С любовью. Тэ

— У окна, в одиночестве, я просто смотрю на снег, вспоминая тебя… Сквозь стекло я снова зову тебя и дарю тебе последний поцелуй… Эй, улыбнись. Не плачь больше… Ведь я всегда буду наблюдать за тобой отсюда… Тэхён напевал тихо, себе под нос, заменяя слова, которые забыл, мелодичным мычанием. Возился с ремнём, запутавшись с застёжкой, морщился. Выглядел задумчивым и слегка уставшим. Чон немного понаблюдал за ним, стоя в шаге от машины и слушая тихое пение, доносившееся из приоткрытого окна. Тэ наконец справился с ремнём и прикусил губу, подпирая рукой голову. Смотрел куда-то перед собой, иногда прикрывая глаза и вздыхая. А Чон смотрел, как плавно двигаются его губы, когда он произносит слова. — Что поёшь? — Чонгук резко открыл дверь, забираясь в машину, и Тэ вздрогнул. — Омо! Напугал… — Тэхён откинулся на спинку, прикрыл глаза и снова вздохнул. — Устал? — Угу, немного, — Тэ улыбнулся, протянул руку и коснулся его щеки. Запустил пальцы в волосы, пробираясь к затылку, и приятно помассировал кожу головы. — Но это ничего. Расскажи мне какую-нибудь историю? — он облизал губы и уселся поудобнее. Закрыл глаза, вздохнул. — Ты же коп. Расскажи о работе. Что-то интересное. Были какие-нибудь смешные случаи? — Ну… — Чон завёл тачку и неспешно выехал из переулка. — Был один парень, которому мерещились голоса в голове. Он безобидный был, ну… то есть… ничего кровавого, пока мы его не посадили, и он не выдавил глаза сокамернику. — Фу, что?! Боже, да ты что, это не смешно! — Тэ всё равно почему-то засмеялся, глядя, как Чон, не отрываясь от дороги, улыбается. — А за что же вы его посадили, если он ничего не делал? — Он чудик был, типа этих психов эксгибиционистов, что членами перед посторонними людьми машут. — Как увлекательно, — Тэхён смеялся, хоть в рассказе ничего смешного не было. И Чонгук счастливо улыбался в ответ. Потому что Тэ смеялся оттого, что ему было хорошо вместе, и в целом, было всё равно, о чём Чон рассказывает. Им легко вместе, даже если это истории о сумасшедших и извращенцах. — Ты ни разу не спросил, куда мы едем. Почему? — Чон сунул в рот сигарету и быстро взглянул на Тэ. Тот пожал плечами, выхватил у него изо рта прикуренную сигарету и глубоко затянулся. — А зачем? Ты же меня не в рабство продавать собрался. — Я много бы за тебя получил, — Чон отнял у него сигарету обратно и бросил ему на колени пачку. — Да? И что бы ты делал после этого? Куда потратил бы деньги? — Кто знает. Может, купил бы яхту и жил бы на ней, — Чонгук поморщил нос. — А потом утопился бы от одиночества. — Как романтично. Мне нравится. А если бы была и яхта, и я? — Тэ зажал губами сигарету и покатал её во рту, внимательно уставившись на профиль Чона. — Ну… а сам как думаешь? Наверное, я бы каждое утро долго целовал тёплое тело у себя в постели, был бы нежен и ласков, трахал бы сладкую задницу, словно последний день живу, и всякое такое. А потом бы заходил ты, гнал моего любовника в шею, попутно оскорбляя и избивая, и мы снова оставались бы наедине. — Как не стыдно! — Тэ ударил его в плечо, понарошку надувшись, и сердито цокнул языком. — Животное. Чонгук усмехнулся, слушая, как Тэ сопит рядом. Он подумал о том, что с Тэ он и впрямь однажды может быть счастлив. Даже не смотря на своё прошлое, и тем более на его прошлое. Чону хотелось быть счастливым рядом с этим парнем, слушать, как он тихо напевает, иногда сердится, что-то бубня себе под нос, чувствовать его запах рядом каждый день. Он не мог сам себе сказать, достоин ли такой жизни, и боялся задать этот вопрос, но так хотел верить, что достоин. — Ты смешной. Поцелуешь меня? — А ты пообещаешь быть мне верным? — Тэ спросил, но тут же прикусил язык, с ужасом ощущая, как нарушает границы, о которых ничего не знает. Ведь признания в любви вовсе не равно клятве в вечной верности, и требовать последнего… Тэ просто не ощущал за собой такого права. Чонгук засмеялся, остановившись на светофоре, повернулся к Тэ и покачал головой. — Что, если я скажу, что в жизни ещё ни в чём не был так уверен, как в верности тебе? — Шутишь…? — Тэ тихонько улыбнулся, покусывая губу. — Ннуу… сперва хотел пошутить. Но я думаю, что без тебя уже жить не смогу. Что скажешь? Есть мысли? — О да, — коротко глянув в окно, Тэ немного наклонился набок и просунул руку Чону между ног. — Помнишь, когда мы впервые встретились в баре? Ты сидел один, а я подумал: «Такой, как он, точно