дырочку. — Если будет больно, скажи. Я постараюсь остановиться. Тэ не впервые занимался сексом с альфой в гоне, но он никогда не представлял, как это бывает с истинным. И не знал, что близость истинного омеги сводит с ума в формате катастрофы. Чон, разумеется, этого знать тоже не мог. Наклоняясь, обеими руками со всей силы стискивая в объятиях влажное, липкое тело, Чонгук слушал, как Тэ под ним стонет, порой сдавленно всхлипывая. Иногда Чон так жёстко толкался внутрь, что на глазах у Тэ выступали слёзы. Всё лицо у него было мокрым от слёз и слюней, внутри всё горело, а по бёдрам текло, как будто Тэхён в течке. Одновременно было больно и приятно, и в затуманенной возбуждением голове промелькнула мысль, что же будет, когда у них полностью совпадут циклы. Это же полнейшее безумие… Однако, как бы больно в некоторые моменты ни было, в основном тело реагировало на удовольствие, кончая бурно и самозабвенно. Было хорошо. И хорошо было вдвойне оттого, что Чонгук за спиной, тяжело и рвано выдыхая хриплые стоны, постоянно шептал признания в любви. Иногда Чон отпускал Тэ и, выпрямившись, смотрел на него сверху вниз, наблюдая, как он двигается ему навстречу, как выгибает спину и плавно покачивает бёдрами, ощущая, как внутри смешается огромный член. Ещё никогда Тэ не чувствовал в себе ничего подобного, не мог даже представить, какой безумный секс у истинных, как это туманит мозг, заставляя его уступать телу, которое желало только больше и больше близости. И Чонгук ни разу в жизни подобного не испытывал тоже. Никогда и никто ещё так плотно не сжимал его у себя внутри, заставляя член увеличиваться в размерах, растягивая чужое тело до предела, заставляя его дрожать и отзываться на каждое прикосновение, заставлять порозовевший от возбуждения член сочиться, пачкая постель спермой. Никто и никогда в руках Чона не был таким искренним, истерично плача от удовольствия, стискивая изящными пальцами простыни до такой степени, что костяшки белели. Чонгук не мог ему не признаваться. Он чувствовал, что с этим парнем, что стонет под ним, голодно всасывая в себя его здоровенный член, будет им вдвоём счастье совсем иного порядка. Не просто не самый плохой вариант из предложенных. А единственный правильный вариант. Неповторимый, тот, который нельзя проебать. Ни в коем случае — хранить, любить и оберегать — вот, что заслуживает этот человек. Чонгук, положив руки на округлую задницу, липкую и горячую, про себя подумал, что с Тэ он будет счастлив, даже если будет несчастлив. Даже если им будет плохо, даже если они возненавидят друг друга, он будет счастлив, если у него останется возможность на него смотреть, слушать его голос, ощущать его густой, волнующий запах, пошлый, пряный. — Я люблю тебя, Ким Тэхён. Тэхён крепко зажмурил глаза, ощущая, как Чон торопливо вытащил член, прижал его к пояснице и по позвоночнику потекла горячая, густая сперма. Внутри сразу стало пусто. Тэхён закрыл лицо руками, дышал часто и рвано, упираясь лбом в постель. Так и стоял на коленях лицом вниз, боясь пошевелиться. Всё тело приятно ныло, а сердце в груди заходилось в припадке, не желая восстанавливать ритм. Так ещё никто и никогда Тэхёна не трахал, и он подумал о том, что мечтает поскорее полностью совпадать с Чоном циклами, чтобы то, что было между ними этим вечером возвести в абсолют. Хотя Тэ не представлял, куда ещё лучше. Чонгук двумя руками повалил его на спину и лёг сверху, лицом прижавшись к груди. Постель под ними, мокрая от пота и спермы, пахла тяжёлой смесью феромонов. Запах густой, концентрированный, и они оба глубоко вдыхали его, с наслаждением прикрывая глаза. Чон слышал, как у Тэ в груди колотится сердце. Он несколько раз поцеловал его между ключиц, забираясь языком в ямочку между ними. — Безумие какое-то… ты… протяни руку, там в ящике достань мне пузырёк, иначе на работу я не пойду, и ты не пойдёшь, а я боюсь тебя случайно убить… — Затрахаешь меня до смерти? — Тэ тихо засмеялся. Дыхание медленно восстанавливалось, голова немного прояснялась. — Я предлагал никуда не ходить. Если хочешь, предложение ещё в силе. Оно всегда в силе, — он потряс пузырёк с таблетками, как погремушкой, и бросил его рядом на кровать. Запустил пальцы Чону в волосы, влажные и слегка спутанные, и прижал его голову к себе, не позволяя подняться. — Это было волшебно. Ещё ни разу у меня такого не