не одинок. Но я бы ему дал, даже будь он занят». А после, уже оказавшись вместе, я думал о том, что за всю жизнь не чувствовал никого так близко, как тебя, — он очень мягко гладил Чона между ног, иногда слегка сжимая пальцами реагирующий на нежную стимуляцию член. Чувствовал через джинсы его тепло и приятное напряжение. — Я влюбился в тебя, не понимая, что происходит. А ты понял почти сразу. — Ты… когда так делаешь… — Чон улыбнулся, стараясь контролировать своё дыхание и сердцебиение, которые, как ни старайся, выдавали его с головой. — Понимаешь же, что я плохо соображаю. — Только не убей нас, — тихо усмехаясь, Тэ втягивал носом запах его тела, так приятно наполняющий весь салон машины. Для них обоих ночь друг без друга тянулась едва ли не бесконечно, и они мечтали о её завершении, чтобы снова оказаться рядом. — Я… так делаю не просто так, — Тэ кивнул на свою руку у него между ног. — Хочу, чтобы ты понимал, что твоё желание нормально. И я хочу тебя так же, как и ты меня. Или даже больше. В этом ничего ужасного. Мы нужны друг другу, давай этим пользоваться? Чон помолчал в ответ немного, после чего свернул с дороги и остановился в переулке. Сразу крепко схватил Тэ за голову, притянул к себе и, сжимая ладонями лицо, поцеловал глубоким, протяжным поцелуем. Тэхён, отвечая на его порыв, подался немного вперёд, хотел что-то сказать, но Чонгук тихонько покачал головой. — Тихо. Дай тебя поцеловать. Отвечай… — он сжимал в руках голову Тэ, пропуская сквозь пальцы мягкие пряди волос, провонявшие баром. — Всегда отвечай на мои поцелуи. Боже… — он прижимал его к себе так близко, как только мог. Как в первый раз, как в последний раз. В ужасе его однажды потерять, и в счастье его близости. — Как я тебя люблю. Тэхён выдыхал ему в лицо волнующие «хааа…» каждый раз, когда Чон нежно кусал его губы. Хотелось полностью прямо сейчас отдаться бешеному желанию, и это для них обоих было одно чувство на двоих. — Чон… — Тэ зажмуривал глаза, крепко сжимая веки. — Мне… мне так больно. Иногда бывает так больно… — как-то совершенно внезапно нахлынула паника, что это всё не по-настоящему, что это всё очень временно и через секунду он снова останется один. Совсем один в мире, о котором, как оказалось, ничего не знает. Просто страх, копившийся в сердце, рвался наружу при любом удобном случае. — Не бойся, не надо, милый… — Чон обеими руками обнимал его за шею, не переставая целовать. Не переставая его успокаивать, напоминая, что теперь всё иначе. Для них обоих всё изменилось. Стоило только встретиться. Уже изменилось. — Я не понимаю, кто я… Как же это я… — кошмар прошлого накатил внезапно. Всё, что не находило выхода, требовало высвобождения и мечтало об утешении. Тэ никогда и ни у кого не просил жалости, но именно в этот момент ему до смерти захотелось, чтобы Чон его пожалел. Чтобы успокоил, обнял и поцеловал. Чтобы уничтожил внутри него всю ту ненависть и гнев на мир, который он не может изменить. — Хочешь, я скажу, кто ты? — Чонгук шептал ему в ушко, ласково прижимаясь губами. — Угу… — тот в ответ закивал. — Ты… мой омега. Мой истинный, — не прекращая покрывать поцелуями любимое лицо, Чонгук говорил тихо, стараясь не выпускать из рук волнистую голову, пахнущую пряным ромом. — Мой парень. Особенный. Верь мне, я тебе никогда не причиню вреда, ты… всегда можешь мне доверять. Я клянусь. Поэтому мы сейчас тут. Понимаешь? — Поэтому? — Тэ непонимающе распахнул глаза. — Угу, — Чон несколько раз медленно кивнул. — Я тебе покажу то, на что боялся смотреть сам очень долгое время. Тэхён закрыл глаза и спрятал лицо у него на шее, закрывшись носом в волосы. Вдохнул несколько раз глубоко нежный запах, топя в нём тревоги. Сложно было поверить, что всё происходящее реально, и сложно было поверить, что где-то внутри него есть другой человек, жестокий и бескомпромиссный. Тэ всю свою жизнь жил с оглядкой на прошлое, и мечтал изменить мир, сам не понимая, где в этом мире будет его место. А теперь вот… становилось понятно, что может быть спокойно и в том мире, который изменить так и не удалось. Они долго целовались, сцепляя друг с другом пальцы, и больше ничего, просто целовались, держались за руки. Чон волновался в дороге. Он не решался на эту поездку долгое время. И не решился бы ещё чёрт знает сколько, если бы не Тэ. Ему было страшно и горько возвращаться туда, где поджидали воспоминания. Но теперь он должен был, иначе эта тайна убьёт его истинную любовь. — Обещай, что не убежишь от меня сегодня. Тэхён уверенно кивнул, положив руки ему на плечи. — Обещаю. Сегодня точно не убегу. Может завтра… — он заулыбался, обнимая Чона за шею. Доверие оказалось совсем не таким простым, как хотелось бы. Сложно доверять и сложно доверится самому. Особенно, когда провели вместе совсем не много времени. Но так приятно понимать, что можно положить кому-то голову на плечо. Тэ подавил в себе зарождающуюся истерику, под хаотичными поцелуями в лицо, и под тихое дыхание Чона он подумал о том, что у них ещё будет шанс выплеснуть друг на друга весь свой багаж. Потому что не бывает взрослых людей совсем без багажа за душой. Не бывает, можно лишь притвориться. А притворяться они оба уже… устали. — Ладно, — Чон обеими руками осторожно погладил Тэ по лицу, запуская пальцы в волосы, и не отрывая взгляда от его глаз. — Думаю, я смогу. И ты, думаю, тоже сможешь, — он тихо засмеялся, и Тэхён заулыбался.

💓💓💓

Джин, привалившись плечом к машине, листал папку, пристально изучая бумаги. Перерыв давно кончился, но возвращаться в офис не очень хотелось, и Джин тормозил, увлечённо создавая видимость активной деятельности. — Здрасьте. — Привет, — Джин поднял взгляд, удивлённо прищурив глаза. — Мы что, знакомы? — Нет. Нет… я ищу одного полицейского. Высокий такой, кажется, фамилия Чон. Я хотел его подождать возле входа, но уже устал тут торчать. — Его нет, у него выходной. А ты кто такой? Зачем тебе Чон? — Я Мин Юнги, мы с ним встретились недавно, он… он знаком с кем-то, кого я разыскиваю. Я бы хотел с ним немного поговорить, может, вы сможете дать мне его номер? — Нет, прости. Номер не дам, но если могу чем-то помочь, обращайся. Джин с недоверием отнёсся к неожиданной встрече, да и вообще… слишком много всего случилось в жизни Чона в последнее время. Это Джина беспокоило. По негласной договорённости они друг другу в жизнь не лезли, но и равнодушными не оставались. В некотором роде, это, пожалуй, были единственные здоровые отношения в жизни Чона. — Я бы не хотел говорить с незнакомцами. — Я коп, — Джин пожал плечами. — Да и не слышал, что у Чона есть новые знакомые. Мин Юнги. Так что, предположу, что Чон тебе примерно такой же незнакомец, как и я. — Грубо с твоей стороны. — Может и так. Ну… — он обеими руками обхватил папку с бумагами, прижимая её к груди. — Расскажешь, что к чему? Юнги вздохнул. Он проехал пол мира, чтобы найти того, кто однажды уничтожил его жизнь одним выстрелом. Просто нажал на курок, и всё. Всё рухнуло. Конечно, Юнги знать не мог, чем этот простой жест обернётся для того, кто стрелял. Да и вряд ли это облегчило бы его боль. Сперва его съедал изнутри гнев и ненависть, и он не мог себе представить, как смог бы спокойно взглянуть в глаза тому, кто это сделал. А время шло. И ему становилось всё тяжелее жить с этим кошмаром внутри. Ему начало казаться, что он умирает от этой тяжести и бессилия. Всё, что он делал, это изводил себя, сидя в четырёх стенах, попеременно виня то себя, то убийцу. А ответов всё не находилось. Он решился на поиски собрав все силы, что оставались у него внутри. Начиная, он мечтал выстрелить этому человеку в лицо в ответ, не колеблясь ни секунды. Но время шло, и решимость уходила. Месть уже не казалась истинной целью, и Юнги плохо понимал, какая же у этих поисков на самом деле цель. Но остановиться не мог… теперь было страшно останавливаться. Ведь в этом для него оставался хоть какой-то смысл жить. Кажется, сами поиски и стали основным смыслом, единственной целью, единственной причиной ещё дышать. — Я не знаю, с чего начать. — Начни с того, кого ты разыскиваешь, — Джин вопросительно приподнял брови, отчего-то догадываясь, о ком пойдёт речь. Всё, что выбивалось из привычного ритма жизни, было связано с Ким Тэхёном. — У тебя есть время? Раны, подобные ранам на сердцах Юнги и Тэ, не заживают никогда. Как бы легко не становилось в определённый момент, воспоминания всегда рядом, всегда внутри. С ними приходится учиться жить. И одному это делать очень сложно. Даже невыносимо. Джин заметил эту тяжесть у Юнги в глазах. Пожалел его, или что-то ещё, но ему захотелось как-то помочь этому человеку с холодным взглядом. Правда пока не понимал, как. — Найду для тебя часок. Джин умел слушать людей, но чаще всего… он только делал вид, что слушает. Однако Юнги он слушал по-настоящему. Ему не нравился