было. — Я не знал, что так бывает. Я даже не знал, что я такой… — Чонгук вздохнул, открывая крышечку на пузырьке. Член жутко ныл, хотелось ещё. И это Чону не особенно нравилось, он ощутил себя животным, способным следовать лишь за инстинктами, игнорируя голос разума. — Я больно тебе не сделал? Клянусь, не знал, что так бывает. — Чони, — Тэ потянул его наверх, обнял за шею и, ощущая у себя между ног, как влажный и тёплый стояк упирается ему в бедро, сжал коленями липкое тело. — Ты сделал мне больно. Но так приятно мне ещё не было ни разу. Точно не хочешь остаться дома? Я могу ещё… Чонгук не очень весело усмехнулся, съел две таблетки и наклонился за поцелуем. Тэхён против не был, но Чон совсем бы не хотел, чтобы он думал о нём вот так. Поверхностно. — Я не такой, Тэ. Никогда таким не был. Тэхён глубоко поцеловал его, языком влезая в рот, обсасывая губы и, томно прикрыв глаза, выдохнул в лицо нескромное «аах». — Значит со мной такой. И в этом нет никакого преступления против человечества. Ведь я тоже с тобой такой. Не сходи с ума из-за того, что у тебя член на меня стоит, — Тэ обхватил его ногами за талию и, обнимая руками за шею, со всей силы прижал его к себе. Целовал в лицо, языком слизывая выступающие в душной комнате капли пота. Волосы Чона лезли ему в рот, но он не останавливался, продолжая губами хватать горячую кожу, оставляя после себя тёмные засосы. — Теперь, когда мы вместе, у нас одинаково будет друг на друга стоять. Разве это не любовь? Они оба засмеялись, а у Чона зазвонил телефон. — Фак, — он выбрался из липких объятий и принялся рыться в карманах джинсов, что валялись на полу у кровати. Несколько секунд он рассеяно пылился на экран, а после сполз с кровати и нервно натянул спортивки, выдернув их из вещей, сваленных на стуле. — Прости, я сейчас, — быстро чмокнув Тэ в губы, он выскочил на балкон. Тэхён остался один в смятой, мокрой постели. Он покусал губы, сидя на краю кровати и наблюдая за Чоном, который, облокотившись на перила, тихо с кем-то говорил. Хоть Чон ничего и не сказал, Тэхён хорошо понимал, чувствовал, что ничего приятного этот звонок не принесёт. Ещё немного потупив, сидя на кровати, Тэ направился в ванную. Долго рассматривал свои шею и плечи, усыпанные яркими укусами. Улыбнулся сам себе и тут же сморщился, ощущая, как с непривычки от таких размеров, ноет задница. Внутри всё ещё приятно сводило, словно тело помнило то чувство заполненности, которое теперь снова желало. — Истинные, значит… — тихо шепнул сам себе Тэ и влез под душ. Закрыв глаза, он подставил лицо под тёплые струи воды, смывающие с него слюни и нежный запах Чона. Запах ландышей в снегу. Запах, которого Чонгук стеснялся, и который дико обожал Тэ с самой их первой встречи. — Истинные. Здорово. Мне нравится… Тэхён говорил сам с собой, когда руки крепко обняли его сзади, и Чон, целуя его в затылок, влез к нему под воду. — Говоришь сам с собой? Это мило. Хоть и слегка пугает, — Чон засмеялся, а Тэ улыбнулся, запрокинул голову и руками убрал волосы с лица назад. — А ты с кем говорил? — Это… ничего важного. Просто старые знакомые, о которых я слегка позабыл. — Чони. Я не вымогаю из тебя секреты. Можешь ничего не рассказывать, но ты разберись со своим прошлым. Или ты это сделаешь сам, или позволь мне помочь. Если ты мне, конечно, доверяешь. Окей? Чонгук хотел что-то ответить, но Тэ повернулся к нему, закрыл рукой рот и покачал головой. Вода стекала по его лицу, плечам, лаская гладкую, нежную кожу. Каплями собиралась на его ресницах и срывалась вниз, утекая потоком в никуда. Красивый, он казался совершенством в чертовски несовершенном мире. И, глядя на него такого, идеально-неидеального, Чону захотелось схватить его, прижать к себе, спрятать в волнистых волосах лицо и разреветься в голос. Чтобы он забрал часть его тревог себе. — Просто скажи «окей», и дай себе шанс. Я ужасен, от меня проблемы, но я не поступлю с тобой, как подонок. Помоги мне. И позволь помочь тебе, — Тэ положил ладони ему на лицо, большими пальцами поглаживая щёки, ощущая, как вода стекает с волос Чона ему на руки. — Мы истинные, давай это используем? В смысле не только в постели, — Тэ засмеялся. Вода попадала ему в рот и мелкими брызгами срывалась с его губ, когда он резко выдыхал. Чонгук улыбнулся, наклонился к нему и остановил его смех поцелуем. На сердце полегчало. Немного. — Не