рассказ с этой стороны и этой позиции. Впрочем, история и сама по себе была ужасной, но, наблюдая, как взгляд Юнги на протяжении всего рассказа не меняется, Джину стало слегка жутковато. Насколько сильным должно было быть в его жизни потрясение, насколько сильно оно его повредило изнутри, что он теперь вот такой — ничего не чувствует сам к себе. Ему будто совершенно всё равно, что с ним будет дальше. И всё, что у него осталось — это желание отыскать того человека. — Что ты хочешь от него? Хочешь отомстить ему? Посадить, убить? Что ты сделаешь? — Джин покрутил перед собой на столе стакан, наблюдая, как плещется и искрится внутри газировка. Поднимать взгляд на своего собеседника не очень хотелось, хотя Джини себя эмоциональным слабаком не считал никогда. — Нет… — Юнги в ответ замотал головой. — Нет, я бы не смог. Но вдруг… — он вопросительно вскинул брови, — вдруг я смогу понять, почему. А? Что, если мне станет понятнее, что именно произошло? — Твой… — Джин на мгновение замялся, подбирая подходящие слова, — твой альфа… кем он был? Чем занимался? Из того, что успел в свободное время накопать Сокджин, он узнал достаточно интересного о том, чем занимались такие группы, как команда Тэ в армии. И да, они были не единственными. К тому же были повязаны между собой обещанием. Даже в свободе они не могли и не имели права ни при каких обстоятельствах себя раскрывать. А Тэ нарушил это правило. Более того, хотел засветить своё лицо на всю страну. Хосок буквально его спас. Если они узнают, как он живёт, они его найдут. Или они — его старые приятели, или сама армия. И что из этого хуже, ещё та загадка. И Джин был сильно удивлён, что простому парню Мин Юнги удалось забраться до Тэ аж сюда, едва ли не на край света. — Хочешь, чтобы я поверил в то, что он работорговец? Так говорили после его смерти сми. А при жизни ноги ему целовали, — Юнги усмехнулся, нервно дёрнув плечом. — Это не правда. И правдой быть не может. Оправдание для убийц. — А если… — Джин покусал губы, — всё же правда? Если допустить, что правда? Смог бы ты понять, почему так случилось? — Это не правда, — резко, как отрезал, выпалил Юнги. Джин шмыгнул носом и покачал головой. Для него стало совершенно очевидно, что этот парень не отдаёт отчёта, что делает, за чем гонится. Весь его мир выстроен на иллюзиях, и, заблудившись в них, он потерял выход. Поэтому и не знает, каких ответов хочет. Нельзя получить ответ, не зная, какой вопрос задавать. — Крайне стрёмная ситуация, — констатировал Джини, допивая свою газировку. — Вот, что я тебе скажу. Если… если бы кто-то из военных узнал, что ты лезешь в такие дела, тебя бы упрятали в тюрячку. Или в дурку. Лишь бы не раскрывать секретов. И я тоже не очень хочу с тобой об этом говорить. Тебе… — он вздохнул, прикрыл глаза, ощущая усталость и тяжесть всей этой ситуации, которая навалилась внезапно и которая к нему никакого отношения не имела. Но имела прямое отношение к его другу, и он не мог это игнорировать. «Чёртов Ким Тэхён, притащил за собой столько дерьма…» — Тебе что сказал Чон Чонгук? — Сказал, чтобы я ехал домой… — Это хороший совет. Воспользуйся им. — Не могу. Пока его не увижу, пока в глаза ему не взгляну. — Этот твой взгляд может тебе стоить целой судьбы. А то и жизни. Если ты хочешь найти убийцу, то ты не там ищешь. А если хочешь найти ответы, сперва загляни в себя и задай вопрос себе, хочешь ли ты правды, или же тебе хочется получить именно удобную для себя правду? — Джин вздохнул и поднялся со своего места. — Я пошёл. Думаю, ты меня услышал. Но на всякий случай… Меня зовут Ким Сокджин. Он вышел на улицу, оставив Юнги в одиночестве, быстро прикурил и запрыгнул в тачку, тихо матерясь себе под нос. Он бы мог просто проигнорировать, не обращать внимания на происходящее, отстраниться от этих вещей, которые могут и его жизнь испортить. Ведь он влез в дела армии, а там ребята обычно не шутят. В том, что Тэ так запросто отпустили, не было ничего странного. Он знал много, и ему просто повезло, что о его подвигах никто не узнал до того, как он уволился. Если бы узнали, живым бы вряд ли выпустили. А теперь на свободе… пока он молчал и не скомпрометировал армию своими рассказами о тайных организациях, его не трогали. Но и это Ким Тэхён. И одному чёрту известно, что ему могло ударить в его безумную голову. За это Сокджини и переживал. И появление Мин Юнги совершенно не улучшало ситуацию.

💓💓💓

— Приехали, — Чонгук тихонько потряс Тэ за плечо. Тот заснул по дороге. Спал тихо, иногда морщась от солнечный лучей, и Чон по пути всё время на него смотрел. Ему приятно было наблюдать за его спокойным сном, нравилось, как солнце путается в его мягких волосах, завивающихся колечками, и как ветерок из приоткрытого окна обдувает его кожу, донося до Чона горько-сладкий аромат уставшего тела. Ехать было страшно, но, глядя на спящего рядом Тэ, сердце в груди унималось. Пока он рядом, нет… пока они рядом друг с другом, жизнь будет сносной, даже если станет совершенно невыносимой. — Супер, — Тэ потянулся, вытягивая перед собой руки и не открывая глаз. — Здесь же никто меня ритуально не сожжёт на большом костре? С факелами и всяким таким… — он улыбнулся Чону и, заметив как он скептично скривился, прищурил глаза. — Шучу. Где мы? — Я тут родился и вырос, пойдём. — Омо… только не говори, что ты привёз меня к своим родителям, или типа того… — Нет, мы слишком мало для такого знакомы, — Чон засмеялся, вылезая из машины. — А что тогда? — Тэхён выбрался следом за ним, осматриваясь. Дорожка на самом склоне холма тянулась над обрывом, внизу стремительным потоком бушевала на острых скалах река. Океан виднелся где далеко и почти сливался с синим небом, днём таким пронзительным, что глаза резало. — О. Река. Я думал, что ты вырос на пляже. — Нет, я приехал туда только после окончания школы. — Понятно. Тут… красиво, — Тэ неспешно побрёл вслед за Чоном, рассматривая местность. Через дорогу зеленел апельсиновый сад, Тэхён махнул в его сторону рукой. — Можно посмотреть? Красивый. — Можно конечно, — Чон остановился у дороги и помахал рукой женщине, показавшейся из-за ровных рядов высаженных деревьев. — Аджума! Та остановилась, замерла на месте и долго присматривалась, словно не веря своим глазам. Только когда Чон снова её позвал, она сделала шаг навстречу. — Чонгуки? Ты и впрямь приехал?! — она поставила корзинку направилась через дорогу. Тэхён стоял немного в сторонке, засунув руки в карманы. — Привет, — Чонгук обнял женщину, и та крепко обняла его в ответ. — Я… же обещал. Сказал, что приеду. Они перекинулись парой слов, просто дежурные фразы, а Тэ стоял в сторонке, молча наблюдая за ними, пока Чон не кивнул в его сторону. — Я привёз с собой свою сомнительную причину жить. — Какая жизнь, такие и причины, — улыбнулся в ответ Тэ. — Я Ким Тэхён, — он подошёл поближе и поклонился. Женщина поклонилась в ответ. — Чонгуки о тебе говорил по телефону. Ты красивый, — она улыбнулась. — Спасибо. А вот о вас он ничего не рассказывал. Хотя… — он повернулся к Чону, наклонив голову, — мы ведь не так давно знакомы. На этот выпад Чонгук никак не отреагировал, наоборот молча посмотрел ему в глаза и отвернулся, от чего Тэ моментально почувствовал себя виноватым, понимая, что слегка перегнул, съязвив некстати. — Это госпожа Ма. Она мать моего хорошего друга. — Того высокого парня из участка? — Нет. Нет, не его, — Чон обернулся к женщине. — Пойдём? — Устали? — она очень по-родному потрепала Тэ по плечу, и от этого ему стало немного неловко. Хотя он сам не понял, почему именно. — Как вы живёте? Сложно одной? — Чонгук шёл посередине, иногда глядя на женщину сверху вниз, с высоты своего роста. Он говорил свободно и спокойно, но Тэ, шагая с ним совсем близко, чувствовал в нём невидимое напряжение, как натянутая струна, дрожащая на ветру. Тэ не знал причины, но по дороге осторожно коснулся его ладони, стараясь не прерывать их разговор. И Чон сцепил с ним пальцы, давая понять, что сильно нуждается в его прикосновениях. — Иногда сложно, но я привыкла. Ты теперь редко приезжаешь. Хотя Миён иногда тут проводит выходные. Думаю… что ей всё-таки сложно, и она плохо справляется. Но делает вид, что всё хорошо, — она подняла взгляд на Чона, и улыбнулась. — Она тут? — Да. Приехала