бойся. Я тебе доверяю. Ему не хотелось признаваться, что он попросту боялся. Что бы Тэ ни говорил, Чон ужасно боялся, что истинность их вместе не удержит. А он так сильно хотел с ним быть рядом… хотел чувствовать его тепло. От него становилось легче. И боль уходила. Чон просто не выдержит, если Тэ уйдёт. Потому страх его потерять затмевал голос разума, который кричал: «Признайся во всём, трус!». Тэхён обвил его шею руками, подвинулся ближе и просунул ногу ему между ног, бедром прижимая член. — А? — прищурив глаза, он улыбался, откровенно провоцируя на близость. — Что скажешь? Тэ отчаянно хотелось снять с Чона напряжение, которое не всегда было заметно невооружённым взглядом. Ведь, когда они вместе, самому Тэ намного легче, даже когда проблема нарисовалась совсем рядом, стоило Чону сказать: «Не бойся, я буду тебя беречь». И он хотел, чтобы рядом с ним Чонгук тоже себя так ощущал, хотел, чтобы его истинный ему доверял. — Тэ… — Чон запрокинул голову и закрыл глаза, тяжело выдыхая. И каждая клетка его тела отзывалась на откровенные провокации. — Я хочу так, что у меня в висках пульсирует, — он положил руки Тэ на плечи и принялся гладить его тело. Руки, спину, грудь. — Но я не могу опаздывать. Правда. — Тогда до завтра? — Тэ состроил недовольную рожу, но сразу заулыбался, резко опустился на колени, руки положил Чону на бёдра и губами обхватил головку его члена, тихонько лаская её во рту языком. Но он всего лишь хотел его подразнить немножко, потому быстро вскочил на ноги, поцеловал его в щёчку и вылез из душа, толком не смывая с себя последствия их недавнего безобразно пошлого сексуального контакта. — Ты жестокий! — крикнул ему вслед Чонгук, но Тэхён только себе под нос что-то промычал, натягивая джинсы. Только одевшись он заметил, что джинсы надел Чона. Немного подумал, но плюнул и только на выходе крикнул: — Я в твоих джинсах! Спускаясь вниз по лестнице, Тэ подумал, что, кажется, жизнь становится похожа на нормальную. Проблемы никуда не исчезли, и прошлое всё ещё существовало, но он ощущал, что появилось место, куда он может возвращаться. И это чувство здорово вдохновляло. — Постой! Тэхён повернулся на голос. Он дошёл лишь до дороги и всё ещё видел дом Чона. Узнал её Тэхён сразу. Не мог не узнать, лицо с фотографии он запомнил навсегда. Потому остановился, повернувшись к ней вполоборота, давая понять, что не собирается вести долгих разговоров. — Я Миён. А как зовут тебя? Тэ смотрел на неё чуть исподлобья. Молчал. Ждал, когда она откроет себя и свои намерения. — Я сразу поняла, кто ты. От тебя пахнет Чоном. Можно поговорить? — Нет, — коротко ответил Тэ, ковыряя в кармане открытую пачку сигарет Чона. Короткий, бескомпромиссный ответ слегка выбил из равновесия Миён, и она призадумалась, поджав губы. — Ну… ты немногословен. Но я ведь вежливо попросила, — она развела руками. — Пф. И что? Что за чёрт? Думаешь, что мы теперь с тобой в равных условиях? — Тэ вытащил из кармана сигарету и прикурил, облизывая губы. — Хочешь Чона? Иди и возьми, если считаешь, что это возможно. — Нас с ним многое связывает. А ты ничего ведь не знаешь, да? — Ой, — Тэхён скривился, подошёл поближе и взглянул ей прямо в глаза. — Не пытайся давить мне на психику. Там нечему уже ломаться, всё поломано до тебя. — Понимаю, почему он с тобой, — Миён усмехнулась, не отводя от Тэ взгляда. — Я тоже ему нравилась, когда вела себя так же. Тоже одна в бунте против всего мира. Попроси его всё рассказать. Вдруг… сам не захочешь такого партнёра, — она положила Тэхёну руку на грудь и наклонила голову. — Поломанного. — Я починю, — он в ответ положил руку ей на плечо и, запустив пальцы в волосы, потрепал её, как кошку, по загривку. — Пока. Удивительное чувство испытывал Тэ. Не только именно в тот момент, а вообще. Просто не сразу это понял. Сам изнутри весь изуродованный, он ощущал, что если будет рядом, то сможет и впрямь исправить то, что однажды внутри Чона сломалось. Развалилось на куски, придавив обломками сердце. Тэхён соберёт, он ведь для этого родился. Они нужны друг другу, даже если порой бесят друг друга до невообразимости. — Как тебя зовут то, истинный омега… — Миён прикусила губу, глядя вслед уходящему Тэ. Сейчас она впервые тихо возненавидела его. Ничего о нём не зная, она видела в нём угрозу, не понимая, что угроза уже давно — она сама. — Как тебя заставить уйти…