до вас. Хотя я думала… что вы вместе приедете. — Аджума… — Чон прикусил губу и покачал головой. — Могу ли я с вашего разрешения рассказать Тэ всё так, как было? — Чони, — она погладила его по плечу. — Ты и Миён единственные, кто до сих пор чувствует вину. Вы оба мне… как дети. На расстраивайте меня, не нужно хранить в душе ненависть… — Значит плохой из меня сын, — Чонгук мрачно усмехнулся. А Тэ молчал, пытаясь понять, что же такого произошло в их прошлом. Он не выпускал руку Чона, сжимая его пальцы. В жару ладошки моментально вспотели, но они всё равно держались за руки, словно боясь внезапно потерять эту связь. Наверное, Чон этого и боялся, а Тэ это чувствовал. И всё же Тэхёну там очень нравилось. Воздух ближе к горам казался свежее и прохладнее, и пахло совсем иначе. Везде росли фрукты, летали стрекозы, а в траве стрекотали цикады. Время тут будто текло иначе, и жизнь казалась проще, тише и спокойнее. Тэхёну хотелось спросить, можно ли тут немного задержаться, но ему не хотелось форсировать. Побоялся, что в ключе причины их прибытия сюда это будет неуместно. И он решил подождать. — Помиритесь с Миён, Чонгуки. Нельзя вечно тонуть в омуте прошлых ошибок. Отпустите наконец от себя эту тяжесть. Они уже дошли до невысокого домика, вокруг которого был высажен здоровенный сад, и Тэхён невольно выдал протяжное «вау», когда увидел, сколько там всего росло. Ему не очень нравилось слушать о Миён, но он не чувствовал за собой права как-либо возражать. Поэтому просто ждал, рассматривая окрестности. — Аджума, — позвал он негромко хозяйку. — Вы одна за всем тут ухаживаете? — Что ты, нет. Тут кроме меня несколько рабочих. Раньше мой сын за всем помогал следить. Но теперь его нет, и я привыкла сама. Хочешь пить? Тэ кивнул. Они с Чоном вдвоём уселись на ступеньки возле высокой веранды, и Тэ сбросил шлёпанцы, в которых приехал. — Я виделся с этой девушкой, — тихонько произнёс Тэ. Он неспешно рассказал о встрече с Миён, опустив некоторые детали разговора. — Прости за неё. Она плохо принимает новую реальность. Она… только делает вид, что избавилась от прошлого, но на самом деле оно ещё причиняет ей боль. — Что… там у вас было? — Госпожа Ма… мы с её сыном выросли вместе, тут. Всегда дружили, с самого детства. Он был добрый парень, но немного со странностями, — Чон слегка усмехнулся. — Просто мало походил на альфу, больше был похож на омегу, такой же нежный и ранимый. Зато ласковый и чуткий. За это его Миён и полюбила. Его за это все любили. И я тоже, конечно. Просто мы были разные. — Они были женаты? — Были, — Чонгук несколько раз кивнул. — Не очень долго. — А потом ты с ней переспал и всё испортил? — Тэхён спрашивал тихо, но твёрдо, не оставляя шанса увильнуть от ответа или вовсе слиться с разговора. — Да, — в ответ Гуки взглянул ему прямо в глаза, в которых Тэ увидел отчётливо, каких усилий этот прямой взгляд ему стоил. — И не один раз. Наверное… я думаю, что всё-таки она, как бы сильно его не любила, хотела иногда ощутить себя истинной омегой. А я… — Хотел быть истинным альфой? — закончил за него Тэ. — Это было и прошло. Это было плохо, но ведь… — Он покончил с собой, — прервал его Чон, и Тэ замолчал. Слова, сказанные только что его истинным, гулко отозвались в самом сердце, и повисли камнем на груди. Болезненной, кровоточащей гематомой. И камень вечно бился о неё, повиснув на шее и не давая ране затянуться. Теперь до Тэ дошёл весь ужас терзающей сердце его альфы вины. Он этого не ожидал. Но… к своему облегчению не почувствовал ненависти или неприязни. Может, потому, что Чон, сидя очень близко, касался его плеча своим плечом. Тэхён накрыл его руку своей ладонью, хотел что-то сказать, но госпожа Ма его прервала, поставив рядом поднос с графином. — Поесть хотите? Приходите в столовую, я вас угощу. — Через минуту можно? — Тэхён поднял на неё взгляд, и она в ответ улыбнулась. Смотрела несколько секунд, вздохнула и потрепала по волосам. — Ты очень красивый мальчик. Рано повзрослел, да? Тот горько усмехнулся, и качнул головой. О себе ему говорить не хотелось бы в этот момент, и госпожа Ма всё поняла, наклонилась и поцеловала его в лоб. — Приходите поесть. Дождавшись, когда она скроется внутри дома, Тэ продвинулся к Чону ближе, наклонился и лицом зарылся ему в волосы. — Я не стану говорить, что ты не виноват и всякое такое, — он зашептал совсем тихо. — Но например передо мной ты не виноват ни в чём. Давай… ты останешься виноватым тут, а невиновный уедешь со мной, и будешь жить спокойно? — А ты? — справедливо спросил Чон, уставившись вниз, на свои ноги в кроссовках и босые ноги Тэ, пинающие его подошвы. — Ты что будешь делать сам с собой? — Не знаю, — Тэ обеими руками обнял его за шею и положил голову на плечо. — Но ты ведь мне поможешь. Я тебе доверился, это правда мне помогло. И ты доверился мне, спасибо. — Тебе не противно быть со мной рядом после всего услышанного? — Чонгук с удивлением нахмурил брови. — А ты что, и сейчас с ней спишь? — Что? Нет! Что ты… — Чонгук замотал башкой, протестуя, а Тэ вдруг засмеялся. — Тогда почему мне должно быть противно?! Ты сейчас не такой, а когда таким был, я тебя не знал. Сейчас… — он осторожно несколько раз поцеловал его в плечо, нагревая дыханием и без того влажную от пота футболку, — мы вместе. Я с тобой… ужасно счастлив. Без шуток, Чони. Это из-за тебя. Ты делаешь мою жизнь осмысленной… разве это ничего не стоит? — Конечно стоит, боже… — Тогда давай больше не будем жить прошлым? Аджума права, она ведь старая и знает больше, чем мы… Он оба тихо засмеялись, Тэ положил ладонь ему на грудь, и Чон взял его за руку, сцепляя пальцы. — А ты и о себе? — Сделаю всё, что в моих силах. Клянусь. Честное слово. Обещаю… — Тэхён приговаривал, лицом уткнувшись Чону в шею. Хотелось ласки, и он тихонько заныл. — Такой ты капризный всё-таки иногда… — Чонгук улыбнулся, обнимая его за шею и прижимая к себе. — Ужасно капризный, — Тэ принялся его сладко целовать в шею, забираясь под волосы. Он чувствовал себя немного неловко за то, что рассказанное Чоном внезапно облегчило его собственную тяжесть. Они на двоих несут кучу грязи и гадости, Тэ не недостойный, они оба недостойные. Им вместе быть всегда, вечно. И это было приятно. — А ещё какой? Люблю тебя… — Какой? — Чонгук немного наклонил голову, позволяя себя целовать. — Бесстыдный. Пошлый. Такой тёплый… и я люблю тебя. Тэхён знать не мог, что Миён подслушивает, стоя совсем рядом за углом. Но как будто бы знал, и продолжал настойчиво целовать Чона, рукой сжимая его ладонь, сплетая пальцы. Вдыхал его запах вперемешку с запахом фруктов и дорожной пыли, и получал удовольствие от момента. Рассказ Чона был ужасен. Но сам Чонгук ужасным не был, в этом Тэ был уверен сильнее всего, и точно знал, что заставит в это поверить и самого Чона. — Видишь, ты тут, и ты говоришь о том, что сделал. И небо не рухнуло тебе на голову. Рядом с Чоном, в плохом или хорошем их проявлении, Тэхёну становилось легче. Даже если минуту назад было плохо, даже если плохо Чону, стоило ему улыбнуться, прикоснуться, и в сердце всё прояснялось. Они вместе, и это самое важное. Можно плакать, психовать, впадать в истерики, уныние, но это всё пройдёт, потому что вместе им всё можно. Даже если небо всё-таки рухнет на голову. — Тэ. Спасибо, что поехал со мной. Ты… — Чон тихонько поцеловал его в ушко, — лучшее, что со мной случилось. Правда. — Даже когда я косячу? — тот в ответ что-то ласково мычал, отзываясь на прикосновения и поцелуи, жмурил глазки, как кот на солнышке, и пахло от него сладко и нежно. — Даже тогда. Ты мой омега, самый прекрасный, и я влюблён с самой первой нашей встречи. Спасибо, что поехал со мной. Спасибо, что остаёшься со мной даже после того, как услышал правду. Тэхён вздохнул, но не с тяжестью, а с облегчением. Был счастлив, что Чон во всём признался, и был ещё более счастлив, что рассказанное и впрямь его самого не напрягло, не отпугнуло, не заставило сомневаться. — На здоровье, пользуйся моей добротой. Пользуйся всем, что у меня есть. А у меня ведь не так много есть… чувствуешь мою доброту? — Тэхён засмеялся и резко вскочил на ноги, гулко топнув ступнями по деревянному полу веранды. — Поедим? Я очень есть хочу, — он наклонился к Чону и шепнул ему в ухо: — Сильнее, чем трахаться. — Господи, ты ужасен… — Чонгук покачал головой, всё ещё улыбаясь. — Просто невыносим! Идём, — он потянул Чона за руку, и там же, сразу за дверью, в большом холле наткнулся на Миён. Чон на секунду замер, ожидая, что Тэхён сейчас исполнит что-то в своём стиле, но тот обернулся к нему, улыбнулся, подмигнул и пожал плечами. — Я помогу хозяйке. У вас куча времени, но не тратьте всё его друг на друга. И так дохрена… проебали, — напоследок Тэ взглянул в лицо Миён и едва заметно отрицательно покачал головой. Нет, он его не отдаст. Ни ей, ни кому бы там ни было. Тэ монотонно натирал кусочек сыра на тёрке, попутно отправляя часть себе в рот. — Чем ты занимаешься? Кем работаешь, Тэхёни? — госпожа Ма наблюдала за его равнодушным видом, и тот, словно очнувшись, заулыбался. — Я так есть хочу, что мыслями где-то далеко отсюда. Я пою в баре, госпожа. Ничего особенного, я парень очень простой. — Я вижу, совсем не волнуешься за Чонгуки, да? Тот, поджав губы, улыбнулся и отрицательно помотал головой. — Нет. Он ведь мне доверился, и я не могу его предать своим сомнением. Расскажите… лучше о своём сыне. — Вообще-то он был очень похож на тебя, — госпожа Ма окинула Тэ нарочито пристальным взглядом и улыбнулась. — На вид дерзкий, а внутри мягкий, хотя сам себе признаться в этом боялся. Думал, что это слабость, быть нежным и позволить кому-то заботиться о себе. — Разве не альфа должен заботиться об омеге? Почему же он был неправ? — И ты неправ. Не важно, кто ты, альфа или омега, любить и заботиться о родных и позволять любить и заботиться о себе — твоя обязанность, вне зависимости от твоего вторичного пола. Это же так просто. Чувствуешь? Нужно быть с тем, с кем чувствуешь себя хорошо, вне зависимости от того, альфа ты, или омега. — Звучит всё очень просто, но в мире же всё совсем не так… и вы знаете об этом… так? Та хмуро улыбнулась. Ей ли не знать, как трудно принимать этот мир. Когда её родному ребёнку это сделать так и не удалось. И Тэхён был до глубины души поражён её способности так беззаветно и трогательно любить и Чона и Миён. После всего, что они натворили. Хотел бы Тэ понимать это чувство прощения, которое не было доступно ни ему, ни Чону. Они оба лишь ненавидели себя. И искали друг в друге утешения. Гасили ненависть к самим себе любовью друг к другу. И пусть это не совсем правильно… Хотя кто, к чёрту, может сказать, что было правильно, а что нет… «После сегодняшнего дня всё будет иначе» — подумалось Тэ, и он даже не представлял, насколько был прав в этой своей мысли. Всё будет совсем иначе для них всех.

💓💓💓

— Тэ, когда проснёшься, хочешь я отвезу тебя в горы, где много снега? Там тоже есть солнце. Ты научился кататься на сёрфе? Тебе ведь понравилось. И на сноуборде научишься. Твои кудряшки подходят и пляжам, и снежным горам… ладно? Ладно, Тэ?.. — Чонгук наклонился и прижался лбом к тёплой ладони. Закрыл глаза, прислушиваясь к тихому дыханию, с надеждой в сердце на то, что сейчас вот-вот услышит родной голос. Мог сидеть так часами, вдыхая родной, любимый запах. А ничего не менялось… изо дня в день. Одинаковые закаты и одинаковые рассветы, и один и тот же ветер врывался в приоткрытое окно. Словно время к чёрту замерло на месте. Навсегда.

💓💓💓